Ледяной свет

В доме Кучики стало на одного обладателя реяцу меньше, и Хирако медленно открыл глаза. От его сосредоточенности не осталось и следа. — Всё в порядке, он просто ушёл, — улыбнулся он сидящему напротив человеку. Тот выглядел одновременно и разочарованным, и неверяще-довольным. — Теряют хватку, — неодобрительно покачал головой Томоя. — Ой, не нуди, — отмахнулся Хирако, — нам же лучше. Или ты прям горел желанием показать, на что способен? — иронично выгнул бровь. — Если они и другие дела так же расследуют, то неудивительно, что у нас вечно происходит какая-то херь. — Сейчас бы возмущаться тем, что тайная полиция расследует только внутренние тайные дела. — Только подрывающие авторитет мудрейших, разве что. — Так я это и сказал, — ухмыльнулся Хирако. Томоя закатил глаза, но спорить не стал — они с Хирако были похожи на двух старых бабок, которым никогда не надоедало шутить про нарциссичность Совета. Этим заканчивался буквально любой разговор. Ну а что поделать, если тема злободневная? За стеной послышались шаги — предвестник новостей. Прошуршали сёдзи, и в комнату зашёл старший Кучики при полном параде, с кенсейканом в волосах, явно сразу после оконченной встречи. Хирако отсалютовал ему пустой сакадзуки, Томоя лениво кивнул — но оба не скрывали вопросительных взглядов. — Проблем не возникло, — коротко резюмировал Бьякуя. — Тот человек уже пересёк границу второго отряда. — Ты проследил за ним? — удивился Томоя. Кучики посмотрел на него надменно: кому-то пришло в голову сомневаться в возможностях его клана, вы только посмотрите. — Ответственность капитана Кучики, разумеется, вызывает восхищение, — Томоя тут же исправился, но лицо его не выражало и толики предполагаемого почтения — только веселье. Кучики веселье не поддержал. Прошла минута, и их обоих выставили из поместья — Хирако не успел даже слово вставить. В целом, уговор таким и был: они дожидаются окончания допроса и, если всё в порядке и помощь не требуется, тихо уходят. Никто не должен был узнать, чем потенциально мог закончиться этот «домашний» суд, и Бьякуя не считал нужным с ними церемониться, несмотря на наличие наблюдателей за стенами. Эти люди никогда в жизни бы не смогли засечь кого-то вроде Хирако и Томои — те прошли буквально за их спинами, но никто даже головы не повернул. Жаловаться было не на что. В конце концов, именно Хирако затеял всю эту историю с оправданием Шибы. То, что Бьякуя им помог — было чистой воды удачей и, чуточку, демонстрацией расположения Душный аромат деревьев, растущих в поместье, постепенно становился всё слабее, пока окончательно не исчез — закончилась клановая территория. — Какие планы? — с любопытством спросил Синдзи, стоило им перенестись подальше от квартала аристократов. — У меня формальный отгул, так что не думаю, что останусь в Сейретее. — Ты взял официальный отпуск, чтобы сидеть в засаде и отлавливать офицера Омницукидо? — Томоя выглядел искренне позабавленным. — Понимаешь хоть, как это звучит? — Звучит так, будто я снова живу нескучной жизнью. — Не переживай, завтра вернёшься к своей рутине — горы бумажек, милый лейтенант, донимающий Сасакибе… — Замолчи! — Хирако выкинул руку в подобии подзатыльника, но Томоя ловко увернулся. — Не сыпь соль на рану. И, помолчав, весомо добавил: — Придурок. Томоя расхохотался. В такие моменты его вполне можно было принять за своего, но Хирако не обманывался ни секунды. Понять, что происходит в голове Акихико, было невозможно — и этим он неприятно походил на Айзена тех времён, когда Соуске ходил за ним лейтенантом. Но уже сто лет назад разница между ними была очевидна, что уж говорить о том, что было сейчас. А Томоя тем временем, достаточно отсмеявшись, ответил на его прошлый вопрос. — Хорошо, что ты не занят. Сходишь со мной тогда на границу Руконгая. Будет приятно находиться под защитой настоящего капитана. И это был не вопрос. Этот нахал был абсолютно уверен в том, что Хирако станет любопытно настолько, что тот пойдёт. Хуже всего было то, что паршивец был прав. — Явно не на дозорных посмотреть хочешь. Томоя хмыкнул и лишь мотнул головой в нужном направлении — не хотел рассказывать, выдерживал интригу. Оба шинигами сорвались в поступь. До Руконгая они добежали вмиг, а вот мимо дозоров крались так же, как от поместья Кучики — под кидо, скрыв всю духовную энергию. Шинигами на постах выглядели бодрыми: совсем недавно произошла смена отрядов, десятый оставил позиции, одиннадцатый заступил. А шинигами Кенпачи ещё и в довесок всегда были особо буйными — так что осторожность была не лишней. А Томоя тем временем уверенно вёл его в пустыню — направляясь явно дальше первоначально означенной границы. За границами Руконгая последние годы было не просто небезопасно, а жесть как небезопасно. Набеги пустых воспринимались приграничным людом как дождь — никогда не знаешь, когда может случиться. Однако, несмотря на хаотичность этих атак на первых порах, не увидеть в них сформировавшуюся в последние пару лет системность было сложно. То, что Хирако по-настоящему интересовало, так это почему Томоя решил выбраться на разведку именно сейчас — потому что тактика пустых еще явно не обрела свою окончательную форму. И громких, по-настоящему серьёзных нападений не было с того самого рокового дня, когда группа Мацумото засекла в пустыне арранкара, выкосившего половину её людей. Из последних громких событий в Обществе Душ было только убийство Аятацу. В Аятацу Хирако не сомневался — тот хоть и был моральным садистом, но с пустыми никак не мог быть связан. Однако… — Кто-то из Омницукидо точно работает с Уэко Мундо, — внезапно бросил через плечо Томоя, и по лицу Хирако пополз оскал. Вот оно, это однако. — Думаешь, сразу засветятся? — Шиба всегда была крупной рыбой, — хмыкнул тот. — Такую новость будет нехорошо замалчивать. Ума Хирако вполне хватало для того, чтобы достроить картину. Мелкую Шибу-Куросаки не подвергли ни одному серьёзному методу допрашивания, а это было невозможно провернуть без участия кого-то изнутри организации. И этот кто-то никак не мог сделать ставку, что Карин подстрахуют другие люди — поэтому ему пришлось действовать самостоятельно и подослать заранее проинструктированного служащего. По сути он отпустил Шибу на все четыре стороны, потому что привлекать внимание Совета к человеку, который интересовал Уэко, было рискованно. Это была попытка замять историю — вот почему всё прошло настолько