Ледяной свет

Поместье содрогнулось от особо сильного порыва ветра, и это заставило лежавшую в теплом забытье Карин моментально распахнуть глаза. Руки на мгновение дернулись — но затем пришло понимание, что приятно-тяжелый кокон вокруг — это одеяло, а не что-то опасное. Затем стало ясно, что грудь перетягивают бинты, что в горле горчит, как от микстур, а поверхностные царапины и синяки не болят. Это был, конечно, не уровень Исане или Уноханы-тайчо, но о ней определённо позаботились. Раздался тихий свист, и дом снова покачнулся. Карин медленно закрыла глаза обратно. Пустота внутри шептала, уговаривала свернуться клубочком и сделать вид, будто её здесь нет. Где бы она ни находилась, здесь явно относились к ней хорошо. И сколько продержится хорошее отношение против него? — это была мысль, непонятно кому принадлежавшая: ей самой или призраку её занпакто. Метель за окном была делом рук вполне конкретного человека, не нужно было даже вслушиваться в реяцу, чтобы догадаться. Найдется ли кто-то, кто захочет ему противостоять? Томоя бы согласился, развлечения ради, подумала Карин и уголки губ сами собой дернулись в стороны в невеселой усмешке. Мысли о Томое причинили почти физическую боль. Мысли о Тоширо тоже. Мысли о чем угодно сейчас оседали пылью, от которой хотелось откашляться — чтобы не душили и не застревали в горле. Шли минуты. Никто не приходил, никто не собирался её прогонять или выдавать разъярённому шинигами — а судя по ослепительно белой завесе за изящным круглым окном, он был настолько зол, что Карин впору было удивляться, почему это здание еще не рухнуло грудой бесполезного покореженного дерева. Видимо, спасали какие-то барьеры и кидо. Либо Тоширо всё ещё умудрялся сдерживаться. Либо всё вместе. — Вы проснулись? — раздался рядом удивлённый женский голос, и Карин поняла, что совсем не заметила присутствия еще одного человека в комнате. Слегка повернув голову, Карин встретилась взглядом с женщиной средних лет в рабочей юкате — и если судить по простой, но аккуратной вышивке на рукавах и вороте, та была одной из старших смотрителей дома. Добавить к этому тот факт, что дом всё еще стоял на месте — и получалось, что её занесло куда-то в квартал аристократов. Ни у кого в Руконгае бы не хватило ни средств, ни смелости на подобную роскошь. Карин молча кивнула ей. Может, было и неплохо, что здесь оказался кто-то еще. Однако служанку её взгляд, казалось, напугал. — Вам плохо? — спросила она с беспокойством. Но потом тут же одернула себя: — Хотя учитывая, сколько времени на вас потратила Хината-сан, конечно, вам должно быть плохо… Хотите воды? Карин подумала и снова кивнула. Чужие руки бережно приподняли её голову и поднесли стакан, в движениях угадывался опыт и мягкость, больше свойственный медицинским сестрам, нежели простым служанкам. Значит, либо сиделка, либо эти аристократы — из военных. — Где я? Хоть Карин и осознавала, что может звучать не очень дружелюбно, но реальность оказалась гораздо хуже, чем она предполагала — голос оказался низким, хриплым и полным такой стужи, что в обычное время ей стало бы неловко. — Это поместье Главы клана Кусари, — тут же ответила женщина и, помедлив, добавила: — Госпожа. Беспокойство и волнение сменились прищуром. Как только она поняла, что лежащая перед ней ничком девушка пришла в сознание и может говорить, сразу поспешила обозначить, кто здесь хозяин и на чьей стороне она сама находится. — Кусари, — медленно повторила Карин, даже не надеясь, что ослышалась. Смешно вам было, учитель, когда вы это придумали? — подумалось ей. Ведь мог вернуть домой. Ведь мог просто оставить где-то в Руконгае. Но нет, додумался