Ледяной свет

В кабинет Тоширо вежливо постучали. Меньше всего Хитсугае сейчас хотелось, чтобы это оказался кто-то из другого отряда: ни отвлекаться, ни поддакивать из вежливости желания у него не было. И небо вероятно его услышало, потому что, стоило двери распахнуться, как за ней обнаружился едва живой Кусари Тоё — хорошенько потрёпанный, с синяком на скуле и кучей царапин, красными штрихами идущих от ключиц до подбородка. Сегодня должна была проходить первая тренировка, которую назначила им Карин — наверное, это она так отделала парнишку. — Порядок? — на всякий случай уточнил Хитсугая, наблюдая за тем, как осторожно он заходит внутрь — шаг за шагом, слегка подволакивая левую ногу. — Нет, — неожиданно честно ответил Кусари, наверняка подразумевая отнюдь не своё физическое состояние, — но скоро буду. Это вы научили её так мастерски выбивать дурь из чужих голов? На мгновение захотелось приврать и приписать заслуги себе, но Хитсугая только покачал головой. — Мой вклад тут минимален. — Но иногда Шиба-сан очень на вас походит, — заметил Тоё, подойдя вплотную к его рабочему столу и сгружая на него папку, что всё это время держал в руках. — Просто наблюдения, не берите в голову. Здесь заполненные бумаги, касающиеся нашей группы: анкеты участников, заметки от командира и ещё какие-то формы. Я не всё просмотрел, но Шиба-сан сказала, что оформила всё по правилам. Не потрудившись заглянуть внутрь, Тоширо переложил папку в стопку готовых документов — Карин за годы работы в отряде выработала настоящую бюрократическую чуйку, так что её работе в этом плане он доверял. Им с Матсумото нередко приходилось прибегать к её помощи, когда сроки сдачи горели и тень Сасакибе мерещилась по тёмным углам казарм. — Могла бы и сама занести, — проворчал Хитсугая вполголоса. Со всеми формулярами она разобралась, а как самой до кабинета донести… Отправила вместо себя избитого подчинённого. Неужели настолько испугалась тогда, после поместья Кучики? Но Карин бы скорее померла со стыда, нежели дала ему повод так думать. Никакие метаморфозы не могли изменить её болезненного самолюбия. — Она убежала по делам, — пожал плечами Кусари, о котором Тоширо чуть было не забыл за время размышлений. Вдруг Хитсугая замер. — По каким делам? — настороженно спросил он, подняв голову и вперив внимательный взгляд в стоящего перед ним шинигами. Тоё озадаченно моргнул, почувствовав резкую перемену. — Сказала что-то про тренировку. Но в десятом сегодня не было занятий старшего состава, групповой сбор она уже провела, а на самостоятельную тренировку было невозможно опоздать — потому и торопиться было не обязательно. Всё это могло означать только одно. — Вот дура, — процедил Хитсугая, подрываясь из-за стола и хватая занпакто. Ему было всё равно, что он задел своим хаори кропотливо сложенные бумаги — те разлетелись вокруг стола опавшими листьями. — Ты, — он ткнул пальцем в Кусари. — Скажи Мацумото, чтобы занялась делом. И исчез из кабинета. Только распахнутая дверь оглушительно хлопнула о стену. Кусари удивлённо поджал губы. О капитане десятого ходило не так много слухов, как о других, но даже в их семье не раз и не два обсуждалось, насколько в последние годы Хитсугая Тоширо соответствует принятому в Сейретее эталону шинигами. Было время, когда он был моложе — и вел себя соответствующе, гораздо менее сдержанно. Но теперь он изменился, стал тем самым образцом спокойствия и хладнокровия, которое раньше приходило всем на ум только вместе с именем Кучики. Интересно, что произошло, раз такой человек в мгновение ока обнажил свою досаду и злость? И опять была замешана Шиба. Тоё хмыкнул — в Академии он многого в ней не разглядел. Стоило присмотреться хотя бы сейчас.

***

Лестница под ногами казалась бесконечной. Карин приходила сюда сотни раз, она бы смогла вспомнить все выбоины на ступенях, если бы потребовалось; она могла без проблем пробежать туда-обратно раз двадцать на одном дыхании. Но именно сегодня перед глазами всё плыло, а ноги отказывались нести её наверх — наоборот, тянули вниз, словно два булыжника. Редко бывало, чтобы Карин так сильно поддавалась страху. Когда она добралась до ворот на вершине, весь её лоб был покрыт потом, сердце грохотало в груди, а руки предательски похолодели. Карин знала, что за этими воротами мало кто может её защитить — но раньше в этой защите не было нужды. Раньше она всегда приходила сюда с миром. Теперь всё было иначе. Несколько ровных длинных вдохов успокоили пульс. Идти вперёд несобранной было бы подобно самоубийству даже в прежние времена, не то что сейчас. На самокопания и внутренние уговоры не было времени: «тренировка» вот-вот должна была начаться. Убедившись, что волосы крепко стянуты в хвост, а занпакто висит так, что его можно было в любой момент выхватить, Карин вздохнула, и взгляд её погас. Она вытянула руку и почти нежно коснулась светлого дерева ворот — будто погрузившись в раздумья. Однако это касание длилось от силы пару секунд. Затем — короткий импульс реяцу, и широкие двери бесшумно раскрылись, пропуская гостью вперёд. Кто бы сомневался, подумала Карин, отбивая направлённый ей в лицо Шаккахо. Не то что бы она ждала теплый приём, но настолько дурные манеры… — Очешуеть, — прокомментировал ситуацию Омаэда, спесиво глядя на Шибу сверху вниз и не делая ни малейшей попытки остановить подчинённых, обрушивших на неё залп мелкоуровневых заклинаний. — Я знал, что ты ебанутая, но не настолько же… — Сегодня тренируем уличный бой в грязи? — непринужденно перебила его Карин, отмахиваясь от хадо. Та легкость, с которой она это сделала, заставила остальных пристальнее вглядеться в её лицо — и когда подручные Омаэды поняли, кто перед ними, то тут же отступили назад. Значит, приказа атаковать именно Карин у них не было. Это был всего лишь приветственный жест для незваных гостей. Либо инициатива Омаэды. Значит, все остальные завсегдатаи уже собрались внутри. — Мы тебя не ждали. — Я так и подумала. — Думал, что у тебя кишка тонка явиться после такого… — Передумай, — осклабилась Карин, с мрачным удовольствием наблюдая, как расширяются в гневе ноздри лейтенанта второго. — Я пришла увидеть Фонг-тайчо. — Думаешь, она хочет тебя видеть? — Отчего же нет? — Карин бесстрашно зашагала навстречу взбешенному шинигами. — Я с ней на тренировках пересекаюсь чаще чем ты. Разве это не даёт мне некоторые очки позитивного рейтинга? Несмотря на свою примитивность провокация сработала: Омаэда рыкнул и дернулся вперед, рассчитывая влепить ей что-то вроде пощечины. Но он стабильно год за годом продолжал её недооценивать и не использовал духовную силу — видимо, самомнение жало — так что Карин юрким зверем поднырнула под его руку и припустила вперед, в недра отряда. Маршрут до главной тренировочной площадки Карин знала как свои пять пальцев. Омаэда грузно топал где-то за спиной, ленясь использовать поступь и как всегда рассчитывая на своего капитана, затянутые в чёрное исполнители отряда тайных операций лишь косо скользили взглядом по её невесомым следам — никто больше не делал попыток встать на её пути. На расчищенном грунтовом полигоне было довольно пустынно, когда Карин ворвалась туда. Те офицеры, что обычно выстраивались ровными рядами посередине поля, сейчас стояли по его краям. А завидев её появление, многие из них — не принадлежавшие второму отряду и бывшие, как и сама Шиба, лишь приглашенными учениками, — поспешили отойти еще дальше, к крытым энгава других тренировочных залов. Карин почувствовала, что что-то не так, за секунду до катастрофы. И еле успела выстроить самый прочный барьер из всех, что знала — но этого не хватило. Вполне ожидаемо. Как когда-то Хитсугая на её выпускном экзамене смел ту её тонкую плёнку духовной энергии, так и сейчас Сой Фонг — кто, кроме нее? — пробила её защиту чем-то совершенно обычным — но настолько быстрым, что Карин не поняла даже, что это было за хадо. Её отбросило метров на десять назад. Из уголка рта протянулась тонкая кровавая нить. — Твой рейтинг недавно был понижен, — вышла вперёд Сой Фонг, явно слышавшая каждое слово, отзвучавшее на её территории. — И я пока не решила, до нуля или еще дальше. Карин усмехнулась. Значит, сразу убивать её не будут, чудненько. Интересно, что скажет Хитсугая, когда до него дойдут вести, что сразу после обещания не вляпываться больше в громкие истории, она взяла и пошла разбираться с Сой Фонг в то место, где у последней было больше всего власти. Технически это была обычная тренировка, но все понимали, что на самом деле Карин