Ледяной свет

В тот момент, когда он коснулся воришки и дернул его на себя в самом обычном захвате. В тот момент, когда чужие наглые, самоуверенные глаза распахнулись в страхе и узнавании. В тот момент, когда она обошла его приём так, как обошёл бы его он сам — так, как он её и учил. В ту же секунду Томоя понял, кто находится перед ним. Они обменялись дюжиной ударов, и на мгновение Томоя почувствовал одобрение глубоко внутри — каждый из этих ударов был технически безупречен и заряжен таким количеством реяцу, что нормального офицера вынесло бы на противоположный конец улицы. Как же сильно она его испугалась. Для любого нарушителя встреча с шинигами вроде Томои означала неминуемую поимку, суд и либо тюрьму, либо казнь. Шиба получше многих знала его характер, и потому прекрасно понимала, что в тот момент, когда их дороги пересеклись, шансы вырваться на свободу упали примерно до нуля. Он мог представить её отчаяние. Провернуть подобную операцию, ускользнуть от всех, пробраться даже через Врата Сейретея и на финишной прямой напороться на него. Когда Томоя оставил ей лазейку и сделал вид, что задержался с ответным ударом, она воспользовалась возможностью, не раздумывая ни секунды — и растворилась в тенях северного Руконгая. Дай он ей чуть-чуть времени на размышления, и Шиба бы непременно заподозрила, что он не просто так отпускает её на волю. Однако страх выжег лишние мысли из её бедовой головы, и она помчалась дальше — не веря собственному счастью, не веря, что унесла ноги. Томоя задумчиво проводил её силуэт взглядом, и на дне его глаз зажёгся злой огонёк. Ему не нравилось, когда люди совершали глупые поступки, а в этот раз Шиба поступила не просто глупо — это был идиотизм чистой воды, о котором она вдобавок еще и не догадалась никому сообщить. Ни ему, ни своему капитану, который тоже наверняка сейчас пребывал в глубоком шоке — если вспомнить голос, которым тот говорил по рации, можно было предположить, что перед ним Шиба тоже успела засветиться. Если совсем честно, Томое в целом было всё равно, засекут её или нет. Вне зависимости от размаха неприятностей, в которые Шиба то и дело попадала, её всегда страховал Хитсугая Тоширо — и как бы тот ни пытался делать вид, что помогает нехотя и только из соображений какого-то внутреннего долга, таким прикрытием он мог обмануть только совсем наивных одуванчиков. Долг тут был вообще не при чем. Смешно было наблюдать за тем, как дракон охраняет свое сокровище якобы из моральных соображений. В общем, у малютки Шибы вполне себе были люди, готовые о ней заботиться, в этом плане за неё можно было не переживать. Но её главной ошибкой стало то, что она решила снова спровоцировать клан Шихоинь. Рассказал ей Хитсугая о том, что он подслушал в тюрьме Омницукидо, или нет, значения не имело. Не имея за спиной ни внушительной семьи, ни достаточных способностей, она решила, что имеет право вмешиваться в дела благородной семьи, которая с каждым годом всё больше и больше приближалась к тому, чтобы окончательно превратиться в предателей Общества Душ. Клан Шихоинь сгнил не одно и даже не два столетия назад. Их сердцевина была черна уже много веков, и редкие лучи света вроде принцессы Йоруичи или её младшего брата Юширо не могли это исправить — лишь прикрыть на время. Иметь дело с этой гидрой было ой как непросто, особенно в последнее время, когда все — от подчиненных семей до старейшин — держались настороже. Томоя уже не мог наблюдать спокойно, как раньше. Теперь различные уловки стали его постоянными спутниками. В последний раз так вообще пришлось в тюрьму залезть. Новый щелчок по носу мог бы стать последней каплей, переполнившей чашу терпения Шихоинь, однако это никак не вписывалось в планы Томои. Этот клан должен был потерпеть еще какое-то время перед тем, как выйти на свет. И будет очень неприятно, если терпения им не хватит из-за кого-то вроде Шибы Карин. — Я потерял его, — с чистой совестью признался Томоя по рации и только слегка вздохнул, услышав в ответ обвинительные крики своего лейтенанта. На самом деле Кира ругался совершенно справедливо. Но не мог же Томоя прямым текстом ему сказать, что, простите, дорогой лейтенант, ваша сегодняшняя миссия обречена на провал и никого вы не найдёте. Следы Шибы вели в северный тридцать седьмой. Очень неординарное решение для такой юной девушки, но со стратегической точки зрения — наверное, лучшее из всех возможных. Не было во всем Руконгае места, где было бы проще затеряться. Не было во всем Руконгае другого места, которое могло бы заставить шинигами притормозить. Добравшись до квартала красных фонарей, Шиба наверняка чувствовала себя на волоске от успеха, и это чувство было бы абсолютно оправданно — если бы в поисковом отряде не было Томои. Ей не повезло, он не собирался так легко дать ей сбежать. Шиба напрашивалась на хороший урок. Однако на этом сюрпризы не закончились. Каких только борделей не было в этом районе — здесь можно было найти что угодно, какими бы вкусами не обладал человек. Однако даже из этого многообразия по наистраннейшему из всех совпадений она выбрала своим пристанищем место, разительно отличающееся от всех остальных. Едва только переступив порог, едва вдохнув клубящиеся благовония, Томоя сразу понял, что хозяйка этого заведения была родом не с островов Ямато. Поначалу он даже замер, не в силах поверить, что все перед его глазами — реальность. Однако по комнате действительно растекались степные мелодии, сладковатые ароматы корицы перемешивались с морозными полынью и можжевельником, и даже взгляды местных девушек — пусть не все они были с того же конца света, что и их хозяйка, но их манеры выдавали в них совсем другое воспитание. Которого не должно было быть в Японии. Томоя помнил лишь один случай, когда жители Великой Равнины были вынуждены умереть на этих берегах и остаться в посмертии в Руконгае. А Томоя помнил многое. Каков был шанс, что он снова встретит их здесь?.. Взгляд хозяйки только лишний раз показал, что Томоя не ошибся. Черные стрелы бровей, слегка подчеркнутая румянами кожа — при всей своей яркости макияж не был броским, но, даже если бы она выбелила себе пудрой лицо словно гейша, всё равно бы не смогла скрыть более тяжелые скулы и резкий, точеный, волевой подбородок, совершенно не свойственный японским девушкам. Завяжи она волосы в пучок, было бы несложно перепутать её с мужчиной. За спиной этой женщины чувствовался долгий путь. И пусть сейчас она мягко и жеманно улыбалась тушующемуся Кире, в глазах её застыла угроза — вторжение шинигами она восприняла как опасность, от которой следовало избавиться как можно быстрее. Но её самообладанию можно было позавидовать: больше она ничем не выдала тревожных мыслей. Наоборот, призвала всех веселиться — «чтобы хоть чуть-чуть окупить потери». Пусть она не обладала ни граммом грубой силы, ей удалось частично противостоять целому взводу грубых, пренебрежительно настроенных шинигами. Частично ей в этом поспособствовал Кира, но Киру тоже было