отнести в дом семьи, давно занимающей место полу-благородной, отстающей от основной четвёрки лишь на полшага. Получается, с Хитсугаей сейчас разбирается Тоё. Её подчинённый. Старый знакомый, с которым они так и не стали друзьями. Наверняка из чувства долга и желания отплатить он решил, что ему по силам вмешаться в эту историю — даже не подозревая, чем это может ему обернуться. Но это ведь был его выбор? Вряд ли Томоя насильно заставил его забрать Карин в свой дом. Вот только ему никто не объяснил, что всё это значит. А сам он небось и не спросил, дурак. Еще несколько минут Карин пролежала, собираясь с силами, собираясь исправить то, что натворил её учитель. Было бы славно, если бы все проблемы за неё решили другие люди, но, к сожалению, вряд ли на это стоило рассчитывать. Мир не менялся. — Мне нужна одежда. Служанка незамедлительно покачала головой. — Вам нужно оставаться в постели. Господин так сказал. — Я уважаю вашего господина, — Карин бледно улыбнулась, — но не думаю, что происходящее сейчас, — она неопределенно мотнула подбородком в сторону, откуда сильнее всего фонило духовной силой, — пойдет ему на пользу. — Но… — Хитсугая Тоширо — капитан Готей-13, — медленно произнесла Карин, старательно деля слова на слоги. — Мы все понимаем, что это означает, не так ли? Благополучие хозяев должно стоять выше заботы о какой-то непонятной шинигами, непонятно как оказавшейся в их доме. На этот раз женщина выдержала её взгляд. Поджала губы, критически осмотрела её лицо — однако кивнула, и спустя короткое время вернулась с узлом, в который были бережно сложены женские вещи. — Это одежды сестры молодого господина, — сухо сказала она. — Она умерла некоторое время назад. Это всё, что я могу предложить. Если эта одежда вас устроит и вы не боитесь навлечь на себя гнев Кусари-доно, то берите. Что за насмешка, ей предлагали надеть вещи той девочки, из-за которой она пробила грудь Аятацу-сенсею… Хотя была ли разница? Осторожно, буквально по сантиметру поднимая свое тело, Карин села в кровати и тут же обнаружила, что да, травмы никуда не делись. — Вы не сможете, — покачала головой наблюдавшая за ней служанка, и руки её слегка опустились. Словно в разочаровании. Карин не ответила, лишь осторожно перетекла на колени, в сейдза. Секунд десять она гипнотизировала белую ткань одеяла, а затем повела плечами, аккуратно размяла шею и сказала: — Буду благодарна, если поможете. Усталости в голосе больше не было. Шиба Карин будто превратилась в живую статую. Пока запахивала края юкаты, пока вязала оби, пока расправляла складки и расчесывала волосы — Карин поймала себя на том, что действительно ни о чем больше не думает. Какой-то механизм в её сознании видимо четко знал, что требуется, и даже в такой ситуации не давал ей сбиться с курса. А еще помогала пара услужливых рук, в нужном порядке подающая все предметы и аккуратно затягивающая шнурки там, куда Карин сейчас не могла дотянуться. — Не знала, что госпожа из нашего круга. Карин тихо хмыкнула. — Я не из вашего круга. — Вы из Руконгая? — с явным сомнением спросила служанка. Карин утвердительно кивнула. — Не может быть, ни одна руконгайская девушка не знает, как надевать все это… — У вас интересные суждения о Руконгае, — Карин закрепила шпилькой боковые пряди волос и решила на этом остановиться. — Надо полагать, вы выросли здесь и редко покидали Сейретей. «Здесь» — то есть, среди аристократов. По задумчивому молчанию можно было предположить, что с этим Шиба угадала. — Вы знаете, что происходит там? — сменила тему Карин. Где «там» можно было не уточнять. Из-за спины послышался тяжелый вздох. — Только очень приблизительно, — неохотно