гладко. Кстати было любопытно еще, а давно Томоя в курсе, кто такая Шиба Карин? Он ведь явно всё знал, иначе бы никогда не посвятил человека с фамилией «Шиба» в тайны своей семьи. Но спросил Синдзи о гораздо более насущных делах: — Ты точно знаешь, куда нам? — Скоро должен быть оазис. По ощущениям, там находится если не связной пункт, то уж как минимум место встреч. — Ты никогда не впрягаешься в подобные авантюры, Акихико. До такой степени. На обнаружение подобного места могли уйти месяцы, если не годы. А этот человек умудрился отсидеться тихо даже в то неспокойное время, которое едва не закончились массовой казнью. Когда Айзен проворачивал свои темные дела, тот избежал даже малейших подозрений, и это, черт возьми, о многом говорило. — Хирако-тайчо считает, что сейчас самое время для сеанса психоанализа? — раздраженно посмотрел на него Томоя, но потом его лицо дрогнуло, и он резко остановился. — Вон там. Видишь? Впереди виднелся типичный для этой пустыни островок зелени. Хирако принюхался — пахло смертью. Реяцу он ничьей не чувствовал, но показателем безопасности это назвать было сложно: никто не отменял заклинания, талисманы, барьеры и так далее. Однако ощущение чего-то неуловимого и гнилостного в воздухе ощущалось довольно четко. — Насколько плохо всё может оказаться? — Я позвал с собой тебя, — Томоя усмехнулся. — Сам подумай. Задерживаться на одном месте, где не было укрытий, было отвратительной идеей, но маскироваться больше было негде. Пришлось зачаровывать друг друга прямо посреди песков, и, видит Ками, Хирако давно так не выкладывался при создании базовых кидо. — Должен напомнить, что шпионаж — не моя специализация. — И не моя тоже, — Томоя пошевелил ставшей прозрачной рукой и, кажется, остался всем доволен. — Поэтому мы и импровизируем. — Ты хочешь поймать его? — Перебежчика? Нет, ни в коем случае. Что ж, можно было понять — любой контакт с этим посыльным будет так или иначе рассекречен, взлом его сознания вряд ли даст много, а вот враг насторожится. Не стоило пугать змею раньше времени. Когда они подошли к оазису, там, как и предсказывал Акихико, действительно кто-то был. Этот мужчина был огромным. Навскидку он казался выше двух метров и был плотного телосложения, с головы до ног в шкурах животных и различных костяных оберегах — ей богу, словно кочевник с китайских равнин. Века, эдак, пятого. От него исходило непоколебимое спокойствие, в отличие от стоящего позади него угрюмого подростка — на голове того красовалась маска, больше похожая на птичий череп, в руках он нетерпеливо прокручивал рукоять боевого молота, а в его глазах читалось желание срочно кого-нибудь сожрать. Это был очень молодой пустой, вероятно, всего пару десятков лет назад вернувший себе сознание. Арранкары — а это были именно они — молчали. Хирако подтащил Томою к месту, где росло побольше деревьев, и осторожно подул в сторону, из которой они пришли — вслед за легким дуновением с песка пропали все следы их реяцу. Теперь обнаружить их могли, только если кто-то из них издаст неосторожный громкий звук. Ну, либо, если вдруг окажется, что этот громила — существо, качественно превосходящее Хирако по силе. Спустя час Хирако уселся на песок, справедливо решив, что больше торчать на своих двоих вертикальным изваянием он не хочет. Пустым можно, а ему нет? Спустя два — прикрыл глаза, подумав, что в целом понимает, что происходит, по одному только духовному фону. Однако еще через несколько минут Томоя весьма недвусмысленно наступил ему на руку, и Хирако пришлось прийти в себя, попутно признавшись себе в том, что шпион из него просто отвратительный и засады — определённо не его стихия. К оазису приближалась еще одна фигура. Старик шёл пешком. В руках он держал посох, лицо скрывал капюшон, но одного взгляда на него хватало, чтобы определить постаревшего бойца: походка всё выдавала. Неприятно было осознавать, что Томоя оказался прав. В Сейретее по-прежнему водились предатели. — Старейшина прибыл, — поприветствовал его старший пустой, не покидая, однако, своего места. Даже не кивнул. Так явно показывать своё пренебрежение было, конечно… — Наглость, — в тон мыслям Хирако ответил старик, сбрасывая капюшон. Под темной тканью и впрямь оказалась благородная серебристая седина и лицо, пусть и строгое, но полное морщин. Он казался отдалённо знакомым, но вспомнить его имя Хирако точно бы не смог. Этот человек одназначно не принадлежал Готей-13, но при этом имел определённую власть… Кто-то из аристократов, вероятно. — Ваш хозяин не научил вас уважительно относиться к своим партнёрам? А вот Акихико, судя по мгновенно появившейся на лице нехорошей ухмылке, узнал его сразу. — Партнёрами называют равных, — насмешливо протянул второй, мелкий пустой. — Вы пока до «равных» не дотягиваете. Но его укол остался без ответа, старейшина на него даже не взглянул — не хотел распыляться перед юнцом, который очевидно не имел никакого влияния. — Если вы хотите полноценного сотрудничества и знакомства с главой, то должны придерживаться некоторых правил. — Вы не глава, — бескомпромиссно отбил старший пустой, — поэтому правила устанавливать тоже не вам. Тем более, я тоже лишь доверенное лицо. Вы так хотите заморачиваться, — его глаза насмешливо блеснули, — с этикетом? Я должен кланяться вам в пояс, а, Шихоинь? Неслышно скрипнули зубы, и Хирако почувствовал сильное желание схватиться за лоб. Один из старейшин Шихоинь — старейшин клана, занимающего второе место среди всей сейретейской иерархии. Потрясающе, только интриг среди благородных им не хватало. Молодой глава, брат Йоруичи, наверняка не был в курсе происходящего, но кто тогда отправил сюда этого старого интригана? Синдзи искренне сомневался, что у такого старикашки хватило бы духа затеять нечто подобное самостоятельно. — Вообще-то должен, да. Но, кажется, проще научить пса мяукать, чем пустого — походить на человека. Радовало однако, что их сотрудничество было не таким уж и теплым. Напряжение, повисшее между двумя сторонами, казалось, можно было потрогать руками. И никто из них не собирался уступать. — Старейшина пришёл сюда пререкаться или по делу? У него отлично получалось втаптывать в землю чужую гордость. Прямой как палка аристократ долго не мог проглотить злость. Хирако видел, как напряжена его челюсть, как сильно ему хочется поставить зарвавшуюся тварь на место — но скорее всего ему бы не хватило сил. И скорее всего его господин