Ледяной свет

Карин хотелось в отпуск — куда-нибудь дистанцироваться от всех этих передряг, которых в ее жизни в последнее время стало слишком много. Однако возможности не было. Сейретей гудел, не замолкая ни на мгновение. Все обсуждали недавно прошедшую громкую казнь, клан Саяма, который во всеуслышание осудил Отряд тайных операций и обвинил их в пристрастности, и столкновение Омницукидо с аристократией — такой концентрации событий в Обществе Душ не случалось уже давно. И связано это было в кои-то веки не с внешним давлением, а с внутренними дрязгами. И холод пробирал от осознания, насколько далеко это зашло. Карин понимала, что Хитсугая пересказал той ночью далеко не всё — это было бы вообще не в его духе. Но ей и так хватило: участие Сой Фонг, тот факт, что Саяма Кёго искренне желал ей смерти, кооперация пустых и Шихоинь — уже этого было достаточно, чтобы всерьез задаться вопросами о жизни, смысле и подобных вещах. И еще участие Томои. Тоширо обмолвился об этом мельком, словно это и упоминания не стоило, словно сам еще не решил, как к этому относиться — но тот факт, что её невозмутимый сенсей, всегда держащийся подальше от проблем, вдруг бесстрашно бросился в самое сердце базы Шихоинь… Это явно было что-то личное. Томоя заботился об общем благе намного меньше, чем могло показаться со стороны. Гораздо меньше, чем Тоширо, мысли которого теперь наверняка были заняты сплошь надвигающимися неприятностями. Впрочем, о Тоширо последние дни Карин старалась думать как можно меньше. Тот ночной разговор, который так ничем и не окончился, зудел словно незаживающая ссадина — и на душе становилось паршиво. На этот раз выхода действительно не было. За последние недели их общение резко куда-то изменилось — словно тронулись воды реки, давно забывшей о том, что у неё есть течение. А теперь Карин чувствовала, что это течение разогналось настолько, что ей с ним не справиться. Тот последний разговор поднял с илистого дна вопросы, о которых она предпочла бы не задумываться никогда. Понимание никогда не равнялось согласию, и пусть Карин могла понять Хитсугаю — этого понимания не хватало, чтобы покорно отступиться от всего. Да, она привыкла полагаться на Тоширо в последнее время. Что ж, вероятно, это было ошибкой. — Опять тяжелые думы, Карин-чан? — пропел рядом голос Рангику, и Карин на руки словно из ниоткуда свалилась кипа бумажек. — Не время грустить! Сегодня день очередного шоу, так что скажешь капитану, что я убежала на разведку! На разведку Мацумото обычно убегала с выражением страдания на лице. Раз страдание отсутствовало — значит, убегала она в первую очередь развлекаться и сплетничать. — О нет, — Карин резко дала задний ход, и все документы магическим образом оказались на чужом рабочем столе. — Я пас, Рангику-сан. Слишком молода, чтобы умирать от внепланового превращения в льдину. — А если я скажу, что это приказ вышестоящего? — Мацумото лукаво улыбнулась, в глазах её заискрилась вредность. — А если я скажу, что в таком случае кое-кто еще более вышестоящий обнаружит твой маленький секретик на второй верхней полке? — Карин ехидно посмотрела на неё в ответ, и Рангику раздосадованно поджала губы. — А ты не так проста, как кажешься, — проворчала она. — Придётся искать другую жертву. Карин задумчиво заглянула ей в лицо. — Я готова поделиться местоположением пьяного Такэзоэ, — понизив тон, она чуть придержала Мацумото за рукав шикахушо. — Он тебя прикроет даже получше меня. Мацумото посерьезнела и осторожно высвободила руку. — Карин-чан, — её голос потяжелел, — я не могу взять тебя с собой. Я обещала капитану, что… Её голос стих словно сам собой. На лице Карин четко прорисовался неприкрытый скепсис. — Ты не собиралась напрашиваться, — поняла Рангику, глядя на застывшую девушку. — Неловко получилось, хахаха… Просто когда мы с капитаном обсуждали всё это дело- — Такэзое спит на веранде у второй казармы, — перебила её Карин. Отголоском в её словах скользнуло что-то, напоминающее насмешку. — Удачной разведки, Рангику-сан. Коротко кивнув на прощание и проигнорировав растерянность Мацумото, Карин попросту сбежала, не дав той и шанса что-то объяснить. Обида противно сжала что-то внутри. Нужно ли было что-то объяснять?.. Нет, наверное. Хрупкое равновесие и какие-то подвижки к новому доверию разбились на мелкие осколки, когда Тоширо понял, что не может ждать от неё открытости. Когда Карин извинилась перед ним тогда — она ведь просила прощения за то, что не сможет по-другому. Она извинялась, что влезла в это противостояние и что не собирается ни с кем делиться своей ношей, пусть та и способна раздавить её в любую секунду. И что не может ответить и оправдать чужие ожидания. Столь яркое недоверие, которое разумеется делила и Рангику, как самая доверенная его помощница, было ожидаемым. Так глупо всё получилось. Было что-то логичное в том, что она, потянувшись на свет поддержки, как глупый мотылек, в конце концов ошпарила тонкие крылья. Винить Тоширо Карин не могла — не после всего, что тот сделал для неё. И от