не так то просто приручить. Однако затем Томое пришлось сосредоточиться на другой части зала. По велению хозяйки перед гостями снова показались танцовщики — и именно в этот момент стало понятно, каким был изначальный план Шибы. Ритмичные постукивания босых ног. Лёгкий перезвон металла. Летящие ткани. И спрятанный на самом виду мальчишка — такой очевидный, что аж смешно становилось. До Хитсугаи доходило долго. Зато когда он понял — сжал кулаки до побелевших костяшек и едва удержал себя на месте. Вот она, молодость. Впрочем, не то что бы Томоя совсем не понимал, о чем тот думает. Кто угодно бы не поверил своим глазам, увидев своего офицера на танцполе в борделе. Задумка Шибы была авантюрна, но хороша. Если бы она была чуть более удачлива, если бы вместо Томои и её капитана здесь были другие люди — никто не узнал бы её. Она не стала пользоваться дешевыми трюками, ей явно помогли наложить настоящие трансформирующие тело заклинания: волосы укоротились и стали отдавать ржавой медью, серый металл радужки обернулся сапфиром, а грудь исчезла. Всё остальное затронуто не было — и подсушенное тренировками тело на контрасте с маленькими, до безумия пластичными танцовщицами действительно могло сойти за юношеское. У неё была красивая спина. Томоя не был заинтересован в детях, но мог оценить, насколько грозное оружие выковала Шиба за эти годы неустанными упражнениями, пробежками и спаррингами. Её можно было бы приглашать в четвёртый отряд как экспонат для изучения анатомии — на ней была видна практически каждая мышца. Как многие другие женщины-шинигами, Карин осознавала, что в ударной физической мощи она однажды проиграет вне зависимости от того, как будет стараться. В бездумном наращивании мускулатуры смысла не было. Но так же не было резона оставаться ломкой и слабой. Сколько бы Томоя не видел её поединков, соперники Шибы всегда совершали одну и ту же ошибку — видя перед собой хрупкую девушку, прикрытую широким кроем шикахушо, они автоматически списывали её в кидо-специалисты лишь с легким уклоном в фехтование. Наличие в Отрядах капитана Сой Фонг почему-то не оказывало на их логику никакого воздействия. Вероятно, они вспоминали об этом только постфактум: когда понимали, что вместо фарфоровой статуэтки перед ними вытесанный из камня хищник. Как правило они понимали это слишком поздно. Однако сейчас Шиба скользила по залу, лишенная своей обычной защиты, выставленная на всеобщее обозрение. Каждый присутствующий мог без помех рассмотреть всё, что хотел, и обнажённая кожа танцовщиков ожидаемо притягивала внимание. Интересно, каково ей было — знать, что тебя жадно рассматривают пришедшие за плотскими утехами извращенцы, не способные найти себе партнёра не за деньги. Для человека с её уровнем гордости держалась она хорошо. Томоя был готов поставить руку на то, что до этой миссии Шиба не танцевала ни разу в жизни. Но столкнувшись с необходимостью превращения в мальчика из публичного дома, она подошла к этой задаче так же, как и к любому другому заданию: просто принялась изучать то, что было нужно, и тренироваться до тех пор, пока тело не запомнит правильные движения до автоматизма. Вместо множества разных комбинаций она сосредоточилась на небольшом количестве основных связок, которые можно было произвольно друг с другом сочетать — так можно было меньше думать и, соответственно, меньше нервничать. Всё это вместе с её физической подготовкой и хорошей памятью дало неплохой результат — совсем неумехой она точно не выглядела. Хитсугая тоже так считал, судя по убийственному взгляду, которого тот не сводил с Шибы. Его вряд ли интересовала та обстановка, в которой он находился, или снующие вокруг люди. Его внимание было приковано только к одной фигуре в этом зале, и Томоя даже почти посочувствовал ему: наверняка тому тяжело давалось понимание, что его сокровище добровольно пошло на подобное — и речь шла вовсе не о краже. Наверняка потом в одной из ближайших к залу комнат хозяйка обнаружит целую кучу нетающего льда. А сама Шиба… Не отходила от других красавиц и мальчишек, ни на секунду не допуская мысль, что её могут опознать. На её лице распустилась необычайно редкая мягкая улыбка, которая разгоралась только ярче, стоило ей закружиться с какой-либо из девушек. Очевидно, она просто запретила себе думать о каких-то посторонних людях в комнате — иначе бы не смогла и шагу сделать с подобной легкостью. Её внимание было сосредоточено на других танцовщиках, и, чтобы компенсировать отсутствие должных навыков, она попыталась восполнить их искренностью — и, что называется, танцевать «от души». Стараясь вложить в движения настоящий задор, красоту и настоящую живость. Глупая. Только абсолютно простодушное дитя могло решить, что искренность может защитить кого бы то ни было в стенах подобного места. Таким образом она только сильнее выделялась на общем фоне. Улыбчивый юноша, грациозно ступающий по татами, одной рукой легко подкидывающий вверх степных девушек, а в следующий момент взмахом ноги превращающийся в равнинного журавля. Не для того ты тренировала растяжку, Шиба, чтобы в публичном доме в шпагат вставать на глазах у изумленной публики. Хотя, может, он просто слишком хорошо её знал, и потому подмечал все эти детали. Взгляд Карин снова непроизвольно скользнул по их с Хитсугаей углу, но Шиба их не признала — была слишком сосредоточена на своей роли. Как-то слишком легко у неё всё получалось. — Эй, Хитсугая-тайчо, — елейным голосом позвал Томоя. Хитсугая вздрогнул от неожиданности — он совсем отключился от реальности. — А вам нравятся мальчики? То, как смешались на лице тайчо десятого непонимание, злость от подобного вопроса, легкое смущение от того, что его застукали подглядывающим за проститутом — всё это бальзамом согрело душу. Он даже не нашелся с ответом, только отрицательно мотнул головой. — Ну и замечательно, значит, не поссоримся. И, не дав Хитсугае возразить, Томоя отклеился от стены, у которой стоял всё это время, и уверенно направился к центру зала. На нём тут же клином сошлись взгляды всех присутствующих, но Томоя был не из тех, кого можно было смутить подобным. Он спокойно шёл вперед, огибая гостей и артистов, до тех пор, пока не остановился аккурат рядом с юношей с медными волосами. — Не часто можно встретить такую красоту в здешних краях, — насмешливо промурлыкал он, наблюдая, как наполняются паникой синие глаза. Этот вопрос — узнал? не узнал? — считывался с её лица едва ли не бегущей строкой. Карин мгновенно опустила глаза и склонилась в вежливом поклоне. — У вас глаз — алмаз, — в тон ему ответила хозяйка, уже давно отпустившая Киру и до этого момента безмолвно наблюдавшая за своей обителью. — Только он совсем еще зеленый. Надо воспитывать. — Понимаю, — кивнул Томоя, соглашаясь. — Но на танец его воспитания же хватит? Уважьте старого офицера, болтаемся тут без дела столько времени… Хозяйка сощурилась, и взгляд её стрелой впился ему в лицо. Подумать только. Что сделала эта девчонка, что её