Ледяной свет

Путей, ведущих из Общества Душ в другие миры, всегда было немало: в первую очередь из-за того, что почти каждая семья Сейретея имела личные Сенкаймоны, о назначении которых они не всегда покорно докладывали воякам из Готея. Слишком много чести — работой болванов-шинигами были пустые, а не личные дела кланов. Следить за аристократией было себе дороже. Можно было остаться без чина, зато с целым ворохом проблем, которые впоследствии было невозможно решить — голубая кровь не прощала таких оплошностей. Со временем стало вполне себе обыкновенным делом открыть для своего клана второй Сенкаймон — ну так, на всякий случай. И оставить ворота где-то снаружи Общества Душ, чтобы никто не докопался. На протяжении всей истории Общества Душ между кланами нередко вспыхивали конфликты, и иметь возможность безопасно отступить в земли, которые никто не контролировал, было попросту необходимо. Открывать свой Сенкаймон там, где хочется, умели немногие — как правило, только благородные. Все остальные же довольствовались теми вратами, что были фиксированы в пространстве — их строили по всем правилам, на постаменте, с четко определенным радиусом действия. Конструкции получались заметные, стоило выйти в пустыню, как их сразу становилось видно невооруженным глазом. Поэтому такие Сенкаймоны аристократы начали маскировать и прятать, но затем про некоторые забывали за ненадобностью, а некоторые просто устаревали. Вместо того, чтобы чинить старое, они часто строили новое. На то, чтобы отыскать одни такие сокрытые врата, обычно уходило немало времени. Сенкаймон, неприветливо запахнувший перед Тоширо свои двери, медленно покрывался слоем стеклянного инея. Не прошло и минуты, как Врата оказались полностью деактивированы — Хитсугая, направляя реяцу руками, прошелся по всем энергетическим центрам конструкции и методично разрушил каждый из них. — Вычеркивай. Мацумото послушно обвела одну из бесчисленных точек на карте. — На сегодня это уже третий, тайчо. Может, пока хватит? — Нет, — Тоширо размял одеревеневшую шею. — Работы непочатый край. — Но мы и так уже много запечатали, кто-то наверняка заметит… — В этом и суть, — хмыкнул он. — Хотел бы я посмотреть на человека, который сейчас сможет заметить поломку Сенкаймона в пустыне. Переходы между мирами сейчас строго отслеживались, как и любые вылазки за пределы Руконгая — учитывая противостояние на границе, это было первым, о чем старик Ямамото пошел договариваться с Советом 46. Тоширо долго думал, что ему делать с информацией о заговоре. В одиночку оказать давление на Шихоинь, не имея доказательств, было невозможно. Однако здравый смысл подсказывал, что если в этом деле оказался замешана настолько крупная семья, наверняка замешаны и другие, помельче — как минимум те, что состояли в альянсе с Шихоинь. Тоширо хотел знать в лицо всех. Каждого, кто решил, что играться с огнем ради шкурной выгоды — это хорошая идея. Каждый, кто подвергал опасности мир, должен был понести наказание, и Хитсугая хотел бы проследить за тем, чтобы оно не оказалось слишком легким. Поэтому он решил закрыть те Врата, до которых мог дотянуться. Те, кто не имел отношения ко всему этому, вряд ли бы даже поняли, что что-то изменилось. Но наверняка будут и те, кто замечется — и с ними уже можно будет поработать отдельно. Люди, использующие пустынные Врата в это неспокойное время, должны были быть либо контрабандистами, либо пособниками пустых. Проблема заключалась в том, что обычно на подобную деятельность капитаны должны были получить разрешение — а у Тоширо его не было. На словах он покидал отряд, чтобы оценить обстановку на границах, а на деле обо всём его постфактум информировал Мугурума, который очень тактично делал вид, что не замечает его частых отлучек куда-то за пределы Сейретея. Зато к Мацумото вопросов не возникало. Стоило ей, вернувшись, сделать вид, что она под градусом, как все просто понятливо кивали и укладывали её спать. Что ж, Хитсугая знал, на что шёл. Ему не нравилось работать тайно, так, будто он в чем-то провинился — но выбора не было. Если он хотел получить больше информации, сначала нужно было кого-то спровоцировать. К тому же, за две недели подобных вылазок Тоширо понял, что случайных открытий в пустыне он может совершить гораздо больше, чем рассчитывал. Например, один раз он нашел что-то, подозрительно напоминавшее Врата — а оказалось, это было что-то вроде стабильной Гарганты, ведущей прямиком в Уэко. Намучались они с Мацумото, пока пытались её запечатать… — Тайчо, — позвала Мацумото напряженно. Взгляд её был прикован к карте. — Если я правильно понимаю, следующий сектор — это кладбище бывших Сенкаймонов Гинкайсай… — И что ты предлагаешь, извиниться за вторжение и обойти за километр? — Тоширо закатил глаза. — Мы и так уже скорее всего обидели целую прорву напыщенных идиотов, терять нечего. Пойдём. Тяжело вздохнув, Рангику побрела вслед за ним. — Если что, говорим, что это не мы, ладно? — Конечно, — с готовностью согласился Хитсугая. Он очень даже мог себе представить, как его лейтенант, окруженная со всех сторон, вопит что-то вроде «да это всё Кучики виноваты, это не я!». В целом это было бы даже не совсем враньём: карту с пометками им одолжил никто иной как Бьякуя. И он, и его предки на протяжении веков занимались сбором информации: благородные издавна относились друг к другу с подозрением — и как оказалось, вполне оправданно. «Кладбище» Гинкайсай оказалось не таким страшным: Тоширо ожидал, что Врата этой благородной семьи будут как-то