был бы против. Ему пришлось себя перебороть. — Вам стоит живее реализовывать свой план, — отрывисто ответил Шихоинь. С оскорблением он, скорее всего, не смирился, но ради общего дела решил не выступать в контру. Вероятно, подумал Хирако, наябедничает своему хозяину: это всё, что ему оставалось. — Сегодня вы могли потерять одну из своих ставок, если бы мой клан не вмешался. — Каких ставок? — требовательно встрял младший пустой. — Та ваша девчонка. Она убила высокопоставленного шинигами. Будь наша воля, эта выскочка находилась бы в Гнезде уже несколько дней, но поскольку она вам важна… — Убила шинигами? — заинтересованно переспросил старший пустой. Старейшина поморщился. — Три дня от роду, родословной никакой, звание подобающее простолюдинке, а решила, что может решать что-то самостоятельно. Еще и на глазах толпы. Вся чернь это видела. Еще один такой случай — и делом займётся основной Совет. Вы не хуже меня знаете, что они тоже заинтересованы. Его прервал тихий смех. Покачав головой, пустой в шкурах широко улыбнулся, обнажив ряды острых зубов. — Старейшина принёс хорошие новости, — почти дружелюбно оценил он услышанный рассказ. — Хорошие?! Если вы не подсуетитесь, то вряд ли у вас так просто получится забрать её из Сейретея. Она смеет убивать офицеров старшего состава, проведя здесь сколько? Еще и десяти лет не прошло! Взгляда на лица пустых было достаточно, чтобы Хирако понял: никто не собирается пока забирать Карин из Сейретея, их планы заключались в чём-то другом. Но раздосадованный старик ничего не заметил. — Я передам, — кивнул пустой. — Возвращайтесь. Ни благодарности, ни извинений. Его использовали как обыкновенного почтового голубя. Томоя рядом с искренним злорадством смотрел, как снова краснеет и надувается от ярости Шихоинь, и как гордо и независимо он пытается уйти обратно в Общество Душ — вызывая, разумеется, вместо уважения брезгливость. На лице Акихико редко можно было увидеть такое незамутнённое удовольствие. Этот старейшина, видимо, сильно дорожил этим сотрудничеством, раз смог вынести подобное унижение. — Фаразон, — начал младший после того, как фигура старейшины окончательно скрылась, — он же вообще не понимает, что происходит. Старший пустой — Фаразон — утвердительно хмыкнул. — Нам точно есть от него польза? — От него — никакой, — подтвердил Фаразон. — Но от его клана вполне. — Другие работают с нами гораздо дольше. — Но они не являются второй благородной семьёй Сейретея. Этот статус — не пустой звук. — Шихоинь ничем не заслужили свою славу, — малец фыркнул. — Судя по тому, что я вижу — у них не осталось достойных преемников. — Глава неплох. — Их глава — незрелый пацан, который много лет убивался по якобы насовсем пропавшей сестре. И только потом на скорую руку попытался разрулить беспорядки. Он не удержит клан. — Вряд ли он справится с этим, да. Еще год назад всё было в порядке, но раз старейшины больше не могут удержаться от соблазна… Однако это не значит, что он безнадёжен. Господин оценивал его высоко. — Господин даже не видел его вживую. — Как и ты, — Фаразон жестом показал, что беседа окончена. Больше сплетничать про клан Шихоинь он не собирался. — Тебе нужно вернуться. Пацан склонил голову, хоть и видно было, что уходить ему не хочется. Но перечить приказу не решился: через секунду его фигура подернулась дымкой и исчезла — наверное, побежал открывать Гарганту подальше от Руконгая. Сцена, на которую они с Томоёй попали, подошла к концу, и Синдзи не жалел ни об одной проведенной здесь минуте. Единственное, было досадно, что подслушанные разговоры длились так мало — хотелось бы иметь больше информации, этой было недостаточно. И оставалось еще понять, зачем Томоя дал ему это подслушать. На что рассчитывал? Внезапно Фаразон, до этого момента сидящий почти неподвижно, стремительно вскочил на ноги — и Хирако каким-то внутренним чутьём почуял, что за этим последует. Он даже приготовился использовать стену Данку в надежде, что она их скроет и заодно отразит чужую силу, но его уже занесенную руку резко отбил в сторону Томоя. Тот отрицательно мотнул головой, прикрыл глаза и Хирако почувствовал, как на него падает гибкий, невесомый слой очень странной реяцу — реяцу Акихико. Волна духовной силы, вырвавшись из тела арранкара, прокатилась по пустыне седьмым валом. Она не роняла деревья, не вздымала пески и никого не убивала — но при этом прошивала всё насквозь. Поставь Хирако своё бакудо, и этот Фаразон сразу бы всё понял. Однако то, что сделал Томоя, каким-то образом превратило их по структуре… В камень? Хирако посмотрел вниз и вместо привычных хакама увидел гранитные наросты. Хорошо придумал, снизошел он до мысленной похвалы, понимая, что на самом деле вообще не хотел бы сейчас драться с этой глыбой мышц, обладающей к тому же таким внушительным запасом реяцу. Спасибо быстрой реакции Акихико. А пустой еще какое-то время напряженно всматривался в горизонт, но, конечно, никого не обнаружил. Хотя интуиция у него была отменная, судя по тому, как их только что едва не поймали. Томоя дёрнул его за рукав, приложил палец к губам и кивнул в сторону песков. Им нужно было выбираться, безыдейно ждать здесь дальше казалось не самым удачным решением. Выдохнуть от напряжения получилось только на подходе к Руконгаю. Томоя наконец снял с них этот странный щит — Хирако решил уважать чужие секреты и не выспрашивать, и смачно по-руконгайски выругался. — Я уже говорил, что ненавижу Шихоинь? — отдышавшись, спросил он. — Пока нет, — усмехнулся Хирако, с любопытством ожидая следующей матерной очереди. — Да? О, это хорошо, — он походил взад-вперед, как запертый в клетке тигр, запрокинул голову, шумно вздохнул. И вдруг прокричал: — Я ненавижу этих блядских Шихоинь! На секунду Хирако показалось, что их сейчас услышат дозорные одиннадцатого, но даже так удержаться было сложно: он заржал как гиена. На глазах даже слёзы выступили. Томою можно было понять. Ещё не угасли воспоминания о прошлой войне, а эти ребята уже вовсю активно спонсировали новую — по-другому объяснить этот обмен информацией было сложно. Конечно, многие из капитанов догадывались, что облава на Каракуру девятилетней давности случилась не просто так: у пустых снова был и план, и вожак, и сторонники в Обществе Душ, иначе бы они никогда бы не поймали так точно момент. Но из краткого диалога, который так удачно поймал Акихико, было понятно, что в этот раз в заговоре