защищает такая женщина? — Совсем необученный, — покачала та головой. — Мало что умеет. Сами не рады будете, офицер. — Да бросьте, уверен, что Улангиань станцует кто угодно из ваших подопечных. Лицо хозяйки замерло безжизненной маской, и Томоя виновато улыбнулся. Он знал, что с ней будет несложно договориться. — Томоя, не донимай людей, — послышался голос Хитсугаи, едва сдерживающего ярость. — Мы и так доставили им неудобства. — Отчего же, — медленно проговорила хозяйка. Карин бросила на неё ошалевший взгляд — не ожидала предательства. — Раз уважаемый гость настолько проникся, отчего бы не позволить им развлечься? Карин слегка отшатнулась назад. — Я правда довольно неуклюж, господин, — пробормотала она. — Я недавно здесь и практиковался совсем немного… — Ничего, — с доброй усмешкой ответил Томоя. — Как раз возможность для практики. Да и твои товарищи, наверное, не будут столбами стоять, так что в одиночку на площадке не останешься. Я заплачу, — сдернув с пояса кошель, Акихико целиком вручил его хозяйке. — Так что у вас нет причин отказываться. Оценивающе взвесив кошель в руке, хозяйка снова взглянула на Томою — изучающе, пристально. Как не смотрят на обычных гостей. Наконец она улыбнулась ответной хищной улыбкой и слегка приобняла Карин за плечи. Та замерла почуявшим западню зверьком. — Придётся тебе постараться, родной, — тихо велели красные губы. Шиба в отчаянии схватилась за её рукав, но хозяйка незамедлительно отдернула руку. — Работа не волк. И ушла, оставив Карин одну. Томоя протянул ей руку. — Улангиань — танец напарников, — почти ласково напомнил он, не переставая улыбаться. — Не стоит так трястись за себя. Чище моих намерений разве что вода в роднике. Карин подняла лицо, и Томоя наконец-то увидел на нём гнев. Теплое и дружелюбное выражение исчезло из её глаз, оставив там только злость, неловкость и затмевающую всё тревогу. Сбоку потянуло холодом, и на душе Томои стало еще более радостно. Может, Хитсугая что-то осознает после подобной встряски? А то пока у него было как-то туговато с пониманием простейших вещей. Музыка перестала быть праздной и неторопливой. Притянув Шибу поближе, Томоя подхватил её под локоть — и сразу почувствовал, как она напряглась. Её не могли не учить этому танцу. Ни один урожденец Равнины не пустил бы выступать перед другими людьми человека, не знающего основ. Улангиань был тем, что учили в первую очередь — именно из него произрастали все произвольные элементы, которые танцовщики использовали во время свободных представлений. Это был танец, целиком и полностью зависящий от намерений того, кто его исполнял. Не слишком сложный, не слишком простой, в нем можно было убрать почти всё, кроме основных движений, и он все равно выглядел бы как схватка с огнем — степные люди умели передавать эмоции через движения намного лучше других народов. До тех пор, пока Шиба сгорала изнутри — неважно, что именно это было за чувство — у них были все шансы станцевать и заставить капитана Хитсугаю захлебнуться ревностью. Чем не развлечение. Собрав в кулак всё самообладание, Шиба якобы случайно наступила ему на ногу и сосредоточилась — судя по всему, она до сих пор верила, что осталась неузнанной. В противном случае не согласилась бы на эту роль. Улангиань действительно был ритуалом напарников. Его зрелищность заключалась в синхронности, его дух оживал, когда танцоры начинали друг другу доверять — и Шиба инстинктивно это всё понимала. Она отбивала ритм босыми пятками, проворачивалась под руками, сталкивалась с ним ладонями, не боялась прижаться к чужой спине своей открытой и беззащитной — и всё с яростью, всё с той мерцающей злостью, что превращала её из бесстрастной фрески в живой огонь. На кончиках пальцев у неё собирались рейши, и Томоя, посмеиваясь, давил их своей реяцу — сейчас точно было не то время, чтобы рассекречивать свою маленькую ученицу. Лицо Карин дрогнуло и снова сменилось чем-то вроде испуга, когда она поняла, что на них смотрит Тоширо. Они просто ходили по кругу, практически не касаясь друг друга, когда она заметила его взгляд — и то, что она там увидела, пробило её боевой настрой, словно смазанный ядом дротик. Томоя чуть не опрокинул её на пол — привлекая внимание к себе. Так явственно глазеть по сторонам было невежливо. Вряд ли Шиба считала намёк, но это всё равно сработало: пламя разгорелось с новой силой, медные пряди засияли не потушенным костром. Она попыталась отомстить ему под конец — задавить, переплясать, заставить пожалеть о том, что выбрал её. Они столкнулись лбами, и Томоя рассмеялся, глядя ей в лицо — в этот момент его почти отпустила собственная злость. Это стоило каждой потраченной монеты и, возможно, даже наведенного в Сейретее шороха. И пусть в мастерстве она отстояла на сотни миль от его старого знакомого, однако выходили из себя они… довольно похоже. Последний раз смычок коснулся инструмента, и всё затихло. Запыхавшаяся Шиба отскочила от него в то же мгновение и снова спрятала лицо в полупоклоне — как будто в этом был какой-то смысл. Со всех сторон послышались жидкие хлопки тех, кто наблюдал за представлением. — Господин хорош, — одобрила хозяйка. — Если б знала, заставила бы вас переодеться в начале. — Не стоит, — театрально прижав руку к груди, поклонился ей Томоя. — Я же не собираюсь уводить у вас клиентов, — и подмигнул под общий хохот. Среди всеобщего веселья выделялся только тайчо десятого, который, хоть и справился с собой, всё равно выглядел так, будто был совсем не против нанести ему парочку сквозных ранений. Интересно, он хоть понимал причину, почему ему было так тяжело наблюдать за танцующей Шибой? Хотя даже сообрази он, в чем дело… Было бы забавно посмотреть, как Шиба даст ему от ворот поворот. Девочка была слишком погружена в собственные планы, ей было некогда думать о глупых потаённых желаниях. — Так значит, Томое-сан нравятся мальчики, — абсолютно невыразительным тоном прокомментировал Хитсугая его возвращение. Томоя пожал плечами. — За такими как тот — грех не приударить. — Во время задания. — Ничего же не случилось, — Томоя облокотился о стену. — К тому же, сомневаюсь, что мы тут что-то найдём. Хитсугая поднял бровь в немом вопросе. — Будь я на месте воришки, — усмешка, — уже бы сбежал через какой-нибудь потайной ход. Больше тут прятаться негде. Они оба знали, где на самом деле прятался вор. Но не будет же Томоя любезно сообщать Хитсугае, что он в курсе маскировки Карин и только что провоцировал всех совершенно осознанно? Эти слова Хитсугаю слегка успокоили. — Может и так, — уклончиво ответил тот, наблюдая, как хозяйка отправляет Шибу отдохнуть, а та с каменным лицом благодарит её. — Тогда, может стоит свернуть поиски? И поискать где-то еще? — Если Томоя-сан считает, что у него больше шансов найти кого-то в другом месте… — Именно, — улыбнулся Томоя. — Тогда вас никто не держит, — Хитсугая, наконец, прямо взглянул на него. Неприязни в его глазах было ровно столько, сколько Томоя себе и представлял. — Кроме разве что