пришла оправдываться из-за гибели одного из ценнейших кадров второго отряда. — Могу я узнать причину? — поднимаясь на ноги и рукавом вытирая кровь с лица, спросила Карин. По губам Сой Фонг зазмеилась высокомерная улыбка, а в следующий миг её слова выдернули Карин из её ожиданий — и уничтожили их. — Ты отказалась от перевода в мой отряд. Ни слова о смерти Аятацу. Запомните, в Корпусе вам всегда будут рады. Человек, который смог отдать должное семпаю… Усмешка исчезла с лица Карин. — Тебе не могли не передать моё приглашение. К тому же, — Сой Фонг снисходительно смерила её взглядом, — я была не первой, кто пригласил тебя в Корпус, не так ли? Сой Фонг было плевать, что она убила одного из её людей. Карин снова ошиблась, меряя всех по себе и отчего-то предположив, что Сой Фонг будет скорбеть по своему солдату. И что захочет потребовать компенсацию за его жизнь. Нужно было слушать Хитсугаю, с горечью подумала она, мысленно смеясь над своей нелепостью. Никому были не нужны её объяснения, и к тому же… С чего она вообще взяла, что Аятацу после отставки действовал без согласования со своим капитаном? Откуда появилась такая уверенность, что он никому ничего не рассказывал? — Я подумала, что господин следователь пошутил, — ответила, прекрасно понимая, что перевести тему не удастся. — Я не о нём. Чего и следовало ожидать. Карин открыла рот, чтобы выдать ещё какое-нибудь судорожно придуманное оправдание, но Сой Фонг её опередила: — Как преемница Аятацу, ты должна была проявить больше уважения к его посмертному желанию, знаешь ли. Лицо Карин посерело. — Я не его преемница, — зашипела раньше, чем успела себя остановить. — Врёшь, — легко парировала Сой Фонг, делая знак своим подчинённым отойти к остальным, подальше. — Вы не могли слышать, что он мне сказал. Сой Фонг посмотрела на неё, как на несмышлёныша, и Карин поняла, что снова сказала что-то глупое. — Умение читать по губам в нашей профессии довольно полезное, — пояснила капитан, наблюдая, как захлёстывает гнев стоящего напротив человека. И подлила масла в огонь: — Я рад, что выбрал… — Это не делает меня его наследницей! — сорвалась на крик Карин. — Он даже не использовал против тебя шикай, — проигнорировала её Сой Фонг. — Он определённо выбрал именно тебя, Шиба. — И я не обязана с этим считаться, — холодная реяцу окутала Карин с ног до головы. — Он мог хоть дочерью родной меня назвать. До тех пор, пока я этого не признаю… — кончики её пальцев засветились, — это не имеет значения. — А если я признаю? — Если вы признаете Омаэду червяком, он вряд ли им станет, — со злым весельем в голосе ответила Карин. — Хотя не то что бы он был сильно далёк… Где-то на фоне громко и цветисто выругался несогласный Омаэда, но в данный момент его персона не особо интересовала собравшихся людей. — То есть перенимать его обязанности?.. — Я отказываюсь. Сой Фонг неприятно усмехнулась, и внезапно в её руке появилось сложенное письмо — распечанное, судя по сломанной печати. — Он высоко тебя ценил, — она неторопливо развернула бумагу, вглядываясь в строчки. — Знаешь, что это? Рекомендация. На позицию третьего офицера в моём отряде. Что? — хмыкнула она, увидев, как сжимаются чужие кулаки. — Не ожидала такой заботы? Всё понимаю, по нему с первого взгляда и не скажешь. Ах да, помимо рекомендации тут еще ходатайство о том, чтобы даровать тебе разрешение досрочно спуститься в Генсей… Хаха, судя по твоему взгляду, это для тебя значит намного больше, чем карьерный рост, а? Вот ублюдок. Они не перебросились ни словом с тех пор, как Карин покинула Академию. Когда она случайно ловила его взгляд, проходя мимо казарм второго, ей приходилось собирать всю волю в кулак, чтобы не дать злости пробиться сквозь служебную вежливость. Наконец, ей пришлось скрестить с ним мечи — только для того, чтобы узнать, что он даже умереть не может спокойно. Даже из цикла перерождений он умудрился дотянуться до её жизни. Карин держала себя в руках, когда ей пришлось забрать его жизнь, она не позволила себе испачкаться в этой низменной ярости перед такой толпой. Но ведь любое терпение имеет конец. Даже из посмертного мира Аятацу пытался купить её и переиначить, согнуть на свой манер. Он не мог не знать, чем закончится такая попытка. Он ведь не раз пытался её подчинить еще тогда, в Академии — и в итоге они нашли некоторый… скажем так, компромисс. Он понимал, что такие как Карин не преклоняются даже перед чистой силой. А вот Сой Фонг этого не знала. — Не хочешь служить, как Аятацу, так, может, хоть сразишься со мной, как делал он? — издевательски спросила, уверенная в том, что Карин осталось только крючком подцепить — и будет готово. Может, она даже рассчитывала, что Карин испугается. На одной стороне весов лежала свобода, уважаемое положение и имя, которое ей оставил — завещал — Аятацу Косоре. На второй — возможность умереть за считанные секунды. Казалось бы, не самый сложный выбор. Уголок губ Карин дернулся в усмешке, а в груди заворочалось старое, давным-давно забытое ощущение, которому её учил Аятацу. Которое она ненавидела. Которое она поклялась себе никогда не испытывать снова — Карин хотела причинить боль другому человеку. Переломить. Заставить противника признать, что он перешёл черту, и заплатить за это. Даже если противником была капитан. — Это можно, — согласилась она, не обращая внимания на раздраженную Сой Фонг и отбрасывая в сторону занпакто. Меч тут же растворился в воздухе, исчез без следа. Но Карин сделала это намеренно: во втором отряде не использовались занпакто во время спаррингов. Хотя бы в этом стоило продемонстрировать честность. — Чтобы люди не говорили, что я совсем уж неблагодарная… — Ты понимаешь, что вообще творишь? — Сой Фонг искала на её лице след хоть какой бы то ни было неуверенности, но не находила её. — Это же не первый наш спарринг с вами, — с деланым удивлением ответила Карин, подвязывая широкие хакама у щиколоток. С узкими штанинами они становились больше похожи на форму Корпуса, чем на стандартную. Запястья подрагивали от сдерживаемого напряжения. — Этот бой не тренировочный. — Думаю, переживу, — снова усмехнулась Карин. — Такого результата мне будет вполне достаточно. И резко ударила ладонями землю: — Дайчи Тэньё! Хорошо, что успела про себя прочитать заклинание. Дуэль с Аятацу она выиграла, потому что посмела сократить чужую реяцу незаконным способом. Провернуть тот же трюк на Сой Фонг было бы чуть более, чем безумием. Однако не использовать никаких уловок было не особо лучше — Карин вообще-то рассчитывала уйти отсюда на своих двоих. К тому же во втором отряде редко играли по-честному. Её кидо взорвало землю прямо позади Сой Фонг — не там, где собрались офицеры, а там, где находился вход на территорию клана Шихоинь. Офицеры, как выяснилось, её не волновали. Но вряд ли она могла пренебречь кланом Йоруичи. На первый взгляд Сой Фонг не сдвинулась с места, но тяжеленная плита реяцу, опустившаяся на плечи всех собравшихся не оставляла места заблуждению. Трещины прекратили расползаться под ноги окружающим, вырвавшиеся из-под земли камни — сначала замерли в воздухе, а затем рухнули обратно. И теперь тайчо второго тоже выглядела разъярённой. А Шиба — по-настоящему спятившей. Её глаза неотрывно следили за тонкой фигурой Сой Фонг, но полагаться на зрение смысла не было. Стандартная стойка второго отряда, главная позиция хакуды превратила Карин в замершего в ожидании удара молнии зверька. Однако жалкой и уязвимой она не выглядела, несмотря на чудовищный разрыв в силах. Почему? — подумала Сой Фонг, шагая поступью и разжигая в ладони самый обычный Окасен. Шиба дёрнулась и в последний момент ушла с линии огня — будто на голых инстинктах уворачиваясь от залпа, способного разорвать половину её тела на части. Кидо лишь задело её штанину, на ноге остался след ожога. Но она словно и не заметила, лишь шальная улыбка мелькнула на её лице — и Сой Фонг осознала, что подняла руку, чтобы отбить чужое ответное хадо: машинально выставила защиту. Неосознанно допустила мысль, что ей необходима эта защита. Изначально она думала, что это будет смешно и нелепо — никому ведь и в голову бы не пришло устроить поединок между первым офицером и десятым. Но, возможно, десятое место для этой девочки было не настолько подходящим, как она считала ранее. Шиба атаковала то, что посчитала самым уязвимым в этой ситуации — клановые двери с выгравированным гербом Шихоинь; связного Томацу — лучшего связного их отряда, который только и успел, что в шоке распахнуть глаза; с крыши запустила