очень активно участвовала не одна, и скорее всего даже не две семьи Сейретея. И это отличие Хирако очень не нравилось. У Айзена поддержки народа не было, он был слишком горд, чтобы прибегать к таким способам. А нынешний глава Уэко, очевидно, не видел в этом проблемы. И было ведь совершенно непонятно, какая выгода связывала этих мерзавцев. — Мы не можем донести сотайчо, — с сожалением понял Хирако. Ямамото прикроет этот пункт связи, но у него было недостаточно полномочий, чтобы лезть с расследованием в благородные семьи. — Естественно, — фыркнул Томоя. — Крайне не советую открывать рот в присутствии хоть кого-то, лояльного нашему деду. — Оя? — насмешливо ухмыльнулся Хирако. — А ты сможешь за этим проследить? Может, пригрозишь мне? Через секунду его матовой стрелой прошил помертвевший взгляд Акихико: тот будто пытался понять, насколько серьёзно Хирако сейчас пошутил. Выглядело это жутковато и снова, в очередной раз, напоминало о Соуске. Иногда Томоя выглядел как кто-то, почти равный ему, Хирако. Шинигами с пятисотлетним стажем, на секундочку. Если оценивать объективно, это не могло быть правдой. Синдзи был вайзардом — то есть существом, качественно превосходящим шинигами — и был старше минимум на столетие. К тому же он прекрасно понимал уровень реяцу Томои — хороший уровень, но до капитанского определённо не дотягивающий. Однако в такие моменты в душу закрадывались смутные подозрения — неужели наследие Судий Сайбанкан настолько сильно влияло на душу шинигами? Неужели даже будучи недоучкой Акихико был больше одним из них, чем одним из шинигами? Но все эти вопросы были обречены остаться без ответа. — Пошутил, — Хирако демонстративно приподнял руки вверх. — Ты знаешь мою историю. После всего этого доверие старику Яме кажется чем-то выстрела себе в висок, знаешь. Строго говоря, сотайчо тоже знал об этом — о недоверии Хирако и других вайзардов. Томоя кивнул и снова стал самим собой — привычной язвой под стать самому Хирако. — Будет забавно, если им придется устраивать такие собрания после каждой проделки Карин-чан, — отстранённо подумал вслух Синдзи. Если они так пристально за ней наблюдают… — Так и будет, — неожиданно ответил Томоя, будто и не было тех секунд колебаний. Будто не он только что сомневался в Синдзи так явно, что за такое впору было бы и обидеться. — Бедолага Шиба. — Тебе не стоило учить её судейским кидо, — Хирако вдруг вспомнил, что хотел сказать еще в самом начале, еще после той дуэли. Прознай хоть кто-то о том, что Томоя снова посмел прибегнуть к своему наследию, и последствия грозили быть очень неприятными. — Если это был план по избавлению от Аятацу… — Ты настолько плохого обо мне мнения? — Чувак, — Синдзи для убедительности положил руку себе на грудь. — Чувак! Ты научил её вашей семейной дуэли. Шибу! — Какая разница, какая у неё фамилия, — отмахнулся Акихико к удивлению Хирако. — Ты видел, как она смогла воспользоваться этим? Будет жалко, если такой талант пропадёт. — В Сейретее много талантов. — Это правда, — согласился даже без секундной задержки. — Но если нужно на кого-то поставить, то на неё ставить не так стрёмно. — Ты когда-то увлекался ставками? Азартными играми? Я что-то пропустил? — Это был аналогия, придурок. — Смех в сторону, я правда не понимаю, зачем ты дал ребёнку атомную бомбу. Ты всегда держал свой арсенал при себе, а теперь что? Ты вообще осознаешь, что сделает наш старик, если узнает? Да это скандал будет похлеще новостей о Шихоинь! — Не узнает, если ты ему не расскажешь. Хирако впервые за долгое время не нашёлся с ответом. Логика, конечно, была железная. И стратегия ухода от объяснений — тоже. — Вообще-то я тоже не понимаю, — задумчиво заговорил Томоя, не став дожидаться следующего вопроса. — Почему тебя это так взволновало? Только потому что у меня никогда не было учеников? Но разве мои знания сейчас ей навредили? Как будто малая нашла идеальную возможность их применить по прямому назначению, это буквально ей же на пользу. В чём проблема? Что ж, по крайней мере, он ценил Синдзи настолько, чтобы не игнорировать его беспокойство. Это радовало. Это была черта, которая отличала его от Айзена. Вот только… — Прости, но… Тебе что, правда есть дело до Карин-чан? — мягко, но с недоумением спросил Хирако. Не сдержался. — Я ей сочувствую, — неопределённо помолчав, всё же ответил Томоя. — Полагаю, это большее, что я могу себе позволить. Хирако не стал допытываться дальше. Скорее всего, только что он достиг лимита честности, на которую был готов пойти Акихико, и Хирако не был уверен, что ему стоило так настойчиво расспрашивать именно о Карин, а не о, скажем, источниках информации. В конце концов, им было, что обсудить, и без Карин-чан. Следовало придумать, как вывести на чистую воду всех тех, кто снова подвергал опасности Общество Душ и всю привычную им жизнь. В масштабах происходящего сомневаться не приходилось: объединить под одну эгиду привилегированных шинигами и пустых Уэко могло только что-то воистину грандиозное.

***

Над территорией десятого отряда повисло напряжение — и каждый, кто подходил достаточно близко к казармам, административному корпусу или полигонам, мог ощутить его довольно ясно. Десятый отряд давно не попадал ни в какие громкие истории. Капитан вёл дела твердой рукой, и единственной, кто позволял себе что-то действительно вызывающее, была Мацумото Рангику, их любимый лейтенант. До этого момента. В отряде появился еще один бунтарь, и по масштабу учинённого безобразия эта девушка превзошла даже Рангику. Чего стоят дисциплинарные нарушения вроде выпивки, беззаботного сна или даже просроченных отчетов по сравнению с наглой и вызывающей схваткой с одним из бывших офицеров Омницукидо?.. Да в десятом никто и подумать о таком не мог, не то что сделать. То, что Карин, несмотря на всю свою внешнюю сговорчивость и порядочность, бывает решительной и чуть-чуть дикой, было известно почти всем. В отряде новости расходились со скоростью торпеды, поэтому все служивые обладали довольно полной информацией о своих напарниках и коллегах — особенно, если человек был не просто рядовым, а офицером. А ведь Шиба занимала пост с самого первого дня в отряде — это тоже был важный фактор. Старожилы изредка сравнивали её с последним служившим в Готее Шибой — Шибой Кайеном. И завистливо хмыкали, потому что талант Шиб, похоже, и впрямь был чем-то наследственным — история о том, как Кайен в мгновение ока