вашего лейтенанта. — Схожу отпрошусь, — отсалютовав Хитсугае ладонью и снова начав насвистывать веселенький мотивчик, Томоя бодро направился в сторону контролирующего внутренние переходы Киры. Всего минута, и ему дали вольную. Перед уходом Томоя клятвенно заверил, что сам тоже глянет на внутренние комнаты — и вот он уже спускался по лестницам, ведущим на нижние подземные этажи. Он искал реяцу, которой до последнего не было в здании, и тут вдруг внезапно появилась и угасла. Повезло, что Хитсугая, погруженный в свою личную драму, ничего не заметил. Чутьё привело его к комнате для переодеваний, из которой доносился запыхавшийся, но вполне узнаваемый голос. — Патрулей стало меньше, — объясняла Кучики Рукия. — Они рассредоточились. Только этот дом оцеплен на совесть. Уходи сейчас, пока все еще внутри. — Мою пропажу могут заметить… — Я займу твоё место, — судя по звукам, Рукия открывала какой-то тайный проход. Ну вот чего стоило Хитсугае прислушаться к нему? Кто всегда оказывается прав, м? — Тебя могут узнать! — с отчетливым беспокойством. — Там Кира. — Тебя тоже могли узнать, — фыркнула Кучики. Слегка неуверенно, но с достаточной бравадой, чтобы убедить Шибу. — Я чуть с ума не сошла, когда узнала, что преследование ведет Хитсугая-тайчо. Чудо, что он не понял, что это ты. — Да не говори… Сегодня воистину был день чудес, — сумрачно отозвалась Карин. — Тогда я пошла. Береги себя. — И ты себя. И не используй реяцу хотя бы минут пятнадцать. Моё кидо не настолько сильно, как кидо главы Шиба. Томоя наложил бакудо-хамелеон за секунду до того, как распахнулась дверь и оттуда вышел еще один невысокий мальчик. Но наблюдать за Кучики Рукией дальше было неинтересно. Хотел бы Томоя знать, каким именно образом Шиба заполучила её себе в союзницы, но сейчас явно было не время для этого. Теперь Томоя хотел посмотреть, каким образом эта нарушительница окончательно сбежит из окружения. Затаилась в борделе, поменялась местами с Кучики, и теперь собирается ускользнуть из стальной хватки двух отрядов. Где-то там снаружи, между прочим, расхаживала её лейтенант — Мацумото Рангику. И в отличие от Хитсугаи та бы не стала делать вид, что не поняла, что к чему. Между своим капитаном и кем угодно она всегда выбирала своего капитана. Повторять путь за спиной Шибы смысла не имело. Нужно было караулить её снаружи. Вероятно, здесь ему пришлось бы туго, если бы не Улангиань — Томоя столько занимался погашением вспышек чужого раздражения, что на Карин почти наверняка осталась его реяцу. Как в воду глядел. Не так сложно найти что-то, если точно знаешь, что ищешь. Шиба выскочила из неприметной двери где-то в пяти кварталах от публичного дома. В глазах — снова настороженность. Одежда осталась той же, только цепочки она сняла где-то внизу, чтобы своим звоном не выдали её ненароком. Близилась зима, а она стояла на холодной земле босиком, в одних только штанах — ни дать ни взять, руконгайский беспризорник с тяжелой судьбой. На темном небе не было ни облачка, но свет луны тускнел из-за количества мелькающих то тут, то там факелов дозорных. Шиба мотнула своей вихрастой головой и сорвалась с места — но не поступью, обычным бегом. Кучики же запретила ей использовать реяцу. Иначе пропали бы её барьеры. Тонкая гибкая тень снова летела по улицам Руконгая, чутко реагируя на любые звуки и моментально меняя траекторию. Но Руконгай строился не как Сейретей — в нем было гораздо меньше выдержанности и параллельных улиц. Поэтому в какой-то момент Шиба уперлась в переулок, выход из которой был перегорожен шинигами — его сослуживцами, кстати, из третьего отряда. Она закусила губу до крови. Всего двое шинигами, явно недовольных тем, что их подняли в ночь ловить непонятно кого. Не сильные офицеры. Даже не держащие наизготовку занпакто. Но в их распоряжении была духовная сила. В отличие от нее. По лицу Шибы расползлась обреченная гримаса. Она слишком устала для того, чтобы терзаться новыми моральными дилеммами. Позади шинигами раздался игривый свист. Едва те обернулись, как увидели за своей спиной полуобнаженного симпатичного юношу — тот ласково улыбался и хлопал своими длинными черными ресницами, как какое-то сказочное наваждение. Квартал борделей, что тут скажешь. Однако стоило похотливой дымке затянуть взгляды этих болванов, как прекрасное видение оскалилось и, подпрыгнув на добрые полметра, с ноги вломило одному до потери сознания — а затем, не останавливаясь, подтянуло поближе второго и, ювелирным броском опрокинув того на землю, впечатало кулак прямо в его лицо. И еще раз. И еще раз. До тех пор, пока искра сознания в чужом взгляде не погасла окончательно, а собственные костяшки не превратились в кровавое месиво. Они не успели закричать, а обычный шум в Руконгае редко привлекал внимание. Карин откинула с лица волосы, оставив на лбу багровый развод, и невозмутимо стащила с одного из дозорных верхнюю часть шикахушо. Отряхнула, критически осмотрела со всех сторон и запахнула на себе. Томоя невольно почувствовал уважение. Нужно было обладать огромным мужеством, чтобы быть женщиной и сражаться полуголой. Неудивительно, что первым делом Шиба нашла себе одежду. Не дав себе даже полминуты на отдышаться, она помчалась дальше. Так Шиба гораздо больше походила на женщин своего клана. Когда не строила из себя образец сдержанности и позволяла себе в полной мере чувствовать те разрушительные эмоции, которых в обычной жизни старалась избегать. Но испытания её на этом не закончились. Подбежав к окраине тридцать седьмого, она столкнулась с необходимостью преодолеть последнюю заставу — последние караулы. Всё так же не пользуясь реяцу. Уголок её рта нервно дернулся. Она выбрала пост, где стоял только один шинигами — крупный, почти в два раза больше чем она сама. Чем отвлекать сразу нескольких, она предпочла встретиться с этой громадиной — Томоя искренне считал, что тут стоило бы немного по-другому расставить приоритеты, но кто он такой, чтобы давать ей советы в такой момент. Шиба, даже если и сомневалась в себе, чувствовала себя так, будто ей нечего терять. Она залезла на соседнее здание, по карнизу подползла к своей цели — и Томое стало на секунду жаль своего коллегу. Ему явно предстояли долгие недели в лазарете четвертого отряда. Она напрыгнула на него со спины, но шинигами всё равно устоял. Ей пришлось точечным ударом рубануть по пояснице, чтобы он согнулся — а затем Шиба взяла и со звериной яростью впечатала его головой в стену. Дальше было дело техники — придушить каким-то подручным шнурком и снова пробить в лицо. Если бы это зрелище увидела Шиба Карин в ту пору, когда она только пришла в Академию — её бы вывернуло от отвращения и жестокости. Но прошло девять лет. Многое изменилось. Тяжело дыша и едва переставляя ноги, Шиба выбралась за охраняемую границу. Легкой трусцой она бежала дальше в Руконгай, продолжая вслушиваться в окружение — но вокруг царила бьющая по ушам тишина. После громкого района увеселений контраст ощущался очень резко. На