Ледяной свет

Громко ухнула в ночи сова — в густой роще рядом со вторым отрядом обитало на удивление много птиц. На темном небе незаметным шлейфом плыли полупрозрачные облака, едва рассеивая свет луны. Ками, помоги мне, обречённо подумал Тоширо, прикрыл лицо высоким воротником, и, сделав глубокий вдох, перемахнул через стену, окружающую территорию второго отряда. Если бы кто-то посмотрел на него со стороны, скорее всего принял бы за одного из офицеров Омницукидо — благо, приметные белые волосы больше не торчали, скрытые капюшоном, а вместо развевающегося хаори виднелись только очертания узких хакама. Чёрных, без единой белой детали, что были свойственны стандартному шикахушо. Кидо, конечно, берегло гораздо лучше тёмной одежды, но Хитсугая посчитал, что будет лучше перестраховаться. Место для проникновения он выбирал тщательно, не менее получаса прислушиваясь к циркуляции реяцу внутри. Стена, пропитанная защитными заклинаниями, сильно мешала, но Тоширо плевать на это хотел. Он никогда не считал себя великим мастером кидо, но и не был кем-то вроде Зараки — приоткрыть барьер, не взламывая плетения, и определить местоположение младших служащих было для него вполне выполнимо. В общем, этот слепой участок он нашёл, просто проявив немного терпения. Однако слепым он должен был оставаться очень недолго, так что Тоширо, недолго думая, нацепил поверх себя Кёкко, затем барьер, глушащий реяцу, и еще парочку заклинаний для подстраховки — недооценивать Сой Фонг было опасно. Как и недооценивать последствия в случае, если его заметят. Что-то очень правильное и рациональное в голове Хитсугаи до сих пор отказывалось принимать тот факт, что он решил вот так без спроса вломиться в чужой отряд и устроить настоящий шпионский рейд. Но эту правильную часть, к удивлению Тоширо, почти сразу же заткнул Хёринмару, которому идея прокрасться в тюрьму под носом у Омницукидо почему-то очень откликнулась. Было глупо отступать, когда даже его занпакто был за. До тюрьмы Тоширо добрался без приключений — ночная мгла, помноженная на плотный слой защитной магии, защитила его от лишнего внимания, но стоило ему добраться до дозорных у главного входа, как сразу же начались всякие странности. Освещенный двор, из которого брала начало тюрьма, был пустоват. Тоширо ожидал, что людей здесь будет побольше — не жалкие пять человек, а хотя бы дюжина. Но вход выглядел беспечным и почти не охраняемым, что, конечно, никак не могло оказаться случайностью. Тоширо помрачнел. Для него такие ловушки — пустяк. Но если бы вместо него пришёл шинигами слабее… Сой Фонг ждала кого-то? Карин? А иначе на кого рассчитана эта засада? Глава Шиба не имела права рисковать так сильно, она бы не смогла появиться в резиденции Шихоинь, не подвергнув опасности домочадцев и раскиданных по Руконгаю бывших старейшин и отпрысков дальних ветвей. Оставалась только известная своей строптивостью младшая Шиба, которая ни за что не смогла бы оставить без внимания такую крупную наживку. Слава небу, что он не пустил её сюда. Тоширо терпеливо дождался следующего обхода территории и, завидев, как дежурные пропускают внутрь очередного солдата в черном, проскользнул внутрь вместе с ним — словно порыв ветра. Надо сказать, за секунду до того, как дверь захлопнулась, этот бедолага что-то заподозрил, но его судорожные оглядывания по сторонам уже никто не увидел. А сам Тоширо выдавать себя, разумеется, не собирался. Он просто мирно шел следом, наблюдая, как то и дело нервно сжимаются кулаки у его незадачливого попутчика, и таким образом спокойно вышел к камерам — и вот здесь ему потребовалась вся выдержка, чтобы не зашипеть и не ругнуться в полный голос. Тоширо сдержался, а вот его провожатый — сначала вообще не понял, что происходит, а потом сделал попытку зажечь какой–то небольшой фитиль на поясе (наверняка сигнальный), который Хитсугая тут же у него выбил. А в следующее мгновение вырубил и самого офицера. Тюрьма второго отряда напоминала цитадель, выстроенную в несколько этажей. С каждого этажа можно было выйти в круговой коридор, из которого уже попадали в сами камеры. И в этот момент вся эта цитадель казалась погруженной в мертвый сон. Множество солдат — их было гораздо больше, чем предполагал Тоширо — замерли на своих постах, словно высеченные из камня. Хитсугая мог услышать их сердцебиение, дыхание, ток реяцу, но эти люди не воспринимали реальность и только пустыми глазами таращились в стены, продолжая сжимать оружие в руках. Планом Сой Фонг, наверное, была поимка нарушителя внутри — некоторые из обездвиженных шинигами были офицерами старшего состава. Однако её план не оправдал себя, и в этом даже не было вины Хитсугаи. Этой ночью в тюрьму второго отряда проник кто-то ещё, и, кем бы ни был этот человек, его метод работы вызывал опасения. Мягко говоря. Тоширо надеялся, что в изолированных от духовной силы камерах не очень четко ощущалось, как приугасла реяцу проводящего обход дозорного, но наверняка сказать было сложно. Вполне возможно, им придётся встретиться — ему и тому, кто всё это устроил. Конечно, можно было бы развернуться и уйти, но… Думать об этом значило терять время, так что Тоширо поспешил вниз — камеры осуждённых за тяжкие преступления как правило находились в самых отдалённых от входа галереях, а он не мог ручаться за терпение таинственного незнакомца, которому приспичило вломиться сюда раньше него. Хотелось бы успеть до того, как предполагаемый убийца Саямы Кёго превратится в труп или слабоумное существо — методы дознания у шинигами Готея, как известно, сильно разнились. Дверь в одну из одиночек, находящихся на самом низком уровне, была настежь распахнута. Рядом с ней лежал человек, по всей видимости специально приставленный к камере — его сила совсем ненамного уступала лейтенанту Омаэде, однако его сопротивления хватило максимум на пару секунд: он успел только на несколько сантиметров вытащить из ножен танто и замахнуться ногой. Но его сразу же смело