Ледяной свет

Когда Ичиго открыл глаза и оглянулся по сторонам, он сразу понял, что это пространство — не Генсей. Будь он несколько младше, возможно, и купился бы на подобную уловку, но не теперь — не тогда, когда он сталкивался с подобным каждый день. Похоже, он успел заснуть. И раз сегодня он видит сон, значит, чары Урахары опять исчерпали себя и ему снова придется держать оборону всю ночь… Хотя сейчас почему-то вокруг не было ни души. Занятно. — Выходи, — негромко позвал он, но ответом ему был только призрачный смех. Как ни странно, флуоресцентного взгляда он на себе не ощущал, хотя обычно эти желтые бездушные глаза были первым, что Ичиго видел, просыпаясь в мире снов. Но то ли пустой сегодня был не в настроении, то ли опять замышлял какую-то изощрённую подлость в надежде на спасение. Так или иначе, Ичиго было не привыкать, поэтому он лишь пожал плечами и еще раз внимательно осмотрелся. Место, куда занесло его сознание, было довольно необычным. Не было свойственной снам путанницы, и всё, что он видел, как две капли воды походило на реальный мир. Перед ним возвышалась горная гряда, настолько высокая, что часть перевалов и вершин тонула в облаках. А там, где стоял сам Ичиго, не было ничего, одна лишь выжженная земля. Он обернулся и увидел, как позади него клубилась пустота, отчего-то никак не решающаяся хлынуть через горные отроги. Ичиго каким-то чудом занесло именно туда, куда эта темнота боялась подползать. Она бесшумно бурлила всего в нескольких шагах от него — безмолвная и опасная — но границу света не пересекала. Его подсознание еще никогда не показывало ему чего-то подобного, поэтому, несмотря на чудовищную усталость, в душе Куросаки шевельнулось любопытство. Присутствия пустого по-прежнему не ощущалось, поэтому Ичиго позволил себе расслабиться и поддаться этому полузабытому чувству. Смысла сидеть в ожидании опасности он не видел — обычно опасности сами находили его. Так что, не теряя времени, он резво двинулся прямо к подножью гор. Часть пути получилось сократить поступью, но даже так — Ичиго успел проникнуться величием этих вершин. В родной Японии таких гор он не видел никогда, все они были больше похожи на внушительные скалистые холмы, в основном предназначенные для хвастовства перед туристами. Эти же… Добравшись до первого перевала, Куросаки глянул вниз и уважительно присвистнул — разница была видна невооруженным глазом. Карабкаться вверх было тяжело и весело одновременно. Камни шатались под ногами, руки соскальзывали, добавляя ему новых царапин, поступь то и дело спасала от головокружительных падений. Была в этом всём какая-то атмосфера… Словно на его первых тренировках, когда он только стал шинигами. Он лез вверх долго. Наверное, по меркам этого странного мира должен был пройти не один час, но Куросаки не жаловался: в сравнении со всеми остальными снами этот был словно глоток свежего воздуха после долгих лет тяжелого дыма. Добравшись до верхнего плато, Ичиго словно очутился в разлитом молоке: это было то самое застрявшее на вершине облако, которое он видел еще с земли. Одежда на нём тут же отсырела, рукава повисли тяжелыми тряпками, и Ичиго удивленно рассмеялся. Хрипловато и даже почти счастливо — по спине стекал пот, мыщцы приятно горели огнем, легкие судорожно пытались вобрать в себя разреженный воздух, а лицо обдувал ледяной, порывистый ветер, который каким-то чудом не сдувал с гор эту облачную поволоку. Внутри словно что-то разжалось, и Куросаки, зажмурившись, глубоко вздохнул и раскинул руки в стороны — и тут же продрог до самых костей. В мокрой одежде, под пронизывающим ветром, на такой высоте — на что он вообще рассчитывал? — Король, — шепнул знакомый голос ему прямо в ухо, и Ичиго чуть не подпрыгнул на месте. — Посмотри на небо, мой Король. Глаза распахнулись словно сами собой, Ичиго задрал голову и, к своему удивлению, не увидел в небе ни солнца, ни луны. Прохладный свет, который лился сверху, принадлежал странной безымянной звезде, что одиноко горела на чернильном небосводе. Какая-то неведомая сила потянула Куросаки вперед, к тому месту, с которого начинался спуск, ведущий на другую сторону этой горной гряды. И так силен был этот зов, что Ичиго даже забыл о тревоге, всколыхнувшейся в душе, стоило ему только услышать голос своего пустого. Он подошёл к самому краю и застыл: перед