превратился в лейтенанта шинигами, до сих волновала честолюбивые молодые умы. Даже несмотря на потерю кланом Шиба их благородного статуса. Взгляд на молодую девицу той же семьи, что неумолимо карабкалась вверх, напоминал о прошлом. Однако Карин была чересчур молода, по скорости развития рейрёку всё же уступала бывшему главе и к тому же… Была женщиной. Амбициозной, но отрицающей полагающееся ей место в обществе женщиной. Да, она обладала горячим темпераментом и некоторым талантом, но кто бы стал воспринимать её всерьёз? Люди часто бывают слепы, стоит только кусочек золота покрыть серой краской — и они верят, что это обычный гранит. Когда речь заходила о поддержке внутри отряда, теми людьми, кто действительно помогал Карин были Рангику и Каруо Хикинари, её непосредственная начальница. В повседневной жизни еще мог подсобить Сай, но он слишком быстро остался позади Карин — и в итоге теми, кто из раза в раз протягивал ей руку с вершины этой иерархии, также стали женщины. Просто Рангику и Каруо не смели недооценивать. Мацумото многими воспринималась уже как неотъемлемая часть отряда, Каруо была сильной и язвительной наследницей целой аристократической семьи, а вот Карин… Впрочем, теперь вряд ли нашёлся бы в отряде человек, который позволил бы себе отнестись к ней так же снисходительно, как раньше. Тем более что несколько молодых офицеров в тот роковой день так же были там, в Руконгае — и видели всё. Была некоторая ирония в том, что эта дуэль произошла в тот же день, когда Шибу повысили до старшего офицера. Теперь больше всего всех в отряде интересовало, как поступит Шиба с полагающейся ей боевой командой и кто вообще согласится служить под её началом, когда выяснилось, что она без колебаний может расправиться с кем угодно. Рядом с административным корпусом зажглась знакомая всем реяцу. Явилась. — В зале тебя ждут шинигами группы Рэмицу — после её ухода группу расформировали, плюс, некоторые офицеры и рядовые, которые давно ждали возможности попасть в оперативный отряд, — деловым тоном объясняла Мацумото, пока вела Карин в главный тренировочный зал. — Успела посмотреть профайлы? — Одним глазком, — рассеянно ответила Карин. — Думаю, на месте станет понятно, кто чего стоит. — Не советую судить только по силе, — Рангику скосила на неё внимательный взгляд. — Такой группе всё время придётся доказывать, что ты достойна ими руководить. Этот нервяк пока не для тебя. Карин с улыбкой кивнула. Спорить она не собиралась — Рангику разбиралась в подобных делах на несколько порядков лучше, поэтому не прислушиваться к её советам было бы глупо. — Не переживаешь? — Явно меньше, чем ты, — поддразнила её Карин, и Мацумото в очередной раз едва сдержала рвущееся наружу недоверие. Всего несколько дней назад Карин выглядела… плохо. Да, она очень старалась не подавать вида, но стечение обстоятельств было слишком мощным, чтобы она могла полностью подавить последствия — и для Рангику, достаточно долго знакомой с ней, было совсем не сложно заглянуть за стоически натянутую маску и разглядеть её истинное состояние. Накануне, после слушания в поместье Кучики, она и вовсе не явилась в отряд — и Рангику подумала, что возможно стоит отменить её назначение и дать хоть немного восстановиться, прийти в себя. Она не винила Карин за желание убить человека, который опустился до подобных низостей, но ставить на важный пост шинигами, которая находилась в полной дезориентации, было бы плохим решением со стороны руководства. В конце концов, они с капитаном отвечали за отряд и за его людей. Однако нынешним утром Карин вела себя как ни в чем не бывало. И это не было притворством, Рангику бы почуяла. — Я поговорила с капитаном, — напрямик заявила она, без труда распознав замешательство на чужом лице. — И все неприятности со вторым отрядом улажены. Тебе стоит дать мне шанс, Рангику-сан. Упрямая девочка отказывалась отступаться от своего, и к этой её черте характера Мацумото была вполне привычна, но Карин из раза в раз умудрялась её удивлять. И к тому же… Рангику знала, что Карин не смогла бы соврать насчёт Тоширо. Если капитан одобрил эту идею — значит, попробовать точно стоило. Ей пришлось остаться снаружи на энгава и лишь через приоткрытые окна наблюдать за тем, что происходит. Уйти она не могла — не оставляло ощущение, что Карин что-то задумала. Шепотки, доносившиеся изо всех углов, стихли, стоило Шибе зайти внутрь. Не то что бы она держалась как-то особенно — приветственно кивнула, прошла к стене, от которой лучше всего просматривался зал, сунула руки в широкие рукава шикахушо. Ничего такого. Но собравшиеся люди смотрели на неё кто с любопытством, кто настороженно, кто с недоверчивым скепсисом. Однако Карин шла к этому моменту довольно давно, и таким её было не смутить. К тому же ответственность стала пугать сильно меньше, потому что Карин наконец-то осознала, чем является эта «ответственность» для неё лично. И еще очень хотелось показать одному капитану, что ни черта он её не напугал. — Господа, — она легко улыбнулась, — со многими из вас мы знакомы довольно долгое время. С кем-то познакомились лишь недавно. Но уверена, что в общем и целом вы представляете, что я за человек, не так ли? Её слушали внимательно. На постановку голоса Шиба не жаловалась, в доме что Куросаки, что Шиба было сложно выжить, не обладая умением в нужный момент всех убедительно перекричать. — Я не намерена отнимать у вас слишком много времени. Для начала я обозначу несколько условий для тех, кому придётся со мной работать — и если кто-то посчитает такое взаимодействие неподходящим, вы вольны покинуть этот зал в любой момент, — любезным тоном сразу обозначила Карин. И, не дав присутствующим шанса выразить недовольство, непринуждённо продолжила: — Итак, первое и самое важное. Каждый, кто считает мои недавние действия, о которых вы наслышаны, слишком радикальными, неоправданными или же поспешными — прошу уйти прямо сейчас. Смысла в таком сотрудничестве не будет. По залу прошёл ропот, но Карин была к этому готова. Она была не готова бок о бок работать с людьми, которые не поняли, почему она так поступила. — А не много хочешь, а? — громко спросили из рядов. — Может, тебе еще в вечной лояльности поклясться, Шиба? Карин прищурилась. — Семнадцатый офицер, Карасуно Сачиро, — опознала она его. Мужчина криво усмехнулся, не соглашаясь и не опровергая. — Видите ли, Карасуно-сан, если мои подчинённые будут готовы