отличный, мощный Шаккахо прямо в арсенальную часть, где стояли бочки с горючим. Зрелищная тактика, не могла не признать Сой Фонг. Заставить капитана пресекать ущерб от её атак значило дать себе возможность вздохнуть и увернуться от ударов. Но силы были слишком неравны. Для того, чтобы остановить это глупое наступление, Сой Фонг нужно было всего лишь встряхнуться и немного ускориться. Никаких атак в полную силу, разумеется. Нужно было только показать, насколько неизмерима пропасть между ними. — Сорэн Сокацуй! — услышала Карин сквозь гул в ушах и увидела разгорающееся синее сияние кидо седьмого десятка. Защищаться от этого было бесполезно, убегать… Наверное, Сой Фонг хотела бы, чтоб она позорно сбежала. Глаза Карин обожгло рейрёку, усмешка превратилась в оскал, и, вместо того, чтобы броситься прочь, она оттолкнулась в поступь — так быстро, как только могла, — и понеслась прямо на Сой Фонг. Последним, что она увидела перед вспышкой, было искажённое в растерянности лицо тайчо второго отряда. А первым, что она увидела после — как стоящая всего в пяти-шести шагах от неё Сой Фонг зажимает рану под грудью. — Больная, — процедила та сквозь зубы. Высокомерная, недосягаемая Сой Фонг растеряла свой гонор — и Карин хрипло рассмеялась, хотя и выглядела намного хуже: несмотря на то, что тайчо в последний момент попыталась обернуть кидо обратно в свою сторону, ей тоже досталось. — Я знала, — Шиба грязной окровавленной рукой вытерла слезы смеха, и с болезненной гримасой и тихим шипением обняла себя за ходящие ходуном ребра, — я знала, что прикончить меня будет вам не по зубам, Фонг-тайчо. Сой Фонг могла убить офицера десятого. Но не могла убить сестру временного шинигами. Сой Фонг, наконец, поняла, что было не так с этой девчонкой: в эту секунду в её жилах не текло ни крупицы страха. Ярость и гнев выжгли его начисто, оставив после себя только азарт — тот, который она пару раз видела на лице этого безумца Зараки. Часть ребер у этой девицы точно была сломана. Её плечо было пробито, а лицо бледнело из-за кровопотери, но выглядела она так, будто готова была броситься на еще один Сокацуй. Высокомерная до ужаса. Аятацу не прогадал. — Омаэда, — вернувшимся в норму голосом позвала Сой Фонг. Рядом с ней появилась крупная тень. — Если её ударю я, она точно откинется. Поэтому бить будешь ты. — Слушаюсь, — отозвался здоровяк, бросая нехорошие взгляды в сторону Карин и гаденько улыбаясь. — Шиба. Если по тебе хоть раз попадут, ты останешься здесь. Насовсем. Как минимум потому что не сможешь встать еще неделю… Ты понимаешь последствия. Карин прищурилась. Сой Фонг планировала запереть её в Корпусе?.. — Но если не попадут, — протянула она, — то я вернусь в свой отряд. И больше вы никогда не вспомните при мне этого чертового ублюдка. — По рукам, — согласилась Сой Фонг, отходя в тень позади себя. — Омаэда… Но Карин не стала ждать, пока она даст отмашку своему лейтенанту. Отдать право первого? Карин не была склонна к суициду. Лейтенант для неё тоже был не сопоставимым по силам противником, но Омаэда был самым тупым фукутайчо всех времен и народов — поэтому в случае неожиданной атаки у неё был шанс. Шанс не победить. Шанс уцелеть. Чистую схватку ей было бы не выиграть. Но схватку с человеком, который считает её за пустое место… Карин усмехнулась. Он наверняка еще и поленится использовать хоть что-то, кроме своего дурацкого занпакто. Она выкинула вперед руку — ребра отдались колкой болью, но когда-то давно один мертвый ныне человек научил её игнорировать боль. Волосы из растрепанного хвоста легли Карин на один глаз, но она не стала их поправлять — нельзя было тратить ни мгновения. Омаэда наверняка узнал этот барьер — обычно его использовали для замедления обвалов или особо крупных пустых. Кагами-но-томари. Но барьер не остался рядом с Шибой, а полетел прямо в него. А за ним следующий. А ним — следующий. Шиба, как заведенная, продолжала чертить барьерные руны и отправлять их прямо в него — и лейтенант второго отряда внезапно понял, что увяз в них. Словно упавшая в мед оса, он не мог пошевелить руками, ногами, его рот онемел аж до языка — а мелкая соплячка не останавливалась, хотя поначалу казалось, что её запаса реяцу хватит лишь на пару трепыханий. Барьерные кидо слетели, когда Омаэда с медвежьим рёвом выпустил из себя чуть ли не половину всех своих духовных сил, и эта волна реяцу сбила Карин с ног — но ей не было до этого никакого дела. Перекувырнувшись несколько раз и ободрав о грунт щеку, она быстро вернула себе координацию, и с колен, прямо с земли продолжила свой монотонный обстрел, попутно добавив в него еще и другие элементы. Кидо удушения, например. Когда разъяренно отмахивающийся от барьеров Омаэда захрипел и рухнул на колени, сжимая рукой горло, она не почувствовала ничего, кроме разливающего внутри мрачного удовлетворения. Шикахушо на спине было мокрым от пота и крови, движущаяся в воздухе рука крупно тряслась — но это казалось сущими мелочами по сравнению с той эйфорией, которая поднималась в груди от осознания того, насколько этот недальновидный высокопоставленный человек жалок. От того, что невероятная непобедимая Сой Фонг пусть и застала её поначалу врасплох, но теперь не могла сделать ничего, что могло бы её удержать. В том числе потому что… — Капитан! — к тренировочной площадке подбежал один из шинигами Копуса. — Чужая реяцу! Вообще эта чужая реяцу морозным ветром продувала второй отряд уже не первую минуту, но, видимо, терпение у Хитсугаи подошло к концу. Сой Фонг нервно дернула губой, а затем одним взмахом ладони разорвала сеть кидо, в которую угодил Омаэда. Тот судорожно закашлялся и только и смог утереть пену с губ. Карин замерла, и последний барьер угас на её пальцах. Как же вовремя. Никому не следовало знать, но Карин понимала: у нее бы не хватило сил дожать Омаэду. Черные глаза Сой Фонг, этой властной, сильной женщины, сверлили Карин с досадой — у чертовой Шибы не осталось сил даже на смех, но Сой Фонг отлично знала Аятацу, а потому легко расшифровала это неопределенное выражение на чужом лице. Торжество и уверенность — в том, что, однажды покинув установленные рамки, она больше никогда в них не вернется. Карин осторожно поднялась на ноги. — Я возвращаюсь, — сказала она. — Приходи на тренировки, — бесцветно ответила ей Сой Фонг. Уголки губ Шибы всё же дрогнули в легкой улыбке. Она кивнула, развернулась — поймав возникший словно из ниоткуда занпакто — и ушла в ту же сторону, из которой несколько минут назад появилась, преследуемая Омаэдой. Идти было тяжело. Дышать было тяжело. Тяжесть меча тянула вниз. Не то что бы Карин не понимала, что ей нехило повезло — учитывая, кому она решила вставить палки в колёса, но хотелось бы покинуть второй отряд, не показывая своей слабости. Но как же она была, черт возьми, хороша. У ворот второго с внутренней их стороны, отпугивая молчаливых рядовых, стоял Тоширо. Карин ничего не могла с собой поделать: на лицо наползла залихвацкая усмешка. Это так не вязалось с её прошлым образом, но вроде бы они уже это обсудили, да? Не имело смысла больше притворяться. Не имело смысла делать вид, будто ей жаль едва ли не задушенного Омаэду. Или получившую травму Сой Фонг. Они хотели наследницу Аятацу? Получите, распишитесь. Ей не было жаль никого из них. Хитсугая не сводил с неё тяжелого взгляда, но у Карин потеплело на душе, когда она поняла, что этот тяжелый взгляд помимо всего прочего еще пытается хотя бы визуально прощупать все её повреждения — чтобы понять, насколько всё плохо и серьезно. — Капитан. — Пойдём, — Тоширо пропустил её вперед, в открывшиеся будто сами по себе ворота. Воздух снаружи был таким чистым. Таким… не кровавым, что ли. Карин опрометчиво вдохнула полной грудью и едва не согнулась пополам. Под локоть проскользнула чужая рука, коротко закружилась голова, и Карин поняла, что Тоширо, шагнув в сюмпо, отвёл её в сторону от просматриваемого со всех сторон главного входа. Вокруг выросла стена бамбука, защищающая их от любопытных взглядов. — Я не дойду до четвертого, — прямо сказала Карин сразу, как только её перестало мутить после поступи и резкого перемещения. — Где? — Рёбра. Плечо задето, но артерия была защищена. И было что-то еще, но не уверена… Через секунду её вжали носом в белое хаори, а на спину легли широкие теплые ладони, наверняка светящиеся сейчас зеленоватой лечебной реяцу. Карин не смогла сдержать выдох облегчения: боль в груди сразу уменьшилась. Дышать стало легче. Она осторожно посмотрела наверх — и сразу напоролась