волной чужого удара, а затем — тем же заклинанием, что и всех остальных в этом здании. Впечатляюще, безрадостно подумал Тоширо. Внутри, за решеткой, находилось два человека. Один в простой белой робе — приговоренный; и второй — в простом темном одеянии с капюшоном, совсем как у самого Хитсугаи. На его осторожное приближение они никак не отреагировали, занятые каждый своим делом. Шинигами в темном, одной рукой разжав рот заключенного, второй споро заливал какие-то снадобья, от которых закованный в кандалы узник пытался откашливаться — но получалось у него так себе. Закончив с процедурой, шинигами слегка отступил и принялся ждать. Сначала Хитсугая подумал, что тот, возможно, хочет отравить преступника. Но у последнего наоборот резко улучшился цвет лица, в глазах прояснилось, а потом его перекосила резкая судорога — и несчастного вывернуло всем, что было у него внутри. — Воды… — прошелестел он, когда всё закончилось. Черная фигура, казалось, была готова к этой просьбе и тут же протянула ему обычную бамбуковую флягу. Осторожно отвинтив крышечку трясущимися руками и понюхав содержимое, тот сразу же приложился к горлышку и осушил её чуть ли не за один глоток. Его снова вырвало. Шинигами подал ему вторую флягу — и на этот раз вода в чужом организме удержалась, сиплое дыхание слегка выровнялось, а взгляд стал практически осмысленным. — Вы не из второго отряда, — понял он, повнимательней присмотревшись к своему полуночному гостю. — Нет, — лаконично подтвердил тихий голос из-под капюшона. Хитсугая готов был поклясться, что слышал этот низкий уверенный тембр не один раз. И он точно не принадлежал никому из капитанов. Но кто из Сейретея помимо капитанов обладал подобным запасом реяцу и способностями?.. — Вы хотите узнать о старшем молодом господине? — Тебя зовут Минарадзу Юичи? — проигнорировав его вопрос, спросил шинигами. Заключенный вздрогнул, но, подумав о чём-то, несмело кивнул. — Ты знаешь, чьё место занимаешь здесь? Узник — Минарадзу Юичи — сначала недоуменно моргнул, а затем по его лицу поползла тень. — Вы не из клана Саяма. — Нет. — Тогда катитесь отсюда. Я вам ничего не скажу, — с невнятной тоской проговорил этот Юичи и прикрыл глаза. Тихое хмыкание раздалось в тишине. А затем Юичи закричал, с ужасом в глазах глядя в сторону шинигами и тщетно пытаясь отползти назад. Но сзади была решетка, а его движения держали блокирующие реяцу цепи. Тоширо не увидел, что сделал этот человек, но обычно ребята из Омницукидо так не орали. — Я не собираюсь тебя мучать, Минарадзу-сан, — не меняясь в голосе, проговорил незнакомец. — С этим отлично справляются твои семья и отряд, не так ли? Юичи притих и замер. — Ты сидишь в камере для смертников, а до моего прихода не осознавал даже, день сейчас или ночь. Никто не в силах спасти тебя, так или иначе завтра расстанешься с жизнью. Не обидно? — Не ваше дело, — прошептал он. — Это не твоё место, — невозмутимо продолжал шинигами. — С твоими силами ты не одолел бы Саяму Кёго даже спустя тридцать лет. Ты был бы готов поговорить с кем-то из его семьи? Возможно, их старый глава оказал тебе какую-то услугу? Я слышал, что он человек с мягким характером. Ну, если сравнивать с другими аристократами. — Он правда добрый человек, — тихо откликнулся Юичи, снова прикрыв глаза. — То есть, я угадал. Неудивительно, что тебя одурманили. И неудивительно, что выбрали на эту роль. Чувство долга перед кем-то кроме командира не особо ценится во втором отряде. — Хорошее исполнение, господин, — вдруг с горькой насмешкой заговорил узник. — Вы очень грамотно пытаетесь заставить меня думать, будто у меня есть возможность отыграться за свою судьбу. — Если бы ты не хотел в это верить, то вёл бы себя по протоколу Омницукидо с самого начала. Но я не вижу ни откушенного языка, ни ледяного молчания. Хитсугая безмолвно согласился с ним. Этот Юичи был одним из множества служащих в Омницукидо призраков — он мог выдержать гораздо больше, чем простые шинигами. Если бы не надеялся на что-то эфемерное, то не издал бы вообще ни единого звука. — Раз тебе так небезразличен глава Саяма, то худшее, что ты можешь сделать, это покорно умереть по обвинению в убийстве его сына. Твоё имя ведь прозвучит в приговоре. Он тоже услышит его. Судя по тому, как расширились глаза Юичи, об этом он не думал. Или старался не думать. — Вряд ли ты бы так цеплялся за что-то мимолетное, — потирая подбородок, продолжал размышлять вслух шинигами, — наверняка Саяма-старший сделал что-то серьёзное. Но судя по ситуации, в которой ты оказался… Это доброе дело оказалось сделано не для тебя лично, верно? Юичи молча таращился на него, и в целом Хитсугая его понимал. Неприятно, когда твои чувства вытаскивают изнутри против твоего желания и препарируют вот так на лету. — Предлагаю договориться, Минарадзу-сан. Я могу не допытываться дальше — тебе наверняка хочется защитить того человека, из-за которого ты оказался связан с Саяма. Я могу даже убедить главу, что твоё имя — подставное. — Не боитесь разжечь войну между Шихоинь и кланами среднего круга? — хрипло спросил Юичи. Шинигами усмехнулся. — Не боюсь. Тоширо посетило смутное понимание, что этот человек, наоборот, был бы рад такому исходу событий. Возможно, затем и пришёл. — И взамен вы хотите?.. — Ответишь мне на пару вопросов. Недолгое затишье. — Вы можете меня обмануть. — Могу, — безмятежно. — Но пока не собираюсь. А что случится в будущем… Ты всё равно не сможешь это проконтролировать, Минарадзу-сан. Он говорил подобное в лицо тому, кого от смерти отделяли считанные часы. Цинизмом он не уступал Омницукидо. А убедительностью — превосходил их. Он ведь даже не скрывал того факта, что это манипуляция. И всё равно этот приговорённый скорее всего согласится на его условия. На лице Юичи отобразилась нешуточная борьба. Напоминая ему о скорой казни, незнакомый шинигами заодно напоминал ему о том, как мало он мог изменить самостоятельно. Он предлагал Юичи променять безвольную и