стоять и ничего не предпринимать, наблюдая за гибелью людей, которых шинигами, вообще-то, должны защищать… Захочется ли мне самой, — ответная усмешка, — защищать таких подчинённых? Карасуно, к его чести, лишь слегка побледнел, считав угрозу, но не все остались такими же спокойными. Где-то четверть шинигами, поглядывая на Карин с опасением, поднялась и вышла из зала. Другие пока оставались на местах, но даже так — для всех стало очевидно, что Шиба, выполняющая задания под крылом Каруо, и Шиба, которая решилась взять мини-отряд — это совершенно разные люди. Шиба Карин не хотела простой формальной должности. Она пыталась установить свои правила на той небольшой зоне ответственности, которую ей передало руководство. Это было довольно рискованно, учитывая, что порядки в десятом были не из самых строгих. — Условие второе. Если вы собираетесь пропускать тренировки, то нам точно так же не по пути. Прошу выбрать себе другого командира. В этот раз несогласие было громче. Тренировки группами шинигами всегда воспринимали как нечто необязательное и пропускали их очень вольно — настолько, что не видели в этом уже никакого смысла. — Став старшим офицером, я должна взять на себя ответственность, не так ли? Я должна своей шкурой отвечать за жизнь порученных мне людей. Посмотрите на меня, — Карин подернула плечами, — я ведь довольно неопытна. Как я могу брать к себе шинигами, о которых я не буду ничего знать? Которых не смогу ничему научить? Которые и сами не будут знать, как лучше защититься? — Ты бредишь, — возразила ей высокая женщина из числа рядовых. Её имени Шиба не знала. — Все тактики самообороны во всех группах одинаковы. Шинигами либо встраивается в неё согласно своей силе, либо нет. — И ты же не думаешь, что у нас нет жизни, кроме отряда? — фыркнул вдогонку Карасуно, намекая на то, что людям жаль тратить время на что-то сверх привычных усилий. — Вы вольны интерпретировать это как угодно, — безмятежно отозвалась Карин. — Я просто ставлю вас в известность. Даже основные комбинации дают сбой, если их не практиковать. Почему я должна беспокоиться за жизни других людей, если им самим это безразлично? Обычно я довольно сентиментальна. Поэтому мне будет довольно грустно, если из десяти набранных шинигами с первых же заданий не вернётся, ну… Скажем, половина? И тихо засмеялась, наблюдая за тем, как в спешке покидает зал еще половина от оставшихся. Её мягкая реяцу словно подталкивала всех бежать быстрее — старшие офицеры уже давным давно перестали говорить такие нелицеприятные вещи своим подчинённым. Потери воспринимались как само собой разумеющееся. Гораздо удобнее было думать, что это от невезения и некомпетентности руководителей, а не потому что группы были несработавшиеся. На многих слова Карин подействовали как предостережение, как готовность разделить свои обязанности и с ними тоже. Мало кто был к подобному готов. В старший состав давно не приходили молодые и идейные офицеры, желающие изменить привычный уклад. — Не маловато желающих осталось? — угрюмо и одиноко спросил Карасуно. Его никто не поддержал: та женщина ушла. — В самый раз. Я не самый опытный руководитель, для всех нас будет безопаснее, если сначала я буду отвечать за не очень большое количество людей. — А третье правило будет? — лукаво спросил голос откуда-то со стороны. Карин замерла, а затем улыбнулась уже гораздо искренней. — Я думала, ты останешься у Каруо-сан, Сай. — Мы с ней посоветовались и решили, что тебе я нужнее. Сердце Карин дрогнуло. Мы с ней посоветовались? Интересно, что стояло за этими словами. Каруо была ученицей Аятацу, а Аятацу умер всего несколько дней назад от клинка Карин. Насколько можно было верить её намерениям?.. Карин коротко мотнула головой. Свой меч ей предлагал Сай, а не Каруо. А на Сая можно было положиться. — Третье правило: любые конфликты в группе должны решаться при моём участии. У работы шинигами есть определённая цель. Если она будет забыта из-за каких-то внутренних склок, группа из орудия превратится в прореху на отрядных доспехах. — Меня устраивает, — улыбнулся Сай, и Карин кивнула ему. А затем перевела взгляд на оставшихся шинигами. — Это всё. Предупреждая вопросы: послаблений не сделаю никому. Если условия не выполняются, из вашей зарплаты вычитается соразмерная нарушению часть. Если не выполняются систематически, то вас переводят. Ещё раз: я не заинтересована в жертвах и мне не нравятся люди, которым плевать на рабочие принципы. Однако я буду искренне рада тем, кто согласен с моей позицией. Перед Карин стояли мужчины и женщины, как помоложе, так и в возрасте. На большинстве лиц были написаны сомнения — они совсем забыли о том, что кто-то помимо Хитсугаяи-тайчо может требовать жёсткой дисциплины. Но Карин не соврала, когда сослалась на свой скудный опыт — она не сможет защитить множество нескоординированных людей самостоятельно, если что-то пойдет не так. Только сотрудничество могло спасти такую группу от ненужных смертей. Карин пришла к выводу, что ей очень не хочется своими руками хоронить коллег из своего отряда. — Чего вы хотите достичь на тренировках? — разрезал тишину тихий голос. Карин вскинула голову — говорила девушка, по возрасту вряд ли старше её самой. Она сохранила в своей внешности гораздо больше детских черт, чем сама Карин — но обманываться этим было нельзя. По уровню реяцу эта девушка отставала от Сая, но была определённо сильнее, чем обычный рядовой. Несмотря на её по-детски округлое лицо и хрупкую конституцию. — Как тебя зовут? — Мацудайра Коу. Ответила она хоть и нервно, но быстро. Складывалось ощущение, что Карин она побаивалась, но интерес в ней явно перевешивал опасения. — Во время боя случается много неожиданностей. Я не капитан Хитсугая. Я не настолько хороша, чтобы подстраховать в любой момент. Тренировки помогают сработаться, и во время такой практики люди привыкают прикрывать друг друга. Боевой потенциал тоже растет. С моей точки зрения это абсолютно оправданно, и эффект получается куда лучше, чем он всеобщих отрядных собраний. Милашка Коу нахмурилась. Её совершенно нетипичные для Японии кудряшки трагично дрогнули. — Вы не любите терять сослуживцев, — сделала она вывод. — А что, кто-то любит? — скептично подняла брови Карин. И кто бы мог подумать, что… — Тогда, с вашего позволения… Я хотела бы попробовать! — воодушевлённо вскинула руки к груди Мацудайра и переломилась в глубоком поклоне. Будь Карин