Ледяной свет

— Айзен. — Шихоинь. Вслед за приветствиями Лас Ночес ожидаемо погрузился в тишину. Перед Айзеном стоял пустой — наверное, один из самых могущественных в Уэко Мундо. Из тех хитрых тварей, которые научились избегать клинков и наблюдения шинигами. Это был пустой, давно потерявший свой животный облик и вставший заново на обе ноги, давно наводящий ужас на подлунные земли. Давным-давно покинувший Сейретей. — Шинигами пришёл править этим местом, — констатировал Рэймей. — Я удивлён. — Давно следовало, — ответил Айзен, вызвав этим едва заметную усмешку на чужом бледном лице. Шихоинь расправил плечи, потянулся, как огромный дикий ирбис, и принялся неспешно осматривать высокие белые своды, за которыми — он знал — нещадно палило искусственное солнце. — В Обществе Душ уже никто не помнит тебя, — сообщил Айзен, втайне надеясь насладиться чужой слабостью. Но быстро разочаровался: Рэймей настолько притворно схватился за сердце, всем видом выражая скорбь, что в эту театральщину поверил бы только идиот. — Ужас какой, — на всякий случай добавил Рэймей. А то вдруг собеседник тупой и не понял его игры. Айзен вздернул свою тонко очерченную бровь, молча переваривая это оскорбление. — Как был мелочным, так и остался, — лениво бросил он, но его собеседник даже не шелохнулся — так и остался стоять насмешливым изваянием. От такого зрелища внутри затеплился огонёк раздражения: Айзен не привык к тому, что его провокации остаются без ответа. Что кто-то может себе позволить оставить их незамеченными. После долгих лет в Обществе Душ, потраченных на искусные представления, хотелось уже получить то, что ему действительно причиталось. И вот он здесь, уже на финишной прямой — у него есть последователи и армия, есть свои генералы, он четко знает, что случится со всем миром завтра, послезавтра и через месяц, уже вот-вот заиграет последний акт этого спектакля. Каждая фигура находится на своём месте. Но вот нашёлся кто-то, кому всё равно. Кому плевать и на него самого, и на его планы. — Ты позвал меня сюда, — протянул пустой, ничуть не впечатленный колыхнувшейся чужой реяцу. — И ты пришёл. Так доверчиво с твоей стороны. — У тебя нет времени, чтобы лаяться со мной, — небрежно отмахнулся от него Рэймей, подгибая отвороты свой одежды и усаживаясь прямо на холодный каменный пол. Голодные золотистые глаза посмотрели на Айзена спокойно и уверенно. — Так что лучше переходи к делу, о великий узурпатор. Или я просто уйду. Он совсем не боялся. — Думаешь, сможешь уйти? — У тебя нет времени на вторую войну, — повторил Рэймей, расплываясь в улыбке. Он знал, что прав. Он был той переменной, о которой Айзен раньше и подумать не мог, он был игральной картой на шахматном поле. Откуда Соуске было знать, что у кого-то еще помимо него хватит сил и воли, чтобы подчинить себе это измерение? И это был не рядовой пустой. Это был тот самый Шихоинь. Айзен мог бы обыграть его. Мог бы развоплотить всех, кто следует за ним. Мог бы доказать всему миру, что в Уэко Мундо у него нет соперников. Он, правда, мог. Но на это требовались силы и время, которых было жаль аж до зубного скрежета. Айзен любил сложные игры, но усложнять игру, которая уже почти сыграна? То еще удовольствие. Проще договориться. — Я готов помочь тебе. У тебя всё ещё есть незаконченные дела, не так ли? Шихоинь посмотрел на него недоверчиво. А потом вздохнул разочарованно, так, что его захотелось просто убить — только чтобы не видеть этой чужой снисходительности. Пустой зашагал в сторону выхода, и под пальцами Айзена треснул каменный подлокотник. — Ты не можешь вот так уйти, Шихоинь. — Ой ли? — тот обернулся. — И кто мне помешает, твои малыши-капитаны? Или сам рискнёшь? — он снова двинулся вперед, и голос его становился все слабее и дальше. — Ты слишком мало знаешь обо мне, Соуске, чтобы пытаться играть на желаниях, а твой план слишком сильно привязан ко времени, чтобы делать от него отступления из-за меня. Рэймей раскусил его с первых секунд. Всё, чего Айзен хотел от него, это невмешательства. Захочет помочь — пожалуйста, но вот противодействие могло бы слишком усложнить уже имеющийся сценарий, и Шихоинь прекрасно это понимал. Заноза в заднице. — Я могу сделать тебя лучше. Рэймей замер. — Хогьёку, хм? Айзен шагнул вперёд и в одно мгновение оказался прямо перед пустым. Тот смотрел по-прежнему безмятежно, но что-то в нём всё же выдавало интерес. В конце концов, не будь он заинтересован, даже не откликнулся бы на зов. Не будь у него определённой цели, не сунулся бы сюда и не позволил так легко себя остановить. Он как будто говорил: ну давай, уговаривай меня. Что предложишь, дорогой, чтобы я и дальше сидел безвылазно в своей части этого мира? Чем заплатишь за это? — Знаешь о Хогьёку? — Я не настолько глух, — фыркнул Шихоинь. — Ты всему Уэко Мундо посулил его силу, а теперь спрашиваешь, знаю ли я? — Вопрос скорее в том, как много ты знаешь, — лукаво улыбнулся Айзен, вновь вернув себе самообладание. Шихоинь не мог быть хорошо осведомлен в этом вопросе. Когда