ним расстилалась укромная зеленая долина, словно каймой обрамлённая этими высоченными скалами, через которые он только что перелез. И даже плотный молочный туман не мог скрыть красоты этого места. Теперь Ичиго готов был поклясться: этот мир точно не имел к нему никакого отношения. Это был чужой мир. — Конечно, он чужой, — фыркнул пустой. — Совершенно не в нашем стиле. Желание любоваться видами исчезло моментально. — Покажись, — раздраженно позвал Ичиго. — Не знаю, что мы тут делаем, но, зная тебя… — Не в этот раз, — в чужом голосе послышалась улыбка, и Ичиго растерялся. Он привык к сарказму и издёвкам, но в этот раз он ничего этого не слышал. Это было так непохоже на все те уловки, на которые он насмотрелся за эти несколько лет… Если так подумать, это чудовище ведь ни разу не разговаривало с ним так доброжелательно. — Ты хочешь, чтобы я спустился? — спросил напрямик. Пустой как будто ненадолго задумался. — Было бы неплохо, конечно. Но ты не хочешь сначала узнать, кому принадлежит эта долина? Ты же не думаешь, что здесь нет хозяина? Всего один вопрос — и Ичиго, наконец, догадался. Мир, имеющий хозяина. Мир, за границами которого поджидала тьма, не спускающая глаз с границ. Мир, в котором действовали законы реяцу, но в котором его пустой почему-то остерегался принимать свою материальную форму. Для большей уверенности не хватало только встретить того шинигами, чей занпакто обитал здесь. — Да как это вообще возможно? — пробормотал Ичиго под нос. — Не спрашивай, — пустой хмыкнул. — В этом нет твоей заслуги. Да и моей тоже, учитывая, как долго я пытался отправить нас сюда и как долго раз за разом получалась хрень полная. — А сейчас вдруг получилось. Хочешь сказать, это не просто так? — Сам подумай, — Ичиго как наяву увидел, как пустой закатывает глаза, и это, очевидно, был положительный ответ. Что ж, если Ичиго тут был ни при чем, а сам пустой с этой задачей не мог справиться уже очень давно, значит, всё зависело от кого-то третьего. От того, кто владел этим местом. — Что-то случилось с хозяином? — спросил Ичиго спустя несколько минут. Пустой довольно хмыкнул. — Почему он вдруг пропустил тебя? — Иногда ты кажешься не таким уж и тупым, мой Король. Ичиго проигнорировал подначку, наученный годами совместного существования с этой язвой, и терпеливо повторил свой вопрос. Но его пустой двойник внезапно передумал делиться полезной информацией и перешёл на свои привычные, уже почти родные подколки, будто бы поставив перед собой задачу вывести Ичиго из себя. У него, может, и получилось бы, но ветер вдруг сменил сменил направление — да так резко, будто пощечину отвесил — и сдул-таки то огромное пушистое облако, зацепившееся за верхнее плато. Ичиго начисто забыл, что именно спрашивал какие-то мгновения назад. Очистившийся от дымки воздух вокруг будто заискрился, а звезда над его головой едва заметно мигнула и засияла еще ярче, прогнав сумерки из долины. К горлу подступил ком. Последние остатки сомнений, теплившиеся в его души, исчезли. Его пустой никогда не смог бы создать ловушку подобную этой. Никто из них не был способен создать что-то настолько прекрасное. Без защиты туманной пелены он вдруг почувствовал себя словно в центре огромного прожектора. Словно всё это время кто-то снисходительно наблюдал за ним, делая вид, что ему нет дела до заблудшего сюда шинигами. Но как может не быть дела до того, кто вторгся буквально в святая святых — в твою душу? Позабыв о предупреждении, Ичиго ринулся вниз. Он видел широкий дол, заросший невысокой, едва ли по щиколотки, травой и редкие обломки крупных камней, беспорядочными серыми пятнами торчащие то тут, то там. Здесь царило раннее лето — такое ласковое, какого он никогда не видел в Каракуре. Идеальный, тихий уголок, скрытый в чьей-то душе. Ичиго не хотел бы быть позорно пойман за руку человеком, которому эта душа принадлежала. Ему стоило выйти на свет и найти хозяина мира или, хотя бы, его меч. Темное пятно в центре долины, которое Куросаки заметил по мере спуска, оказалось силуэтом, который Ичиго, сколько бы ни старался, никак не мог разглядеть. Даже когда он спустился с гор, даже когда ступил на эту мягкую траву, даже когда их разделяли всего несколько десятков метров — он не мог видеть четко. Он всего лишь не хотел быть по-дурацки раскрыт. Конечно же, он надеялся, что не знаком