бесполезную смерть на ту, после которой он не останется мелким предателем и убийцей в глазах важных ему людей. Сой Фонг, судя по всему, потому и хотела избавиться от него — у того было слишком много слабых мест, на которые можно было надавить. — Что вы хотите знать? — Юичи сдался, и плечи его сразу поникли. — Много чего, — шинигами деловито присел рядом с ним на перевёрнутое ведро, в котором раньше была вода. — Для начала, кто на самом деле убил Саяму Кёго? Юичи рефлекторно сжал челюсти, как будто собирался замалчивать ответ до победного — но потом до его тела дошло, что они договорились и теперь нет нужды защищать информацию. — Заместитель командира в Омницукидо. — Не Омаэда? — Омаэда её заместитель во втором отряде. У неё есть и другие подчинённые. — Как выглядит этот заместитель? Как зовут? Он выходит вообще в Сейретей, или прячется в штабе круглые сутки? — Не могу сказать насчет имени, — Юичи горько усмехнулся, — я не был настолько важен, чтобы знать его. Что же касается внешности… Вы можете обернуться. Тоширо скосил взгляд в сторону — валявшийся буквально в паре метров от него стражник камеры и был убийцей Саямы? Шинигами в тёмном тоже взглянул назад, в сторону единственного попытавшегося дать ему отпор человека. И пусть капюшон скрывал основные черты лица, Тоширо уловил очертания прямого носа и сощуренных глаз, которые до жути напомнили ему… Томою Акихико. Хитсугая сжал губы в тонкую полоску. Он стоял совсем недалеко от камеры, при желании и достаточном запасе реяцу его можно было бы увидеть с того места, где сидел Томоя. Но тот просто без особого интереса изучил лицо заместителя Сой Фонг и повернулся обратно к Юичи. Какого вообще чёрта это был Томоя?! Он был лишь пятым офицером в третьем отряде. Это была проверенная информация, Оторибаши бы не стал врать. Каким образом пятый офицер вдруг оказался способен на подобное? В Готее бывало такое, что офицер оказывался слишком силён для своего места. Те же Иккаку и Абараи — оба владельцы банкаев, сидели на третьем и втором местах, и всех всё устраивало. Но пятое место… Каким бы сильным не был тот же Юмичика из одиннадцатого, его сила не превышала силу лейтенанта. Чего нельзя было сказать о Томое. То, что увидел Тоширо сегодня, было далеко за гранью возможностей обычного фукутайчо. А Карин знала? Пока Хитсугая предавался размышлениям, всё больше увязая в топи растревоженного сознания, беседа в камере шла дальше. — Саяму убили по приказу? Юичи покачал головой. — Это была случайность. — Случайность? Во втором отряде? — в голосе Томои послышалась насмешка. — Именно так. Саяма Кёго обладал некоторыми… связями в нашем подразделении. Поскольку он долгое время следовал за Аятацу-саном, был знаком со многими. Он встретился с заместителем и попросил его об услуге. Попросил кого-то устранить. Однако… Вместо этого по иронии судьбы оказался убит сам. И тут Хитсугая вдруг понял. Если Саяма пытался найти для кого-то убийцу в тот самый день… Томоя присвистнул — тоже догадался, о ком идет речь. — Похоже, он нацелился не на того человека. Юичи молча кивнул. — Однако вскрыть правду о деле они, конечно, не могли… Поэтому ты оказался здесь. Снова кивок. — Хорошо, следующий вопрос, — и тут Томоя спросил такое, от чего у Тоширо застыла кровь в жилах: — Насколько далеко ушло сотрудничество клана Шихоинь и пустых? Сотрудничество кого? Юичи смотрел на Томою глазами, больше похожими на чайные блюдца — не ожидал, что человек, интересующийся делами Саяма, вдруг спросит о вещах, предположительно никому не известных. — Я… Э-э… Томоя терпеливо ждал, а Хитсугая снаружи камеры переживал маленький инфаркт. Он шёл сюда, никак не рассчитывая на подобные откровения. Шихоинь — предатели? Вторая семья всего Общества Душ, опора Сейретея, прославленные оружейники, заправляющие всеми дисциплинарными наказаниями в этом мире — и вот они предатели? — Молодой глава не знает, — тихо шепнул Юичи. — Это всё старейшины. — Да это понятно, — отмахнулся Томоя, — я спросил, насколько далеко всё зашло, а не связан ли с этим глава. Но, — он хмыкнул, — забавно вышло, что глава Шихоинь не в курсе, а вот ты — да. Я вообще-то рассчитывал, что ты решишь, будто тебя разыгрывают. Юичи окаменел. — Маленький ранг, но посвященность в дела такого рода… Да ты, никак, связным был? — и, полностью игнорируя жалкие попытки узника что-либо возразить, добавил: — Очень приятно, что сюда посадили именно тебя. Я передумал, Минарадзу-сан. Тебе придется рассказать мне всё, что знаешь, иначе — обещаю — ближайшие несколько часов покажутся тебе в разы неприятнее, чем вся твоя не слишком весёлая жизнь. Будь Тоширо менее вовлечён в эту ситуацию, возможно, посочувствовал бы Юичи. Но те новости, которые он узнал всего за несколько минут нахождения здесь, заставили его сердце окоченеть — и теперь он весь обратился в слух, чтобы не дай Ками не пропустить что-то из этого разговора. Это касалось уже даже не только Карин. Это касалось всего Общества Душ. — Я смотрю, вас сильно интересуют дела Шихоинь, — пробормотал Юичи, облизывая пересохшие губы и обессиленно откинувшись назад, на решётку. Томоя неопределённо пожал плечами. Они проговорили ещё минут десять. Юичи знал не настолько много, как хотелось бы: ему не сообщали имена участников или названия важных мест, он мог лишь вкратце описать, как часто встречаются старейшины с Сой Фонг и каким образом вся эта подпольная игра скрывается от Шихоинь Юширо. Молодой глава чуял, что что-то не в порядке, но ему ставили подножки свои же соклановцы, и много времени у него уходило на решения внутренних склок. Убивать Юширо, однако, никто как будто не собирался. Не так уж сложно было устроить покушение на главу-подростка, но то ли мальчик обладал космическим запасом везения, то ли старейшины не теряли надежды слепить из него марионетку. О пустых Юичи лишь знал, что старейшины их ни во что не ставят и это сотрудничество было инициировано больше от безысходности. Уважением там и не