чуть менее заторможенной после вчерашнего выплеска эмоций, её челюсть точно бы сейчас валялась где-то на полу. Этот милый одуванчик хочет к ней в группу? И кланяется при этом едва ли не в пол!.. Карин не выдержала и быстро остановила это безобразие, подхватив девушку под локоть и вернув её в нормальное положение. Теперь Коу стояла ровно, но её светло-серые глаза смотрели из-под этих каштановых кудрей с такой трогательной надеждой, что Шиба совершенно растерялась. В Сейретее она еще таких не встречала. В Руконгае — да. Но не здесь. Повезло этому цветочку, что она попала в отряд Тоширо, а не, скажем, одиннадцатый. Шиба совсем не рассчитывала брать кого-то вроде неё, но искренность и готовность слышать, что говорит командир, подкупала. — Хорошо, — вздохнула Карин, — попробовать, думаю, можно. — Спасибо! — просияла Мацудайра, сразу растеряв всю свою настороженность. Кто-то высокомерно хмыкнул, и еще группа из троих человек ушла, не попрощавшись. Кажется, принятие Коу было воспринято как знак не лучшего качества. Но оно и к лучшему, подумала Карин. Именно о таких людях её предупреждала Рангику — с ними всегда придётся соревноваться за право быть главной. — Не высоки у тебя стандарты, Шиба. — Карасуно-сан, если человек дисциплинирован, то он и обучаем, — отмахнулась Карин. Этот шинигами всё продолжал встревать, о чем вообще думал? — И меня обучишь тогда? — хмыкнул этот здоровяк, демонстративно разминая плечи — аж до хруста. — А что, вы хотите? — едко улыбнулась Карин, уверенная, что такую провокацию принять он не посмеет. — Отчего бы и нет, — неожиданно в тон отозвался Карасуно и неспешно подошёл к ней почти вплотную. Карин его не боялась — она была сильнее, они были из одного отряда, и вообще… Однако, когда она поняла, что этот человек выше Тоширо еще минимум сантиметров на десять, а в ширину он был буквально как две Карин — и это при том, что телосложение у него было не рыхлое как у Омаэды, лейтенанта Сой Фонг, а вполне крепкое… Карин раздражённо прервала этот поток мыслей. Чтобы её подавить было недостаточно обладать вызывающим поведением и высоким ростом. А Карасуно тем временем продолжал смотреть на неё сверху вниз — изучающе, слегка насмешливо, будто одним только взглядом пытаясь подорвать её авторитет. Провокатор. — Плохая шутка. Я не приму того, кто считает себя в праве насмехаться и не признавать во мне старшего, — ледяным тоном напомнила Карин. — Если думаете… — Я готов признать, — перебил её Карасуно. — Я видел, как ты дралась в Руконгае. А. Вот оно что. — Тогда в чем смысл этих каверзных вопросов? — обманчиво мягко поинтересовалась Карин. Позади неё поёжился Сай — этот тон он знал хорошо. Как и то, что злить Шибу потехи ради — дурная идея. — Я же должен проверить, из какого теста слеплен наш командир. — И как? Проверил? — Да. Очень ты амбициозная, Шиба, — внезапно сказал он, и Карин дернулась. — Думаю, мы хорошо уживемся в одной команде. Карин поняла, что её провели. Скрываясь за маской недовольного всем мужлана, этот человек успел проанализировать её ответы на этом собрании и сумел сделать далекоидущий верный вывод. Он мог быть полезен. Несмотря на кажущуюся неуправляемость, если найти подход… Вот только откуда вылез такой талант? — Вы родом из Руконгая? — Что? — удивлённо спросил Карасуно. — Не сказал бы. Я был торговцем когда-то и часто бывал Сейретее. Если он был торговцем, то проницательность была вполне объяснима. И отрицать связь с Сейретеем он не стал. И наглость вмиг даже как будто поумерил. Подозрений это убавило, но Карин всё равно сделала себе мысленную пометку поспрашивать об этом человеке у сестры. Вот чёрт, сердито вздохнула про себя Шиба, и что теперь делать-то? Да еще и на глазах у других кандидатов, которые внимательно ловили каждую её эмоцию — насколько легко поведётся героиня последних слухов на такую подначку. В итоге она согласилась зачислить Карасуно к себе. Но стоило только набрать в грудь воздуха, чтобы поговорить с оставшимися, как в зал внезапно ворвался еще один знакомый Карин — тот, кого она никогда не подумала бы здесь увидеть. В дверях стоял бледный Кусари Тоё, сжимая в руках тонкий лист бумаги. Тот самый Кусари Тоё, который несколько дней назад потерял сестру. Тот самый, из-за которого она якобы и убила Аятацу. Лоб и спина Карин покрылись испариной, а сердце задрожало от нахлынувших чувств, которые она очень хотела бы оставить при себе. Ей было тяжело смотреть на него — потому что это лицо напоминало о вещах, которые она предпочла бы не вспоминать при посторонних людях. Она едва только пришла в себя. Она не была готова. — Шиба… — начал было Кусари, но резко качнул головой и сам же себя и одернул: — сан. Шиба-сан. Карин молчала, совершенно не представляя, для чего он тут. — Я перевелся в десятый. В прошлом отряде у меня было звание четырнадцатого. Я хочу вступить в твоё подразделение, Шиба-сан. И мне абсолютно наплевать на любые установленные тобой правила — я готов следовать каждому. Еще больше смявшаяся в его руках бумага была, должно быть, подтверждением о переводе. Шум вокруг напоминал, что в зале по-прежнему остаются другие люди, но Кусари это, казалось, ни капли не волновало. Он опустился в идеальную сейдза, словно находился не в казармах, а перед благородной особой в сердце аристократического квартала. В глазах застыла даже не просьба — а требование. — Я хочу служить вам. Карин помнила, как они познакомились в Академии. Тогда Ута представил его как наследника семьи, грозящую вот-вот ворваться в квартет благородных. Тоё был талантливым, Тоё был гордецом, прежний Тоё бы никогда не позволил себе предстать в таком состоянии перед членом падшего клана Шиба. — Мне не нужна твоя благодарность, Кусари, — прошелестела Карин, стараясь не размышлять о том, что подумают об этом спектакле остальные. — Это было не ради тебя. И обошла его по дуге, не желая и дальше смотреть на него. — Я правильно понимаю, что больше никто не рискнёт? — громко спросила она, игнорируя стоящего на коленях шинигами. Ками, нужно было отослать подальше эту любопытную толпу. — Если да, то вы свободны. Если кто-то вдруг надумает, то позже может ко мне подойти. — Шиба, а нас не маловато? — шепотом спросил Сай, специальной духовной техникой направляя слова прицельно к Карин — так, чтобы не услышали остальные. Карин еле-еле покачала головой. Меньше людей — меньше возможность ошибиться. Она всегда может сказать