лично с этим человеком. Он всего лишь хотел извиниться и уйти, не позволив своему пустому натворить дел. Но вместо этого… — Кто ты? — выкрикнул он, остановившись и не решаясь подойти ближе. Силуэт пошевелился, от него повеяло удивлением. Ичиго увидел серый проблеск в глазах и в следующий миг его тут же окутала незнакомая, но довольно сильная реяцу. — Ичиго?.. — спросили его почти неслышно. — Это ты? Вот черт. Предчувствуя неладное, Ичиго прищурился и сосредоточился. Мираж, навеянный чужой духовной силой, спал, и, когда Куросаки увидел скрывавшегося за ним человека, сердце его едва не остановилось. Повзрослевшая версия Карин смотрела на него неопределенным, тяжелым взглядом, за которым ему мерещилась то злость, то надежда. Её распущенные волосы трепетали на ветру, строгое лицо чем-то напоминало древний мраморный лик — из тех самых, что высекали мастера в надежде передать величие тех существ, которых они никогда не видели, но в которых так преданно верили. Глядя на неё, неотличимую от других божеств смерти и войны, обитающих за гранью Генсея, Ичиго вдруг… Испугался. По-настоящему испугался. Самые противоречивые чувства взметнулись в его душе, и он так и замер, полностью оглушенный, не в состоянии произнести ни слова. И именно этот момент выбрал его пустой, чтобы снова занять королевский трон, воспользовавшись растерянностью правителя. — Мгновение назад — был Куросаки Ичиго, — подтвердил пустой, с наслаждением разминая руки и хрустя шеей не-совсем-своего тела. Серые глаза проницательно сощурились, и в них плеснулась досада. — Так это ты хотел сюда попасть. Не он. — Именно. Карин прикрыла глаза и глубоко задумалась. Это была довольно скудная реакция. Прошло столько лет, случилось столько всего, но эта девчонка и бровью не повела, увидев его здесь. Ни сцены, ни истерики, ни претензий к бросившему её брату. Слегка разочарованный отсутствием должного зрелища, пустой тем не менее её не торопил — еще тогда, несколько лет назад, он понял, что в сестре его Короля силы едва не больше, чем в самом Короле. И глядя на неё теперь, он только больше в этом убеждался. Попасть в чужой мир души было практически невозможно. Душа стороннего человека по всем законам миров была запретной территорией, личным углом, на который каждый имел право. Однако его хозяин, Ичиго, был тем, кто однажды все же сумел преодолеть эти запреты и увидеть внутренний мир, принадлежавший другому. И учитывая исключительность его Короля, то, что было совершено однажды, несомненно можно было повторить — тем более, если выбрать подходящего человека. Пусть Карин находилась в другом мире, она оставалась сестрой Ичиго, человеком, связанным с ним нерушимыми оковами. Нужно было всего лишь понять механизм. Что нужно сделать, чтобы пробиться на задворки чужого сознания?.. — Как я могу к тебе обращаться? — вдруг спросила Карин, и теперь пустой, моргнув с недоумением, в свою очередь ударился в размышления. Не то что бы ему когда-либо раньше задавали такой вопрос. — У меня нет имени. — Тогда самое время его себе придумать, — усмехнулась Шиба. — Не вижу смысла говорить с тем, кто не считает себя достойным даже простого имени. Какая нахалка, а. Только посмотрите на неё. Тем не менее, повестись на эту провокацию оказалось приятно. — Можешь звать меня Хичиго. — Вообще не оригинально. — Зато отражает суть, — пустой осклабился. И сразу закинул удочку: — Или ты всерьёз считаешь своего брата шизофреником с раздвоением личности? Как и многие другие, Карин точно не знала, кто он такой и откуда взялся. Был он занпакто Ичиго или попросту другой душой? Или вообще непонятно откуда взявшимся, эволюционировавшим сгустком реяцу? Точно в этом вопросе разобрался, пожалуй, только Урахара. Но теперь Хичиго хотел бы, чтобы помимо Урахары об этом узнал кто-то еще. Брови Карин съехали к переносице, заставив пустого удовлетворённо улыбнуться — кажется, младшенькая Ичиго поняла всё верно. Раздвоение личности — это когда в твоей голове существуют разные люди. И это был явно не их случай. — Довольно смело — утверждать, что ты не сторонний осколок пустого, который намертво прирос к душе Ичиго. — Конечно, гораздо удобней думать, что на твоем брате просто паразитирует непонятно кто. Я всё понимаю, — тонкий хмык. — Но ты же знаешь трагичную историю наших родителей? — В общих чертах. — И ты