отозвалась служанка. — Я знаю, что младший господин сначала решил выиграть немного времени формальностями. Карин кивнула самой себе. Удержать за счет этикета, а потом остудить — в этом был смысл. Но также было совершенно очевидно, что этикетом Хитсугаю не остановить. Сама она тоже вряд ли была на это способна, но если кто-то и должен был этим заниматься, то уж точно не Тоё. — Хотите зеркало?.. Карин покачала головой, поднялась и прошагала к сёдзи, одновременно механически сканируя всё свое тело. Самым главным вопросом сейчас было, насколько её хватит. Не отлежавшись даже пары часов после «разговора» с Томоей, в свежей перевязке — сколько она протянет, прежде чем снова свалится? В самых дверях её догнал почти нерешительный голос: — Вы уверены? Возможно, эта женщина относилась к ней иначе, потому что знала, что она не аристократка, но… Карин почувствовала отголосок благодарности. Иногда небезразличие встречалось в самых неожиданных местах. Не получив ответа, служанка не стала переспрашивать, а вышла вслед за ней и отвела в ту часть дома, где чувствовалось столкновение духовной энергии. Пока что не агрессивное. Но даже этого было достаточно, чтобы у сопровождающей Карин выступил пот на висках. — Оставайтесь здесь, — велела Карин, заметив это. Женщина удивленно обернулась и снисходительно покачала головой. — Я много лет работаю в этом поместье, — просто сказала она. Оказавшись перед последней парой дверей, Карин на мгновение замерла. По конечностям разливалось плохое предчувствие — и при этом за этой тонкой перегородкой её ждал Тоширо. Который знал, кто устроил налет на Омницукидо этой ночью. Который, вероятно, понял, что его обвели вокруг пальца в том борделе. Который искал её потом — или его дракон искал. Карин до сих пор не понимала, каким образом драконья сущность была поделена между Хитсугаей и его мечом. — Пришла леди Шиба, — оповестила из-за закрытых сёдзи служанка. Бурлящая в комнате реяцу словно замерла в нерешительности. Тонкие створки разъехались в стороны — словно занавес распахнулся. Карин собиралась отыграть свою роль на все сто. Её встретила напряженная тишина и мерцающий бирюзовый огонь в глазах сидящего чуть в отдалении человека. Тоё выглядел вымотанным и раздражённым. Его отец сидел рядом с ним, но вести переговоры было очевидно поручено сыну — и эти двое явно не рассчитывали на её помощь. Хотелось верить, что сторона Кусари действительно не будет в обиде на неё — за своеволие, за вмешательство, за одежду младшей дочери их дома. — Прошу прощения за вторжение. Карин двинулась вперёд, чувствуя, как носятся внутри комнаты потоки духовной силы — и это ощущалось, как поднесенный к обнаженной коже огонь. Шаг, еще шаг. Мягкие белоснежные таби бесшумно скользили по дорогому дереву. Она остановилась рядом с Тоё, почти вплотную к нему. Кусари посмотрел на неё с беспокойством и непониманием — мягко кивнув ему, Карин опустилась на колени прямо за его спиной. Ледяной сквозняк пронёсся по комнате, давление реяцу ожидаемо усилилось. Надев фамильную юкату дома Кусари, сесть прямо за спиной наследника клана — более явного плевка в сторону Хитсугаи придумать было сложно. Более громкого способа сказать «я под защитой» не существовало. Загнав страх как можно дальше, Карин подняла глаза. Лицо Хитсугаи было практически спокойно, но эти суженные глаза… Карин оцепенела, и только предупреждающее шипение занпакто откуда-то из глубин сознания смогло заставить её снова вернуться в реальность. На душе вдруг стало капельку спокойнее. То, что Тенчи-но-Кое нашёл в себе силы напомнить о себе, было, пожалуй, единственным добрым знаком за последнее время. — Как