того было только хуже — ведь всю свою злость и обиду выплеснуть было не на кого. Да и времени не было. Рефлексия и самокопания — всё это было роскошью, за которую Карин была не готова платить прямо сейчас. Общество Душ напоминало растревоженное гнездо ос, в котором всё-таки случился раскол — Карин видела, насколько мрачней стали шинигами на улицах, как менялись лица людей, когда разговор доходил до убийства наследника Саяма, как тщательно все следили за новой разбивкой на фракции. Пусть на дворе царил двадцать первый век, люди по сути своей никак не менялись. Разведка Рангику, скрытая за наигранной веселостью, очень походила на якобы праздное шатание других высокопоставленных шинигами по всему Сейретею. Это могло обмануть тех, кто не понимал, что происходит — но не Карин. Каждый капитан пытался отслеживать ситуацию через своих офицеров, никто не верил в нарочитую благопристойность переговоров Омницукидо и клана Саяма. Как легко оказалось разрушить тот мирный миг, что хотел защитить Кучики-тайчо. Карин было не до внутренних терзаний. Не до того, что Сой Фонг — прекрасная, неустрашимая, вызывающая восхищение — почему-то предпочла сыграть вместе с пустыми, не особо заботясь о том, что это будет значить для Карин. Не до того, что приходилось балансировать на грани, постоянно бросая вызов своему капитану — видит Ками, Карин никогда этого не хотела. Не до того, что человек, назвавшийся её соучеником и бывший старшим братом её друга, пожелал отрубить ей голову. Подумаешь. Подумаешь! У неё было дело, которое стоило сделать до того, как эта смута либо разгорится настоящим пожаром, либо обернется тлеющим пеплом в ожидании следующего порыва ветра. Заговор Шихоинь был масштабным делом, которое она никак не смогла бы расследовать сама. Однако было еще дело её семьи — клана Шиба. Был портал, который она не решалась навещать уже больше недели. И была еще одна странная деталь, запавшая ей в голову еще с той роковой ночи, когда она столкнулась в Руконгае с Саямой Кёго. Владелец борделя — Кучики Бьякуя, — сказал ей Саяма. Казалось бы, незначительный момент, укладывающийся в образ любого аристократа, привыкшего к вседозволенности и власти. Но Кучики Бьякую сложно было назвать «любым». Он помог ей, помог дважды — помимо дела Аятацу, когда-то давным давно, когда она, ничего не понимая, в панике, после долгого забега по пустыне оказалась в Обществе Душ, он точно так же оказал ей услугу, о которой Карин не собиралась забывать. Когда о Кучики говорила Куукаку, в её голосе всегда чувствовался целый коктейль спорных эмоций — но как бы ей ни хотелось, обвинить в чем-то Бьякую было почти невозможно, он идеально справлялся со своими обязанностями и ничем себя не дискредитировал. Он был чуточку высокомерен, да. Но этого было недостаточно, чтобы уронить тень на его образ. А вот упоминания борделя хватило бы, чтобы подсечь репутацию. Конечно, скандал бы удалось замять, но народные пересуды, авторитет — всё это подорвало бы ту незыблемость, с которой Кучики стояли на вершине иерархии. В любом случае, Карин не собиралась верить на слово — она собиралась проверить всё сама. Как раз пока все остальные заняты этим противостоянием больших сил внутри Сейретея, Карин собиралась выяснить, есть ли в Обществе Душ хоть одна истинно благородная семья. Это было важно — учитывая, насколько хреново все складывалось и как незаметно, но удушливо опутывали Сейретей невидимые нити чужой воли. Ведь никогда не знаешь, когда придется обратиться за помощью. Особенно теперь, после той ночи. Перед вылазкой — безбашенно наглой, прямо в середине дня — Куукаку напряженным тоном спросила, уверена ли она. Сестра не знала многих подробностей, но она не была слепой и обладала разными источниками, поэтому было бы недальновидно счесть ее вопрос праздным. Куукаку переживала, но в отличие от Хитсугаи умела чувствовать тот момент, когда любые доводы становились бессильными — именно поэтому она набросила на Карин те защитные кидо в день, когда та решила подслушать разговоры капитана. Она не могла остановить Карин, поэтому решила сделать всё возможное, чтобы та смогла выбраться из передряги с минимальными потерями. Так что Карин была уверена. Что бы там не думал Хитсугая, что бы она не чувствовала сама, некоторые вещи нельзя было оставлять просто так. Тем более, в момент, когда все следили за каждым её шагом — Карин не собиралась их разочаровывать. Северный тридцать седьмой при свете солнца выглядел на удивление порядочно. Несмотря на широкую огласку, в нем все же проживали не только куртизанки — и днем все простые жители без страха появлялись на улицах. Картинка, отпечатавшаяся в памяти Карин с той ночи, никак не накладывалась на новую: район было не узнать. В этот раз Карин не стала гримироваться. Пользуясь похолоданием — время неумолимо спешило вперед, и на дворе царила уже полноценная осень, — она замоталась по самый нос в тонкий шарф и снова надела простую юкату. Смотрелась она как руконгаец со странностями — что было вполне подходящим амплуа