на ответный пристальный взгляд. Такой знакомый… Хитсугая был очень зол. — Долго ты наблюдал? — всё же решилась спросить Карин. Рука Хитсугаи сместилась с области между лопаток ближе к раненому плечу. — Примерно с того момента, как ты пошутила про червяка. Карин булькающе захихикала и тут же охнула — боль вернулась. — То есть почти с самого начала, — отдышавшись, резюмировала она. Хитсугая не ответил, но Карин почти чувствовала, как крепко он сжал челюсть и как из последних сил сдерживает себя, чтобы не задать ей трепку. — Спасибо, — пробормотала она в хаори, опустив подбородок. — Я не Унохана, тебе всё равно придётся… — Я не про это, — Карин вздохнула. — Ты не стал вмешиваться… Ай-ай! Хитсугая небрежно задел край пострадавшего плеча, и Карин вскинула на него злобный взгляд, в котором не осталось и следа той признательности, что секунду назад звучала в ее голосе. Но на Тоширо это не произвело никакого эффекта. Более того, Карин показалось, что в его глазах даже промелькнуло что-то мстительное. Пока она мысленно высказывала Тоширо всё, что думает о таких воспитательных методах, рука с её спины исчезла, забрав с собой и тепло, и эффект анестезии. Но не успела Карин расстроиться, как Хитсугая нагнулся и слитным ровным движением подхватил её на руки. Как десятки раз до этого. Не то что бы что-то поменялось. Рёбра заныли от перемены положения, и Карин еле удержалась от болезненного вскрика. Только зажмурилась на мгновение. — Он правда назначил тебя своей преемницей? Всего один вопрос заставил её распахнуть глаза и настороженно всмотреться в чужое лицо, но по Тоширо было совершенно непонятно, какие мысли крутились у него в голове. Карин поудобнее устроилась в его руках и приподняла уголок губ. — А сам как думаешь? Тоширо не стал говорить, что эта резкая отстранённость и попытки казаться ещё жестче, чем она есть, выдают гораздо больше, чем прямой ответ. — Думаю, что то письмо было подделкой. — Что?.. — Ни один офицер никогда бы не подал прошение о спуске в Генсей кому-то помимо сотайчо. Это решает его штаб. То есть её обманули. Чуть было не развели обычной приманкой. — Интересно придумали, — с металлическим отзвуком в голосе отозвалась Карин. Тоширо с интересом наблюдал, как темнеют её глаза, становясь почти непроницаемо черными от тихого бешенства. Тонкие пальцы впились в его руку сильнее, чем прежде, но вряд ли Карин отдавала себе в этом отчёт. Он никогда не видел её в таком состоянии. Без нейтральной маски на лице, с отчетливым желанием разодрать на куски того, кто посмел шантажировать её. Если бы она посмотрела с такой же жаждой крови на какого-нибудь мелкого офицера — тот бы упал от страха замертво. Шиба Карин определённо… — Не собираешься меня отчитывать за нарушение слова? — Я и так знаю, что ты ответишь, — прохладно усмехнулся Тоширо. — Что не планировала разборок и просто пришла на плановый сбор. — Тайчо дальновиден, — не особо маскируя насмешку, кивнула Карин. Словно вырвавшийся из клетки на волю хищник, она теперь думала, что все вокруг — трепетные лани. И что ей дозволено охотиться за каждой. Она определённо напрашивалась. Будь на её месте любой шинигами десятого — Хитсугая бы очень доходчиво ему объяснил, что именно он сейчас делает не так. Однако вместо этого Карин услышала почти что ласковое: — Закрой глаза. И от неожиданности взяла и послушалась. Внутренности знакомо подцепили крючком — признак поступи, — а когда всё закончилось и она проморгалась, то вокруг вместо зарослей бамбука её окружали стены четвертого отряда. И навстречу им бежала обеспокоенная Исане. — Поручаю вашим заботам, — Хитсугая осторожно поставил Карин на землю, и Исане тут же подхватила её под плечи. — Состояние уже не критичное, но, сами понимаете… — Не беспокойтесь, Хитсугая-тайчо, — отозвалась Исане. Они обменялись понимающими взглядами: Шиба тут была не впервые. — Хей, офицер Шиба, — вдруг позвал Тоширо. Карин удивлённо вскинула голову. — Как ты там говорила? Нужно вычитать соразмерную нарушению часть? Карин вытаращилась на него в полном замешательстве. Он же не имеет в виду, что… — Так вот, — Тоширо вдруг улыбнулся редкой открытой улыбкой. — В ближайшие пару месяцев, думаю, тебя едва ли ждет больше десятой части от твоей обычной зарплаты. И, с удовлетворением отметив дёрнувшуюся в неверии Карин, которая спустя секунду разразилась протестующими воплями, исчез с территории отряда Уноханы.

***

После того дня никто во втором отряде не создавал Карин трудности. Трусливо поджать хвост и больше никогда не подниматься в те залы Карин не могла, поэтому она продолжала, стиснув зубы, приходить на тот плац. И смотреть Сой Фонг в глаза. И ловить краем уха скрежет зубов Омаэды, который наверняка не простит ей своего унижения. Шутка ли — когда на глазах у шинигами из разных отрядов тебя разделывает еле живой десятый офицер. Лейтенанты обычно даже не обращают на таких мошек внимания. Но случай Шибы немного отличался: этой мошкаре предложили позицию всего на одну ступень уступающую его. Было чудовищной ошибкой относиться к ней, как к обычной неумехе, потому что если бы он подумал головой и использовал весь доступный арсенал — от этой Шибы не осталось бы и мокрого места. Сой Фонг пыталась её подкупить высокой должностью, которую та не заслуживала и к которой не была готова. Но он недооценил её наглость и самонадеянность, и в результате опозорил и себя, и свой отряд. Сой Фонг его потом чуть не четвертовала. Теперь во всех тринадцати отрядах знали, что Омаэду потрепала шинигами, которой только на днях дали звание «старшей». Подробности опускались — род Омаэды всё же принадлежал прослойке аристократов, поэтому слишком злословить о нём был страшновато. Но с того дня… к нему необратимо прилипло прозвище «червяк». И каждый раз, встречаясь с ним на территории Корпуса, Карин чувствовала, насколько он был «рад» этому. Впрочем, в её родном десятом жизнь тоже слегка изменилась. Как оказалось, Тоширо не пошутил и действительно выписал ей дисциплинарное наказание. Первый раз за всё её пребывание в Сейретее. А стоило ей пропустить всего один отрядный сбор — как он устроил ей выволочку перед всем старшим составом: Карин такого стыда еще со времен Академии не испытывала. Еще и ответить на это перед лицом других офицеров можно было только «да, капитан Хитсугая», «больше не буду, капитан Хитсугая», «мне очень жаль, капитан Хитсугая». Разозлил её до трясучки. Никогда не видевшая его раньше на тренировках старшего состава Карин только сейчас поняла, что с вот этой колкой, язвительной и требовательной стороной ей раньше встречаться не доводилось. Выходит, он был прав, говоря, что им нужно знакомиться заново. Всё это время Карин искренне верила, что следует всем правилам субординации и ведёт себя исключительно хорошо. И всего за пару недель Хитсугая доказал ей, что хорошо следовать правилам она может только до тех пор, пока решения руководства вызывают у неё желание согласиться. Соглашаться с Хитсугаей ей хотелось нечасто. Когда она находилась в подчинении у Каруо, Карин всегда четко понимала, чем грозит неповиновение и слишком наглое поведение. Можно было получить по заднице, остаться без выходных и на следующей миссии оказаться в авангарде во время атаки на каких-то особо противных существ. При этом Тоширо в её голове с образом командира, который может с ней так поступить, вообще не вязался: Да, строгий. Да, бывает жестким — стоило только вспомнить то самое первое задание в пустыне. Но на этом всё, думала она. Теперь Карин вспоминала горящие драконьи глаза и понимала, что капитан, прежде считавший её неподходящей и неподготовленной к такой жизни, кажется, что-то слегка переосмыслил. Когда-то давно, словно в прошлой жизни, он сказал ей: — Поначалу никто не подходит. А потом ты либо учишься, либо умираешь. И Карин выучилась — пожалуй, даже слишком хорошо. И теперь даже имела право командовать такими же, как и она сама. — Перерыв, — зычно скомандовала она, критически обводя взглядом запыхавшихся подчинённых. — Мы на этот барьер убиваем уже вторую неделю, — пропыхтел Карасуно, промакивая пот на лбу рукавом. — Почему нельзя использовать единичную защиту? — Потому что твоё личное бакудо разлетится за пару секунд, — раздраженно отозвался Сай. — Все наши коллеги спокойно бегают без этих заморочек… — А я хочу с заморочками, — спокойно пресекла их перепалку Карин. — Шинигами мрут как правило не из-за недостатка огневой мощи, а из-за херовой защиты. — Но- — В следующий раз по вашему барьеру буду бить я, а не