видите, мы никого не прячем, капитан, — вернулся к прерванному разговору Тоё. — Да, вижу, — согласился с ним Тоширо, не отводя пугающего взгляда от Карин. — Приношу свои извинения. В таком случае, думаю, я просто заберу своего офицера и мы вас больше не побеспокоим. — Вы не можете, — вмешался отец Тоё. — Могу, — бескомпромиссно отбил Хитсугая без тени сомнения в голосе. — Не можете, — вмешалась Карин, повторяя вслед за главой Кусари. Сердце в груди больно замерло и куда-то упало, стоило Хитсугае снова на неё посмотреть, но она не остановилась: — У вас нет ни одного основания для этого, капитан. Белоснежные брови взлетели вверх. А затем Тоширо оценил уровень её наглости, и его губы тронула редкая ироничная улыбка. — Ах, да. Наверное офицер Шиба хочет сказать, что у неё выходной и она находится на частной территории. Но вот незадача, — острый подбородок лег на сжатый кулак, и Хитсугая хмыкнул, — у меня есть все основания предполагать, что офицер Шиба сегодня не один раз превысила свои полномочия… Знаете, что это значит? — Что капитану Хитсугае придётся подождать, — нейтральным голосом ответила Карин, опередив раскрывшего рот Тоё. — Возможно, вам стоит заняться более срочными расследованиями. — Боюсь, более срочных нет, — Тоширо взмахнул рукой, и на невысоком чайном столике, стоящем между ними, из ледяных крупиц постепенно выросла мини-модель казарм второго отряда. — Возможно, кто-то здесь не знает, — он слегка усмехнулся, — но сегодня ночью было атаковано подразделение Омницукидо. Вот так сразу. Кажется, сегодня он не собирался отпускать её. Боковым зрением Карин видела, как изменилось лицо Тоё — тот явно не ожидал ничего подобного. — Хотите сказать, что подозреваете собственного офицера в таком деле? Тогда где разрешение на арест, капитан? Где сопровождающие? Я уж молчу о том, что подозревать десятого офицера в подобной масштабной операции… Вот что значит глава клана — сразу сориентировался и отбил атаку. Это значило, что отец Тоё принял её участие. И её саму. — При всём уважении, глава Кусари, разве это ваше дело? Что вас связывает с Шибой? Стоит ли это риска, которому вы сейчас подвергаете свою семью? Нападение в лоб. Он даже не стал заморачиваться с вежливостью, поняла Карин. Он был настолько вне себя, что приготовился ломиться даже в закрытые ворота благородной семьи. — Это угроза? — спросил Тоё. — А это похоже на угрозу, офицер? — фыркнул Хитсугая, щелчком пальцев разрушив ледяные казармы до самого основания. Разлетелась холодная крошка, и один из осколков врезался Карин прямо в щеку, повиснув на ней каплей талой воды. — Думаешь, это хорошая идея — укрывать человека, когда не ясно, имеет ли он отношение к такому громкому событию или нет? Если считаешь, что не имеет, так позволь мне прояснить ситуацию и обелить её имя. Иначе ты рискуешь попасть в соучастники. — Какие речи, капитан, — делано восхитилась Карин, чувствуя ком в горле. Однако его стоило перебить. Такими речами и правда можно было превратить союзников во врагов. — Саму предполагаемую преступницу вы, видимо, решили не спрашивать, чтобы не дай Ками не нарваться на опровержение. — Опровержение? — Хитсугая медленно развернулся к ней и сложил руки в замок. — Вперёд, Шиба. Предоставь мне опровержение. Мгновение Карин лихорадочно соображала. А потом в голове что-то щелкнуло, и она фальшиво улыбнулась. — Как прикажете. Только ответьте сначала: в чем был смысл того нападения? Чего хотели от Омницукидо? — Ты спрашиваешь меня?.. Впрочем, хорошо, кто-то здесь действительно может не знать, — он будто случайно прошелся по лицу своего младшего подчинённого. — Грабитель успешно унёс книгу из библиотеки