слышала, что наша мать якобы передала меня Ичиго? Карин настороженно кивнула. Её опасения можно было понять: даже если её не настолько впечатлило появление брата, то появление пустого, который внезапно начинает претендовать на то, чтобы не быть посторонним… Тем более, поднятая тема тоже была довольно опасной для человека, который потерял свою мать в столь раннем возрасте и на протяжении многих лет знал только одну версию случившегося. Но, к сожалению, у Хичиго было не так много времени, чтобы он мог позволить себе такую роскошь, как долгие подводки к нужному вопросу. Итак… — И тебе кажется это возможным? — Хичиго вскинул белесую бровь. Губы его поджались, но не сложились в ухмылку. — Мать и отец, оба делают всё возможное, чтобы нейтрализовать того белого красавца, а потом спокойно смотрят, как он переходит в душу их первенца? Я молчу о том, что душа младенца — самое цельное и неделимое, что вообще существует в мире, ладно уж. Но ты веришь, что все дружно могли сделать вид, что не заметили пропажи целого пустого? Который все это время был заперт в душе нашей матери? «Нашей матери». Карин подавила желание нервно вздрогнуть. — Интересная интерпретация, — выдавила она сквозь зубы. — Но что бы ты не говорил, это не изменит того факта, что ты — пустой. Если не от мамы… — её голос сломанно дрогнул, — то откуда еще тебе взяться? Хичиго всё-таки улыбнулся. А потом спросил: — Что такое занпакто? — дождался, пока до Карин дойдет суть вопроса, и сам же и ответил на него: — Та часть души, что предназначена для сражений. А что такое пустая душа? — Хичиго подкинул в воздух словно из ниоткуда взявшийся белый клинок, под стать ему самому, и любовно огладил холодно поблескивающее лезвие. — Отчаявшаяся, голодная, готовая драться до последнего… И вечно ищущая, откуда взять силу. Неужели ничего не напоминает, Карин? Неужели паззл не складывается? — Ты же помнишь, — пустой поймал её взгляд, — какой была главная способность Широ? Карин отступила на шаг назад, её губы слегка приоткрылись, как будто она что-то хотела сказать, но затем снова плотно сомкнулись. Их мать лучше пожертвовала бы чем угодно, чем позволила пустому сойти в душу её родного ребенка — в этом было сложно сомневаться, Масаки буквально умерла за своё дитя, просто несколькими годами позже. Однако и полностью контролировать такое существо, как Широ, для неё было невозможно. Главной способностью Белого — пустого, что создал когда-то Айзен — было умение трансформировать души других существ. Даже если он не мог покинуть свою тюрьму, он всё ещё мог попытаться изменить своё окружение. Он вполне мог дотянуться до души младенца. Он мог попробовать изменить её — не агрессивно, не всю сразу, постепенно. Что станет с человеком, чья душа наполовину попала под влияние одного из самых непредсказуемых пустых в мире? Когда ставший взрослым Ичиго распечатал свои силы шинигами… В тот момент родился его занпакто. Из самой воинственной части его души. Из той самой измененной, пустой части, что жаждала силы и верховенства. Всё, черт возьми, складывалось, и Хичиго совсем не нужно было проговаривать всё вслух, чтобы Карин это поняла. — Тогда почему мы с Юзу родились с целыми душами? — тихо спросила Карин, глядя прямо в янтарно-желтые глаза. — У нас те же родители. По твоей логике моя мать должна была жить вместе с тем ублюдком до конца своей жизни. — А почему Ичиго родился не целиком пустым? Почему стал человеком? Либо пустому не хватило сил на несчастного младенца, либо… «Они обо всем знали», — поняла Карин. Её отец и её мать, и, наверное, Урахара — они поняли, что происходит что-то не то, и прервали этот процесс. И сделали так, чтобы пустой больше никогда не смог достать детей Масаки. Но если всё это правда… Если на секунду предположить, что это всё правда… То получается, что не было никакой другой души или чужой духовной силы. Был только сам Ичиго. Был один человек, чья суть замерла в переходном состоянии, не способная окончательно перевоплотиться в пустое безумие и не способная снова стать обычной человеческой душой. Вот почему Ичиго никогда не мог свалить свои поступки на своего двойника. Потому что этого двойника… попросту не существовало. Карин и Хичиго по-прежнему разделяли те несчастные несколько метров мягкой травы, но пустой чувствовал, что на него смотрят иначе. — Ты… давно