Коу-чан, — ненароком вбросила Шиба, и Карасуно смачно выругался. — Хорошая работа, Коу-чан! Девушка расцвела и вышла из кидо-стойки. Строго говоря, для Коу эти занятия тоже были тем еще испытанием — оказалось, что она целенаправленно тренировалась как специалист по кидо. Теперь, когда нужно было метко залепить заклинанием куда-то, как правило Карин отправляла именно её и не отпускала потом по несколько часов. А когда дело доходило до работы с занпакто… Впрочем, Мацудайра на редкость критично относилась к своим навыкам в фехтовании, поэтому Карин не стоило больших усилий заставить её заняться этим вопросом отдельно. Главной проблемой внутри группы было доверие, которое было невозможно взрастить искусственно — оно могло родиться только во время настоящих сражений. Поэтому пока на этих балбесов действовало только давление сверху — и в этом Карин им старалась не отказывать. За две недели совместной работы она узнала, что Сай, оказывается, умеет капризничать — а ведь при Каруо он себе такого не позволял. Кусари молча выполнял все приказы, но не мог удержаться от редких шпилек в сторону Карасуно. Карасуно встревал везде, где только мог, и Карин пришлось не единожды извалять его по тренировочной площадке, чтобы он перестал воспринимать её слова как оптимальные просьбы, а не приказы. Мацудайра искренне старалась со всеми ужиться, но в итоге всего спустя неделю пришла к Карин с просьбой потренироваться с ней отдельно. В итоге Карин переговорила с Тоё, и теперь они по очереди забирали Коу с собой, когда шли отрабатывать что-то свое. Жизнь командира оказалась нелегка. А ведь это еще не начались официальные рейды. К концу этого испытательного месяца, данного на предварительное обучение группы, Карин почувствовала, что ей срочно нужен выходной. Мацумото на её просьба ответила понимающим смешком и согласием, а Коу, случайно услышавшая их разговор, внезапно предложила свою компанию. И Карин к собственному удивлению ничего не возразила. Через несколько дней им предстояло первое совместное задание, Мацудайра среди всех была наименее уверена в своих силах, и Карин вдруг подумала, что было бы и правда неплохо провести какое-то время в неформальной обстановке, без этих парней, вечно испытывающих её нервы на прочность. В свой редкий выходной она сняла шикахушо, из которого обычно могла не вылезать несколько месяцев, и одолжила у сестры обычный тренировочный комплект из льна. И песочного цвета короткое хаори, которое она, недолго думая, подпоясала на талии. Куукаку во время этих сборов ехидно посмеивалась из-за угла, вставляя комментарии о «моде поздних ронинов», но Карин с достоинством её проигнорировала. Старшее поколение ничего не понимало в молодежных шмотках, стоило отнестись к этому снисходительно. Коу пришла в свободной юкате, под которую она, кажется, тоже надела тренировочные штаны. Мацудайра тоже понимала, что выходной выходным, но нужно быть готовой ко всему. Карин еле заметно улыбнулась. — Шиба-сан! — подбежала к ней радостная Коу. — Вы вовремя! — Я хоть раз опаздывала к вам? — беззлобно фыркнула Карин. Коу замотала головой. — То-то же. — А у нас есть план? — Погулять, — Карин принялась загибать пальцы, — посидеть где-то, испытать примерно ноль душевных потрясений. Можешь добавить что-то своё, я не очень хороша в планировании таких вылазок. — Мы же только на вечер, так что больше и не успеем. Идёмте? И воодушевлённая Коу потащила Карин вглубь первых руконгайских районов — туда, где на каждом углу торчали мастера-рукодельники и куда не смогла протянуть свои руки бедность. Карин редко бывала здесь. Местные люди мало чем отличались от жителей Сейретея, торговля тут шла бойко, и часто можно было встретить знакомые лица. Коу была родом именно отсюда, а в Академию она попала благодаря отцу, который пропихнул её почти что по блату. К счастью, блат себя оправдал, и Мацудайра оказалась вполне годной к службе. Училась она в обычном классе, а потом несколько лет торчала в рядовых, но не в десятом отряде, а в восьмом. Это объясняло, почему у неё успехи в кидо перевешивали всё остальное. Лейтенант восьмого — Исэ Нанао — была общепризнанным мастером в этой области. И среди всего отряда только ей, скорее всего, было дело до несчастных новобранцев. А ещё Коу была старше её. Работая в десятом, Карин привыкла накидывать себе пару лишних десятков, если её об этом спрашивали — но в этот раз никакого эффекта эта ложь не принесла. Мацудайре Коу было пятьдесят три, и, судя по её мягкой линии скул и большим, невинным глазам, не то что бы она стремилась взрослеть — хотя и была почти в два раза старше Шибы. Карин плохо понимала, что заставляло Коу оставаться в Готее, учитывая её привычный стиль жизни, но выспрашивать всю подноготную на первой же встрече было как-то нетактично. Но сложно было не думать о том, что человек, который по ощущениям не очень хотел париться и из-за службы, и из-за жизни в целом, напросился в группу именно к Карин. После всех этих предупреждений в самом начале. Коу же эти мысли явно не беспокоили. Она устроила своей начальнице небольшой тур, и теперь Карин знала, где брать элитную одежду, мебель, оружие и так далее — хоть и была уверена, что эти знания ей никогда не пригодятся. Слушать, тем не менее, было не напряжно. Под ненавязчивую болтовню оказалось на удивление просто расслабиться, а люди из первых районов плевать хотели на новости месячной давности — так что тут Карин даже не собирала на себе любопытные взгляды. И в итоге тур по злачным местам, которых не гнушалась даже аристократия, ожидаемо завершился в трактире. — Старик на месте, — вздохнула с облегчением Карин, пропуская Мацудайру внутрь «Руконгайского ворона». Старый бармен приветственно махнул ей тряпкой. Иногда вместо него Карин видела здесь его племянника, однако с ним она ладила и вполовину не так хорошо, как с его дядей. Нельзя сказать, что Карин была тут завсегдатаем. Но это место любил Томоя, здесь ей всегда помогали подобрать правильный подкуп для Мацумото, этого бармена знал даже Гандзю, и так или иначе многие её знакомые относились к «Ворону» хорошо. И, в отличие от многих других пивнушек, сюда часто захаживали шинигами без опасений, что им подмешают что-то в напиток или еду — неприязнь к служащим Готея иногда заставляла людей совершать очень опрометчивые поступки. — Шиба-сан, — Коу легко потянула её за рукав, вынуждая притормозить. — А вон там, это разве не… Карин мельком взглянула туда, куда показывала Мацудайра, и чуть не остолбенела, мысленно прощаясь с мечтами о спокойном вечере. Ками-сама, из всех совпадений!.. — Не смотри туда, — процедила она, резко отводя взгляд от второго этажа. — Делаем вид, что никого не заметили. С одной стороны, они могли просто уйти. С другой — не особо хотелось объяснять Коу, почему та компания за столом вызывала у неё такие эмоции. Людей было не очень много, поэтому пространство можно было легко окинуть взглядом. На втором этаже, сразу за лестницей, Карин чётко рассмотрела соломенную шляпу капитана Кьёраку, две белых шевелюры, однозначно принадлежащие Хитсугае и Мугуруме-тайчо, рыжую гриву Рангику и кого-то еще. И это сборище не вызвало у неё ни малейшего желания узнать, что могло собрать в одном месте в Руконгае всех этих людей. Устроили тут отдел стратегического планирования, называется… — Такахаши-сан, а что они тут делают? — прикрывая рот ладошкой, шепотом спросила Карин за барной стойкой. — Кьёраку-сан и Рангику-сан наши частые гости, — тихо ответил старик. — Остальных я тоже видел тут не один раз, Шиба-чан. Не переживайте, они довольно тихо сидят и на первый этаж практически не спускаются. Карин вымученно закатила глаза, но кивнула. И увлекла Коу за неприметный стол в углу, куда всегда её сажал Такахаши-сан, с её самой первой вылазки сюда. Прошёл целый час, и ничего так и не произошло. Они с Мацудайрой спокойно обсуждали всякие отстранённые вещи, порядки в отряде, подробности её жизни. Иногда Карин ловила себя на мысли, что хотела бы быть настолько же открытой — и без сомнений делиться всякими историями с работы, из семьи, из детства, какими-то дурацкими размышлениями… Коу казалась очень подходящей для таких бесед. Но сроднившаяся с Карин подозрительность из раза в раз заставляла её одергивать себя — одного месяца было слишком мало, чтобы случайное знакомство начало считаться дружбой. — Как дела, девушки? Как вечерок? — рядом с ними остановился какой-то широкоплечий шинигами, явно после работы — судя по запаху. — Хорошо проводим с подругой время, — сделав