Шихоинь. К сожалению, часть книг сгорела в пожаре, поэтому мы не скоро сможем понять, какую именно. — Книгу? Правда? — пересохшими губами усмехнулась Карин. А затем повернулась к обоим Кусари и спросила: — Хината-сан нашла что-то при мне? На секунду лица всех присутствующих застыли — и Шиба лишь задним числом поняла, почему. Сказать, что ей выделили человека в чужом родовом поместье, где из членов семьи остались только мужчины, было, мягко говоря… Нетактично. Но какая уже разница, раз дошло до подобного расклада. — Ничего не было, — прочистив горло, отозвался Тоё. Карин кивнула и предупреждающе посмотрела на Хитсугаю. — Надеюсь, тайчо не думает сейчас обвинить всю семью Кусари в пособничестве?.. — давай, попробуй, рискни. — Ну что вы. Не думаю, что в клане есть настолько безрассудные идиоты, чтобы прятать такую опасную вещь. Совет за такое может и к изгнанию, и к заключению, и к казни приговорить. Безрассудные идиоты, это он её прямо в лицо так обозвал?.. — В нашем поместье нет этой вещи, — не допускающим сомнения тоном пресёк дальнейшие провокации глава Кусари. — Поверьте, Хитсугая-тайчо, я понимаю риски. При леди Шибе не было найдено того, о чем вы говорите. Тоширо умолк, но его ярость — нет, это было заметно невооруженным глазом. То, что он даже на долю секунды не усомнился в виновности Карин, наводило на мысль, что он не просто как-то догадался о её участии или получил стороннюю информацию. Для подобной уверенности он должен был получить прямое подтверждение. Но как?.. — Понял, — коротко сказал Хитсугая, однако по его невыразительной интонации можно было понять, что он не убежден от слова совсем. И придумал что-то, что Карин точно не понравится. — Я вам верю, глава. Тогда это значит только одно… Наверное, вы не оставляете мне выбора, — задумчиво проговорил он, не обращаясь ни к кому конкретно и неторопливо растирая запястья. — Я прошу прощения. Не успела Карин понять, что происходит, как Хитсугая без лишних колебаний выставил в её сторону ладонь и отрывисто выплюнул что-то, подозрительно напоминающее… Бакудо, которое использовали дознаватели. Шинигами не требовалось раздеваться донага, когда их хотели осмотреть — на них просто использовались такие техники. — Да как ты смеешь! — гневно прорычала Карин, моментально забывая о необходимости держать лицо, о том, что ранена, и о том, что на неё смотрят другие люди. Духовная сила вырвалась из неё неровной волной, с треском вбирая в себя поисково-сканирующее кидо, которое послал в её сторону Хитсугая. Тот, абсолютно не впечатленный, взмахнул рукой во второй раз — но этим только усугубил положение. Реяцу Карин, отвечая на ее злость, взорвалась яркой вспышкой — заклинание срикошетило во все стороны, послышался треск дерева. Карин снова почувствовала, как наполнился кровью рот, и еле успела проглотить её. Чёртово капитанское кидо. — Немедленно перестаньте! — потребовал Кусари, привстав на коленях и не скрывая страха, но его слова никто не услышал: его перекрыл голос Карин. — Ты кем себя возомнил, Тоширо? — прошипела она, залитая серебристым светом. — Я похожа на твою собственность? Считаешь, у тебя есть право на подобное?! Прикоснуться к человеку кидо, которым досматривают в тюрьме — кидо, которое раскрывает человека — такое оскорбление не стерпел бы никто. Еще и в такой день, когда все, словно сговорившись, решили указать ей её место. — О правах поговорить хочешь? — стальным голосом. — Прятки за чужими спинами не добавляют тебе прав. — Нечасто можно встретить высший чин, который не знает, что такое «презумпция невиновности», — Тоё чуть выдвинулся вперёд, пытаясь перевести на себя внимание, — прекратите