отличаться от предыдущих, однако на первый взгляд те казались вполне обычными. Водоворот энергии, крутящийся внутри, как всегда завораживал опасными переливами, грозящими утянуть в другой мир. Хитсугая не шагал за этот водоворот уже много лет. Он поднял руку, приготовившись заморозить эту красоту так же, как и десятки раз до этого — однако стоило только направить реяцу, как цвет Врат тут же сменился на густой лиловый. — Отходи! — успел крикнуть Хитсугая Рангику, а затем Сенкаймон взял и плюнул в них чем-то, подозрительно напоминающим самое настоящее кидо. Раздался громкий взрыв, полетел песок. — Мацумото… Хитсугая не успел договорить, как его фукутайчо уже установила все барьеры — теперь, сколько бы это чудо не сопротивлялось, достать своих обидчиков оно уже не могло. Морозный иней пополз к постаменту, обвил серебристыми лозами арку, прозрачным льдом сковал каждый сантиметр. Самое сложное в таких манипуляциях всегда было придерживаться правильного порядка — очень не хотелось проделать в пространстве дыру, которую потом будет не залатать. Трудно представить, насколько сильно бы ему тогда перепало от начальства. Но конкретно эти Врата, казалось, делали буквально всё, чтобы усложнить им задачу. Гинкайсай явно зачаровали их по какой-то своей внутренней схеме — стоило только Тоширо разрубить последние связи между рейши, как раздался громкий отчетливый хруст: постамент раскололся. И вместе с ним почернели и сгустки реяцу внутри Врат. Ему не нужно было говорить Рангику, что делать: та и сама понимала, что выползающая шушера остается на ней. Дело было дрянь, помимо обычной мелюзги откуда-то там взялись пустые постарше и посильнее, но Тоширо не мог ей помочь: он отчетливо ухватился за реяцу, которая принадлежала отнюдь не пустому. И вспышкой света унесся по следу, что, петляя, панически вел куда-то дальше в пустыню. Это был не пустой. Это был шинигами. Поступь Тоширо была настолько быстрой, даже Мацумото не смогла бы точно сказать, в какой момент её капитан шагнул в сюмпо. Однако этого всё равно оказалось недостаточно. Песок под ногами Хитсугаи превратился в ледяной гравий. Его духовная сила понеслась вперед седьмым валом, сбив беглеца с ног, но вероятно именно поэтому Тоширо и опоздал: стоило его руке коснуться чужого плеча, как плоть под его пальцами рассыпалась тысячей духовных частиц — и неизвестный человек исчез, развеянный пустынным ветром. Даже не показав своего лица. — Да черт возьми! — прорычал Хитсугая, швыряя в песок безликую серую робу. Когда Мацумото снова догнала его, он сумрачно сидел на песке, пытаясь найти на одежде хоть какие-то следы чужой реяцу — но безуспешно. — Покончил с собой? — тихо спросила она. — Либо кто-то активировал на нём заклинание, — ответил устало. — Но результат все равно один. Результатом было ощущение упущенной зацепки и бесчисленные мысли, крутящиеся вокруг четвертой семьи. Каким бы образом Гинкайсай не использовали свой Сенкаймон, теперь они точно в курсе, что кто-то посторонний вмешался в их дела. За все время службы Тоширо встречался с представителями этого клана всего несколько раз, которые можно было бы пересчитать по пальцам одной руки. Того, что он запомнил, не хватало для того, чтобы делать какие-то выводы: он помнил монашеские одеяния, молитвенные присказки, перестук четок. Запах благовоний. Это был клан затворников, который никогда не интересовался людьми вроде Хитсугаи — людьми без происхождения. Напрямую они, разумеется, никогда не демонстрировали пренебрежения. Но Тоширо знал, как к нему относятся — он не был дураком, и у него уже был опыт взаимодействия с другими семьями. Гинкайсай и Шихоинь были схожи в своей радикальности. И те, и другие не жаловали никого из Руконгая, поэтому в целом можно было бы представить их альянс — но Тоширо с трудом мог поверить в то, что аж целых две благородных семьи могли в одно и то же время спутаться с Уэко Мундо. Тем более, что изначально Гинкайсай считались кем-то вроде духовных наставников Общества Душ. Они должны были хранить мораль и показывать шинигами путь истинный — что вряд ли включало в себя якшание с существами, бывшими природными врагами богов смерти. — Тайчо, — Мацумото осторожно положила ладонь ему на плечо. — Уверена, будут еще такие. — Наверняка, — тускло ответил Хитсугая. — Хорошо бы хоть кто-то из них дожил до допроса… Если это была какая-то экстренная система оповещения, то наверняка все участники были смертниками. Благородные кланы вполне могли это себе позволить. — Нам в любом случае нужно искать еще, — хватка на плече стала крепче. — Не вините себя так. — Много на тебя накинулось? — Нуу… — Рангику пожала плечами. — Не настолько много, чтобы я с ними не справилась. — Арранкары? — Парочка маленьких, по-большей части обычные пустые. — А адьюкасы? Мацумото помрачнела. — Был один, да. Присмотревшись к подчиненной, Тоширо понял, один из её рукавов был заляпан свежей кровью. Этого хватило, чтобы принять единственно верное решение в данной ситуации. Капитан медленно поднялся с песка. — Возвращаемся. — Эй, тайчо, если вы это из-за меня… — Нам пора обратно, — перебил Хитсугая. — Еще вечерняя тренировка у старшего состава. На тренировки к офицерам он не ходил где-то недели две. После того как поймал Карин на подслушивании всё время находил какие-то оправдания и дела — не хотел смотреть ей в лицо. Самое время было вернуть всё на круги своя и перестать бегать. Спорить Мацумото прекратила быстро — действительно устала. Она абсолютно героически сопровождала его едва ли не