лице Карин робко вырисовывалось облегчение. Словно она никак не могла поверить, что действительно выбралась, что её безумный план сработал. Она шмыгнула носом и привалилась к какому-то рандомному дому, чтобы наконец хоть чуть-чуть сбросить напряжение, не отпускавшее её на протяжении всего вечера и ночи. Такую Шибу Карин даже почти хотелось отпустить на волю. Но, к сожалению, Томоя редко шел на поводу у минутных сожалений. — Отлично сработано. Карин вздернула подбородок молниеносно — не в силах поверить в то, что слышит. — Мне даже в голову не могло прийти, что ты на такое способна. Его шаг вперед — её судорожный отскок назад. — Вы меня с кем-то перепутали, господин, — пролепетала эта дура, всё еще цепляющаяся за свою маскировку. Что ж, если хочет, пусть цепляется. — Перепутал? Это не с тобой мы разве так хорошо плясали сегодня? — делано удивился Томоя, вальяжно подступая всё ближе и ближе. На этот раз… на этот раз ей было не убежать. С реяцу или без, разницы не было никакой — Шиба должна была знать, что ей не скрыться от Томои. — Я п-по ошибке попал в бордель, господин, — заикаясь и неся полную чепуху, Шиба инстинктивно отступала назад, в тень проулков Руконгая. — Мы договорились с хозяйкой, я больше не вернусь туда. — Правда? А зря, то место тебе хорошо подходило. Голос у неё начал дрожать, в глазах застыла мольба — мольба поверить в её бредовые слова. — Там есть другие, которые подойдут вам намного больше, господин. Сделайте вид, что не видели меня, хорошо? Томоя приблизился почти вплотную, их разделял какой-то жалкий метр. Усмехнулся. Чужие зрачки расширились — Шиба поняла. Его кидо врезалось ей в лоб всего за долю секунды, но Карин всё равно успела увидеть заклинание — она так и упала на землю, всё еще храня испуг во взгляде. Томоя поцокал, как мешок картошки взвалил её себе на плечо, и порывом ветра исчез из северного Руконгая.

***

Просыпаться было тяжело. Она лежала на чем-то твёрдом и холодном — кажется, это была самая обычная земля, судя по впивающимся в мышцы камням. В горле было сухо. Глаза не открывались. Ноги казались отлитыми из свинца — тяжелые и не слушающиеся. В голове шумело — обычно так ощущались тяжелые пропущенные удары, вот только сопутствующей боли почему-то не было. Воспоминания всплывали очень нехотя. Чем она была занята, что оказалась в таком плачевном состоянии? Последние дни Карин как заведенная тренировалась вместе с Рукией и старой каргой, управляющей борделем. По привычке выкладывалась на полную, хоть и была уверена, что ей это не понадобится… Не понадобилось же? Стоп. Она сжала голову руками, словно пытаясь собрать вместе разбегающиеся мысли, но вместо привычных длинных волос пальцы ухватили только слегка отросший ёжик. Перед глазами пронесся поток образов — убранство второго отряда, столкновение с патрулём, нужная книга, поджёг библиотеки, побег. Миссия либо была в разгаре, либо уже закончилась. Преследования дозорных. Рёв сирен. Чудом образовавшаяся лазейка у Ворот Усыпальницы. Встреча с Томоёй… Томоя. Карин рывком подскочила на месте и чуть не упала обратно на землю, так сильно её качнуло. — О, очнулась. Славно. Её сенсей сидел на энгава небольшого дома, который Карин уже когда-то видела. Томоя приводил её сюда летом после того, как она убила Аятацу — и здесь же пытался привести в чувство, пока её выворачивало от собственной слабости. Сколько раз потом Карин не ходила мимо того места, больше тот дом ей ни разу не попадался. Сенсей не сводил с неё спокойного, доброжелательного взгляда, но Карин помнила его усмешку. — Вы ошиблись, — хрипло выплюнула она. Она не тот человек, которого ищет Томоя. Это наверняка ошибка. Он никак не мог догадаться, что мальчик для утех из борделя и лазутчик, напавший на второй отряд — один и тот же человек. — Я ошибся? — переспросил лукаво. Карин чувствовала своё тело — и оно всё ещё было зачаровано. Ни ощущения груди, ни тяжести волос, ничего не было. Он не мог её узнать. — Есть множество людей, что пошли бы с вами добровольно, — если что Карин и могла сделать, так это до конца отыграть мальца из публичного дома. Тогда он никак не сможет её уличить. — Вот незадача, — Томоя прищелкнул языком, — меня не интересует множество других людей. Никто из них не способен на такую тупость, как гоп-стоп в отряде Тайных Операций. Но вот ты — другое дело. — Я простой человек, которому едва хватает на жизнь. Я не заслуживаю таких обвинений, господин. Томоя улыбнулся уголками губ, но до глаз эта улыбка не дошла. — Знаешь, то, как искренне ты принимаешь меня за идиота, просто оскорбительно. — Я ни в чем не виноват! — крикнула она чуть громче, чуть надрывней, чем стоило. Как же хотелось сжаться в маленький клубок и исчезнуть из этого места. Он говорил так, будто всё знал — Карин отказывалась, отказывалась в это верить. — Не согласен, — покачал головой сенсей и плавно поднялся на ноги. А затем глаза его сверкнули, словно звёзды на небосклоне, и он вдруг прошипел: — Виновна в сокрытии личности. Развейся. Сначала Карин не поняла, что происходит. А затем лицо словно ошпарили кипятком, глаза заслезились со страшной силой, и она закричала от неожиданности и боли — упав на колени, она обхватила себя руками, словно пытаясь не дать себе развалиться на куски. Но это не помогало. Ощущение сдираемой кожи не исчезало, только сильнее вгрызалось в плоть. Когда сознание снова прояснилось, Карин поняла, что снова валяется на сыром грунте, а маскировки больше нет. Она выплюнула комок земли изо рта и, придерживая съехавшее шикахушо, снова подняла голову — Томоя не двинулся не с места, молчаливо и бесстрастно наблюдая за ней. Вот ублюдок. — Отлично, вы меня поймали, — с хриплым смешком отозвалась Карин. Голос слушался плохо, видимо, надорвались связки. Руки машинально затянули шнурки чужой одежды туже. — Что дальше? Томоя скрестил руки на груди и неопределенно пожал плечами. — Расскажешь мне, что тебе понадобилось во втором отряде. Карин рассмеялась. — Слушайте, — она оттерла с лица влагу и снова расплылась в дрожащей улыбке, — то, что мне захотелось попробовать другой жизни, не значит, что я обязательно должна быть вовлечена во все преступления мира, не так ли? Томоя медленно поднял брови и внезапно оказался совсем рядом с ней. А затем опустился на корточки и с какой-то неожиданной заботой вгляделся в измазанное в земле и брызгах крови лицо. — Ты просто невероятно упряма, Шиба, — выдохнул он почти тоскливо. — Я помню, как тебе еще в Академии кричали, будто ты не знаешь, когда остановиться… И ведь правы оказались, удивительно. Он ей не верил. Откуда-то знал обо всём и не собирался дать ей возможность отступить. Какой же длинный день, Ками-сама. Карин устала бояться. А бессилие только сильнее злило. — Вы можете тешиться своими догадками сколько угодно, — тихо зашипела она в ответ. На притворство не хватало сил, и оно опадало слой за слоем. — У вас нет доказательств, вы не сможете подтвердить мою причастность, а я сама скажу, — она дернула уголком