пахло. Как и общими целями, несмотря на кажущуюся солидарность. Шихоинь не намеревались впускать пустых в Сейретей, однако хотели использовать их в своих внутренних играх — и теперь Тоширо понял, что имел в виду капитан Шиба много-много лет назад, когда рассказывал о беспощадности аристократов. Но если выгоду Шихоинь представить было можно, то ради чего этим занимались сами пустые? Рассчитывали разрушить Сейретей изнутри? Эта единственная догадка казалась Тоширо слабоватой, но других мыслей в голову пока не приходило. Нужно было обдумать это позже. — Хорошо, — Томоя потянулся, разминая затекшую спину. В глазах Юичи мелькнула зависть, но он смог лишь тихо звякнуть кандалами. — Последний вопрос. Юичи напряжённо подобрался. — Что ты знаешь… об Аятацу Косоре? Хитсугая понял, что у него начинает болеть голова. Почему везде до сих пор всплывает это имя? — Аятацу-сан? — переспросил Юичи, удивлённый. — Он никак не был связан с пустыми. — Ещё бы, — усмехнулся Томоя. — Он слишком резко покинул тогда второй отряд, чтобы его могли привлечь к этому делу. Что ты знаешь о его отставке? — В отличие от многих, он всецело был на стороне Юширо-сама, всегда. Но насколько я знаю, главной точкой спора Аятацу-сана с остальными всегда был тот случай… О нём я только слышал, не знаю, правда ли это. Изгнание одного из незаконнорожденных сыновей Шихоинь, еще из старшего поколения. Кроме Аятацу-сана никто никогда не рисковал вспоминать об этом. Один из семпаев рассказывал мне, что перед уходом Аятацу-сан был вынужден дать клятву никогда не упоминать об этом деле за пределами отряда. Но, поймите правильно, это только слухи. Да и Аятацу-сан… Уже погиб. Томоя надолго задумался. — Странно, — проговорил он вполголоса, — что его не убили вот так сразу, едва он захотел уйти. Это было бы понадежней клятвы. Юичи вдруг фыркнул. — Пусть Аятацу-сан и не настоящий сын главы Гинкайсай, он звал Эйкаку-сама отцом. Кто бы посмел убить его? И резко замолчал — увидел взгляд Томои. — Косоре называл Эйкаку отцом? — тихо переспросил. Юичи весь сжался, а Тоширо пожалел, что не видит лица Акихико. Он понятия не имел, какое отношение это всё имеет к самому Томое, но последняя новость была, кажется, единственной, что задела того за живое. Однако Томоя справился с этим разочаровывающе быстро. — Благодарю за сотрудничество, Минарадзу-сан, — он поднялся с насиженного места, пинком откинул в сторону ведро и наклонился к пленнику. — Я сделаю всё, что обещал, так что взбодрись! Но есть небольшой момент, который хотелось бы прояснить… — Мне не стоит помнить об этом разговоре, — едва заметно улыбнулся Юичи подрагивающими губами. — Я понимаю. Томоя одобрительно кивнул. И, без предупреждения, без какой-либо подготовки стряхнул с пальцев какое-то незнакомое Хитсугае заклинание, которое разбилось мелкими искрами о лоб заключенного. Взгляд его погас. Голова Юичи качнулась и повисла мертвым грузом. Мгновение Томоя стоял в раздумьях, но затем всё-таки подтащил его к стене и осторожно прислонил к каменной кладке — так, чтобы не упал и не затекла слишком сильно шея. Долгий утомленный выдох отразился от стен. А потом Томоя широким шагом покинул камеру, запер её и, насвистывая, направился прочь — едва не задев Хитсугаю, когда проходил мимо. Капитану пришлось вжаться в стену, чтобы освободить больше места в узком коридоре. Однако дойдя до ведущей вверх лестницы, Томоя вдруг резко остановился. — Надеюсь, вы хорошо расслышали всё, что мы обсуждали, Хитсугая-тайчо. Тоширо дёрнулся, рука сама собой потянулась к рукояти, а потом он вдруг подумал, что раз Томоя так невозмутимо прошёл мимо… возможно, он не видит его? Да и вряд ли бы он так спокойно допрашивал Юичи при нём, если бы собирался вступать в конфронтацию. — Я знаю, что вы здесь, — тем временем продолжал Томоя, всё так же не оборачиваясь. — Всё в порядке, если вам неудобно и вы не хотите показываться. То есть, всё же не видит. Славно. — Я собирался лишь предупредить вас. Вам не стоит вмешиваться, этому парнишке не помочь: умереть — его долг, от которого зависит сохранность его семьи. Вы можете, конечно, вытащить его отсюда. Но он не будет вам благодарен, а его место займет еще один такой же. Они знали друг друга в лицо, но не обменялись за все время службы и парой слов, если не считать ту случайную встречу в Руконгае. С чего этот человек взял, что ему захочется спасти бедолагу? Сложно было отрицать, что на мгновение у него мелькнула мысль забрать узника с собой. Но только на мгновение, Тоширо и сам понимал, насколько это опрометчиво. — Распорядитесь услышанным разумно, — бросил Томоя напоследок и скрылся из вида, оставив Хитсугаю одного на нижнем этаже. Однако делать ему тут больше было нечего: благодаря Томое Тоширо узнал гораздо больше, чем мог узнать самостоятельно, и был без понятия, о чем еще можно спросить. Да и стоит ли? К тому же, дозорного, который провёл капитана сюда, скоро должны были хватиться. Задержаться во время обхода минут на десять было абсолютно нормально, но времени прошло в два раза больше — так что на рефлексию времени не хватало. Когда Хитсугая поднялся наверх, там уже не было ни следа Томои. Он и скрылся, судя по всему, другим путем, не через парадный вход. Помимо всего прочего еще и устройство тюрьмы знал, что ли?.. Рядом дернул пальцем один из рядовых — это значило, что действие оставленного Томоёй заклинания подходило к концу. Теперь задерживаться точно не стоило. Выскользнул Тоширо так же, как и попал внутрь. На этот раз внутрь тюрьмы спешил целый обеспокоенный отряд, который благополучно пронесся мимо — правда, прятаться от него пришлось почти под потолком, а то бы снесли, затоптали. Как будто он летучая мышь, ей богу. Хитсугая знал, что скоро по всему второму пройдёт волна оживления и паники — скрыть свидетельства такого масштабного вторжения было бы сложно, так что он даже не стал пытаться. Что-то подсказывало ему, что кем бы ни была инициирована проверка — они ничего не