каждый день, и поэтому Тоширо не находил в себе сил ругаться как раньше — даже если вдруг обнаруживал в её тайнике больше бутылок, чем обычно. Она очень не хотела оставлять своего капитана наедине с этой ситуацией — и Тоширо был благодарен. Поскольку они не хотели привлекать ничьё внимание, с Кучики говорить приходилось очень осторожно. И набирать в команду для расследования новых людей Хитсугая пока не собирался: сначала ему нужно было увидеть, как зашевелятся те силы, что использовали Врата ненадлежащим образом. Стоило хоть кого-то из них поймать с поличным, и уже была бы стартовая точка. Уже можно было бы настаивать хоть на каких-то проверках аристократии. Но пока ничего сделать было нельзя. — Капитан вернулся! — зычный голос третьего офицера заставил всех остальных встрепенуться: до появления Хитсугаи на полигоне царила весьма расслабленная атмосфера. Через мгновение перед Тоширо выстроился его старший состав. Некоторых не хватало: у кого-то была миссия, кто-то отлучился по домашним делам — Тоширо честно предупредил, что зимой может быть туго с отпускными, так что многие рванули провести время с семьёй заранее. В отличие от многих других отрядов в десятом среди старших офицеров женщин была едва ли не половина. Помимо Рангику и Карин в старший состав десятого входила еще Каруо Хикинари — бывшая руководительница Шибы, пятый офицер, и Шиногава Наоко — тоже аристократка среднего звена, шестая в отряде. Шиногавы сегодня не было, и Тоширо малодушно этому порадовался: в последнее время та стала слишком очевидно себя вести. Тоширо знал, что когда все вместе служат долгое время, так или иначе между людьми может случиться симпатия. К чувству симпатии как к концепту Тоширо относился с уважением. Но иногда люди начинали терять границы и цепляться к другим — и тогда начиналась морока. Шиногава была в шаге от того, чтобы на полном серьёзе превратиться в еще одну причину для головной боли. Она не просто была влюблена — она умудрялась вести себя грубо со всеми, с кем её капитан обращался либо также, либо лучше, чем с ней. Шиба не раз попадала в неловкие ситуации по её вине. В любом случае, сегодня её на месте не было. Были только Каруо, Карин, третий офицер и Такэзое — лишь четверо из восьми. — Вас маловато, — резюмировал он. И тут же поднял руку, заметив, что Такэзое уже рвется оправдываться: — Я знаю, где остальные. Проблема не в отлучке, а в том, что ушли сразу четверо. Лучше согласовывайте отпускные. Офицеры серьезно закивали. Тренировка началась. Тоширо был слишком раздражен, чтобы заниматься с ними какой-то кропотливой отработкой техники — поэтому в итоге всё свелось к моделированию ситуаций на поле боя. — Она снова использует свою стандартную тактику, — шепнула Рангику, и Тоширо едва заметно кивнул, соглашаясь. Отвлечь противника — зайти за спину или за бок — провести такую прямую атаку, чтоб от нее было легко защититься — и в момент, когда противник открыт или в неустойчивой позе, добить его. Это была схема, которую Карин не меняла уже довольно давно. Во-первых, схема до сих пор работала: их пара с Каруо спокойно сдерживала пару более старших офицеров. В этом, конечно, свою роль играли их похожие предыстории — обе учились у Аятацу, и сработаться им было проще простого. А во-вторых, одна работающая связка позволяла не показывать ничего другого. Шиба шифровалась, постоянно пытаясь казаться слабее — и слегка спадала эта маскировка, только когда она действительно чем-то увлекалась. Вот как сейчас, например. Тоширо смотрел, как легко двигаются её ноги и понимал, что поступь у нее, наверное, по скорости через пару лет не будет уступать Мацумото. По правде сказать, Хитсугая уже давно не видел никого настолько талантливого — её способность концентрироваться на чем-то одном и идти к цели по кратчайшему пути была абсолютно нечеловеческой. Но сама Карин, даже если и осознавала это, не спешила демонстрировать отрядам свои возможности. Просто пока ей хотелось держать в кармане козыри, хотелось, чтобы продолжали недооценивать. То, как виновато она отвела взгляд еще в начале тренировки, говорило о том, что Шиба снова что-то задумала. Последние дни они практически не пересекались, слишком вымотанные прошлым разговором, и вот — она опять успела во что-то вляпаться. У Тоширо не хватало фантазии, чтобы представить, что могла предпринять эта заноза после новостей об измене Шихоинь. Сейретей балансировал на кончике лезвия, готовый сорваться в междоусобицу — она не могла этого не понимать. Впрочем, ожидать, что это её остановит, было бы глупо. Хитсугая фыркнул. А затем отставил занпакто в сторону и пошёл разнимать своих бойцов, которые полностью забыли о задании и были заняты исключительно тем, что воодушевленно пытались друг друга отделать. С фантазией и энтузиазмом. Каруо отлетела кубарем. Такэзое приземлился на подбородок, третий офицер — получил заломленную кисть, и… и только Шиба, зараза такая, попыталась дать дёру. Она среагировала на самое-самое начало его движения и сразу же бросилась восвояси, не желая попадать под раздачу. Пришлось догнать и за шиворот вернуть обратно к другим. — Хорошая реакция, — похвалил Тоширо, за ворот тащя Шибу к центру полигона. — Но не слишком резко ли ты слиняла, Шиба? — Вы явно не в настроении, испугалась, — пропыхтела Карин без малейшего зазрения совести. Внимательная, когда не нужно. — Впрочем, ничего нового, — язвительно раздалось неподалеку, и Тоширо еле сдержался, чтобы не закатить глаза. Помянешь черта, как говорится… — Шиногава! — Такэзое, кряхтя, приподнялся