рта, — что ничего не делала. Максимум, что мне можно предъявить, это поругание честного образа шинигами. Ну, знаете, все эти танцы… Она не договорила — скулу обожгло болью, а тело тряпкой дернулось в сторону. Карин неверяще подняла глаза на Томою, который абсолютно невозмутимо разминал кисть после пощечины. А затем цепкие пальцы подцепили её за подбородок, и он, не обращая внимания на хрипы, задрал её голову наверх. — Смотри, — холодно велели ей. Над домом и прилегающей к нему поляной вдруг проступил прозрачный купол, сплетенный, казалось, из тысячи барьеров — он переливался всеми цветами радуги и тонкие плетения кидо поблёскивали, отражая лунный свет. Прекрасное зрелище было бы — при иных обстоятельствах. — Смотри! И Карин увидела: как то здесь, то там расходились круги по поверхности барьера. Словно по водной глади, нарушенной чьим-то вмешательством. Словно в тихое озеро бросили горсть гальки. — Знаешь, что это? — тихо спросил Томоя, не разжимая пальцев. — Это твой капитан, Шиба. Сердце Карин замерло. — Хитсугая Тоширо ищет тебя уже больше часа. Думаешь, ты такая умная и ото всех скрылась. Ты молодец, кто бы спорил… Вот только очень самонадеянно было рассчитывать, что Хитсугая-тайчо ничего не поймет. Не так много людей знают тебя, как облупленную, но он определённо входит в их число, не думаешь? Мне могло показаться, — он издал сухой смешок, — но я даже видел драконье крыло в небе, пока ты валялась в отключке. Он отдернул руку, и Шиба закашлялась. В голове вдруг стало очень пусто, и набатом била одна единственная мысль: Тоширо ищет её. Значит, он тоже знает. Медленно, очень медленно в горле сворачивался панический ком. Было так жаль, что реальность не может осыпаться дурным сном — начиналось всё так хорошо, но в итоге обратилось кошмаром. Какое вообще дело Томое до всего этого? Это связано с тем, что он приходил вместе с Тоширо во второй отряд тогда? Но гораздо важнее: что ей теперь делать? Это не неповоротливый Омаэда, не потерянная в сожалении Рукия, не боящийся навредить ей Хитсугая. Чёртов сенсей игнорировал человеческие слабости с презрением, которое обычно вызывало у Карин восхищение. Но не сейчас. Сейчас он резко отличался от того Томои, что Карин знала все эти годы. Он был решительнее, равнодушнее, злее, словно что-то его всё же задело — но вряд ли у Карин была возможность догадаться о причинах. Сейчас сенсей был опасен — Карин чувствовала это каждой частичкой своего изможденного тела. На самом деле, Карин как будто всегда ждала этого момента: когда их странное сотрудничество надорвётся, и ей придется разбираться с последствиями, несмотря на все привязанности. Может, сбежать? Опутывающие дом барьеры были сильны, но обычно изнутри любая защита пробивалась легче, чем снаружи. А еще где-то там снаружи был Тоширо. Решившись, Карин резко рубанула воздух загоревшейся реяцу ладонью — Томоя удивленно отшатнулся. Затем мгновенной поступью отпрыгнула назад, разрывая дистанцию до нескольких метров. Во рту собрался привкус крови, но знакомые ощущения даже слегка успокаивали. — Вы никак не докажете, что это связано лично со мной, сенсей, — сказала она, собирая вокруг себя духовную силу. — Ваши обвинения ничего не стоят. Во взгляде Томои мелькнуло разочарование. — А мне точно нужны эти доказательства? — задумчиво поинтересовался. — Кому предлагаешь их показать? Это не мне нужно убеждать кого-то стороннего, Шиба. Это тебе, — он хмыкнул, — нужно убеждать меня. И не успела Карин понять, что происходит, как он пальцем расчертил пространство перед собой — и земля содрогнулась, Карин еле устояла на ногах. С вершины защитного купола словно пролили чернила: они заполнили всё внутри барьера, словно неведомая краска. Карин захотелось завопить во весь голос, но она сдержалась, хотя зрелище собственных ног и рук, тонущих в абсолютном мраке, било по сознанию гораздо сильнее, чем та пощечина. Однако Карин не первый раз оказывалась в непроглядной тьме. Впервые за долгое время ей захотелось поблагодарить свой занпакто. — Созидай, — схватившись за пояс, прорычала она, — Тенчи-но-Кое. Превращенный в гибкий ремень меч послушно развоплотился, и Карин окружили сияющие изнутри сферы серебристой реяцу — словно маленькие звёзды. Её лицо словно застыло, но позади всей сосредоточенности можно было заметить каплю торжества. Карин сама зажжет свет там, где его нет. Черт подери, сенсей был всего пятым офицером. Почему она настолько его боялась? Кто внушил ей мысль, что он настолько сильней? Томоя стоял вдалеке, подсвеченный собственной реяцу, словно маленькими угольками — и его лицо, обычно кажущееся таким молодым, вдруг будто бы заострилось. Словно ножом стесали привычную маску. Осознание пронзило Карин, и она до боли сжала челюсть. Томоя ждал. Ждал, что она предпримет, ничуть не переживая за исход. Ничего не отделяло его от откровенной скуки. — Хайен, — Карин взмахнула кистью, и одна из звезд, потемнев до пурпурного оттенка, сорвалась с места, на лету превращаясь в огромную стену огня. Заклинание, что некогда было её злейшим врагом, отныне служило ей верой и правдой. Именно его она использовала, чтобы сбить с толку Аятацу. Теперь пусть его попробует её второй сенсей. Не дожидаясь, пока хадо долетит до цели, она развернулась и бросилась к барьеру — огни занпакто мгновенно превратились в привычную катану, которой Карин изо всех сил рубанула по бесчисленным защитным слоям. Безуспешно — Тенчи-но-Кое отскочил, словно мяч от стены, прорезав не больше двух-трех барьеров. А в следующее мгновение рядом нарисовался абсолютно невредимый Томоя, и Карин не успела ни среагировать, ни выставить меч — его рука крепко ухватила её за шею и швырнула подальше от местного «забора». Ублюдок! В ярости Карин наколдовала целое Райкохо и, не колеблясь ни секунды, направила его прямо в чужой дом. Когда она сделала так на территории Сой Фонг, той пришлось нелег… Мысли споткнулись. Томоя голой рукой откинул заклинание, рикошетом отправив его обратно в саму Карин. Бесстрастное выражение на его лице сменилось раздражением и усмешкой, не обещавшей ровным счетом ничего хорошего. Снова разделив занпакто на два клинка, одним Карин едва отбило собственное хадо, а второй… С криком она запустила его в своего сенсея, усиляя лезвие реяцу, насколько это было возможно — словно стрелу, сорвавшуюся с тетивы лука. Она ожидала, что он вытащит свой занпакто. Или что поставит щит. Или даже позволит этой атаке попасть в цель. Карин ошиблась. Томоя чеканным шагом двинулся навстречу её занпакто, широко ядовито улыбнулся — во всё лицо, как никогда до этого, перехватил Тенчи-но-Кое голой рукой прямо за лезвие… И разломил его о собственное колено. Словно гнилую ветку. Подбросив оставшуюся в руке рукоять, Томоя прищурился и швырнул её в окаменевшую Карин, ни капли не заботясь о разгорающемся в чужих глазах ужасе. Ребра взорвались страшной болью, от солнечного сплетения во все стороны разошлись мучительные импульсы — сбитая с ног, Карин зажала живот руками