акцент на слове «подруга», тут же ответила Карин со сдержанной вежливой улыбкой. Коу в подтверждение кивнула. — А как насчёт завести новых друзей и проводить время с ними тоже? — Нам и так хорошо, спасибо, — в тон ответила Мацудайра. Она явно не первый раз попадала в такую ситуацию — её лицо внезапно растеряло всё дружелюбие, которое Карин привыкла на нём видеть. Теперь она выглядела так, будто пыталась сделать этому мужчине безмолвное предостережение. Даже на тренировках Шиба за ней такого не замечала. — Но вместе веселее! — не унимался этот человек. Карин тяжело вздохнула. В такие моменты больше всего раздражало понимание, что эти типы — чёртовы искатели знакомств — даже не осознавали, что творили. Они искренне верили, будто дарят женщинам величайшее благословение — своё внимание. И эти люди всё никак не могли взять в толк, почему эту милость так бесцеремонно отвергают. — Мы благодарны за приглашение, правда, — увещевательным тоном, каким обычно разговаривают с маленькими детьми, начала Карин. — Но вам лучше пригласить кого-то еще. Шинигами разразился обиженной тирадой. На них начали поглядывать с соседних столиков, и у Карин резко упало настроение от такого повышенного насмешливого внимания. Однако на этом всё не закончилось. — Ладно эта, — шинигами ткнул в Карин пальцем, — но ты, Мацудайра! Как кувыркаться с Хидеки, так это ты первая! А как со мной по пиву пропустить!.. У Карин челюсть чуть пол не пробила — она думала, что этот придурок просто решил к незнакомым девушкам подкатить, а он, оказывается, сразу заприметил Коу? Еще и решил, что вправе говорить ей подобное на глазах у людей! И ведь наверняка знал, как важна репутация для девушек в Обществе Душ, пьяная свинья. Коу побледнела. — Вам бы проспаться, — Карин поднялась со своего места и, демонстративно осмотрев его потрепанный видок, скривилась. — А то о ваших «чудных» манерах скоро весь Сейретей узнает. — Не лезь не в своё!.. — Повторяю, — голос Карин заледенел. В глазах мелькнула вспышка духовной силы. — Вам стоит проспаться. Вон отсюда. Шинигами оцепенел — но не столько от изумления, сколько от непонятной тревоги, сдавившей грудь. В чужом взгляде он почувствовал отчетливую угрозу, и на секунду ему показалось, что эта невысокая девушка сейчас его просто изобъёт. Отметелит как соломенную куклу. Почему-то в голове не возникло ни единого сомнения на тему того, сможет ли она. Эта — сможет. Он торопливо отступил назад и скрылся в противоположном конце зала. Карин устало вздохнула и хотела было опуститься обратно, как вдруг увидела стоящего от неё в паре метров удивлённого Мугуруму. Тот явно собирался собственноручно вышвырнуть того наглеца, просто Карин справилась быстрее. И если изначально он не знал, кого собирается спасать, то теперь уже точно опознал её. — Мугурума-тайчо, — уныло поприветствовала его Карин, чувствуя себя рассекреченной. — Тебе стоило прописать ему по морде, — без обидняков заметил Кенсей. — И раздуть скандал? Нет уж… — Я, наверное, пойду, — вдруг донеслось из-за спины Карин. Коу поднялась на ноги и первым делом поклонилась Карин. — Простите, Шиба-сан, я не хотела втягивать вас в неприятности. — Эй, эй, это вообще не твоя вина, — Карин не позволила ей закончить поклон. — Даже не думай принимать это на свой счёт! Но Мацудайра по-прежнему выглядела бледной и виноватой. И её явно беспокоило, что тот человек сказал о ней. — Он же бухой! — снова попыталась вразумить её Карин. — Никто не станет серьёзно относиться к его словам. Просто говори всем, что он тебя с кем-то спутал. Конечно, утешение было так себе. Учитывая, что Коу жила совсем недалеко, скорее всего какое-то время ей будут припоминать эту пьяную претензию. — Может, всё-таки стоит ему что-нибудь сломать? — снова предложил Кенсей, который за это время так никуда и не ушёл. — Нет-нет, — Коу испуганно замахала руками. — Так будет только хуже, правда. Но спасибо за предложение… — Проводить тебя домой? — Карин подумала, что вряд ли она захочет и дальше оставаться тут. Коу несмело кивнула. — Пусть её проводит Шухей, — вдруг снова вмешался капитан, и Карин, уже не скрывая раздражения, посмотрела на него с немым вопросом «А с чего бы это вдруг?». — Он всё равно уже уходит. А у тебя, кажется, выходной. С нами посидишь. Карин всё-таки застыла с приоткрытым ртом, до последнего думая, что ослышалась. Но прежде чем она смогла обработать информацию, Коу уже всё решила за неё: — Я буду очень благодарна! — поклон. — Не хотелось бы, чтобы у Шибы-сан из-за меня оказался испорчен день. — Но я в порядке, — растерянно забормотала Карин, — тебе не нужно… — Нет-нет, оставайтесь! Я… За этим последовал еще поток благодарности, и Карин кроме невразумительного «А…» так и не смогла ничего вставить. Спустя минуту со второго этажа спустился Хисаги, кивнул Карин и ушёл, забрав Коу с собой. Вот так вот. Достаточно пары минут — и все планы меняют траекторию. — Идём, — Мугурума махнул рукой. Карин прикрыла глаза и глубоко вздохнула. От такого же не отказываются, да? — Карин-чан? — первой среагировала Рангику и с пьяной радостной улыбкой сразу полезла обниматься. — Как ты тут?.. — Нашёл внизу, — пояснил Кенсей. На Карин остановились взгляды всех присутствующих, и она почувствовала себя в высшей степени глупо. Тут сидели только капитаны и их лейтенанты. Людьми, которых Карин не смогла увидеть в начале, оказались ушедший Хисаги и Лиза, вторая фукутайчо восьмого. В подобное общество Карин вписывалась плохо. — До усрачки напугала одного из местных казанов. — Такое мы уважаем, — Лиза поправила очки, рассматривая Карин. До этого момента в отрядах они не пересекались. — Вообще таких желательно кастрировать, но- — Лиза-чан, — по-доброму остановил её запал капитан Кьёраку. И приподнял шляпу в приветствии, улыбаясь Карин так, будто знал её не одно столетие. — Домо, Карин-чан. На первый взгляд никто не возражал против её присутствия. Даже Тоширо, хоть и встретил её удивлённым взглядом, ничего не сказал. Стол был прямоугольным, по обе стороны от него стояли лавочки. Карин подсела на лейтенантскую сторону к единственному человеку, которого она могла считать тут своей союзницей — к Рангику. И тут же пожалела об этом, потому что пьяная Мацумото теряла абсолютно все моральные ориентиры и болтала без умолку как о чем-то вполне приличном, так и о том, от чего уши обычно сворачивались в трубочку. Ухмыльнувшись, Лиза пододвинула к ней глиняный чайник, в котором обнаружился самый настоящий ромашковый чай. Успокоительный ромашковый чай. И это немного… отличалось от того, что ожидала увидеть Карин. — Может, у вас и валерьянка тут есть? — не сдержалась она. — Её мы уже всю выпили, — держа серьёзную мину, ответил ей Кьёраку. — Осталась только ромашка. — Вряд ли это с неё так развезло Рангику-сан… — Нет, эту женщину пробирает только спирт, — хмыкнул Кенсей, вызвав горестный вздох у Хитсугаи. — Она просто знает толк в развлечениях! — вступился за неё Кьёраку. — Но страдаю от этого почему-то всегда я, — пробурчал Хитсугая, однако ответом ему стали только смешки более старших шинигами. Помимо неожиданно легкой атмосферы, чайничков, пары кружек со спиртным и каких-то сладких пирожных, на столе оказалась разложена ещё доска для го, на которой к моменту прибытия Карин активно разворачивалась партия между Хитсугаей и капитаном восьмого. Серьёзными разговорами тут и не пахло: щебетала Мацумото, изредка отпускала какие-то саркастичные комментарии Лиза, текла легкая беседа, в которую на первый взгляд было бы совсем несложно включиться. Игра на доске протекала спокойно, никто не торопился, однако Карин то и дело косила туда взглядом — видеть игру серьёзных противников ей не доводилось. Куукаку, стремясь сделать из Карин образованного человека, периодически играла с ней в го и даже показывала, чем эта игра была схожа с любимыми Карин сёги. Однако Карин никогда не замечала, чтобы кто-то так развлекался в Готее. Хотя что уж там. До этого момента она не думала, что Хитсугая вообще в принципе умеет развлекаться и появляется где-то кроме их отряда. — Слышал, тебе дали команду, — вдруг обратился к ней Кьёраку. — Поздравляю. Из-под полы шляпы на Карин смотрели мудрые глаза существа, видевшего слишком много для одной жизни. И в то же время в его словах не чувствовалось издёвки — её вполне искренне хвалили. Карин благодарно кивнула. — То есть, ты тоже будешь участвовать в рейде? — спросил Мугурума, со стуком опустив кружку на столешницу. — Не будет, — отмахнулся Хитсугая, нахмурив брови и явно размышляя