на локтях. — Ты откуда? — Вернулась с задания. Думала, успею на тренировку, а вы тут пока просто бездарно тратите время Хитсугаи-тайчо. — А тебе и завидно, — хмыкнул еле слышно третий офицер. Следом с его стороны донесся возглас боли — Шиногава отвесила ему за шуточку. — Не ссоримся, — миролюбиво вмешалась Рангику. — Устраивать цирк будете в другом месте. Старший состав слишком хорошо знал этот мягкий тон, чтобы спорить: народ мгновенно разошелся в разные стороны. Тренировка закончилась. Дальше по расписанию шла традиционная ругань старших офицеров, судорожные доделывания отчетов и прочая отрядная рутина. Разбавлял картину только пристальный взгляд, который Хитсугая чувствовал всей спиной — так смотреть могла только Карин. Действительно заволновалась за него? Уже когда все расходились, на одной из энгава Шиба снова догнала его — и Тоширо прекрасно видел, как на языке у нее вертятся вопросы. Она даже набрала дыхания — но так и не смогла заставить себя заговорить. А затем стало поздно. — Шиба, тебе прям совсем делать нечего? Голос Шиногавы заставил вздрогнуть и самого Тоширо. — Хотела поговорить с капитаном, — отмахнулась от неё Карин, бросая на Хитсугаю еще один взгляд побитого щенка. — Капитан теперь что, каждый день должен тебе время уделять? Не мешай другим работать, раз самой нечем заняться. Шиба тяжело вздохнула, кивнула им обоим и ушла поступью — настолько не хотела тратить нервные клетки на ругань с Шиногавой, что даже наплевала на этикет. В этом Хитсугая её понимал. Но, к сожалению, у него не было возможности сделать так же. — Капитан, если она вам надоедает, то я… — Шиногава, — твердо и бескомпромиссно. Тоширо был слишком уставшим, чтобы беспокоиться о чужих чувствах. — Да? — Перестань делать всем замечания. Поверь, если мне кто-то будет надоедать, — выразительный взгляд, — я справлюсь без помощи. Круглые карие глаза, что обычно смотрели на него с безграничным восхищением, обиженно вытянулись — к тому, что Хитсугая бывал жестоковат на плацу, все были привычны, а вот вне службы… Однако сожаления Тоширо не чувствовал. — Я просто знаю, что офицер Шиба часто перебарщивает и действует окружающим на нервы… Невольно скрипнули зубы. Несмотря на всю сумасбродность для отряда Карин делала всё, что могла — и кому как не Шиногаве было это знать. И хватало же духу такое перед ним ляпнуть. — Я правильно понимаю, что ты хочешь наговорить на свою коллегу за её спиной? — вкрадчиво, почти с осязаемой угрозой. Для него Карин действительно была источником беспокойства и мороки, но это всегда оставалось на личном уровне — никогда на рабочем. Как к офицеру к ней было ноль вопросов. А даже если бы и были — какое отношение это имело к другим? — Нет, конечно, — Шиногава испуганно замахала руками, наверняка даже не сообразив, что сделала не так. — Я ведь просто… Я просто знаю, что иногда тяжело отказывать подчиненным… Она всего десятая, понятное дело, что многого не понимает, но нужно же иногда приходить в чувство… Всего десятая. Как часто это бывало — как часто люди судили друг о друге лишь по номерам. Как часто использовали эти цифры лишь чтобы кого-то унизить. Всего десятая. — Она такой же старший офицер, как и ты, Шиногава. Потрясение в чужом взгляде вызвало новую волну раздражения, которое обычно Хитсугая себе не позволял — но кем надо быть, чтобы искренне считать свою сослуживицу настолько ниже себя? — Подумай об этом. Резко развернулся и ушел — оставив своего шестого офицера переживать внутренний кризис в одиночку. Хитсугая надеялся, что она действительно подумает об этом, а не начнет кидаться на всех с удвоенным рвением. Иногда отпрыски таких семей действительно думали о чем-то, чего он был не в силах понять. Иметь дело с людьми, что всю жизнь прожили под крылом родни, в тепле и безопасности, всегда было непросто. Они словно видели перед собой диаметрально противоположный мир. Но Тоширо не особо горел желанием их перевоспитывать — он не был нянькой, он был капитаном. Не успел Хитсугая моргнуть, как пронеслись мимо еще три недели. Он продолжал закрывать Врата — и то и дело натыкался на расставленные в пустыне ловушки. Сначала ловушки были безликими и почти что забавными — но только поначалу. Затем у того, кто их ставил, появился на Хитсугаю зуб, и теперь при каждой деактивации Врат Тоширо чувствовал себя сапёром. Что, впрочем, значило, что его усилия не пропадали зря. Сейретей затих, но напряжение никуда не ушло — всех не покидало ощущение чего-то надвигающегося. Род Саяма остался ни с чем: доказательств того, что убийцу старшего сына замолчали и скрыли, так и не нашлось. Однако пусть они и не смогли отстоять дело в суде, другие аристократы больше верили им, нежели Омницукидо — и авторитет второго отряда начал медленно проседать. Золотая молодежь клана Шихоинь сходила с ума от ярости. Участились стычки между молодыми наследниками. Постепенно начали формироваться группы для зимнего рейда. Изначально планировалось, что это будет небольшой ударной операцией — но достаточно огневой, чтобы пустые, застрявшие на границе, вспомнили, с кем имеют дело. Старику Ямамото неожиданно идея пришлась по душе, и тот одобрил проведение полномасштабной вылазки — с задействованием спасательных отрядов из четвертого. Раньше сотайчо придерживался позиции сдерживания, но, видимо, решил, что в данной ситуации лучше переключить внимание шинигами на внешнюю угрозу — чтобы те отвлеклись от внутренних. В итоге участников набралось гораздо больше. Некоторые отряды готовились