Мацумото и Хитсугае, что побоялась брать больше. Уговаривать других она не собиралась, хотя и видела в некоторых уходящих колебания: еще одна девушка нерешительно поджала губы и обернулась, перед тем как уйти, еще молодой человек нервно помялся у выхода. Если бы Карин с ними поговорила, те наверняка согласились бы остаться. Но жадность это плохо. К тому же, сначала нужно было разобраться с другой проблемой. — Командир, — насмешливо позвал Карасуно. — А что будете делать с ним? — Скажу найти применение, более подобающее ему по статусу, — сухо ответила Карин, прекрасно понимая, что Тоё её слышит. — Служить в отряде шинигами — престижная работа, — хрипло усмехнулся Кусари, не поднимаясь с пола. — Моя семья придерживается того же мнения. То есть, даже уважаемый отец Кусари был не против его желания служить Шибе? Хотя, учитывая, что он даже похлопотал за неё перед Кучики… — Я не нуждаюсь в благодарности, — повторила Карин. — Хорошо. Тогда я скажу, что это просто моё желание, желание обычного офицера из десятого отряда. В таком случае Шиба-сан исполнит его? Для немногословного Тоё было не так просто произнести так много слов за раз. Однако этим он лишь больше разозлил Карин. Её силуэт в одно мгновение оказался прямо перед ним, и Шиба медленно опустилась на корточки, чтобы иметь возможность посмотреть Кусари в лицо. Тот очень исхудал. Его определённо мучала вина и ещё море других страшных переживаний, но решимости ему было не занимать — он прямо встретил взгляд Карин. — Я говорила тебе и Уте, — медленно начала Карин, — держаться подальше от Аятацу. Я предупредила вас обоих. Вы не могли не понять. И ты не прислушался ко мне. Кусари побледнел ещё сильнее, но возразить ему было нечего. — Я поступил как идиот. — Зачем мне в отряде идиот? — жёстко спросила Шиба. — Этот идиот всегда подставит спину. И не ослушается, потому что уже видел, к чему это приводит. Этого недостаточно? — Твоя семья никогда не скажет мне «спасибо» за эксплуатацию их наследника. — Шибе-сан стоит больше переживать из-за семьи нашего общего друга Уты, — метко отрезал Кусари. — А моя будет еще не одно столетие помнить об услуге, которую вы нам оказали. — Услуге? — холодно усмехнулась. — Моя претензия к Аятацу была в основном личной. Это никак тебя не касается. — Но вы не можете отрицать того, что боль моей сестры была хоть немного, но возмещена. Вы помогли не мне, а ей. Я всего лишь её посредник перед вами. Тоё всегда был не менее упрям, чем она сама. Карин не хотела становиться ничьей благодетельницей. Она не заботилась о чужой боли, когда выступала против учителя. Эта благодарность была направлена совершенно не по адресу — однако не разглядеть на лице Кусари железобетонную уверенность и нежелание отступать было сложно. — Позвольте ему служить, Шиба-сан, — Коу робко, почти невесомо коснулась плеча Карин. Она не была уверена в том, насколько ей позволено вмешиваться, но удержаться не смогла. — Его долг не имеет ведь к вам отношения? Он висит на нём, а не на вас. Карин угрюмо посмотрела на Кусари, уже понимая, что легко не отвертится. В целом Коу была права, но… — Если вас смущает моё почтительное отношение, — снова подал голос Тоё и едва слышно хмыкнул, — то я могу обращаться к тебе, как раньше. От этого обращения Карин едва не вздрогнула: слишком знакомо прозвучало. Даже интонации были те же. Снаружи их ждала Мацумото, и Карин не сомневалась в том, что она тоже примет сторону Кусари — ей нравились такие благородные жесты. Интересно, а Тоширо знал об этом всём? Может, он бы помог? — Капитан Хитсугая долго не соглашался на мой перевод, — в тон её мыслям поделился Тоё. — Но в итоге уступил. Ты знаешь, что я редко отказываюсь от своих намерений. Нехотя, Шиба кивнула — она и правда знала. — Оставь меня при себе, — потребовал Кусари, не сводя с неё взгляда и ни на сантиметр не изменив своей почтительной позы. Он просидит так еще сто тысяч лет — поняла Карин и обречённо вздохнула. Шансов на противостояние не было — Тоширо был завербован, а у неё не было сил разбираться с ним. Сейчас Кусари сильно отличался от того, каким Карин запомнила его тогда в Руконгае — сломанного и отчаянного. Он напоминал ей себя саму, но Карин не хотела быть с ним схожей. Она больше никогда не хотела видеть ту иллюзию Юзу, которую показало ей её сознание в тот день. — Вставай, — неохотно сказала она, поднимаясь на ноги и отступая. И посчитала нужным добавить: — Я выгоню тебя при первой же возможности. Тоё, непринужденно встав с колен и оправив форму, посмотрел на неё неожиданно тепло — как почти никогда не смотрели аристократы. — Я не дам тебе ни одного повода, Шиба. Карин сделала вид, что не услышала, и еще раз осмотрела свой отряд, который получился после всех этих разборок. В него входили: Ишинори Сай — её личное утешение, старый-добрый напарник среди болота нахалов; Мацудайра Коу — ангельское существо, с которым Карин вообще не представляла, что делать; Карасуно Сачиро — проницательный грубиян, которого явно придётся активно строить, а не то распоясается; и Кусари Тоё — её бывший одногруппник, один из самых известных молодых господ в сообществе аристократов, возомнивший себя её вечным должником. Шиба не знала, плакать ей или смеяться. — Ладно, господа, — вздохнула и потерла переносицу. — Ладно. Тогда я утверждаю такой состав. Завтра утром жду вас на втором полигоне в обычное время, рекомендую выспаться перед этим. Первое задание фукутайчо выдаст нам примерно через месяц, так что у нас есть некоторое время на приведение себя в порядок. — Еще раз, как много будет вычитаться за пропуск тренировки? — любопытно спросил Карасуно. Карин захотелось прибить этого шутника. — С тебя сниму половину, — и улыбнулась так, что Карасуно с неловким смешком отступил куда-то за Сая. — А если кто-то не явится завтра, то со своим местом в группе может сразу же распрощаться. — Не беспокойтесь! — оптимистично заверила её Коу. — Всё будет в порядке! Сай и Кусари молча переглянулись, и каждый попытался спрятать поползшие вверх уголки губ. И не только они. Стоящая снаружи Мацумото изо всех сил зажимала себе рот рукавом, чтобы не дай Ками не захихикать вслух, а Хитсугая стоял, ностальгично уставившись куда-то в высокое небо — но даже он в кои-то веки выглядел расслабленным. И совсем не жалел о том, что позволил Кусари чуть-чуть усложнить Карин жизнь. Карин притягивала интересных людей. Пусть сама справляется с этим.