больше о позиции на доске, нежели о вопросе. — Я даже не знаю, о каком рейде вы говорите. Мугурума, проигнорировав внезапно помрачневшего Тоширо, без каких-либо колебаний сразу пустился в объяснения: — Зимний рейд по границам Руконгая. Эти твари задолбали, мы решили их отбросить подальше. — «Мы» это наши три отряда и, возможно, еще кое-кто, — добавила Лиза. — И весь старший состав, по идее, должен участвовать. — Если старший состав в деле, то, получается, я тоже, — хмыкнула Карин, нервно поджимая под себя ноги. Потому что догадывалась, что последует за её словами. — Как будто это решение остаётся за капитаном, — рассеянно, якобы ненароком напомнил Тоширо. — Если договорённость была про старших офицеров, то нет повода лишать себя дополнительной рабочей силы, — сказала Лиза прежде, чем Карин успела открыть рот. А потом, посмотрев на растерявшуюся Шибу поверх очков, неожиданно задорно подмигнула. Воздух как будто потяжелел. Карин, даже не глядя в сторону Тоширо, чувствовала его колкий взгляд. — Карин-чан стала совсем взрослая, — с какой-то материнской грустью протянула всё ещё нетрезвая Рангику. Мугурума тут же прыснул в кулак, а Карин снова оказалась в стальных объятиях своего лейтенанта. Тоширо отвлёкся на «твой ход, Тоширо-кун», и дышать снова стало чуть проще. Но Карин всё ещё чувствовала свои вмиг вспотевшие ладошки. Противостояние своему капитану на глазах других шинигами таких же высоких рангов отдавало взволнованностью, с которой было непросто справиться. Решение этой проблемы произошло само по себе: Лиза вытащила из внутреннего кармашка жестяной, расписанный эротическими миниатюрами портсигар, выудила из него сигарету — явно контрабандой пронесенную из мира живых — и лениво закурила. А увидев заинтересованно-нерешительный взгляд Карин, протянула портсигар ей. Карин несколько лет жила бок о бок с Куукаку, которая дымила как паровоз. И пусть подсадить младшую сестру на табачную иглу у неё, слава Ками, не получилось, Карин по достоинству оценила этот способ быстрого стресс-контроля. Так что она, недолго думая, приняла предложение и, уверенно чиркнув спичкой, тоже затянулась. — Кажется, я где-то за тобой не доглядела, — пробормотала Мацумото, отфыркиваясь от дыма. — А кому сейчас легко? — по-философски протянула Карин, вызывая новый приступ смеха с противоположной стороны и тихое одобрительное фырканье у Лизы. Только Хитсугая смотрел на её сигарету так, будто она держала не кусочек бумаги с фильтром, а ядовитую змею. — Будешь кашлять, как туберкулёзница, — сделал он вывод. И Карин вдруг пробрало до самого нутра этой воспитательной интонацией. Боже, даже Кьёраку-тайчо молчал — но нет, обязательно нужно было показать свое мнимое неодобрение. — На мою работоспособность это не повлияет, — она облокотилась о стол руками и подалась вперёд. В приглушенном свете лампы было хорошо видно, как Карин подобралась — от свободной ленной позы ничего не осталось. И вообще, это из-за него она сейчас курила. И, если совсем честно, то даже не первый раз. — Будешь предупреждать пустых о своем приближении за версту, — хмыкнул Тоширо. — Ценю заботу, но лучше бы вы так подробно о своей партии думали, — вкрадчиво проговорила Карин. — А то ходов через десять будет очень обидно. Хитсугая вскинул на неё глаза и собрался было что-то ответить, но Карин просто, словно дракон, выдохнула в его сторону огромный белый клуб дыма. Тот закашлялся. За столом повисла тишина. Щеки слегка опалило жаром, но Шиба мужественно проигнорировала внезапно проснувшийся стыд. На лице Лизы застыло уважение. Мацумото и Мугурума едва сдерживали смех, судя по прижатым ко рту ладоням, а Тоширо выглядел как большой, разъярённый кот — его ноздри гневно трепетали, на скулах заходили желваки. — Не обращайте внимания, — Карин потерла глаза, стараясь ничем не выдать смущения, которое овладело ей после этой незапланированной выходки. Дразнить Хитсугаю вот так открыто — да она явно бессмертной себя почувствовала. — Мне всё равно нечего терять, вся зарплата на штрафы ушла. Кенсей, не выдержав, от души рассмеялся. — Я почему-то не сильно удивлён, — улыбнулся Кьёраку, качнув в сторону Карин своей сакадзуки и сразу же её осушив. Почти как тост. — Будешь продолжать в том же духе, и действительно вся зарплата уйдёт, — вернул ей шпильку Тоширо, пытаясь вернуться мыслями к партии. — Я сейчас вообще не при исполнении, — Карин ткнула в свою очевидно гражданскую одежду. — Так что это всё не считается. — Твоё звание тоже не считается? — хмыкнул Тоширо, и Карин помрачнела, быстро сообразив, куда он клонит. Ловушка. Скажет, что звание тоже не имеет значения — исключит себя из старших офицеров и потеряет возможность узнать об этом рейде, о котором говорили капитаны. Скажет наоборот — и её ткнут носом в нарушение устава и субординации. — Кажется, ты всё-таки проиграл, Тоширо-кун, — помощь пришла, откуда не ждали: Кьёраку весело сверкнул глазами из-под шляпы. — Тут нечего доигрывать. — Да, вы правы, — кисло согласился Хитсугая. Ситуация на доске была явно не в его пользу, хотя всего несколько ходов назад там царило равновесие. Карин хмыкнула. А она ведь предупреждала. — Может, теперь вам двоим сыграть? — вдруг предложил Кьёраку, улыбаясь и указывая в сторону Тоширо и её, Карин. — Молодежь нынче с таким запалом… Будет интересно. Пока Карин пыталась понять, за что ей всё это и как бы потактичнее отказаться, Лиза хлопнула в ладоши, поддерживая своего капитана. — Хорошая идея, — Кенсей локтём пододвинул доску поближе к Шибе. — Если отделаешь его тут, вряд ли он будет и дальше тебя задирать. Рангику, не переставая наблюдать за разворачивающимся шоу, приложилась к кружке. Хлеба и зрелищ! Да какое «отделаешь», в ужасе возопила Карин мысленно, он же играет в это чёртово го дольше, чем я на свете живу! — Не думаю, что это так всё решит, хаха, — она неловко засмеялась. — Это ведь- — Струсила? — повернулась к ней Лиза. Напомните, почему Карин думала, что она на её стороне? — А что, похоже? — стараясь ничем не показать, что её задели чужие слова, Карин отхлебнула ромашки. И пожалела, что сигарета кончилась. А потом вдруг увидела, как Тоширо сдерживает ехидную улыбку. И это сильно отличалось от провокации Лизы — это его лицо могло означать только, что её отказ он правда расценит сейчас как отступление. Вне зависимости от причин. В голове загудело, лицо вспыхнуло. Карин разозлилась. — Что, капитан хочет сыграть со мной? — отбросив попытки уклониться и едва выдерживая вежливые нотки, поинтересовалась она. Тоширо, хищно прищурившись, без лишних слов забрал с доски один черный и один белый камень — и, перемешав, протянул их ей в кулаках. — Выбирай. Карин повертела в руках доставшийся ей белый камешек. Фаянсовая поверхность холодила разгоряченную кожу. Ей не оставалось ничего иного, кроме как попробовать реально раскидать Тоширо на доске. В конце концов, с ней занималась Куукаку, а Тоширо будет, подобно Сой Фонг и другим, играть с ней снисходительно, недооценивая. А еще Карин помнила, как он когда-то играл с ней в сёги — вряд ли его привычки в стратегических играх изменились с тех пор. Мечты-мечты. Но без искреннего желания победить любая партия получится пресной. Щёлк! На доску опустился чёрный камень. Щёлк! — почти сразу же белый. Мугурума удивленно прогудел, глядя, как быстро посыпались камни на доску. — Торопишься куда-то? — спросил Хитсугая. — Да, — Карин невозмутимо поставила фишку. — Хотелось бы дойти до момента, когда вы перестанете использовать приёмы десятилетней давности. «Предсказуемо» — так и светилось невысказанной насмешкой в её глазах. — Тогда и тебе самой не стоило выстраивать только периферию, — тут же прилетел ответ. Щёлк! — Вы теряете угол, Хитсугая-тайчо. Щёлк! — Ты слишком явно отводишь внимание от своих крепостей. Щёлк! Любому стороннему наблюдателю, хоть немного знакомому с правилами, за несколько ходов стало бы понятно — эти двое играют друг с другом далеко не в первый раз. Карин цыкнула и задумчиво постучала по столешнице ногтями. Хитсугая предсказуем? Но ведь точно так же, как оказалось, можно было прочесть и её саму. Тоширо тоже помнил, как именно она привыкла играть. Со стороны послышалось знакомое «яре-яре» капитана Кьёраку, но Карин была слишком занята, чтобы отвлекаться на подобное. Темп ходов снизился, дальше играть по памяти и только на основе каких-то рассуждений о чужом стиле было рискованно. Карин подалась вперёд, принципиально смотря только на доску, а не на своего противника. Глядя на разбросанную позицию, она