для таких прогулок. По дороге на неё, конечно, заглядывались. Люди, привыкшие к чужакам, недоумевали, что здесь забыл посторонний так рано, но осторожность, въевшаяся в их кости, останавливала от расспросов. Здесь бывали шинигами — поэтому местные хорошо знали, что бывает, когда господа проводники душ вдруг изволят гневаться. Со временем эта осторожность распространилась и на других посетителей тоже. Без каких-либо приключений побродив по району, сбросив парочку любопытных зевак с хвоста и понадеявшись, что Куукаку прикроет от всего остального, Карин наконец остановилась около дома, из которого не так давно выгнали Саяму Кёго — словно шелудивого бродягу. Карин до сих пор помнила ту заколку в его волосах. Ту, что была так похожа на кандзаси его брата Уты. Интересно, что чувствовал сейчас Ута — когда его брата не стало. Карин вздохнула и, не дав себе передумать, толкнула неприметную дверь. В лицо ей тут же ударил дурман и порыв горячего воздуха, от которого почти сразу вспотели виски. Стоило проморгаться, и стала видна роскошная обстановка внутри, никоим образом не соответствующая внешнему потрепанному облику дома. В глаза сразу бросился горящий у дальней стены живой огонь — ярко, высоко, словно владельцы ни капли не боялись пожара. И это — бордель?.. Пошлостью здесь и не пахло. Лёгкие кисейные завесы, спускающиеся с потолка, висящие по стенам шкуры животных, уютная пелена полупрозрачного ароматного дыма — во всём чувствовалась элегантность, имеющая тем не менее довольно мало общего с той утонченностью, что Карин видела раньше в доме того же Кучики. Было во всём этом что-то… чуждое. — Простите, мы не принимаем клиентов так рано, — из глубины зала выплыла девушка, стройная, невысокая и в одежде, которую Карин до этого ни разу не видела — с незнакомыми орнаментами, меховыми вставками и позвякивающими цепочками. Пахло от неё чем-то цветочным. Лицо, не выражающее ничего, кроме любезной вежливости, казалось вылепленным из драгоценного камня. — Я хочу поговорить с управляющим, — как можно более низким голосом произнесла Карин. Девушка бросила в её сторону короткий изучающий взгляд. — Управляющая почивает. — Тебе поручено принимать решения за неё? — Дорогой гость, — как можно мягче произнесла девушка, глубоко кланяясь, — вы не первый, кто пытается прорваться в наши двери под предлогом сделок и выкупов. Приходите позже. Я предупрежу управляющую о вашем визите. Стало понятно, что пропускать Карин дальше она не собирается. Но вокруг не было никого, кто смог бы защитить её — неужели ей не было страшно так однозначно возражать гостю? — Ты храбра, — немного помолчав, озвучила свою мысль Карин. — Работа обязывает, — в чужом голосе почудилась улыбка. — Что произойдёт, если откажусь уходить? Черные глаза, наконец, оторвались от пола и посмотрели прямо на Карин. Она была смугла — совсем не как выбеленные пудрой аристократки, её узкое лицо обрамляли черные косы, не скованные никакими лентами или заколками. Карин никогда не видела таких странных девушек. Уголки черных глаз весело изогнулись. Будь на месте Карин настоящий посетитель, он бы скорее всего взбеленился от такой дерзости. — Вас выставят. И не побоятся остаться без клиента. Понятно. — Ты не выглядишь достаточно способной для этого, — без обидняков заметила Карин. — Уходите, — покачала головой красавица. — Возвращайтесь позже, дорогой гость. «Позже» не подходило. «Позже» будет поздно. — Есть ли в Руконгае хоть кто-то, чье имя открыло бы мне дорогу вперед? Чей авторитет бы признала твоя хозяйка? — Если только вы не от Шибы Куукаку или верховного старейшины, то никакое имя вам не поможет, — покачала головой девушка. Карин усмехнулась. Приятно, когда твоя сестра — своего рода знаменитость. Из-за пояса она ловко выудила деревянную дощечку с выгравированными иероглифами «Шиба». К ней была подвязана видавшая виды бечевка, но сама печать как будто и не замечала проходящего времени — дерево пахло свежим срубом, а борозды на нем отличались четкостью. Печать, разумеется, была зачарована. Служительница растерялась. В её вежливо-задорной маске появилась очевидная трещина, глаза уже не смеялись. Она переводила взгляд с замотанного лица Карин на печать и обратно. — Аланчжуй! Аланчжуй, отзовись! — прокричал кто-то из глубины дома. Что за странное имя, Аланчжуй? — только и успела подумать Карин. А ругань тем временем всё приближалась — вероятно, это и был тот человек, который должен был разбираться с нарушителями спокойствия. — Если тут опять тот придурок из соседнего района… — раздраженно раздалось уже совсем-совсем рядом, и Карин приготовилась с самым убедительным видом показать бирку Куукаку еще раз. — Развелось идиотов… — из-за кисейной завесы к ним шагнул низкий силуэт — явно с намерением выставить вон непрошенных гостей. Однако стоило этому человеку резко повернуть голову в сторону Карин, как лежащие на его плечах пряди подпрыгнули, а сощуренные в запале злости глаза округлились. — Ты? Обращено это было не к Аланчжуй. Напротив Карин посреди клубящегося