и зашлась тяжелым кашлем, чувствуя, как оседает кровь на губах и как покидают её последние силы. Но ей не дали отлежаться. Чьи-то пальцы зарылись в волосы и грубо потянули наверх, вынуждая встать. Наверное, она выла, вряд ли ей хватало сил на членораздельные проклятия. Увидев свой занпакто, разломанный на два куска так легко, будто это не стоило ни малейших усилий, Карин почувствовала, как внутри что-то треснуло — а дальше мир выцвел и превратился во что-то, подозрительно напоминающее ад наяву. Откуда в её голове взялась эта бредовая идея о том, будто она что-то может ему противопоставить? В какой момент решила, что справится? Сошла с ума, очевидно. — Высоко метишь, — зазвучал голос Томои так, будто не произошло ничего, выходящего за привычные рамки. — Шикай уже на уровне четвертого-третьего офицера… Но вот умственное развитие отстаёт, нда. Карин почувствовала, как из глаз закапало что-то горячее. Остро прошибло осознание, что никто не придёт ей на помощь. Никто даже не узнает. Рука, тащившая её куда-то, разжалась, и Карин рухнула на доски — на знакомое энгава. — Ну, что скажешь? Всё ещё хочешь отмазываться своим бредом? — спросил Томоя, однако взглянув на неё, видимо, что-то понял. Сжал переносицу, вздохнул и без дальнейших комментариев потребовал: — Отдай то, что украла. Карин заколотила дрожь. Отдать книгу значило отказаться от всех потраченных усилий. Это значило, что всё пережитое — напрасно. Что помощь Рукии, сознательно нарушившей вместе с ней устои своей семьи — пропадёт. — Я… — губы не слушались. — Это моё. Томоя выглядел ничуть не впечатлённым. — Попробуй осознать, где ты сейчас находишься. Он был прав. Сопротивляться смысла не было, она только разозлила бы его еще сильнее. Но… — Шиба. — Подавись, — всхлипнула Карин, трясущимися руками вынимая из потайного кармана штанов маленький лист бумаги. Томоя, не медля, выхватил листок из её рук и прочитал заклинание обратной маскировки — сразу догадался, что помимо её внешности помощники Карин изменили также и облик её трофея. Брови шинигами поползли наверх, и он задумчиво присел прямо рядом с распростертой на полу Шибой. — Только не говори мне, что всё это было ради того, чтобы спуститься в Генсей. Карин зло захрипела, не в силах разговаривать по-человечески. — Ты круглая идиотка, Шиба. Какое нахрен «Перенаправление пространства»? У тебя язык отсох? Ты могла просто сказать мне. Карин булькающе засмеялась. — Вам прям так и хочется доверять, сенсей, — ядовито прошептала она, заходясь новым приступом кашля. — Резонное замечание, — усмехнулся. — Но если тебе проще вломиться к Омницукидо, нежели ненароком спросить человека, который всё-таки ориентировочно на твоей стороне, то у тебя паранойя, моя дорогая. Паранойя? Она лежит здесь сейчас избитая и с переломами. От её занпакто осталась лишь рукоять. Словно невзначай, играючи он разбил кусок её души. Он что, смеётся? — Я уж молчу про то, как тебя все готовились отмазывать от второго отряда. Так тряслись, переживали. Ну ты и неблагодарная, — Томоя осуждающе покачал головой. — Что ты там вообще забыла в этом мире живых?.. А хотя это наверняка ваши семейные разборки. Можешь не рассказывать, не хочу знать. Как-как он сказал?.. — Что вы знаете… о моей семье? Томоя посмотрел на неё так, что Карин снова как наяву услышала: то, как искренне ты принимаешь меня за идиота, просто оскорбительно. Этот человек пугал её до дрожи. — Поговорим лучше о тебе, — Томоя откуда-то выудил рукоять её занпакто и теперь задумчиво вертел её в пальцах, словно игрушку. Ощущение сюрреализма накрыло Карин с головой. — Я не хочу, чтобы ты продолжала вмешиваться в игры кланов, как тебе вздумается. — А гвоздей жареных не хотите? — пробормотала Карин, с ненавистью провожая взглядом то, что осталось от её меча. Томоя хохотнул и потрепал её по голове. — Хорошо, что огрызаешься. Значит, не так сильно тебе и досталось, верно? — а затем его тон посерьёзнел. — Но это не шутка, Шиба. Ты не выйдешь отсюда, пока я не буду уверен, что мы договорились. Этот договор не имел ничего общего с тем, который хотел от неё Хитсугая в свое время. Он пытался забрать у неё свободу? — Ты импонируешь мне намного больше всех остальных людей, поэтому я не буду прибегать к изменениям памяти и прочему ментально-насильственному дерьму. Но и позволить тебе всё ломать я тоже не могу, войди в мое положение. — Хотите клятву? — напрямик спросила Карин, сжавшись. Томоя снисходительно окинул её взглядом. — Клятва — это довольно радикальный способ. Рано или поздно он сказывается на обоих, заключивших контракт. Общество Душ не любит клятвы, они связывают души гораздо сильнее, чем нужно для поддержания мирового порядка. Осторожнее с такими предложениями, — он усмехнулся, — клятва не всегда будет показателем надежности. Карин промолчала. Совсем некстати вспомнилось, что у неё уже была такая клятва. Вообще-то она уже была связана с одной из душ Сейретея. — Не делай такое лицо, Шиба. Если б людям для исполнения обязательств непременно нужна была магия, мы бы все подохли еще на заре времен. Поверь, я найду, как усложнить тебе существование, если ты решишь нарушить обещание. Я не твой капитан. Он мог не объяснять дальше, Карин ему верила. Обладая такими способностями, Томоя был способен на многое. И даже вздумай она вмешать Тоширо, как минимум он мог бы использовать отобранную у неё книгу. На украденном томе осталось достаточно её духовной энергии, чтобы установить, что книга была с ней больше часа — это почти прямое подтверждение вины. А следом за этим потянется вереница других разоблачений. И это только из того, что моментально приходило в голову. — Итак, ваше условие… — Не трогать аристократию, — охотно повторил сенсей. — Но если вдруг очень захочется, ты всегда можешь обсудить это со мной. Может, это будет не так критично, и я разрешу. — Вы ведь знаете о заговоре, — выдавила Карин сквозь зубы. — Вы всё знаете. И хотите, чтобы я… — Именно, — Томоя наклонился к ней. — Именно. Я хочу, чтобы ты туда не лезла. — Если ничего не делать!.. — Это ты не будешь ничего делать, — сенсей снова распрямился и откинулся на стену своего дома. — Про остальных я не говорил. — Тогда чем вам мешаю я? Томоя устало закатил глаза и ничего не ответил. Намекал, что от неё одни проблемы? — Хочу обратить твоё внимание, что аристократия не равняется «Шихоинь», Шиба. Все остальные кланы тоже. — Для любого вмешательства нужно ваше одобрение, — подытожила Карин, чувствуя желание расхохотаться. Или заплакать. Пока не решила. — Сосредоточься на том, что не требует моего одобрения, — пожал плечами Томоя. — Уверен, тебе есть чем заняться. Я даже готов тебе помочь пройти в Генсей, когда понадобится. Пользуйся теми привилегиями, которые доступны. Карин попыталась сесть. Осторожно придерживаясь за перекладины энгава, она подтащила себя к одному из несущих крышу столбов, облокотилась о него и тяжело вздохнула. Ребра тут же ответили пульсацией и ноющей болью, но Карин их проигнорировала. Ей