сейчас же, Хитсугая-тайчо, в нашем доме не принято унижать людей! Тоширо перевёл взгляд на него, и Кусари только чудом не отшатнулся. Но не отступил, не позволяя Карин и Хитсугае снова возобновить перепалку. В глазах Тоширо мелькнули узкие зрачки, которые Карин уже когда-то видела, и фигуру его объяло ледяное пламя духовной силы. — Кому предлагаешь сказать про «презумпцию невиновности»? Совету? Ты забываешь, что это не мне нужно, Кусари. Это в её интересах убедить меня. Карин замерла, глядя на разгорающийся свет чужой реяцу. Голова опустела. — А мне точно нужны эти доказательства? Кому предлагаешь их показать? Это не мне нужно убеждать кого-то стороннего, Шиба. Это тебе нужно убеждать меня. Гул в ушах нарастал, перекрывая всё остальное, но эти слова Карин слышала чётко. Лицо человека, стоящего посреди этого ледяного костра, резко отдалилось, стало практически неузнаваемым, а паника в глазах Тоё вдруг резанула больнее, чем настоящий меч. — Госпожа Шиба? Шиба-сан? Карин втянула воздух внутрь сквозь сжатые зубы — но не помогло. Сознание не выключилось, нет. Лишь оказалось погребено под толщей болотной воды, готовой вот-вот схватиться льдом и навсегда оставить её на этом дне. А кто-то продолжал звать её.

***

Интуиция с самого начала подсказывала, что что-то не так, но страх Тоширо сменился опаляющим гневом, когда он понял, что переживал напрасно. На её выглаженной юкате был вышит герб Кусари. На лице отпечаталось равнодушие — Тоширо хорошо знал это выражение. Обычно оно значило, что Карин собирается стоять на своём до конца — даже если это подразумевало противостояние. Собиралась сделать вид, будто ничего не было, после того, как ограбила второй отряд. И притворилась куртизанкой в борделе. Станцевала с Томоёй. И сбежала в дом Кусари, надеясь на что? На алиби? Понимала ли она вообще, какое именно алиби обеспечивала себе, надев одежду чужой семьи? И эта бесстрастность. Тоширо знал, что доверие между ними истончилось, но вынести всю эту демонстративность оказалось гораздо сложнее — та легкость, с которой Карин раз за разом всё дальше и дальше пересекала черту, и та твердость, с которой она отстаивала своё право на это, заставляли его закипать изнутри. Сначала Хитсугая не собирался рассекречивать её — сначала он был рад тому, что она в порядке. За те пару часов, что он искал её по всему Руконгаю, он успел тысячу раз проклясть и себя, и других — от страха. Если бы её поймал Готей, с этим можно было бы работать. Было бы очень тяжело, но в теории это не было заранее проигранной битвой. А вот если бы её поймал второй отряд и Сой Фонг… Кто знает, чем бы это закончилось, однако Тоширо был уверен: им всем было бы очень больно. Но затем Кусари наотрез отказались её выдавать. И было неясно, в курсе они или нет, однако что отец, что сын — оба стояли на своем, игнорируя любые аргументы. А затем Карин — это было так похоже на неё — вышла сама, чтобы не оставлять своих защитников одних. И ведь не побоялась, не стала отсиживаться. Рассчитывала, что он снова отступит? Что оставит ей лазейку для бегства? За кого она, черт подери, его принимала? Тоширо перестал понимать, насколько сильно она его разозлила. Сначала она была готова лгать. Затем подслушивать. А теперь — устраивать полноценные диверсии, которые вполне могли обернуться настоящими жертвами. Никаких объяснений, никаких попыток оправдаться, хотя она знала, как это выглядит со стороны. Готовность принимать его послабления — которая теперь переросла во что? В уверенность, что сам Тоширо при этом черту никогда не перейдёт? Ограничений не существовало, когда дело касалось преступников, ей бы стоило об этом