дыма благовоний стояла Кучики Рукия — в повседневной одежде, с приоткрытым ртом и взглядом, наполненным тем же, что и у самой Карин, потрясением. Кучики, черт ее побери, Рукия? Вбитые в подкорку манеры говорили, что нужно поздороваться, но Карин смогла выдавить из себя только нечленораздельное мычание. Рукия же справилась со своим шоком немного быстрее. — Тебя кто-то видел? — спросила она, нахмурив брови. Карин, почему-то даже забыв возмутиться чужим командным тоном, отрицательно мотнула головой и машинально убрала бирку обратно. — Аланчжуй, скажи госпоже, что у меня гости. — Сестрица уверена? — Да, не переживай. Девушка молчаливо улыбнулась им обеим и, более не сомневаясь, поспешно скрылась за полотнами. Оставив их вдвоем. Рукия выглядела напряженной, и пусть лицо её было спокойно, Карин чувствовала её внутреннее смятение. Было в этом что-то забавное — Рукия, что бегала от нее все эти годы, вдруг нашлась в месте предполагаемых прегрешений главы клана Кучики. Однако радости Карин не ощущала. Наоборот, сердце её разочарованно ухнуло куда-то вниз. — Интересное место, — безо всяких эмоций произнесла она с легким поклоном. — Давно не виделись, Рукия-сан. Рукия молча поджала губы и нерешительно кивнула в ответ. Молча. Карин прищурилась. — Полагаю, нам нужно поговорить. Но в дверях не лучшее место. Намек на обычаи аристократов Рукия восприняла гораздо резче, чем Карин ожидала. — Ты пришла в чужой дом и должна следовать его правилам, — Рукия повернулась спиной, и кончики её волос снова подпрыгнули. — Следуй за мной. Даже на секунду не допуская возможности, что её указания могут оспорить — жизнь в клане Кучики всё же не проходила для Рукии бесследно. Спорить Карин не стала. Следуя за обманчиво хрупкой Кучики по коридорам, Карин опустила намотанный на лицо шарф и попыталась хоть как-то упорядочить вызванный этой встречей хаос в голове. Когда-то давно Рукия вызывала у неё чувство дрожи где-то в самой глубине души: на Рукию всегда хотелось равняться. Затем, когда сестры Куросаки подросли — Карин затопило чувство несправедливой обиды, потому что именно Рукия была доказательством того тайного скрытого мира, от которого её так настырно пыталась защищать семья. Когда Карин погибла и перенеслась в Сейретей, когда стала шинигами — эти чувства покрылись хрустящей коркой застывших воспоминаний. Рукия и Ичиго — оба значили друг для друга непозволительно много, и оба предпочли и дальше держать Карин в стороне, словно постороннюю. Никто из них не допускал мысли, что Карин может стать частью их жизни шинигами. И если Ичиго был молодым и взбалмошным, то Рукия… Рукия всегда была символом недостижимого: доверия, которого у Карин никогда не было и не будет; значимости, которой Карин никогда не достигнет; умений, до которых было пахать и пахать. Сама по себе Рукия была хорошим человеком. Просто этот хороший человек всегда безоговорочно выбирал сторону старшего брата Карин, а ей оставалось только наблюдать за всем в полном незнании. И вот они вдруг встречаются, и не в каком-то случайном месте — а в борделе. В месте, на которое клеветал Саяма Кёго в надежде бросить тень на самый величественный клан Общества Душ. Вот так ирония судьбы. — Не знала, что семья Кучики связана с этим районом подобными узами, — не став дожидаться финальной точки маршрута, произнесла Карин. И тут же встретилась с жестким, горящим взглядом, ошпарившим её даже несмотря на всю его мимолетность. Но раскаяния не было. Карин пришла сюда по делам, и она уже не была той маленькой девочкой, за которую всё решали другие люди. — Клан Кучики не имеет ничего общего с этим местом, — глухо отозвалась Рукия. — Аристократы считают иначе, — Карин с любопытством оглядывалась по сторонам, но на деле все ее внимание было приковано к одной лишь тонкой фигуре перед ней. — Я здесь оказалась не случайно. Тонкое движение плечами и ироничное хмыканье. — Это не первый раз, когда уважаемого брата пытаются подставить. — Но я нашла здесь тебя, Рукия-сан. Одно это уже говорит за себя, тебе не кажется? Рукия приоткрыла боковую дверь и жестом пропустила Карин вперед. Маленькая традиционная комнатка внутри была едва ли рассчитана на большее количество человек. В таких комнатах всегда было легко отравиться какой-то едко пахнущей дурью. — Ты собираешься шантажировать меня? — напрямик спросила Рукия, устроившись напротив. Карин вздохнула. — Я пришла, потому что у меня есть вопросы. Мне всё равно, кто будет на них отвечать. Рукия кивнула, и лицо её слегка расслабилось. — Раз ты здесь, глава Шиба, получается, тоже в курсе? — Я её посланница, — с самым что ни на есть уверенным видом соврала Карин. И глазом не моргнула. В конце концов, Рукия видела ту бирку. Не то что бы тут можно было найти противоречие. — Если вы нас подозреваете, разве не глупо приходить одной? — Кучики сложила руки под подбородком. Карин косо улыбнулась. — Глава знает, что я здесь. Чего мне бояться? К тому же, — улыбка тронула её губы, но не глаза, — обидно, что ты думаешь, будто меня так легко можно