найдут. Так и случилось: пока Тоширо выжидал благоприятного момента, чтобы перескочить стену обратно, мимо пробежали едва ли не все оставшиеся во втором высшие чины, по всей территории зажглись факела. Сложно было представить, насколько злилась сейчас Сой Фонг — расставила сеть на небольшую рыбку, а в итоге её прорвала настоящая акула. На кого, интересно, она подумает? Надо сказать, самого Хитсугаю Томоя практически избавил от подозрений. От его вмешательства подобного масштаба у офицеров второго точно бы что-нибудь отмерзло. Но Сой Фонг будет искать, для неё события сегодняшней ночи станут резкой пощечиной — гордые люди подобное не забывают. И она ведь даже не сможет установить, какая именно произошла утечка. Томоя не дурак, он наверняка не стал блокировать воспоминания — он стёр их начисто. Хитсугая никак не мог избавить от ощущения, что всю работу сделали за него. Не то что бы ему улыбалась перспектива допроса, но он ведь даже настроился. Он был готов к тому, что нужные ответы придётся выколачивать — однако его участие не понадобилось от слова совсем. Откуда Томоя знал, что он придёт? И почему сам оказался там? Даже если и ради Карин, то не ради неё единой. Он ведь даже не знал, что Карин впуталась в историю с Саямой — всё произошло слишком быстро, Карин бы не успела ему ничего рассказать, и за ней следила Рангику. Так зачем же он пришёл? Ради того вопроса об Аятацу? Ради информации о внутреннем положении дел в клане Шихоинь? Вопросам не было конца. Но вопросы о Томое были по крайней мере не настолько тревожны как вопросы о новом заговоре, зреющем в самом сердце Общества Душ. Хитсугая даже не мог намекнуть об этом сотайчо, не выдав их обоих, но даже если бы он решил этим поступиться — возводить обвинения на благородный клан без неопровержимых доказательств было равносильно добровольному засовыванию головы в петлю. С этим Тоширо придётся разбираться самостоятельно до тех пор, пока он не сможет представить полный отчет. То есть, ему всё-таки придётся окунуться в серую юрисдикцию. И поработать не на виду. А Томоя ведь знал обо всем. Это для капитана все эти новости оказались в новинку — а сам Акихико слышал об этом не в первый раз, еще и специально так остановился на этой теме, будто давая Тоширо возможность полноценно вникнуть в дело. И ни на мгновение не допустил мысли, что капитан может его сдать. Что-то во всем этом сильно подбешивало — но Хитсугая никак не мог понять, что именно. В их с Мацумото кабинете горел свет, а значит, в отряде его кто-то ждал. Напрягшийся было Тоширо услышал идущее изнутри мурлыкание — Рангику напевала какую-то дурацкую песню — и сразу почувствовал, как постепенно отступает напряжение. — Я вернулся, — едва зайдя в кабинет, Хитсугая устало выдохнул и деактивировал все кидо. От неожиданности его лейтенант чуть было не подскочила на месте. — Тайчо! — она схватилась за сердце. — Нельзя ж так пугать! — Да-да, прости, — волоком подтащив своё тело к дивану, Хитсугая тут же распластался на нём, словно большой кот, дорвавшийся до лежанки: только сейчас он понял, что эта короткая экспедиция высосала из него львиную долю всех сил. — Вы в порядке? — осторожно спросила Мацумото. Капитан что-то утвердительно прогудел ей в ответ. — Продуктивная вылазка? Тоширо скосил на неё взгляд. — Ты даже не представляешь, насколько. А у тебя как? — Карин-чан вообще не покидала поместье Шиб, — со сложным лицом ответила Рангику, перебросив назад свою роскошную рыжую гриву. Тоширо нахмурился. — Я не видела, чтобы она даже переступала порог. Реяцу тоже было не слышно. — Осталась дома вот так просто? — спросил Тоширо сам себя, а потом покачал головой, словно не веря в собственные же слова. — А территория вокруг второго? — Я проверяла и до, и после, но не почувствовала ни следа. Так что если её вдруг сегодня что-то задержало по пути туда, то это точно была не я. — Ну и ладно, — вздохнул Хитсугая. — Как бы то ни было, хорошо, что получилось удержать её в стороне. Рангику принесла дзабутон, положила его неподалеку от дивана и теперь смотрела на него вопрошающим взглядом. — Сой Фонг планировала поймать её, — пояснил, наблюдая, как серьёзность во взгляде женщины рядом с ним перерастает в напряжённую озабоченность. — Внутри стоял двойной гарнизон, рассчитанный справиться с любым лазутчиком уровня где-то… — Тоширо задумался. — Полагаю, немногие лейтенанты смогли бы скрыться. Следовало отдать должное Рангику — она сразу уловила суть. — То есть, дело действительно связано с Карин-чан. — Да. Но не только с ней. Мацумото всегда стеной стояла за Шибу-тайчо, а затем точно так же всегда прикрывала его самого — хоть в ком-то ему не приходилось сомневаться. Хитсугая сел на диване, наложил на комнату барьер и вкратце пересказал всё то, что ему удалось увидеть и подслушать во втором. За исключением пары спорных моментов, которые он пока сам не знал, как интерпретировать. Например, что бывший сенсей Карин оказался в прошлом плотно связан с четвертой благородной семьей и из отряда ушел, судя по всему, не без причины. А ведь Сой Фонг требовала от Карин, чтобы та заняла его место. Настаивала на принятии этого наследия, чем бы оно ни было… В груди снова вспыхнул гнев, стоило только вспомнить, каким образом Карин, проигнорировав здравый смысл, полезла решать эту проблему. Складывалось ощущение, что после той дуэли и после того разговора в лесу у неё окончательно сгорели все предохранители. Или Тоширо только теперь начал это замечать?.. В любом случае, поощрять такой риск больше было нельзя. — Значит, снова, — вздохнула Мацумото. В её голубых глазах застыло опечаленное выражение — предыдущая война далась ей непросто, и услышать так скоро известия о назревающей следующей… Пусть об этом многие догадывались, но одно дело — ходить в дозор на границу и отбивать случайные нападения, и совсем другое — знать наверняка, что внутри Сейретея кто-то уже ведет скрытые переговоры, направленные отнюдь не на защиту. — Много