испытала очень острое чувство дежавю — вот так сидеть за одной доской и думать о том, как же Хитсугая задолбал просчитывать всё на несколько ходов дальше, было до дрожи знакомо. Щёлк. Лиза присвистнула. — А ты рисковая, Карин-чан, — Кьёраку с интересом посмотрел на замершего Тоширо. Тот, правда, всего за мгновение оттаял обратно и сделал ответный ход, но попытку расшатать партию он явно оценил. — Если ты вдруг чувствуешь, что противник сильнее, а позиция находится почти в равновесии, — говорила Куукаку, — лучшее, что ты можешь сделать — это раскачать лодку. Как бы ни был умён человек, вероятность ошибки выше в критических ситуациях. Правда, к самой Карин это тоже относилось. И Тоширо тоже это понимал. Партия закончилась вполне закономерно — Шиба проиграла. Под конец её армия камней встала таким крепким лагерем, что отвоевать обратно её кусок доски было бы совершенно невозможно, но территориально — по всем правилам — это было поражение. Лиза протянула пасмурной Шибе вторую сигарету, на что та ей благодарно кивнула. — Яре-яре, — лукаво повторил Шунсуй. — Нельзя держать взаперти такого бравого офицера, Тоширо-кун. — Партия в го и участие в походе — не одно и то же, — ответил Хитсугая, но, на удивление Карин, уверенности и бескомпромиссности в его голосе уже не чувствовалось. — Давайте будем считать, что я проиграла остатки зарплаты, а не место в походе. Тоширо внимательно изучил её недовольное, но всё такое же упрямое лицо, и не сдержал смешок. — А жить на что будешь? — Мои собратья из Руконгая не дадут мне пропасть, — прижав руку к груди, трагично отозвалась Карин. На этот раз засмеялись все — а через минуту Карин уже отбивалась от предложений Лизы и Мацумото по её содержанию, а Хитсугая с каменным лицом пытался им объяснить, что не собирается оставлять своего офицера питаться святым духом. Через полчаса Мугурума тоже ушёл — сказал, что наутро ему нужно в Академию. Карин сыграла ещё одну партию, но уже с капитаном Кьёраку — тут было и ошибаться не стыдно, и прислушиваться к советам. Пыл, с которым она отчаянно пыталась надрать задницу Тоширо, слегка потух, а воевать с капитаном восьмого за свой авторитет не было смысла — тот и так признавал в ней того, кем она была. Ему не нужно было ничего доказывать. Мацумото под конец напилась совсем до чёртиков и, наотрез отказавшись от сопровождения, шатаясь, ушла в сгущающиеся сумерки. Сидеть вчетвером оказалось не так неловко, как Карин до этого казалось — шуточки Кьёраку и Лизин сарказм неплохо разряжали обстановку, но вскоре коллективно было принято решение расходиться. И, стоя вместе со своими внезапными собеседниками уже на улице, Карин поймала себя на мысли, что день был, в целом, не так уж плох. — Сестрёнка Шиба-а-а-а! — вдруг громогласно донеслось с другого конца улицы. Кажется, Карин снова поторопилась с положительной оценкой своего выходного. — Ну, я пойду, — поспешила попрощаться она, потому что прекрасно знала, кому принадлежит этот голос. — Стой, а вдруг это какой-то извращуга? — остановила её Лиза. — Нет-нет, я знаю, кто это, я… — Сестрёнка Шиба! — завопили эти придурки уже хором, и вскоре к изумлённым шинигами подкатила целая толпа… свиней. Глядя на мученически смотрящую в небо Шибу, окруженную рослыми руконгайцами верхом на упитанных боровах, Кьёраку и Тоширо синхронно поджали подрагивающие губы. Тоширо даже глаза отвёл, чтоб на всякий случай. — Это твоя гвардия? — ироничным шепотом спросила Лиза, даже не пытаясь давить хихиканье. — Почти, — вздохнула Карин, примиряясь с реальностью. — Ты не видела Гандзю? — один из новоприбывших спешился и, подойдя к Карин, от души, по-братски, залепил ей по плечу. И с болезненным ойканьем тут же отдёрнул руку. Карин поняла, что сохранить лицо не удастся в любом случае. А значит, лучше даже не пытаться. — Нет, он в северных районах, вам сегодня уже будет сложно пересечься, — она усмехнулась и приветственно помахала всей братве Гандзю. — Вы припозднились. — Ну и ладно, — ничуть не расстроился здоровяк. — Зато смотри, что я тебе привёз! Во второй его ладони оказался аккуратно зажат роскошный красивый бутон. И всё бы ничего, но Карин прекрасно знала, что старейшина их района потом выпорет этого нахала за такую кражу. — А у меня красивее! — главаря в сторону отпихнул второй приятель Гандзю, держа в руке сложенную белоснежную лилию. — Нет, у меня! — между ними протиснулся третий, буквально силком всучив Карин огромную нежно-голубую гортензию. Карин рассмеялась и воткнула цветок прямо в волосы. Взмах руки — и пара прядей, повинуясь её реяцу, осторожно легли вокруг, закрепив причёску. Краем глаза было хорошо видно, как Хитсугая, мгновение назад едва не умиравший от сдерживаемого смеха, округлил глаза и теперь в полном непонимании наблюдал за разворачивающимся перформансом. Он ведь ни разу не видел, как Шиба ведёт себя в Руконгае вне службы — когда не действовали все эти тонны правил. Думал небось, что она совсем разучилась жить. — Это всё очень мило, конечно, — отсмеявшись, Карин закинула руку на плечо одному из парней. — Но неужели вы настолько надоели главе клана? Тот замялся. Улыбки на лицах остальных тоже как-то увяли. — Глава Шиба всегда очень добра, — нерешительно пробормотал один из них. В собственные слова он, кажется, не особо верил. — Дайте угадаю. Вас даже на порог не пустили? — насмешливо спросила Карин. — Да мы не виноваты, Шиба-сан! — взмолились рядом с ней. — Мы всего на несколько минут опоздали тогда! А она теперь!.. — Гандзю вам тут не поможет. Я, кстати, тоже. Несколько дней назад эти дуралеи прогневили её старшую сестру, и теперь она вышвыривала их из поместья, невзирая на все те дары, которые они приносили во искупление своей вины. Как эти цветы, например. Все окончательно приуныли. До того момента, как: — Хитсугая-сан? А вы тут откуда? Карин удивлённо посмотрела на Тоширо, который теперь выглядел так же обречённо, как и она каких-то пару минут назад. Его опознали, надо же. Хотя он же родился в Руконгае. И дом его здесь, и семья. В голове Карин родилась блестящая мысль. — Мы с ним вместе служим! — радостно возвестила она, подскакивая к Тоширо. — Здорово, да? Руконгайцы одобрительно загалдели. Но Тоширо внезапно повёл себя совсем не так, как предполагала Карин. — Ага, я её капитан, — широко усмехнувшись, он внезапно подтащил Карин к себе. Карин остолбенела. И бросила на него злющий взгляд, который, впрочем, безуспешно разбился о ехидную бирюзу. — То есть он что… круче тебя? — сделал робкий вывод один из друзей Гандзю. Карин с шумом втянула в себя воздух, всем боком ощущая, как затрясся в беззвучном смехе Хитсугая. — Угадай, кто из нас двоих с большей вероятностью тебе наваляет, — с отчётливым намёком. Увидев, как Шиба закатывает рукава, те бросились к своим свиньям, бормоча на ходу «прости, Шиба-сан!» и «мы не так выразились». Впрочем, отъезжала их кавалькада уже снова в благодушном настроении — эти парни не держали в голове ничего, кроме своих местных разборок. Кто-то крикнул, что они всё же попробуют найти Гандзю, кто-то передал привет Куукаку, а потом они исчезли в клубах дорожной пыли так же быстро, как и появились. Хитсугая под боком вдруг стал ощущаться как большая раскаленная грелка. — Мне тоже пора, — выпутавшись из-под чужой руки, Карин развернулась к капитанам и Лизе. — Благодарю за вечер. — Да что ты, — хмыкнула Лиза, — тебе спасибо. Ещё бы, подумала Карин, кто ж вас еще так развлечёт. — Хорошей дороги, Карин-чан, — Кьёраку снова улыбнулся своей таинственной понимающей улыбкой, от которой Шибе стало не по себе. — До завтра, — от Тоширо. Карин кивнула им и пропала в вихре поступи. Дома ей стоило хорошенько отрефлексировать это внезапное… чем бы оно ни было. Первый раз за последние десять лет она настолько забылась. На какое-то время перед «Руконгайским вороном» всё же воцарилось спокойствие. — Нда-а-а, — протянул Шунсуй, хлопнув Хитсугаю по плечу. — Врали мне всё о том, что вы не ладите. Не закатывай глаза, Тоширо-кун. — И не думал, — соврал Хитсугая. И едва не добавил «вам показалось», но успел одёрнуть себя. Он и забыл, как сильно Карин могла влиять на людей. Собрание закончилось, все разошлись. Зимний рейд на границу был полностью согласован. Но сегодняшний день всё же преподнес Тоширо немало сюрпризов. Вспомнив, как искренне Карин злилась на него за партией, а потом и снаружи, когда он вопреки всем привычкам поддразнил её перед руконгайскими знакомыми, Тоширо едва заметно улыбнулся. У этой искренности был отчетливый привкус ностальгии.