поймать в ловушку. — Ты разговариваешь с лейтенантом. — Рукия-сан ни разу не слышала историю про Червяка? — Карин улыбнулась настолько мягко, что её собеседнице стало очевидно неуютно. Блефовать было опасно — Рукия была гораздо более компетентным шинигами, чем Омаэда, и в вопросах силы Карин проигрывала ей раз в десять, но… Брата здесь не было. Человека, за которым всегда следовала Рукия, здесь не было. Сейчас она была просто наследницей клана Кучики — и Карин не могла придумать ни одной причины, что помешала бы ей попробовать встать с Рукией наравне. Глупо было занимать подобающее место в иерархии ради человека, который до сих пор не соизволил признать её саму. — Слышала, — коротко ответила Кучики. И по её заострившемуся лицу стало понятно, что она и правда слышала. Но, вероятно, так и не решила для себя, верить или нет. — Тогда давайте не тратить дыхание по пустякам. Вот так, бескомпромиссно и почти скучающе. Если бы Карин смогла посмотреть на себя со стороны, поразилась бы тому, насколько похожа стала на Томою в этот момент. — Думаешь, меня так легко запугать? — не повелась Рукия. Но пусть это и не сработало на сто процентов, по тому, как распрямилась чужая линия плеч, стало понятно, что и мимо эта бравада не прошла. — А разве это я запугиваю? Это ведь вы спросили, не страшно ли мне. Но у Кучики запала оказалось гораздо меньше, чем у Карин. Непонятным взглядом Рукия прошлась по лицу младшей Шибы. Угрозы в нем не было, снисходительности тоже. Позвоночник прошило странное чувство, как будто что-то должно было пойти совсем не так. Совсем не так. Карин почти почувствовала, как меняется оценка ситуации в голове девушки напротив. Как позиция готового к атаке хищника сменяется чем-то другим, и это другое Карин не нравилось — открытая борьба всегда была проще. Кучики печально вздохнула и почему-то ссутулилась. — Мы… мы ведь не враги, Карин, — вдруг сказала она тем самым голосом, который Карин не раз слышала в детстве. Голосом не наследницы Кучики, а просто Рукии. — Я не видела тебя долгое время, но это не делает нас врагами. Рукия… сознательно отказалась от противостояния. — То, что ты здесь видишь, это мой информационный пункт. Брат знает, но он непричастен. Я знаю это место с малых лет, когда-то я росла здесь. Чужая искренность обезоруживала. Карин не то что не нашлась с ответом — она застыла как статуя, не понимая, как реагировать. — Ичиго говорил, ты выросла с Ренджи. Рукия хмыкнула. — Меня оставили в Руконгае одну еще в младенчестве. До встречи с Ренджи прошло немало лет. — Ты считаешь, что я так легко приму такое объяснение? С чего бы тебе рассказывать мне подобные детали своей жизни? Жизнь в борделе наследницы первого клана. Потрясающий заголовок для «Вестника Сейретея» вышел бы. Что это за бред? — Потому что ты смотришь на меня, словно на предательницу. И потому что будешь так же смотреть на уважаемого брата. Я всего лишь даю тебе ответы, за которыми ты пришла. — Вот так просто? — Карин зло усмехнулась. — Я не настолько легковерная. — А ты думала, я буду держать язык за зубами? Что буду сопротивляться и откажу тебе в объяснениях? Да! — чуть не сорвалось с языка Карин. — Да, потому что ты всегда так делала. Вместо этого она процедила: — Ты могла бы более правдоподобно изобразить готовность к сотрудничеству. — Ты с ума сошла? — в лоб спросила Рукия, отбросив вообще всю вежливость. Карин остолбенела. — Мне что, есть смысл тебя обманывать? Что мы, что Шиба — все на одной стороне. — А клан Шихоинь на какой стороне? — шепнула Карин тихо-тихо, но даже так — едва она договорила, как Рукия молниеносно зажала ей рот, в мгновение ока оказавшись совсем рядом. — Ты знаешь, — без вопросительной интонации. Карин промолчала, не совершая попыток ни убрать чужую руку с лица, ни кивнуть. — Никогда так никого не провоцируй, дура, — велела ей Рукия и, вернувшись на свое место, с уставшим вздохом откинулась на стену позади. Итак, Кучики тоже знали — откуда, интересно? Сами поняли? Тоширо или Томоя рассказали? Кто-то третий? Куда ни посмотри, оказывается, все уже в курсе этого заговора. Небось, один только сотайчо ни сном, ни духом. — Не думайте, что неформальным поведением получится сбить меня с толку, — Карин тыльной стороной ладони вытерла рот. — Хочешь полный церемониал? — брови Кучики взлетели вверх. — Хочу, чтобы Рукия-сан перестала притворяться, будто мы близки. На этот раз — Карин видела — её словам удалось достичь цели. По сравнению с остальной перепалкой этот укол был очевидным и слабым, но что-то подсказывало, что он всё равно сделал Рукие больно. И это обескураженное выражение её лица раззадорило Карин еще сильней — и ей отчего-то захотелось ударить еще раз. — И, раз уж заговорили о притворстве, хочу, чтобы Рукия-сан перестала делать вид, что её волнует то, что происходит с нашим временным шинигами, — чистый яд сочился из каждого слова — Карин забылась. — Ты отказывалась видеть меня якобы из-за Ичиго — словно это я главный корень всех проблем. Когда увидишь его в следующий раз, спроси, чем