помнить. Ни одну черту в мире не проводили навечно. Кусари не дрогнули, даже когда им весьма непрозрачно намекнули на то, каким образом у них оказалась Карин этой ночью. Сама Шиба, казалось, тоже была удивлена, но старалась не показывать виду — и продолжала держать линию, почувствовав за спиной тыл. Тоширо не мог позволить ей оставить у себя краденое, чем бы оно ни было. И снова закрыть на всё глаза — тоже не мог. Он оставлял ей достаточно пространства и свободы. Если это было принято за зелёный свет любому своеволию… Что ж. — Прошу прощения, — обронил он, собирая в ладони реяцу и уже зная, что сделает в следующий момент. — Да как ты смеешь!.. Для того, чтобы заставить Карин забыть о той маске, которую она так старательно натягивала на своё лицо в присутствии посторонних столько лет, понадобилось всего лишь одно резкое движение. Подумать только, даже по имени позвала, забыв о невольных зрителях. Младшенький Кусари попытался влезть, и Хитсугая уже почти решил, что мальца стоит подержать в каком-нибудь Рикудзёкоро, чтобы не мешал, но стоило ему выпустить чуть больше духовной силы, как Карин вдруг умолкла и словно остекленела. Тоширо увидел, как у неё буквально опустело лицо — еще секунду назад искаженное яростью, оно вдруг пугающе быстро разгладилось, а глаза застыли — смотря прямо на него невидящим взглядом. Осмысленности в этих глазах не было. Словно зачарованный, затаив дыхание, Тоширо смотрел, как Шиба грубо толкает назад, к себе за спину, Тоё. И механическим рывком выхватывает словно из воздуха явившийся занпакто. Обрубленный у самой рукояти. Мальчишка Кусари испуганно звал её — сначала вежливо, затем уже не скрываясь. А Карин не слышала — одной рукой загораживая пацана, а второй держа меч направленным в сторону Хитсугаи. У неё действительно не было книги, вдруг ясно понял Хитсугая. Даже если изначально и была, теперь уже точно нет. Он опоздал. Тоширо ведь так и не выяснил, каким образом Карин исчезла тогда из публичного дома. Но, видимо, не все заинтересованные в Шибе люди были такими же неудачниками. Глава Кусари, судя по его мимолетно изменившемуся лицу, рассудил примерно таким же образом — в его глазах промелькнуло и сочувствие, и что-то очень сложное, почти циничное… Но на него отвлекаться сейчас было нельзя. Хитсугая моментально свернул всю реяцу, что до этого витала в зале. Что именно вдруг сработало спусковым крючком, он не знал — но в первую очередь нужно было избавиться от всего, что могло представлять угрозу в глазах Карин, даже если этой угрозой был он сам. В груди что-то мерзко заныло. Нихрена она была не в порядке. Обманщица. Даже будучи в таком состоянии, предпочла соврать, а не попросить помощи. Бушующий пожар свернулся в тихое пепелище. Хитсугая призвал призрачную бабочку, шепнул ей пару слов и отправил срочное послание — тому человеку, которому Карин должна была верить гораздо больше, чем ему. Оставлять её тут было нельзя. — Опусти меч, — тихим голосом велел он. Карин моргнула и только сильней сжала пальцы вокруг рукояти. — Шиба!.. — Заткнись, Кусари, — Тоширо с досадой посмотрел на Тоё, который отчего-то решил дернуть Карин за рукав. Явно не подумав о том, что такие жесты только сильнее распаляют желание защитить. Тоё вернул ему волчий взгляд, но затем его отец одёрнул его точно так же — Кусари-старший, разумеется, прекрасно видел, что происходит. Его опыта более чем хватало, чтобы распознать в человеке ту степень отчаяния, с которой не могло уживаться нетренированное сознание. Тоширо прикусил изнутри щеку, стараясь прогнать из воображения картины того, что могло случиться с Карин такого, чтобы она так реагировала: чтобы