отправить лишь небольшие группы шинигами, но все равно — Тоширо раньше с трудом мог представить, что сотайчо одобрит участие сразу половины капитанов. Изначально это планировали он сам, Мугурума и Кьёраку — а теперь к ним добавлялись Зараки, Кучики и Хирако. Внушительная сила. Кажется, Ямамото-сотайчо считал, что шинигами Готея очень не хватает боевого духа. В целом он был прав, за годы медленной, ни к чему не ведущей обороны, пыл в глазах вояк слегка потух — показательная победа была бы им очень кстати. И именно в тот момент, когда голова Тоширо была под завязку забита подготовкой к рейду, случилось это. — Тревога! Тревога! — механически повторяли установленные во всех административных корпусах сирены. — В Сейретей нарушители! Тревога! Ночная весть, разошедшаяся мгновенно по всему Обществу Душ — в Сейретее снова нарушители. Таким же голосом эти громкоговорители вопили, когда Ичиго с друзьями пробили защитное поле Сейретея много-много лет назад. — Тайчо! — обеспокоенная Мацумото ворвалась в кабинет, держа на пальце бабочку-посланницу, и затараторила: — Снова второй отряд, кто-то вломился в одно из подразделений, Омницукидо не может задействовать все резервы, у них горят библиотека и архивы Шихоинь. Вы сейчас один из немногих капитанов на посту… — Поэтому ловить всех придется мне? — скептично продолжил Хитсугая, тем не менее накидывая хаори и пристраивая занпакто на спину. Зацикленность на втором отряде отдавала днем сурка. Хотя если учесть, что в прошлый раз этим нарушителем вообще-то оказался он сам… — Всему нашему отряду, — поправила Рангику. — Нашему и третьему. Я уже настроила связные рации, на нашей линии будут Кира и Томоя. — Томоя? — с весельем переспросил Тоширо. Мацумото лишь кивнула, не заметив в вопросе подвоха. — Они даже не поняли, сколько именно было нападавших. Тот, кто все это устроил, ударил по Омницукидо их же оружием. Умно. Такая атака не оставит следов. Ждать не имело смысла, нужно было перекрыть хотя бы периметр. Рангику убежала на юг, Хитсугая взял на себя север. В наушнике Кира методично отрабатывал версию, могли ли это устроить потерявшие всякое терпение аристократы — ведь сейчас среди них было множество желающих подпортить жизнь Карательному отряду. Теоретически — могли. Но даже с учетом их предполагаемого участия возможно ли было устроить внезапные проверки по всем кланам посреди ночи?.. Вряд ли. — Они будут выбираться через посты Омницукидо, — подал голос молчавший до этого Томоя. Выбрались из второго, пользуясь их же методами — конечно, для таких людей будет проще и дальше пользоваться этим прикрытием. Рангику сразу же запросила активность караулов у связного центра. — Один северный и один западный пост не вышли на связь, — передала она несколько секунд спустя. Что ж. Голова у Томои работала хорошо. Тоширо старался держаться ближе к северным постовым, вглядываясь в черноту, то и дело сменяющуюся алыми огнями факелов — внизу отряды тоже искали лазутчиков. Но пользы от этого мельтешения не было: если уж эти неизвестные смогли ускользнуть с территории Сой Фонг, то от простых патрульных и подавно могли скрыться без особого труда. Кто, черт возьми, мог посчитать себя настолько всесильным, что после всех этих разбирательств рискнул сунуться к Шихоинь и Омницукидо? Не верилось, что терпение аристократов могло кончиться так стремительно. Да и мало кто из них решился бы на такое — лишь благородные кланы чувствовали в себе силу действовать самостоятельно, остальные предпочитали заключать союзы и действовать группами. Если предположить, что это были не аристократы, то тогда… Руконгай? Или кто-то из мира живых решил тряхнуть стариной и навести шороху? Легкий ветерок коснулся лица Тоширо, и тот замер. Вообще-то этим вечером ветер дул в другую сторону. Все следы размышлений пропали из глаз Хитсугаи — тот развернулся и резко кинулся в ночную мглу. Ноги перебирали черепицы зданий, один раз краем глаза он заметил расплывчатую тень где-то вдалеке — и нужно было отдать должное, будь вместо Хитсугаи Мацумото, та, наверное, не смогла бы ухватиться за этот промах. Но Хитсугая мог. След реяцу разглядеть было невозможно, кто бы не ставил на эту тень барьеры, он был хорошим мастером — те держались как влитые. Но черт возьми, Тоширо был капитаном уже столько лет. Он знал каждый переулок в этом долбанутом городе. Тень двигалась к одному из последних северных постов Омницукидо — в этом Тоширо был уверен. Как и в том, что этот нарушитель до сих пор не понял, что за ним хвостом идет один из тринадцати капитанов. Где-то вдалеке бахнуло. — Взрыв в юго-восточном секторе! — в эфире моментально появился Кира Изуру. — Это обманка, — откликнулся Хитсугая, стараясь не отвлекаться от цели. — Капитан кого-то нашел? — спросил Томоя. — Может быть, — на грани слышимости отозвался Хитсугая и выкрутил свой микрофон. Мешало. Как бы Тоширо не пытался сосредоточиться, его не покидало плохое предчувствие. Потому что сотрудничество с Генсеем осталось давно позади, мир живых сейчас был занят своими проблемами и не мог устраивать новые. Руконгай… Много ли там жило людей, способных устроить подобное? Либо это были те, о ком в Готее никто не слышал, либо… Пожалуйста, пусть это будет первое «либо». Дозорные северного форпоста напряженно всматривались в темень — уже предупрежденные, что на них может идти охота. Даже издалека Тоширо видел их обнаженные клинки — редкость для солдат Омницукидо. Незнакомец их запугал, заставил держаться максимально начеку, обнажив катану. Довольно