он занят в последнее время. Рукия крупно вздрогнула, но это не остановило Шибу — скорее наоборот. — А еще спроси, — Карин дернула уголок губ вверх, — что он собирается делать со своей настоящей главной проблемой. Потому что мы обе знаем, что эта проблема — отнюдь не я. У горла Карин замер меч, коснувшись острием её кожи. Глаза Кучики сияли едва сдерживаемой реяцу. Удовлетворение мягко согрело изнутри — злость, что так долго сидела где-то за ребрами, где-то у сердца, наконец нашла свою жертву. — Откуда? — тихо спросила Рукия. Занпакто в её ладони опасно дрогнул, но Карин словно и не заметила этого. — Откуда что? — широко улыбнулась. — О чем ты, Рукия-сан? — Ты знаешь и про Ичиго, не так ли? Карин наклонилась ближе, не заботясь о лезвии на горле — после всего увиденного, в мыслях крепло понимание, что Рукия не сможет ей навредить. — А ты так много знаешь о кланах и о том, кто какие стороны занимает. Еще и держишь публичный дом, в который кто только не захаживает. — Не дури мне голову, — жестко одернула ей Кучики, снова превратившись в вышколенную аристократку. — Кто проговорился? Карин засмеялась — сама от себя такого не ожидая. Кто проговорился? То есть об этом еще и несколько человек знают? Кто эти придурки, которые знают о том, что Ичиго хочет с собой сделать, и при этом позорно молчат и бездействуют? Ками, да они все плахи заслуживают. — Не твое дело, — сиплый от смеха голос подвел, и прозвучало всё далеко не настолько презрительно, как ей хотелось. — Я работаю только с равноценным обменом, Рукия-сан. Ты мне, я тебе. — Считаешь, что можешь со мной торговаться? — Я не просто могу, я уже это делаю. Занпакто Рукии жался к коже так, будто действительно был готов перерезать ей горло. Но Карин была настолько поглощена впитыванием чужого гнева, что действительно не могла думать об этом всерьез. Приятно знать, что не только тебе больно. Приятно, когда в эту яму падает кто-то еще. — Твоя изначальная цель изменилась, стоило тебе увидеть меня. Хорошо же. Тогда скажи, — тихо проговорила Рукия, — чего именно теперь ты от меня хочешь? Она спрашивала на полном серьёзе. По идее этот вопрос должен был принести Карин чувство победы — но не принёс. А в голове… Так захотелось забыть обо всех тормозах, что сдерживали её. — Ответ на всего один вопрос, Рукия-сан, — услышала Карин собственный голос. — Что ты будешь делать после того, как Ичи-ни достигнет того, к чему стремится? Не было во всем Сейретее человека, более близкого Ичиго чем Кучики Рукия. Она рискнула бы ради него чем угодно — потому что их связь была именно такой. И если она действительно обо всем знала — то бездействие должно было её убивать не меньше, чем оно убивало саму Карин. Рукия выглядела так, будто была готова то ли заплакать, то ли действительно проткнуть ее насквозь. Её стойка была безукоризненна, а катана наконец-то перестала дрожать, но… Спустя долгие-долгие годы, Карин наконец-то увидела в её синих глазах взаимопонимание. И пусть это было опрометчиво до безумия, однако Карин не могла сдержаться: — Ты хочешь ему помочь? Рукия еще какое-то время смотрела на неё полупустым взглядом — словно разумом всё еще пребывала где-то в другом месте. Но затем медленно убрала занпакто в ножны и снова села на свой дзабутон с противоположной стороны. — Говоришь так, будто знаешь, что делать. Говорила она надтреснуто. Самоуверенность в её глазах помутнела, темными разводами там расплывалось чувство глубокой вины. Возможно, именно поэтому злость, что до этого сжигала Карин изнутри, начала оседать внутри пепельными хлопьями. И возможно, именно поэтому ей вдруг захотелось поверить в кого-то еще. — Никто не может знать. Но если ты поможешь мне… Возможно, мы сможем что-то изменить. Рукия вскинула голову. — У тебя есть план. В яблочко. План у Карин действительно имелся. — И ты не собираешься мне его говорить, — поняла Рукия. — Нет, — лаконично подтвердила Карин. — Однако… Если моих слов недостаточно, я готова поклясться, что не обману тебя и что я действительно делаю это из-за Ичи… Ичиго. Снова чуть не назвала его детским прозвищем. — Кидо-клятва? — изумленно переспросила Рукия и получила в ответ уверенный кивок. — Но если решишься взять с меня клятву, Рукия-сан, приготовься принести обет и со своей стороны. — Это кот в мешке. Ты хочешь слепого повиновения. — Это вопрос доверия, — Карин криво усмехнулась, но в этот раз усмешка была наполнена грустью. — Я долго искала человека, который мог бы мне помочь с этим, и в мыслях и на секунду не допускала, что этим человеком станешь ты. Однако сейчас… Не думаю, что ты донесешь на меня. И не думаю, что откажешься. Ты ведь вряд ли найдешь напарника лучше и надежнее, чем я. — Насколько незаконно то, что ты придумала? — спросила Рукия, не особо раздумывая и никак не оспаривая то, что сказала Карин. Соглашаясь с её словами. — Ну… — Карин сделала вид, что задумалась. — Полагаю, с таким лучше не попадаться. — Ками, и почему я рассчитывала на другой ответ… — пробурчала Рукия, прикрыв глаза ладонью. — Так ты