очень хотелось посмотреть на Томою. Тот с любопытством наблюдал за её передвижениями и никак не пытался её остановить. Даже наоборот, отчего-то Карин понимала, что если сейчас попросит его помочь ей устроится — он с готовностью пойдёт навстречу. — Я не понимаю, — выдавила она. Томоя приподнял бровь. — Вам явно что-то нужно. У вас явно есть какой-то план. При чем тут я? — Ты моя ученица, — словно само собой разумеющееся ответил Томоя, но Карин ему не поверила. Хороша ученица. Размазал её по земле и сломал меч, не моргнув и глазом — хорошо же он к ней относился. Томоя не показывал ей эту сторону себя до сих пор, честно держал в стороне от своих задумок. Но что изменилось сейчас? Почему погром во втором отряде заставил его пересмотреть позицию? — Хорошо, раз я сижу в той же луже, что и вы, то имею право знать хоть что-то, — заявила Карин, вытирая рот грязным рукавом. — Зачем вам всё это? Связки саднили, на глазах у неё снова непроизвольно выступили слёзы, и Карин опять машинально протерла лицо рукой — но только сильнее размазала по нему грязь. — Вы же не просто так всё это устроили, верно? — прошептала она. — Я заслуживаю хоть чего-то. Я не хочу покрывать вас, не понимая, ради чего. Впервые за весь вечер в глазах Томои не виднелось той раздражающей насмешки. Он явно был в раздумьях: будто бы взвешивал, может ли сказать ей хоть что-то правдивое. Он ведь всё равно держал её за горло. Ему не стоило беспокоиться о том, что Карин что-то кому-то растреплет. Этих показательных ей хватило. Сенсей потянулся до хруста, размял шею. Качнулся вперёд, и серьга в его ухе блеснула тусклым отраженным светом. Пристальный взгляд скользнул по её измученному лицу, и Томоя на что-то решился. — Я жду человека, — ответил он так, словно это всё объясняло. Отчего-то Карин знала, что в этих словах не было ни грамма лжи. Глубокая зелень его взгляда притупилась, словно он смотрел куда-то вдаль — сквозь Шибу, сквозь время. Даже облик его как будто смягчился. — И давно ждете? — спросила, не решаясь даже моргнуть. — Прилично, — Томоя улыбнулся опасно, словно предупреждая не лезть дальше. Карин считала намёк, опустила голову и заткнулась. «Прилично» по меркам Томои значило сколько? Двадцать лет? Пятьдесят? Сто? Резко навалилась остаточная усталость, и она почувствовала, что не может пошевелить даже пальцами на руках — куда уж там осмысленно обдумать услышанное. — Мы договорились? — словно сквозь вату пробился чужой голос. — Да, — неприязненно прохрипела Карин, с трудом распахивая глаза — она даже не заметила, когда успела их закрыть. — Тогда тебе бы подумать, как возвращаться в отряд, — будничным тоном напомнил сенсей. — Ты же не можешь прятаться под моими барьерами вечность, верно? А снаружи её всё еще ждал Тоширо, наверняка чутко настроенный на любое проявление её реяцу. Словно прочитав её мысли, Томоя добавил: — Надеюсь, мне не нужно объяснять, что этот договор что-то вроде нашего маленького секрета? — Не нужно, — еле сдерживая раздражение, отозвалась Карин. Но судя по чужой ехидной роже, всё и так считалось по её лицу. — Вот и чудненько. Не советую задерживаться: чем дольше ты здесь, тем сложнее будет объясниться. Это можно было засчитать за продолжение издевательств? Карин снова разлепила глаза и, утратив последние крохи здравомыслия, зашептала: — Тогда вам придется мне помочь и что-то придумать, поскольку это и в ваших интересах тоже. Томоя заинтересованно посмотрел на неё и вопросительно всплеснул руками. Мол, продолжай. — Если я выползу отсюда в таком состоянии, вряд ли Хитсугая-тайчо оставит эту местность неисследованной. И вообще-то он вполне может связать мое исчезновение и ваш уход с миссии. Сенсей выглядел искренне позабавленным — он наверняка мог опровергнуть эти аргументы, даже не особо стараясь. Но не стал. Поцокал, задумчиво помычал и отчего-то согласился. — Есть место, в котором ты хочешь оказаться? — спросил так, будто мог телепортировать Карин в любой уголок мира. Карин лениво сплюнула кровь и покачала головой. Ей было всё равно. И думать больше не хотелось. В груди разверзлась дыра осознания — поиски партнёра, бессонные ночи, дни у портала, переговоры с Рукией, месяц тяжелой подготовки, сумасшедший день кражи… Всё кануло в небытие, потому что так решил Томоя Акихико. А она оказалось слишком глупой, чтобы сообразить, что бывают обстоятельства, с которыми драться — сделать себе хуже. Хитсугая был прав. Она загордилась. И подвела не только себя, но и Рукию. И Ичиго. Карин почувствовала, как её оборачивают чем-то теплым и мягким, а потом поднимают на руки. Было бы славно возмутиться и потребовать вернуть себя на место, но сил по-прежнему катастрофически не хватало. Во внутреннем мире молчал сломленный меч, и это заставляло Карин чувствовать себя еще более одинокой. Всё вокруг смазалось и закружилось — так ощущалось чужое сюмпо. Машинально Карин приготовилась к тошноте, однако ничего не почувствовала — она совсем забыла, насколько мягкая поступь у её сенсея. Послышались голоса. То громкие, то тихие, перемежающиеся волнением и заботой. Карин чётко уловила тот момент, когда её передали из рук в руки — и реяцу человека, что принял её словно что-то невероятно ценное, была Карин откуда-то знакома. Жаль только, было сложно вспомнить, кому она принадлежала. Этот человек держал её так бережно, что внутри Карин невольно почувствовала себя намного спокойнее. Так не ведут себя, если хотят навредить. — Кто… — еле слышно прошептала она, даже не приподнимая головы с чужой груди. — Не переживай, Шиба-сан, — отозвался знакомый голос. — Это я. Ты в безопасности. «Я это кто?» — хотела переспросить Карин, но не смогла: провалилась в тяжелый сон без сновидений. Впрочем, никто и не ждал от неё дальнейших расспросов. Служанок из комнаты прогнали сразу, поэтому теперь в ней помимо Карин оставался только один человек. Который незамедлительно опустил раненую на приготовленный футон, осторожно срезал те части одежды, что заслоняли раны, и медленно протер теплым полотенцем лицо лежащей перед ним девушки. По статусу ему совсем не полагалось заниматься такими вещами. Но с недавних пор его мало волновали подобные вещи. — Молодой господин, прибыла целительница, — оповестили его из-за сёдзи. — Хорошо, — рассеянно отозвался он. — Пусть зайдёт. Целительнице их дома они с отцом были готовы доверить свои жизни, поэтому и подпускать её к Шибе было не страшно. Хотя это был, наверное, первый раз, когда лекарь их дома помогал постороннему… Но внутреннего противоречия это не вызывало. Вскоре сёдзи снова отъехали в сторону, и за ними показалось настороженное лицо его уважаемого отца. — Капитан Хитсугая прибыл. Сын мой… — Я справлюсь, — отрезал Кусари Тоё, поднимаясь с пола. — Ему придётся довольствоваться моими объяснениями. Видя его непреклонность, глава клана коротко кивнул. — Тогда делай, что сочтёшь нужным. Снаружи поместья завывала слишком ранняя для Общества Душ метель. Но этого было мало, что напугать наследника семьи Кусари.