унизительная ситуация для бесстрашных карателей Сой Фонг. Их пост находился как раз на углу, там, где сходились две улицы. Высокие белые стены пересекались в небольшой башенке, которая заканчивалась смотровой площадкой — её-то и занимали служители второго. А затем Тоширо прищурился и заметил её. Тонкая черная тень, висящая на балке прямо под смотровой площадкой. Лихорадочно блестящие серые глаза над темной маской, крупные капли пота на лбу, трясущиеся руки — одна что-то прижимает к груди, вторая цепляется за перекладину. Благослови Ками зрение Хёринмару, ибо всего этого в темноте никогда не разглядел бы простой человек. Тоширо простым человеком не был. И он видел, как испуганная, загнанная и уставшая Шиба Карин сидит в засаде, скрывшись в тени, и еле переводит дыхание. Тоширо почти слышал грохот паники в чужих ушах. Можно было представить, как она устала, убегая по всему Сейретею от дозорных. Еще и умудрилась как-то организовать взрыв в противоположной стороне, чтобы понизить плотность караулов в северной части. Действовала явно не в одиночку. Нашла сообщников, вы только поглядите. Тоширо даже не чувствовал всепоглощающего удивления, как в прошлый раз, когда поймал её ночью. Каждую новую просьбу держаться в безопасности она как будто воспринимала как инструкцию к противоположным действиям. Её поймают, — мелькнула первая мысль. И на этот раз её никто не прикроет. Она буквально активировала сирены по всему Сейретею. И видимо Карин тоже все это понимала — жмурилась, старалась дышать ровнее, но всё равно едва держала себя в руках. А чего она ожидала, сунувшись к Омницукидо? Чудом было уже то, что её не сразу повязали. Однако прошла минута, наполненная отвратительной неопределенностью, и где-то вдалеке послышались голоса других шинигами — следующих патрулей. И маленькая лазутчица преобразилась: сделала последний глубокий вздох, открыла глаза — сосредоточенные, внимательные, поудобнее подобралась к краю башенки. Тоширо не раз видел, как она так меняется — как силой заставляет себя думать только о важном. А затем в одно мгновение она прыгнула наверх. Удар, второй, третий — вырубила дозорных, использовала на них какое-то странное кидо — вероятно, что-то хотела сделать с их памятью — и, практически превратившись в живую тень, поступью скользнула дальше на север. С той скоростью, которую Хитсугая никак не ожидал увидеть у десятого офицера. Из её взгляда исчезла усталость и испарились рожденное паникой замешательство. Возможно, Сой Фонг не то что бы издевалась, когда предлагала ей место третьего офицера в своем отряде. Тоширо видел, как от нее отделился тонкий силуэт, сотканный из реяцу, и бросился в другом направлении. Не было сомнений в том, что часть преследователей он уведет за собой — в темноте не видно, за кем именно бежишь. Его интуиция не обманула его. Но ожидаемой злости внутри уже не было — только странное смирение. Где-то во внутреннем мире вибрацией прокатился рёв Хёринмару, который беспокоился, что его Хозяина снова покинет здравый смысл. Тоширо включил микрофон обратно. — Я у северного поста, — негромко проговорил он. — Тут все без сознания. Молчание длилось недолго. — Значит, вы разминулись на какую-то пару минут, — ответил наушник голосом Томои, а затем на фоне засвистел рассекаемый воздух. — Поймаю этих ребят у Ворот Усыпальницы. — Удачи, — ровно сказал Тоширо и снова отключил звук. Даже если он будет бездействовать… Даже если сам не протянет руку, чтобы схватить её… Это сделают другие. Даже об этих вояках на башне доложили бы через полминуты максимум. Разве он может защитить её сейчас? Нельзя заявиться в один из отрядов и сбежать, как ни в чем не бывало. Такая решительность… Нужно очень сильно верить в себя и то, что делаешь, чтобы пойти на подобное. Но Ками-сама, зачем, зачем ей могло понадобиться снова забираться во второй отряд? Впрочем, вряд ли был смысл думать об этом сейчас. В наушнике переговаривались Кира и Рангику, Томоя спешил к северным воротам, и никто из них даже не подозревал, насколько хорошо они все знакомы с преступницей. Хитсугая сильно сомневался, что Карин сможет выскочить из Сейретея при подобном окружении. Внутри поджидали караульные, а снаружи её будет ловить человек, который, как выяснилось недавно, превосходил большинство лейтенантов Готея по способностям. Шансов не было. Хитсугая без устали повторял это про себя, но ноги сами несли его на север. В отличие от него самого Томоя не стал глушить звук, поэтому всем были отлично слышны и ругательства, которыми тот щедро одаривал попадавшихся под руку дозорных, и то, как он то напевал, то насвистывал что-то вульгарное. Мне бы его настроение, — с какой-то непонятной, будто не принадлежащей ему усмешкой подумал Хитсугая. Он ждал: звуков схватки по другую сторону наушников, криков, проклятий — чего угодно. Но… — Они сделали что? — неверяще переспросил Кира, тоже спешащий в тот район. — Не «они», фукутайчо. Один человек, — поправил Томоя. На этот раз оживление в его голосе казалось более чем искренним. — Тем более! Этот один человек подменил лицо стражнику у Ворот, а тот и не заметил. И пока все дружно кинулись ловить товарища, вторженец — Карин — пулей вылетела наружу. Быстро и изобретательно. Подобные уловки не работали больше одного раза, но больше ей было и не нужно: Шиба смогла прорваться за ворота. Однако её заметил Томоя. — Я в Руконгай, — наушник Акихико захрипел и заплевался помехами: верный признак того, что владелец ушел в поступь. Ждать не пришлось долго: — И что это у нас