хотел мне это рассказать, — без вопросительной интонации сказала Карин. Хичиго согласно кивнул. — Зачем? Как бы то ни было, тебе вряд ли нужно моё сочувствие. — Верно, — тот взъерошил волосы совершенно ичиговским жестом. — Твоя жалость мне нахрен не сдалась. Я хочу, чтобы ты признала меня частью Ичиго. И хочу помощи. Сильный порыв ветра чуть не сбил Хичиго с ног, но тот не обнажил меча. Он понимал, что явился не в лучший момент. Раз этот мир наконец-то открылся, значит, сила его обладателя резко выросла, а реяцу шинигами никогда не растёт просто так. Скорее всего, эта милая принцесса, которая продолжала сканировать его своими светящимися силой глазами, недавно пережила что-то довольно серьезное. А тут еще он заявился с заявлением, после которого впору пересмотреть отношение к многим вещам. Хичиго чувствовал напряжение в воздухе и видел, как сильно Карин злится — впрочем, на злость у неё определенно было право, учитывая, каких дел натворил его Король. И сам Ичиго это прекрасно осознавал — не просто же так он перепугался до смерти. — Просить помощи от его имени? А ты тот еще наглец, — холодно бросила Карин, и Хичиго снова ударил порыв ветра, заставив его отъехать на несколько шагов назад. — Ну хоть в этом мы с ним схожи, — съехидничал и коротким движением вонзил меч в землю. Чтоб не сдуло. — Ты хоть знаешь, чем рискуешь сейчас? — спокойно спросила Шиба. — Ты в моем мире. Это мои владения. Будь ты хоть Королем Душ, если я захочу, ты никогда не покинешь это место. — Ха-ха, меня всё устраивает, — рассмеялся пустой против ветра. — Всяко лучше, чем оставаться там! Постепенно буря стихла. На лице Карин опять нарисовалось недоумение, смешанное с раздражением. Ей даже не нужно было ничего говорить, на её лице явственно был написан вопрос «какого черта». — Я же сказал, — Хичиго распрямился и встряхнулся, словно пёс, — что мне нужна помощь. Возможно, ты не в курсе, но мне не доставляет радости признавать, что я не могу справиться с чем-то сам. Но, — он странновато ухмыльнулся, — в этот раз я действительно не справлюсь. Карин тяжело вздохнула и с силой провела по лицу ладонью. Она действительно выглядела уставшей. Поэтому Хичиго снова решил послать красивые таинственные отступления к черту и сказать как есть. — Меня скоро не станет. В руках пустого возник нечеткий шар, наполненный чистой, светло-голубой реяцу. — Мы с Ичиго давно сражаемся за баланс в нашей душе. По нам же видно, что мы не очень ладим, да? — он хмыкнул. Реяцу внутри этого шара послушно текла так, как направляли её бледные пальцы. — Как думаешь, кого надежней иметь в помощниках — неуравновешенного пацана, который плохо следит за разногласиями своей силы, или обычного человека? Карин молчала, но Хичиго как будто и не интересовал её ответ. — Обычный человек удобнее. Предсказуемее. Но Короля никто не принуждал быть обычным — он предложил это сам. С губ пустого в очередной раз сорвался смешок, но Карин с удивлением поняла, что для Хичиго эти слова, кажется, были болезненными. Часть голубой реяцу в его руках внезапно окрасилась в черный. — Мы привыкли решать проблемы с наскока. И к тому, что ошибки можно исправить. Но, дорогая принцесса, именно ты научила нас, что не всё на свете обратимо. Голубоватые рейши упорно пытались вытолкнуть черные из прозрачной сферы, но у них никак не получалось, и в итоге шар поделился ровно напополам: с одной стороны собралась светлая реяцу, а с другой — темная. — Ичиго обнаружил, что ни он, ни я — никто из нас не всесилен. Наши способности конечны. А раз так, зачем терпеть того, кто даже не может исправить всё то, что ты натворил? — бешеная усмешка осветила его лицо, но Карин всем нутром почувствовала печаль, исходящую от него. Она не могла понять, искренен он или же подобно другим пустым просто смеется над её чувствами и играет на жалости. Внутреннее чутье подсказывало, что нет, уже не играет. Не ради того он пришел сюда. Но голос разума все еще тихонько просил быть осторожной. — В итоге появился весьма любопытный план, который разработал тот засранец в шляпе и моё дорогое Величество, — тон Хичиго внезапно стал более сухим и деловитым. Должно быть, он и сам заметил, что отбросил свой привычный образ и ведёт себя странно. — Если из разделенной души изъять больную часть, «исцелить» её и вернуть на место, то душа ведь излечится, не