людей пострадает, — она печально улыбнулась. — Я думаю переговорить об этом с Кучики. Мацумото с тревогой посмотрела на него. — А вы не думаете, что он тоже может быть?.. — Он помог Карин. Вряд ли он рассчитывал впечатлить меня этим поступком, я ведь тогда ничего не знал. И даже будь он с ними заодно, вряд ли бы рассчитывал, что я случайно докопаюсь до истины. Рангику, подумав, кивнула. — Главное, чтобы ни вы, ни Кучики-тайчо не действовали опрометчиво, — проговорила она. — Резкие движения сыграют против вас. — Ну, — Тоширо невесело усмехнулся, — поэтому я и говорю об этом тебе. Остудишь меня, если увлекусь. — Вас поди останови, — Рангику хмыкнула. — С такими запросами вам нужно к Карин-чан обращаться. Тоширо показалось, что он ослышался. — Что? Глядя на его обескураженное выражение лица, Рангику сразу повеселела. — Да бросьте, тайчо, — она лукаво подмигнула ему. — Едва ли в отряде найдется еще хоть кто-то, кто боялся бы вас меньше Карин-чан. Взгляд Тоширо заледенел. — Давно не лишалась премии? — А давно вы смущение за угрозами прятать научились? — парировала Рангику, и Тоширо, не сдержавшись, закатил глаза. — Ками, я с тобой вообще-то серьезно тут разговариваю… — А я так, просто пошутить пришла, — съязвила. Несколько секунд они пялились друг на друга в тишине. А затем, как по команде, фыркнули и негромко рассмеялись. Вопрос Карин больше, к счастью, в разговоре не всплывал. Мацумото уже очень давно не пыталась подколоть его подобными вещами, и Хитсугая как-то подзабыл, что ей вообще-то свойственно пытаться вывести его из равновесия намёками про ту или иную шинигами. Хотя после появления Карин в отряде про других она уже не шутила. Отчего-то решила, что Шиба — лучшая кандидатура для таких подколок. Они с Рангику договорились, что она попробует очень ненавязчиво прощупать других лейтенантов и знакомых ей шинигами — в прошлый раз довольно много людей оказались вовлечены из-за своей доверчивости. Тот же Кира. Та же Хинамори. В любом случае это было лучше, чем не делать вообще ничего. Оценить масштабы проблемы с их осведомлённостью было сложно, а решить, кому доверять — и того сложнее. Чужая душа — потёмки, даже самый безобидный и преданный на вид человек мог оказаться задействован. Урок, который преподал им Канаме Тоусен, был высечен кровью. — А вы собираетесь рассказывать Карин-чан, что там на самом деле произошло? — спросила Рангику, собравшись уходить. Тоширо промолчал, и это молчание было гораздо красноречивее любого возможного ответа. Ей не стоило знать, что её действия — пусть и косвенно — привели к смерти целых двух человек. По крайней мере пока. Оспорить его решение Мацумото не могла, но посмотрела очень выразительно. С намеком. Она всегда выступала за правду, какой бы тяжелой она ни была. Но Хитсугая только отвернулся, а через секунду едва слышно хлопнула дверь в кабинет — Мацумото вернулась домой. Ему бы тоже стоило, часы готовы были отбить четыре утра, но идти домой на пару-тройку часов очень не хотелось. Ему всё равно пришлось бы спешить в отряд раньше, чем обычно — сюда совершенно точно заявится Карин, а потом весь Сейретей будет ждать новостей после суда над убийцей Саяма. Так что Тоширо вздохнул, переоделся из шпионского тряпья в обычное шикахушо, нашел в одном из шкафов плед — и устроился на диване. Диван был слишком узкий, короткий, чересчур мягкий и, вдобавок, еще и высокий — Тоширо, привыкший спать на футоне, разложенном на полу, чувствовал себя странно, открывая глаза и обнаруживая себя парящим в пространстве где-то сильно выше уровня татами. Но это была не первая его ночевка здесь, так что всего через несколько минут его сморил тревожный сон. …Который спустя каких-то полчаса спешно улетучился. Пусть Хитсугая и был уставшим как тысяча чертей, он не мог спутать обычный звук, раздавшийся снаружи, с легким шорохом одежды в темноте. Глаза открывать он не стал, дыхание тоже постарался поддерживать размеренным. Шорох повторился — и теперь Тоширо даже примерно понял, откуда он раздавался. В кабинете находилось несколько шкафов, и было одно место, где шкаф не смогли поставить к стене вплотную: в результате за сборищем архивных сводок сама собой организовалась небольшая ниша, в которой Мацумото первое время любила прятать то отчеты, то пустые бутылки. А теперь там, видимо, спрятался человек — достаточно наглый, чтобы попытаться выбраться из кабинета в тот момент, когда капитан спал. Дерзкий нахал. Этого человека отпускать было ни в коем случае нельзя — он слышал весь разговор с Мацумото. Шинигами из Омницукидо, наверное, не стали бы мучаться и просто убили свидетеля на месте, но Хитсугае хотелось верить, что до подобного он докатится еще не скоро. Так что он под видом сонной возни устроился поудобнее и принялся терпеливо выжидать, когда его ночной посетитель себя проявит. Эта ночь была словно предназначена для того, чтобы научить его терпению. Встревоженная его ворочанием тень еще какое-то время — довольно долгое, по подсчетам Тоширо, не меньше десяти минут — вообще не шевелилась. Но затем, удостоверившись в том, что капитан мирно спит, осторожно двинулась дальше. Мысленно Тоширо позволил себе холодную усмешку. Этому человеку придется пройти прямо мимо него, и ему искренне хотелось знать, как этот шпион недоделанный решился на подобную авантюру — прокрасться под носом у капитана одного из отрядов. Реяцу незнакомца он не чувствовал: это значило, что способностей этого человека хватало на сильный барьер-подавитель реяцу. Но будь он действительно настолько крут, как могло бы показаться, то наложил бы на Хитсугаю для надежности еще и сонное кидо. Тогда бы не пришлось пробираться мимо на цыпочках. То, что на Хитсугаю не упало ни одного сдерживающего заклинания — хотя возможность была, — значило, что нарушитель прекрасно осведомлен о разнице в их силе. Вскоре помимо шелеста он услышал еще и звук дыхания — лёгкого, но очень частого. Несмотря на нервозность и очевидный