тут за воришка, м? Тоширо до боли сжал челюсти, слыша резкие хлопки по ту сторону — звуки ударов. Но ударов оказалось гораздо больше, чем он рассчитывал, а затем вдруг — молчание, размеренное дыхание и: — Я потерял его, — от Томои. Сказанное так расслабленно, что все сначала даже не поняли. Зато когда поняли… — Ты буквально столкнулся с ним! — почти что прокричал Кира. — Томоя, ты в своем уме?! — Сейчас еще разок догоню, — невозмутимо отозвался Томоя. — Я за тобой, — бескомпромиссно отрезал лейтенант третьего. — Я тоже иду, — не позволив себе задуматься о том, как Томоя вообще мог упустить кого-то вроде Шибы, Хитсугая шагнул в сюмпо и спустя некоторое время обнаружил и Киру, и Томою, целеустремленно спешащих куда-то за двадцатые северные районы. — Мы не чувствуем реяцу этого чужака, — объяснил Кира, — поэтому отслеживать сложнее. — Ориентируемся по колебаниям других. В Руконгае проще, — добавил Томоя. Конечно, в Руконгае было проще. Здесь было мало людей, наделенных духовной энергией, поэтому любое существо, обладающее хоть каким-то запасом реяцу, при встрече с Карин её теряло. У неё явно не было времени и ресурсов, чтобы это контролировать. Тоширо бы искренне порадовался, что у Оторибаши такие талантливые и смекалистые офицеры — но в любой другой день, не сегодня. Не когда эти талантливые офицеры пытались отследить и арестовать Карин. Тоширо поймал себя на мысли, что сам не понимает, какого исхода ждет больше — что она всё-таки сбежит, или что её всё же догонят. Даже сейчас — даже когда её искала целая куча высокопоставленных шинигами — он почему-то не думал о ней, как о преступнице, несмотря на то, что всё совершенное ей в этот день определенно выходило за грань. Томоя назвал её «воришкой». Интересно, что именно она стащила. — Томоя-кун, ты уверен, что это не?.. — Нет, фукутайчо, не ловушка, — мотнул головой Акихико. Вопрос Киры можно было понять: они пересекли границу тридцатых районов, и след, судя по всему, вел… Томоя улыбался той самой улыбкой, которую можно увидеть на лице охотника, впервые за долгое время столкнувшегося с умной дичью. След вел в квартал красных фонарей. Кира вызвал подкрепление, надеясь оцепить район — скорость поисков наверняка снизится, когда они пересекут границу и попадут на территорию проституток. Им понадобится время, чтобы всё обыскать. — Капитан приведет больше людей, — отрапортовал Изуру. То есть, Оторибаши придёт сам. Час от часу не легче. Вряд ли он будет как-то активно впрягаться, но… Их небольшая группка рассредоточилась, внимательно прислушиваясь к изменению фона реяцу вокруг. Слишком камерные заведения отметались сразу: там просто было негде прятаться. Слишком большие и богатые тоже, такие часто обладали охранниками с недюжинными способностями — а на чьей стороне окажутся эти люди при возникновении конфликта, предсказать было сложно. Ни один беглец бы не шагнул навстречу такой неопределенности. — Нам сюда, — позвал всех Томоя, с уверенностью глядя на неприметную деревянную дверь. — Это даже не главная улица, — Кира нахмурился. — Это неважно. Тут в нескольких метрах у кого-то почти слетело заклинание. Так что не думаю, что у нашего воришки был большой выбор. — Ты можешь понять по остаточным рейши, что у кого-то были проблемы с кидо? — Тоширо поднял брови. Ответный взгляд резанул невысказанной насмешкой. — Я много чего могу, Хитсугая-тайчо. Да уж в этом Тоширо не сомневался. — Не дерзи, — одернул своего офицера Кира и слегка виновато посмотрел на Хитсугаю. — Простите, тайчо. Но он правда может, на предметах остаётся аура, которую в Обществе Душ считать вполне реально. В отличие от Генсея. Когда кидо ломалось, части его плетения разлетались в разные стороны. Но чтобы заметить, что такая часть повлияла на структуру энергии вокруг, нужно было обладать каким-то совсем уж невероятным сенсорным чутьём. Либо знать какие-то лайфхаки. Тоширо обычно таким не занимался, преследования не были его специализацией. Откуда об этом знал Томоя, даже думать не хотелось — этот человек вовсю пользовался преимуществом возраста и опыта и легко нашел бы подходящую отговорку, если бы его об этом спросили. Собрав в кулак всю решимость, фукутайчо третьего отряда подошел и постучал по двери. Тоширо видел, как ему неловко — вряд ли Кира, как выходец из аристократического семейства, часто был вынужден проводить рейды по борделям. Его явно беспокоило то, что он должен был сейчас увидеть. Но права отступать он не имел. Уж чем-чем, а стыд явно был последним, что могло остановить офицера. Дверь распахнулась, и шинигами третьего отряда, не церемонясь, ворвались внутрь. Даже идущий сзади Тоширо слышал возмущенные крики и ругань, в переднем зале быстро образовалась толкучка, кто-то вознамерился сразу сбежать — но Хитсугая запечатал дверь. Отвратительное место. — По какому делу заявились господа шинигами? — прогремел женский голос, заставивший присмиреть сразу всех: и шинигами, и работников. Стало на порядок тише. — В вашем заведении скрывается преступник, — Кира снял лейтенантский шеврон и предъявил его словно удостоверение. — Мы вправе всё обыскать. — Вы понимаете, какие убытки я потерплю от вашего вмешательства? — яркие глаза с кошачьим разрезом, ничуть не погасшие, испытывающе прошлись по Кире — словно скальпелем разрезали. Хозяйка борделя в молодости, наверное, была сногсшибательной красавицей. Даже сейчас, пусть дыхание лет и коснулось её, никто не посмел бы обратиться к такой женщине неучтиво. Тоширо еще никогда не видел, чтобы кому-то настолько