так ли? И хотя Карин думала, что уже не способна ярко реагировать на подобные вещи, она всё равно вздрогнула от ужаса, наблюдая за тем, как раскалывается сфера в руках пустого. Черная половина заискрилась, заметалась, но в итоге… Одно движение руки, одно заклинание, и — бах! — темная часть шара просто обесцветилась. Эта полусфера не исчезла, нет. Но стала прозрачно-спокойной и тихой. Духовные частицы внутри не следовали потокам силы — они зависли в пространстве и больше не шевелились. Хичиго садистки медленно приложил «исцеленную» половину ко второй, и они снова срослись друг с другом — но теперь через центр сферы проходил огромный, будто бы стеклянный шрам, а голубая реяцу по-прежнему не решалась занять прозрачную, неживую сторону. — Вот только как много останется от изначальной души после такого излечения? — буднично спросил он наконец, и сфера в его руках взорвалась, окутав его темной дымкой. Долгое время Карин молчала, отсутствующим взором смотря куда-то сквозь силуэт пустого. Сложно было сказать, какие мысли сейчас наполняли её голову — на лице её не отображалось и десятой части. На самом деле мысль была только одна. Что Ичиго не мог не знать о последствиях такого решения. Не мог не понимать, что таким образом самолично отсекает часть себя самого. Ичиго не был умником, но не был и тупым — так что не стоило считать, что он творит все по незнанию. Даже она, находясь в предобморочном состоянии, способна оценить масштабы этой катастрофы. Даже после всего… — Он слышал наш разговор сейчас? — очнувшись, спросила Карин. — Да, — безразлично отозвался Хичиго. — Но он его не запомнит. Хичиго несколько лет готовился к этому дню и специально копил силы. Так что, конечно, у Ичиго не будет ни малейшего шанса помешать. Раз Король посчитал себя вправе решать вопрос его существования, то должен был быть готов к тому, что Хичиго не согласится. — Почему тебя не устранили сразу же, как Ичиго додумался до этой херни? — Потому что жить без части души — сложно. К этому стоит привыкать. Шляпник придумал специальное заклинание, которое позволяет блокировать часть сознания — меня, то есть. С каждым годом время его действия увеличивается. В какой-то момент Король привыкнет к тому, что меня нет — и вот тогда… — он многозначительно замолчал. — И сколько есть времени? — Мало. Несколько лет. Меньше, чем уже прошло. И скажу сразу: никто его не переубедит. Даже ты. Поверь, я хорошо его знаю. Карин верила. Она тоже хорошо знала своего брата. — Так что? — Хичиго подмигнул ей. — Запрешь меня тут? — Увы, — бледно улыбнулась Карин. — Хотя, если ты согласен потерять ваше с Ичиго тело и остаться с ним до скончания веков тут, у меня… — Ками упаси, — отмахнулся пустой. — Не говори такие страшные вещи. Тем более, мы тут просто погибнем, не так ли? Видел я твой занпакто… Не уверен, что хочу терять память и с ноги врываться в Руконгай бок о бок с этим рыжим. Нас тут же заново засекут… — Хичиго замолчал, заметив, как Карин резко закрыла лицо руками и опустилась на корточки. Прислушавшись, он смог краем уха разобрать, что она бормотала, раскачиваясь как маятник из стороны в сторону: почему такой идиот, почему такой идиот, почемутакойидиот, почему— Хичиго не был сентиментальным. Но что-то внутри него вдруг отчаянно захотело, чтобы ей не было настолько плохо. Она оставила свою любимую сестру на попечение старшего брата, которому верила, как себе. А теперь он — собственноручно! — уничтожал собственное сознание. Сила-то при нём останется, конечно. Но кем он станет? В кого превратится? Но Хичиго удержал себя от мысли подойти к ней. В конце концов, он не был ей братом в том смысле, в котором они все привыкли. — Я не понимаю, — злобно донеслось со стороны Карин. — Я просто не понимаю. Почему она, Карин, старается, а Ичиго решил, что может сократить путь? С чего он взял, что может упростить себе задачу? Кто ему вообще сказал, что это сработает? Ичиго, ты что, спятил? Ради того, чтобы его душевная боль стала меньше, ради того, чтобы не тратить силы на контроль обратной своей стороны, ради того, чтобы снять с себя ответственность — он разрешил себе отказаться от своих же чувств, воспоминаний и мыслей. А ведь именно это он потеряет, отказавшись от части души. Трус. Почему он разрешил себе сойти с дистанции? Кто позволил? Карин не замечала, как говорила