страх быть пойманным, этот человек пока не совершил ни одной ошибки кроме своего дурацкого шуршания, на которое среагировал Тоширо. Однако та единственная ошибка будет стоить ему многого. Можно было бы нагнать его в любой момент. Хоть в ту первую секунду, когда Тоширо проснулся, хоть сейчас, хоть когда он достигнет двери. Но после такого напряженного дня Хитсугая не мог отказать себе в этом кратком удовольствии — посмотреть, как жертва сама себя загоняет в капкан. И, когда тень снова неуверенно замерла на середине пути — аккурат рядом с его диваном, — Хитсугая резко вскинулся в точном ударе, подсек неудачливого шпиона под колено, а затем, игнорируя сдавленное оханье, заломил ему руку и безо всякого кидо прижал к дивану. У руки оказалось неожиданно тонкое запястье. Луна высветила узкую спину в стандартном шикахушо и отросшие черные волосы, завязанные в высокий хвост. И серые глаза, ошалело взирающие на него со слишком знакомого лица. Хитсугая моргнул. Пленница отзеркалила это действие. Словно не веря в то, что это происходит на самом деле, она осторожно попыталась пошевелить той рукой, которую Хитсугая пережимал у плеча — но тот рефлекторно усилил захват, отчего Карин зашипела и обессиленно ткнулась лицом куда-то в обивку дивана. — Отпусти, — взмолилась она шепотом, — это просто я. — Это просто ты, — медленно повторил Хитсугая, не двигаясь с места. От звука его голоса, предельно низкого и вкрадчивого, Карин прошиб холодный пот — и было непонятно, от страха или чего-то иного. Предыдущая попытка ничему её не научила: Карин снова попробовала приподняться и высвободить запястье из чужой хватки, но Тоширо был непоколебим. Его колено давило вниз на её поясницу, и никакие трепыхания не помогли бы ей скинуть с себя тяжелого мужчину, который намного превосходил её силой. Тоширо скрипнул зубами и мысленно сосчитал до десяти, чтобы вернуть себе хоть какое-то подобие спокойствия. Однако когда его взгляд снова упал вниз, вместо ожидаемого бессилия и раскаяния его встретила тлеющая злость. Она еще и считала себя вправе злиться. Будто это она поймала его на чем-то постыдном, а не наоборот. — Тебе не кажется, что ты зарвалась? — задумчиво спросил Хитсугая. — Я не собираюсь разговаривать с тобой спиной, — холодный глухой смешок сорвался с ее губ. Вряд ли то, что сейчас происходило, было похоже на разговор. Однако… Хитсугая всего в пару движений развернул её к себе лицом, и Карин стукнулась спиной об подлокотник. Однако сам он не сдвинулся с места и продолжал нависать над ней тихой тенью, не позволив даже растереть пострадавшее плечо. — Так тебя устроит? — спросил он, и Карин, наконец, изменилась в лице. Она по-прежнему не могла двинуть рукой, поскольку, пусть захват и изменился, так просто отпускать её Тоширо не собирался. Спиной она жалась к мягкой обивке, попыталась подобрать ноги — но Хитсугая абсолютно бесцеремонно прижал их к спинке дивана бедром. Оба молчали. Жилка на её бледной шее билась быстро, выдавая напряжение перед неопределенностью, но в её глазах Тоширо не нашёл ни намека на сожаление. Решимость, светящаяся тусклым огнем в чужих зрачках, в очередной раз напомнила ему, что Карин не из тех, кто сбежит от ответственности и наказания за свой проступок, однако… Вряд ли она считала, что могла поступить по-другому. — Скажи мне, — начал Тоширо с каким-то непонятным ему самому весельем, — ты придаешь хоть какое-то значение моим предупреждениям? Карин практически не колебалась. — Да. — То есть, мои слова не проходят мимо твоих ушей, когда мы говорим. Так? — Да, — второе согласие далось ей как будто тяжелее. — Тогда какого черта, Карин, — прошипел он, наклонившись ниже, — ты проигнорировала всё, что я тебе говорил последние месяцы? Карин поджала губы и опустила глаза, отказываясь встречаться с ним взглядом. Тоширо тряхнул её свободной рукой: — Ты должна ответить мне, — ледяным тоном. — Я не игнорировала! — вскинулась она и снова сжалась, увидев его выражение лица. Но потом собралась с силами и гневно бросила: — По-твоему, у меня был выбор? Ты сам сказал Рангику, что не собираешься ничего мне говорить! — Если ты думаешь, что проблема только в подслушивании — у меня для тебя плохие новости, — прохладно заметил Тоширо. — Ты обманываешь меня. Раз за разом. Я могу понять твоё недоверие, но не ложь. — А ты оставляешь мне альтернативу? — Карин тихо рассмеялась, но в её голосе слышалось ожесточение. — Предлагаешь мне прийти по-честному и посреди рабочего дня спросить, что же узнал праведный капитан Хитсугая во время своей авантюрной незаконной вылазки во второй отряд? Или, может, я не должна была связываться с Саямой, которого от преступления отделяла ничтожно тонкая грань? Или я не должна интересоваться тем, что связано со мной или моей семьей? С каждым её словом Тоширо всё больше и больше хотелось её заткнуть. Его пальцы медленно впивались в тонкую кожу её запястья, и позже на нём наверняка останутся синяки, но его сил катастрофически не хватало — весь самоконтроль улетучился, словно пыль, обмытая ветром. — Ты не можешь решать, что мне стоит знать, а что нет. Звон ярости в голове раздавался всё громче. — Вообще-то могу, — косо улыбнулся он, и Карин вздрогнула. Тоширо отстранённо наблюдал, как собственная рука, повинуясь каким-то своим соображениям, вдруг с непонятной лаской медленно провела по чужим волосам и заправила Карин за ухо выбившуюся из прически прядь. Та окаменела. — Вообще-то, — собственный голос звучал словно со стороны, — напоминаю: я отвечаю за твою жизнь. Плевать на Готей, Совет и твою семью. Я отвечаю перед собой. Ты, конечно, вольна распоряжаться своей свободой, как хочешь. Вот только подумай, чем бы всё закончилось, если бы ты ушла на допрос Омницукидо одна, и не в шестой отряд, а в их подземные камеры. Подумай, отпустила бы тебя Сой Фонг. Подумай, как неловко бы получилось, поймай тебя сегодня дозорные во время твоего отчаянного рейда. Если бы пошла ты, а не я. Эти слова подняли