подходил яркий макияж — брови были чернее ночи, губы алы, словно она только что впилась кому-то в шею и перепачкалась в крови. Но она не казалась вульгарной. Возможно, её просто шла та власть, которой она обладала. — Мы обязаны поймать нарушителя, — повторил Кира. — Мне очень жаль, но и ваши работницы, и гости будут задержаны. — Я понимаю, — женщина снисходительно ему кивнула и перекинула шаль с плеча на плечо. Только теперь Хитсугая заметил, что и одежда на ней была странной, не похожей на кимоно и юкаты. — Поэтому и интересуюсь, как Готей компенсирует мне это. Вы же не можете просто взять и разрушить чей-то бизнес, только потому что этот бизнес находится в Руконгае, верно, мальчик? «Мальчика» слегка передёрнуло. — Я свяжусь со своим отрядом… — Нет, — красные губы сложились в ироничную усмешку, тонкие наманикюренные пальцы ткнули в Киру изящной трубкой. — Позже ты можешь связаться с кем захочешь, сладкий. А сейчас вы вломились в мой дом и хотите устроить погром — не думай, что сможешь увести отсюда своих шинигами, как ни в чем ни бывало. Такими темпами можно было потерять очень много времени. И, похоже, Кира подумал о том же — лицо у него сильно помрачнело. — Я напишу расписку, и вам всё возместят. Дайте провести обыск. — Расписку? — женщина пыхнула дымом. — Это можно. Но на моих условиях. Собрав все свое самообладание, лейтенант согласно ей кивнул. — Всем разойтись и начать поиски, — скомандовал Кира, а сам, не сводя подозрительного взгляда с хозяйки, демонстративно вытащил из поясной сумки листы с печатью. Женщина кокетливо ему подмигнула. Шинигами хлынули во все стороны, и в главном зале наконец стало возможно вздохнуть полной грудью. — Капитан не пойдет искать? — тихо донеслось из-за спины. — Кто-то же должен смотреть за главным входом, — равнодушно ответил Тоширо. Томоя хмыкнул. — Тоже верно. Составлю вам компанию. Честно говоря, Тоширо не очень хотелось, чтобы ему кто-то составлял компанию, но возражать не хотелось еще больше. Взгляд его шарил по помещению, выхватывая всё новые и новые детали — диковинные музыкальные инструменты, которые сейчас лежали на полу, брошенные, необычные украшения на стенах. Сладковатый запах, витающий в воздухе, совсем не бил в нос. Тоширо рос в Руконгае и знал, как выглядят бордели. Этот не был похож ни на один из тех, что он видел. — Девочки, мальчики, развлеките пока гостей! — крикнула хозяйка, на мгновение оторвавшись от обсуждения с Кирой компенсации. — А то им и так обидно и неприятно, такой вечер пропал! Жмущиеся к стенам гости, которых Тоширо не выпустил на улицу, робко зашевелились. Вскоре в зале снова поплыла музыка. Из боковых коридоров то и дело показывались шинигами — с пустыми руками, не найдя никаких следов. Изредка они приводили с собой красивых женщин, которые, откланявшись и доказав свою непричастность, снова уходили куда-то вглубь здания. На улицу выпускали лишь тех, в чьей личности не было никаких сомнений. Бордель оказался больше, чем они думали. Проверка затягивалась. Напуганные гости, впрочем, вскоре перестали так явно обращать внимание на снующих то тут, то там стражей порядка — они снова хлопали красавицам и красавцам, пританцовывали и подпевали. Адреналин на них сказался расслабляюще. — Вы поняли, из какого они народа? — шепотом спросил подошедший Кира, глазами указывая на хозяйку и её прислужниц. Видок у него был такой, будто с него семь шкур спустили: хозяйка явно выторговала себе либо привилегии, либо что-то не менее ценное, с чем впоследствии придется разбираться Готею. Томоя улыбнулся, глядя на музыкантов. — Они с континента. — Бред, — не сдержался Хитсугая. В японском Обществе Душ — целая диаспора людей с континента? — Их инструменты происходят с Великой Равнины, — проигнорировав его, продолжил Томоя. — Как и мотивы для танцев. Сами посмотрите. Лица и костюмы танцующих юношей и девушек действительно отличались от привычных им. Азиатские черты не могли скрыть более темный оттенок кожи, более свободный крой платьев, более резкие движения и незнакомые орнаменты на одеждах. Танцевали как девушки, так и юноши — и последние, казалось, совсем не видели проблемы в том, чтобы выходить к гостям с почти полностью открытым торсом. Девушки плясали с открытыми плечами, молодые люди — в плотных штанах, но увешанные едва ли скрывающими что-то цепочками сверху. Тоширо не понимал, что так привлекло его внимание в этих людях, но он продолжал всматриваться в танцующих, изредка отмечая только, как куда-то пытается скрыться то один, то другой посетитель. Спустя какое-то время до него дошло. На долю секунды его взгляд столкнулся с ярко-синими глазами одного из танцовщиков — субтильным юношей с короткими медными волосами, — и Тоширо прошило волной осознания, тяжело упавшей липким страхом куда-то вниз живота. Парнишка повел плечами и, словно не заметив Хитсугаю, плавно двинулся дальше по своей импровизированной сцене. Если присмотреться, если не сводить с него взгляда, можно было заметить, как шаги его ложатся чуть менее уверенно, чем у других, как иногда подрагивают руки — словно он танцевал уже сутки напролет и невозможно устал. Это лицо… Она могла изменить цвет глаз, прическу, даже телосложение — но Тоширо не мог её не узнать. Она могла притвориться цветком в этом чарующем музыкальном саду, но не могла обмануть его. Подхватывая под локоть то одну девушку, то другую, звеня металлом на шее, плечах и груди, улыбаясь так, будто действительно подалась в юдзё — незамеченная никем посреди борделя танцевала Шиба Карин.