все это вслух, и не видела, как меняется выражение лица Хичиго. Не то что бы он рассчитывал, что ему сразу поверят. И уж точно не ждал, что его не просто признают — а еще и не свалял на него вину за действия его Короля. — Я… Хах. Я помогу тебе, — Карин подняла покрасневшие блестящие глаза с полопавшимися в них капиллярами и криво усмехнулась. — Скажи мне кто-то лет десять назад, до чего я докачусь — не просто не поверила бы, а приложила б обо что-то твердое. Знакомое полубезумное воодушевление — вот что увидел Хичиго в её взгляде. С некоторым мрачным удовольствием пустой осознал: теперь она вряд ли когда-либо сможет простить Ичиго. Даже если каким-то чудом они встретятся и Ичиго будет в себе, даже тогда ему придется столкнуться с её обидой и яростью. — Знаешь, что можно сделать? — уточнил на всякий случай. Карин покачала головой с кроткой улыбкой. — Ничего нельзя, — с легкостью ответила она, глядя на него снизу вверх. — Если за дело взялся Урахара, то никто его не остановит. Если было решено вас разделить, значит, вас разделят. Хичиго помрачнел. — Но… — Карин сделала паузу. — Думаю, у меня есть план. Не вижу смысла рассказывать его тебе: выболтаешь еще, кто знает, как много ты общаешься с Киске. Но ты видимо веришь мне? Раз уж пришел сюда. — Не обольщайся, принцесса, у меня не то что бы есть выбор. — Тоже верно. Но раз я твоя последняя надежда — тебе лучше поверить в меня. Братишка. Издевательское обращение насквозь прокололо душу Хичиго — так, что запертый внутри Куросаки скрючился от боли, а у пустого на мгновение перехватило дыхание. Мгновенно почувствовав желание отыграться за это незнакомое чувство, Хичиго почти на автомате выпалил: — Ичиго тоже верит в тебя, сестрёнка. Но ответный удар оказался лишним. Горящая на небосводе звезда снова мигнула, а затем внезапно погасла. Всё, что увидел пустой перед собой — только пару тускло мерцающих серых огней. А затем его голова взорвалась от боли, да так, что он чуть не рухнул на землю. Инстинктивно Хичиго попытался призвать шикай, чтобы отразить эту непонятную атаку, но занпакто почему-то промолчал и не откликнулся. Клинок в его руках остался немым. — Я же говорила, — произнес мягкий голос, — что это мой мир. Шикай? Даже не мечтай. А потом словно кто-то щелкнул выключателем: Хичиго моргнул и обнаружил, что вокруг него ничего не изменилось. По-прежнему колыхалась трава вокруг, холодное свечение снисходило к ним от безымянной звезды — и такой же холодной была улыбка Карин. И только сам пустой стоял с ошеломленным выражением на лице и мокрой от пота спиной. — Знаешь, — нашел он в себе силы поязвить, — может, мы и с тобой не так уж сильно отличаемся. Как будто реально потерянную родственницу нашел!.. Карин покачала головой, и гнев, что окутывал ее каких-то пару мгновений назад, отступил. — Нет, — вздохнула она. — К сожалению, нет. Я совсем обычная. — То, что ты не похожа на меня своей природой, не значит, что ты обычная, — резонно возразил Хичиго. На этот раз без иронии. — А я еще думала, что твой рот не способен выдать что-то человеческое, — Карин фыркнула, явно не восприняв его слова всерьез. — Ошиблась. — Разовая акция. Должен же я умаслить свою благодетельницу. Карин вздернула бровь, но промолчала. Видимо, сил на склоки почти не осталось. — Ладно, — Хичиго шумно вздохнул. — Ладно. Моё время заканчивается, мне нужно вернуться до того, что этот рыжий решит всерьёз потеснить меня у руля. Карин пошатнулась, побледнела и всего в одно движение преодолела разделяющие их метры. Её руки вцепились в чужое шикахушо, пытаясь удержать на месте, а взгляд нервно забегал по его лицу. — Ты не можешь уйти так сразу, ты еще не рассказал про всё остальное, — сбивчиво пробормотала она. — Расскажу в следующий раз, — Хичиго на удивление осторожно отцепил её руки от своей одежды. — И только если ты сейчас покажешь мне, что умеешь. Карин недоверчиво моргнула. — Зачем? — Мне интересно. Я не знаю, увижу ли тебя еще когда-либо. Так что мне интересно, на что способна наша с Королем младшая принцесса. И на что я могу рассчитывать, полагаясь на тебя. Достаточно меркантильно же? Карин невольно хохотнула, но глаза её не смеялись. Она словно забыла о тех обидных словах, что услышала совсем недавно, и словно не помнила больше о том, что собирался наворотить Ичиго. Хичиго положил ладони