внутри волну раздражения — Тоширо будто заново увидел, как глубоко он во всё это влез, едва только заметил, как Карин поднимает ставки. Когда-то давно он мог бы сделать что-то подобное для Момо. Но тогда он был слишком молод, а Момо — никогда бы не стала вести такую витиеватую игру. А что теперь? Почему он вообще так увяз? В лунном свете кожа Карин была похожа на фарфор, который рассекала лишь одна трещина — морщинка между бровей. Вызов в её глазах слегка угас, и теперь она выглядела почти растерянной — но Хитсугая точно знал, что этого недостаточно. В прошлый раз у неё был такой же вид. Тогда ему удалось стребовать с неё обещание, которое она и не подумала сдержать. Сердце кольнула игла — то ли смутной обиды, то ли разочарования, то ли всего сразу. — Я знаю, что ты, — Карин дрожаще запнулась, — заботишься обо мне. Я знаю. — И тебе всё равно? — Нет, — она замотала головой, — конечно, нет. — Тогда какого черта, Карин? — обессиленно повторил свой вопрос Хитсугая, не надеясь услышать никакой вразумительный ответ. Почему ты меня обманываешь? — едва не сорвалось с языка. Она ведь пришла к нему сама. Если до этого ограждала от всего, то едва услышав о смерти Саямы, сразу же пришла сюда. А потом, что, передумала? Решила раскрыть все заговоры этого мира в одиночку? Держать её в тисках вдруг показалось чем-то глупым. Тоширо заставил себя отпустить чужую руку, и Карин сразу отдернула её к себе. — Я могу смириться с тем, что меня ограничивает кодекс шинигами, — вдруг тускло проговорила Карин. — Или Совет. Или ваши дурацкие правила. Но… Я не могу принять, что это делаешь ты. Тоширо замер. Словно в ответ на это признание где-то глубоко в его внутреннем мире шевельнул хвостом Хёринмару — и выдохнул облако дыма. Когда-то давным давно он предрекал это — предрекал, что она разочаруется. — Ты с самого начала говорила обратное. — Значит, я ошибалась, — невесело усмехнулась она. Еще несколько секунд Тоширо тупо изучал её лицо. Но в голове словно что-то выключилось, и он почувствовал себя на редкость вымотанным и покинутым — он больше не мог считывать эмоции. Тоширо почувствовал себя проигравшим. Было ясно как день, что переубедить её не удастся. И хоть в теории его власти хватило бы на вечный надзор, он знал, что ни за что так не поступит. Что ему вообще оставалось? Наступала война. И от неё будет сложно уберечь того, кто не стремится к покою. Молча поднявшись и не заметив встревоженного взгляда Карин, Хитсугая отвернулся и отошёл к окну, за которым уже постепенно выгорала ночь, подгоняемая рассветом. — Уходи, — бесцветно сказал он. Спорить дальше расхотелось. — Тоширо… — Мне повторить? Она замолчала. Прикрыв глаза, Тоширо вслушивался в то, как поскрипывает диван, как снова шуршит одежда. Почти наяву видел, как Карин расправляет её своими подрагивающими руками. Раздались шаги по направлению к двери, но почти сразу замолкли в нерешительности. Тоширо не знал, почему она медлила, но едва он приготовился её поторопить, как послышался тихий вздох и шаги вдруг… резко развернулись. Незаметным призраком она замерла позади него. А потом вдруг его спины едва заметно коснулась ладонь — маленькая и теплая, — и Тоширо почувствовал, как невольно каменеют все мышцы в его теле. — Прости меня, — тихо выдохнула она. И, прежде чем он смог что-либо ответить, почти бегом выскользнула из его кабинета. Едва заметная тень пронеслась по безлюдным террасам десятого и исчезла в подступающих лучах раннего солнца. Ещё не показался его край над горизонтом, однако мягкий свет уже разливался ласковыми волнами, долетая до каждого окна и двери. Глядя на занимающийся рассвет, Тоширо подумал, что в теории мог бы снова поймать её и стребовать новое обещание. Вот только смысла в этом не было. Кенсей был прав, когда еще много лет назад пытался ему объяснить, что горбатого могила исправит. Он не сможет заставить свернуть с дороги того, кто не видит других путей. Он может до потери голоса кричать, что там тупик — его не услышат. Хозяин, — тихо позвал Хёринмару. Хитсугая прикрыл глаза и провалился во внутренний мир. Его занпакто лежал на промерзлой земле, свернувшись огромными кольцами. Однако стоило там появиться Тоширо, как он резко поднял голову и сразу же притянул своего хозяина ближе. — Ты редко зовёшь меня сюда, — Тоширо ласково погладил дракона по его суровой морде. Хёринмару фыркнул, но головы не убрал. — Хозяин редко так настойчиво пытается делать чужую работу, — ледяной дракон обдал его морозным туманом. — Ты знал, что это безнадежно, однако… — Я должен был попробовать, — пробормотал Тоширо, лбом утыкаясь в твёрдую холодную чешую. — Если человек рождается с искрой в сердце, ни одному другому живому существу не дано её погасить. — Я знаю. — И ты даже не отругал её за неуважение! — Хёринмару снова неодобрительно пыхнул льдом и опрокинул своего хозяина в снег. Тот смешливо фыркнул и попытался откатиться, но громадная драконья лапа прижала его к земле. — Обман в обмен на беспокойство это плохая сделка, Хозяин. — Не переживай, — тот со вздохом похлопал того по длинному, словно выточенному из гигантской сосульки когтю. — Я знаю, что мне нужно сделать. Тоширо правда знал. Раз он не смог научить Карин сдержанности, это сделает кто-то другой — и ему стоило прекратить думать, будто он может это предотвратить. — Ты мой Хранитель, а не её, — напомнил Хёринмару, сузив глаза. Хитсугая кивнул. — Прекращай отчитывать. Этой зимой я сделаю то, о чем ты просил. В драконьих глазах мелькнуло воодушевление. Которое тут же сменилось подозрением. — А девочка? — Хочешь взять её с собой? — не удержавшись, поддел его Хитсугая. Хёринмару не ответил, но внезапная гора снега, свалившаяся Тоширо на голову, говорила сама за себя. А затем внутренний мир рассеялся, и Тоширо обнаружил себя снова в своем кабинете. Перед окном, за которым вставало солнце. На волосах продолжал таять снег — Хёринмару, как всегда, решил не ограничиваться одним лишь внутренним миром.