согласна? Отняв ладони от лица, Рукия пару раз неуверенно моргнула. И вздохнула. — Не то что бы у меня был выбор, верно? — Выбор есть всегда. Кучики покачала головой. — Не в моем случае. Она готова была выбирать Ичиго снова и снова, что бы ни случилось. Поэтому сейчас она не могла не ухватиться за ту призрачную надежду, что вдруг замаячила на горизонте — даже если её принесла Карин. — Обойдемся без клятвы? — напрямик спросила Шиба. — Я подумаю об этом после того, как примерно пойму, что ты хочешь сделать. — Ограбление. Однако ожидаемой реакции не последовало — собеседница, казалось, снова потеряла связь с реальностью. Так что Карин ответила еще раз, более развернуто: — Ограбление второго отряда. Лицо Рукии нужно было фотографировать. — После всего, что там недавно случилось? — Именно после всего, что там недавно случилось, — хмыкнула Карин. — Уверена, они не ожидают подобной наглости. — Ты ненормальная… — Мой брат тоже, — парировала Карин. — Поэтому миндальничать не вариант, если хотим успеть. Мне нужна книга, которая хранится в Отделе преследований. Рукия внезапно собралась и сосредоточилась, забыв о преступных словах «ограбление второго отряда». — Преследований?.. — она задумалась на несколько секунд, а затем её озарило: — Ты хочешь спуститься в Генсей. Карин вздернула подбородок. Она действительно собиралась спуститься в Генсей. И почему-то из всех людей мира об этом должна была узнать именно Кучики Рукия. — И судя по всему даже придумала способ… Но ты всё еще под надзором? — Да. Мои пятнадцать лет еще не истекли. Но, — Карин слегка склонила голову, — «не то что бы у меня был выбор, верно»? Кучики только неверяще покачала головой — «что один, что вторая», читалось на её лице. — Даже представить себе не могла, что за несколько лет ты настолько обнаглела. — Какие времена, такие шинигами, — пожала плечами Карин. А затем, вспомнив кое-что, сказала: — Аланчжуй. Не японское имя. — Возможно, однажды я расскажу тебе, — хмыкнула Рукия. — Но не сейчас. Понятно, что не сейчас. Сейчас нужно было как-то обработать тот факт, что все только что произошедшее в этом доме — произошло наяву. — То есть, этот бордель… — после некоторого молчания снова спросила Карин. — Он правда твой? — Мой, — подтвердила Рукия. — Хочешь его использовать? Серые глаза изогнулись полумесяцами, но смеха в них не было. — Проницательна, как всегда, Рукия-сан. Я просто размышляю. — Ты лучше сначала расскажи, как ты представляешь себе кражу под носом у капитана Сой Фонг и всех Шихоинь. От печали и горечи Кучики, казалось, не осталось и следа. Карин все еще не могла поверить в то, что её долгие и мучительные размышления на тему, как разобраться с порталом закончатся вот так — в публичном доме, напротив человека, с которым она уже давно не рассчитывала поговорить лицом к лицу. И что этот человек, презрев закон, действительно с полной готовностью согласится разработать с ней абсолютно сумасшедший план — гарантирующий каждой из них нешуточные проблемы и с Советом, и с Готеем в случае поимки. То, насколько быстро Рукия согласилась на союз, говорило о том, что остальные люди, знающие об Ичиго — кем бы они ни были — были безразличны к судьбе Куросаки. Иначе бы от младшей Кучики не разило таким отчаянным бессилием. Саяма Кёго, наговаривая на дом Кучики, сам того не зная, оказал им услугу, получается. Свел вместе людей, которые не смогли бы встретиться при иных обстоятельствах.

***

Залы поместья Кучики заливала вечерняя темнота, что, впрочем, никак не умаляло их торжественности. Чаще всего в это время большинство из них были пусты — но сегодняшний день отличался от других. — Дорогой брат. Привычно ровная спина, даже сейчас закрытая белым хаори, распущенные перед сном черные шелковые волосы, устремленный вдаль взгляд — все эти детали Рукия знала наизусть. Даже выполняя положенный поклон, даже закрывая глаза — она все равно могла увидеть эту картину. Яркая луна, никогда не увядающие цветы сакуры и фигура её названного брата, вписывающаяся в этот пейзаж столь же естественно, как вписались бы прописанные тушью реки или расцветающие брызгами цветы. — Говори, Рукия. Когда-то в этом голосе слышалась безжизненность, которую Рукия испуганно путала с безразличием. Но прошел уже не один год с того момента, когда одна рыжая катастрофа научила их обоих — и её саму, и уважаемого брата — жить иначе. И слышать в голосах друг друга намного больше. Теперь Рукия знала, что даже этот холодный тон умеет теплеть искрами доверия и внимания. — Сегодня я навещала дом, что стал мне когда-то приютом. Тот дом… чья хозяйка знала мою сестру. Бьякуя молчал, разрешая ей продолжить рассказ. — Я встретила там Шибу Карин. Раздался шорох хакама, и Бьякуя обернулся. И пусть лицо его было бесстрастно, в глубине чужого взгляда Рукия видела поднимающиеся волны — верный знак того, что брат сердится. Рукия понимала. Посторонний человек, случайно ли, нарочно ли, откопал ту часть жизни Кучики Хисаны, о которой никто не должен был знать. И пусть Карин пока думала, что то место