на её узкие плечи и попытался отодвинуть, но не тут-то было: Карин впилась в него волчьим взглядом и просто отказалась разжимать руки. — Видишь во мне Ичиго? Серьезно? — кисло спросил пустой. — Не знаю, — деревянно ответила Карин. — У вас общих черт — раз, два и обчелся. В тебе нет и капли того дурацкого благородства. У вас совсем разные цели. А ты вообще однажды грозил мне переломанными ногами — не думай, что я забыла. Не представляю, как вы можете быть одним человеком. Но… — Но я хотя бы не боюсь смотреть тебе в лицо, — догадался Хичиго. Карин только сильнее стиснула ткань в руках. Но затем сама разорвала дистанцию между ними, мелькнула вспышкой и возникла на том самом месте, где Ичиго и увидел её еще с горной высоты — в центре долины. Карин кинула в его сторону последний раненый взгляд и плотно смежила веки. Воздух вокруг них начал сгущаться, в нём замерцали серебром духовные частицы. На секунду Хичиго показалось, что он видит чужие слезы, но ему хватило ума понять, что его всего лишь обманули отблески реяцу. Весь мир вокруг них будто ожил. Тысячи невидимых глазу духовных нитей протянулось над долиной, и все они свились в одно большое веретено в руках его новообретенной сестры. Карин дунула на него — и оно превратилось в серебристый смерч, тут же разлетевшийся тысячами брызг. Вздрогнули горы: с них снежной лавиной начали сползать облака. Тяжелые, белые, густые — они спускались в долину, укрывая зелень так, что её переставало быть видно. Когда Хичиго посмотрел на свои ноги, то не увидел коленей. Он по пояс стоял в молочной дымке. Теперь он, пожалуй, окончательно понял смысл слов «мои владения, мой мир». Облака стекались к Карин. Они кружили вокруг неё бледной сверкающей пеной, топили её со всех сторон. Карин ничего не замечала — она по-прежнему стояла с закрытыми глазами, только пальцами касаясь этой пуховой ваты. Отчего-то Хичиго был уверен: на самом деле она всё видела. Он не знал, как. Но даже так — он чувствовал — она не была слепой. Карин плавно взмахнула руками, и всё это белое море, повинуясь её воле, взметнулось вверх прямо за её спиной, скрутившись в огромный белоснежный столб. Он рос, рос и рос, от него отделялись ветви, от этих ветвей также отделялись другие ветви — Хичиго мог лишь безмолвно приоткрыть рот, наблюдая, как скрывается небо над его головой за кроной огромного полупрозрачного дерева. Оно закрыло собой всю долину. Пустой потерянно покачал головой. В третий раз мигнуло светило этого мира — и дерево, свитое из облаков, окаменело. Хичиго видел, как нечеткие прежде контуры ветвей и листьев обрели резкость. Слово всё облако по чьему-то приказу превратилось в прочный хрусталь. Когда Карин открыла глаза, то увидела, как пустой смеётся. Не злобно, не ядовито — а почти восхищенно. Он верил ей, этой юной девушке. Только дурак не поверил бы после такого. «Надеюсь, ты сможешь меня найти», — прочитала Шиба по обескровленным губам. И Хичиго, улыбнувшись напоследок, растворился в воздухе. Вернул Ичиго в его тело и оставил Карин одну под сенью её творения. Карин лишь судорожно вобрала в себя похолодевший воздух, глядя на то место, где мгновение назад стоял её брат. Как же всё это больно. Дерево за её спиной зашелестело своей каменной кроной, и послышался громкий треск. Карин обреченно прикрыла глаза, радуясь про себя, что Хичиго уже ушел. Когда она обернулась, то на ближайшей ветви увидела живые, светло-зеленые листья, что пробили хрустальную оболочку и теперь тянулись к свету вместе с едва распустившимися лепестками цветов. Как насмешка над тем панцирем, что она носила, убеждая всех, что это защитит её от излишней мягкости. — Позорище, — услышала она тихий, бесплотный голос. И в тот же момент её глаза встретились с черными бездонными омутами того существа, что всё это время сидело в ветвях и наблюдало оттуда за ней. Карин до крови прикусила губу. Её взгляд полыхнул и то место, где виднелась тень её занпакто, тут же пронзили шипы. Тень исчезла, оставив её в одиночестве. Глядя на проколотые шипами нежные цветы, истекающие светлым соком, точно кровью, чувствуя, как задеревенела на лице косая усмешка, каждой клеточкой своего тела ощущая подступающий азарт и ненормальное веселье, Карин вдруг с пугающей ясностью осознала: однажды Шиба Карин сойдёт с ума. Но это не помешает ей спасти свою семью, верно?