он покинул Сэйретей, Урахара Киске еще даже не познакомился с Шихоинь Йоруичи, а значит, Рэймей никак не мог знать о проекте Хогьёку. А новая информация, которую он мог собрать за последние месяцы… Что ж, она в любом случае была в высшей степени скудна и ненадёжна. — Ну, судя по тому, что я увидел, когда поймал парочку твоих экспериментов… Работа еще не доведена до идеала. — Но тебя бы устроило и это, не так ли? От этих слов лицо Рэймея вытянулось так, словно он услышал что-то одновременно и очень смешное, и очень раздражающее. — Ты думаешь, — медленно начал он, — что сможешь купить половину Уэко за возможность сыграть в рулетку? — Кто не рискует… — Имеет все шансы остаться при своём, — сразу же отбрил его Рэймей. Айзен усмехнулся. — С таким подходом ты никогда не выйдешь за свой предел. — А нужно? — пустой спокойно держал его взгляд, не отводя своего. — Это же не у меня амбиции из жопы выпирают. И то верно. Но зачем тогда ты до сих пор здесь, Шихоинь? Почему не превратился до сих пор в горстку рейши? Твоё сознание держится за пустую душу столько лет, это же не может быть просто так. И дело явно не в банальной мести, иначе бы ты не сидел на месте веками. Как неудобно чего-то не знать. — У тебя уже есть цена, верно? — вдруг понял Айзен. Рэймей утвердительно кивнул. — И даже гарантии того, что каждый останется при своём, — он легким движением перебросил свои длинные волосы за спину и снова улыбнулся — почти обворожительно. Так улыбаются люди, не сомневающиеся в своей убедительности. А потом чуть склонился и прошептал: — Сделка не наебнётся. Сделка... Что? Всё очарование чужой самоуверенности мгновенно исчезло, и Айзен чуть не поддался секундному желанию отодвинуться. А Уэко Мундо действительно развращает. Таких оборотов от представителя благородной семьи Айзен уж точно не ожидал. Его мысли прервал тихий смех. — Это бодрит, — насмешливо пояснил Рэймей, внимательно наблюдавший за чужим лицом всё это время, и Айзену не нужно было долго думать, чтобы понять, о чем это он. — Я не спрашивал. — Но очень хотел. — Это так по-плебейски, Шихоинь. — Мне казалось, плебеи тебе нравятся больше, чем голубая кровь, — он приподнял брови, и это оказалось неожиданно метко. Исконных аристократов Сейретея Айзен и правда ненавидел сильнее, чем всех остальных. И ему не очень нравилось, что один из их представителей сейчас пытался — подумать только — прочитать его. Как книгу. Как считывал других людей он сам. Ублюдок, — подумал Айзен с какой-то эмоцией, которую любой другой человек бы назвал «уважением». К счастью, понятия обычных людей к ним были мало применимы. — Что же. Чего ты хочешь? — Мне нужно сначала завышать цену, чтобы ты её сбил, или?... Айзен едва заметно поморщился. — Понял, — рассмеялся Шихоинь, сверкнул золотыми огнями на бледном лице и вдруг посерьёзнел. Его речь перестала течь шебутным ручьем, слова словно превратились в тяжеловесные столетние камни, падающие на мокрый песок. — Ты используешь Хогьёку не на каком-то отдельном пустом. Ты сломаешь маски на всей моей территории в Уэко Мундо. Застывшее дружелюбной маской лицо Айзена его не остановило, и он продолжил: — Ты сделаешь это перед вашей последней битвой. Твоя игрушка проснётся почти полностью, её сил хватит на подобное. Маски не исчезнут сразу, как на твоих арранкарах, а лишь треснут, но в целом и так сойдёт. С моей стороны я обязуюсь не мешать твоим грандиозным задумкам, хоть весь мир перекраивай, ты же чего-то подобного хочешь, верно? На здоровье, развлекайся. Это всё могло значить только одно: он не верил. Шихоинь Рэймей не верил в то, что Айзен добьётся чего-то. Он не собирался ждать апокалипсис и не желал думать о том, что само строение вселенной может поменяться, хотя именно он, кажется, хотя бы примерно понимал, до каких высот может подняться Соуске. Единственный из многих. Единственный, кто видел свет прежнего мира. Это взбесило. И на этот раз — по-настоящему. — Согласен, — мягко проговорил Айзен. — Это в моих силах. Но позволю себе добавить условие — ты же не против? Когда всё закончится, весь твой выводок подчинится мне. Добавим чуть-чуть остроты в дело. Он медленно смотрел, как змеится тонкая улыбка по обескровленным бледным губам — Шихоинь попался в ловушку так легко, что становилось как-то безрадостно. Не было ощущения азарта, только чужое высокомерие невидимыми волнами затапливало тронный зал, и это уже не было наигранным, не было представлением. Рэймей согласился и действительно смог предоставить убедительные доказательства своей честности в конкретной сделке. Спустя некоторое время Айзен в самом деле использовал Хогьёку на большом участке пустыни, куда Шихоинь согнал своих пустых. Позже — Айзен понимал — эти пустые сами доломают свои маски и смогут адаптироваться, эволюционировать. Понадобится всего лишь пара-тройка лет. Вопрос в том, будут ли у них эти годы. Айзен был уверен, что нет. Айзен был уверен: этот мир доживает последние дни, потом начнётся уже что-то совершенно иное. И оказался неправ.