было связано исключительно с Рукией, ничто не мешало ей позже копнуть чуть глубже. — Она пришла, получив наводку от кого-то из среднего круга. Пришла, как представительница Шиба Куукаку. Шторм, готовый вот-вот разразиться, слегка отступил. Быть представителем клана Шиба было почетно. И нынешняя глава клана Шиба никогда бы не поступила настолько опрометчиво — никогда бы не решилась манипулировать теми, с кем ей было не справиться. — Шиба тоже знают об измене Шихоинь, — добавила Рукия вполголоса. Старший брат фыркнул. — Измена не Шихоинь — измена алчных, засидевшихся на своих мягких подушках стариков, — поправил бескомпромиссно. — И странно было бы думать, что Хитсугая не предупредил их. Взгляд Рукии наполнился удивлением. — Но связь Шиба и капитана Хитсугая давно прервалась. Нынешние Шибы… Кто они такие для капитана десятого отряда? Лишь напоминание о болезненном прошлом. Лицо Кучики Бьякуи неуловимо поменялось: посторонний человек бы ничего не заметил, но Рукия знала, что на секунду её брат позволил себе снисходительность — не холодную и колкую, к которой она привыкла, а почти смешливую. — Ты зря так долго упускала её из виду, Рукия. Что он имел в виду, осталось загадкой — переспросить Рукия не решилась. Тем более, что ей предстояло признаться еще кое в чем. — А еще… — она запнулась и сглотнула вставший в горле ком. Но врать брату не хотелось категорически. — Мы заключили союз. Я и Шиба Карин. Перебивать её не собирались. Только тонкие брови на чужом лице слегка приподнялись. — Мы собираемся дискредитировать второй отряд и открыть несанкционированный путь в Генсей. Простите меня, нии-сама, — Рукия ткнулась головой в пол. — Я искренне прошу вас не останавливать меня. Клянусь, я не впутаю клан Кучики! Это дело никак не отразится на репутации семьи. — Снова дело в нём, не так ли? Опасный вопрос. Рукия только поджала губы, но не подняла голову. Ей не нужно было отвечать, чтобы брат её понял. Рукия чтила правила. Она помнила, на что пришлось пойти Бьякуе ради того, чтобы оставить её подле себя. Но никакие правила не могли её сдержать, если речь заходила об этом человеке. — Я не буду вмешиваться. Встрепенувшись, Рукия моментально подскочила на ноги — но Бьякуя уже отвернулся, спокойный и холодный, как и подобало истинному аристократу. — Младшая Шиба будет надежным напарником, но она слишком молода — приглядывай за ней. Я не одобряю ваших действий, и, к тому же… — Рукия не поверила своим ушам: глава Кучики хмыкнул почти с нескрываемой ехидцей. — К тому же, совсем недавно меня просили никак не помогать Шибе Карин, если вдруг она обратится со странной просьбой. Но раз действовать будешь ты, проблемы нет. — Кто просил? — по-дурацки спросила Рукия, не особо надеявшись на ответ. Но на этот раз Бьякуя ответил. — Хитсугая Тоширо, — и снова обернулся к ней, и теперь в его глубоком взгляде мелькало что-то, подозрительно напоминающее веселье. Наверное, у неё галлюцинации. Померещится же всякое. — Вы верите клану Шиба? — спросила вдруг. — Я верю им гораздо больше, чем Шихоинь, — ответ пришел незамедлительно. — И именно поэтому… думаю, настало время вернуть им то, что было утеряно. То, что было утеряно? Рукия невольно замерла, пораженная догадкой. Которая вскоре окончательно подтвердилась: — Думаю, Сейретею снова нужна пятая благородная семья, — произнес Кучики Бьякуя. Это звучало так, будто уважаемый брат уже всё решил. А решения, которые он принимал, как правило неукоснительно воплощались в жизнь. — Многие будут против, — проговорила Рукия. — Верно, — брат кивнул. — Но что-то подсказывает мне, что я не единственный, кому эта мысль пришла в голову. А это значит, борьба не бессмысленна. Перед внутренним взором Рукии всплыло лицо Кайна-доно — последнего из Шиба, кто не видел падение собственной семьи. Наверное, он бы порадовался. — К тому же, это все равно займет много времени. Поэтому сначала я посмотрю, как вы сработаетесь, — добавил, мгновенно возвращая Рукию в реальность — в тот мир, в котором она собиралась помочь младшей сестре Куросаки Ичиго одурачить лучших ищеек во всем Обществе Душ. В сердце поднялась тревога — и почти охотничий азарт. Наконец-то у нее появился шанс что-то сделать. Пусть для этого нужно довериться человеку, в которого Рукия прежде не особо верила — ей было все равно. Этот шанс был намного лучше гложущей душу пустоты. Оставшийся же в зале Кучики Бьякуя смотрел на ночное небо и думал о том, как неаккуратно сейчас начнут уравновешивать друг друга выходящие на открытое поле силы. Выдвижение Шиба было нужно для того, чтобы заткнуть зазнавшихся старейшин Шихоинь. Содействие надежных капитанов — чтоб сила, обосновавшаяся на границах, знала свое место. Цунаяширо держали нейтралитет, Гинкайсай совершенно точно чего-то выжидали — и в этом хаосе было совершенно непонятно, какой путь предстоит выбрать его клану. И не отпускало чувство, что он не все учел. Не всех участников расставил на доске. Не все роли определил верно. Хотя бы поэтому стоило разрешить Рукие её маленькую авантюру.