отключилась от мира, оставив только глубинные рефлексы и шёпот сломанного занпакто. — Опусти меч, — снова повторил он. — Я тебе не враг, Карин. И шинигами за твоей спиной тоже. Обломанный край катаны дрогнул — Шиба засомневалась, хотя ни один мускул на её лице этого не выдал. Резко треснули дрова в камине, на который Тоширо до этого не обращал ни малейшего внимания, но в комнате не шевельнулся ни один человек. — Дитя, — поддержка пришла, откуда не ждали: глава Кусари вдруг достал из рукава тонкий веер и слегка взмахнул им: скопившийся внутри жар рассеялся, комнату наполнил запах росы. — Дитя, это другой человек. Серые глаза удивлённо расширились: Карин услышала его. Было ли дело в размеренном тембре или в том, что голос старшего Карин до этого не слышала — тем не менее это сработало. Тень на её лице посветлела, запястье чуть опустилось. Тоширо размашистым жестом открепил от спины ножны — игнорируя то, как резко дернулась Шиба — и положил на пол, почти в метре от себя. Стоило Хёринмару коснуться татами, как Хитсугая ощутил себя покинутым, однако в собственном решении не сомневался. Какое-то время Карин смотрела прямо на него. А потом — капля за каплей, Тоширо видел — она начала приходить в себя. Вот губы сжимаются в бледную линию. Вот зрачки перекрывают всю радужку, оставляя лишь тонкую дымную каёмку, а дыхание рвётся — от понимания, что она натворила. Весь ужас осознания свалился на неё за какую-то жалкую минуту. — Мне жаль, — вибрирующим голосом произнесла она, не сводя немигающего взгляда с него, но Тоширо понял, что обращалась она не к нему, а к главе Кусари. Её занпакто испарился так же внезапно, как и появился. Обнажать оружие на чужой территории было ничуть не меньшим оскорблением, чем то кидо, которое швырнул Хитсугая всего несколько минут назад. — Мы не держим зла, — чуть резко ответил вместо отца Тоё, решив не давать никому возможность сделать из произошедшего новый инцидент. — Тем более ты вступилась за меня. Аргумент из этого был слабый, но лучше уж так, чем совсем никак — потому что иначе Карин грозила потеряться еще раз. Дело было отнюдь не только в оскорблении. Тоширо нередко видел её неуверенной в чем-то, но ни одна из тех ситуаций не могла сравниться с этим моментом. Она не понимала, что делать. Она была абсолютно дезориентирована. К счастью, бабочки Хитсугаи летали быстро. Все в зале встрепенулись, почувствовав новую реяцу перед поместьем. Вот только… Тоширо звал одного человека. А пришло трое. Одна энергия четко отделилась и осталась снаружи, а вот две другие… Карин неосознанно привстала со своего места, вглядываясь за спину Тоширо с отчаянной надеждой потерянного зверька. Глава Кусари, не дожидаясь просьб, снял барьер с ворот. За спиной Тоширо почувствовал ветер — открылись двери в зал. Он даже не успел обернуться, как мимо него пробежала Карин. Это значило, что Куукаку пришла. Когда он всё-таки повернулся, глава Шиба твёрдо держала Карин за руку, одними глазами говоря ей что-то. А рядом с лицом, как всегда невозмутимостью сравнимым с горными снегами, стоял Кучики Бьякуя. Шиба Куукаку развернула Карин, словно тряпичную куклу, короткий импульс — и они обе поклонились дому Кусари. — Благодарю, что позаботились о моей сестре, — Куукаку подняла сверкающие предупреждением глаза: первым делом Кусари следовало отправить бабочку ей. Всё остальное могло подождать. Глава Кусари легко кивнул: — Эти дети… крепко связали наши семьи, не так ли? Взгляд Куукаку похолодел еще на несколько градусов, но и на этот раз эта громкая и бесшабашная женщина себя сдержала, ограничившись лишь скалистой полуулыбкой. Рядом с ними шевельнулся Бьякуя, и это оказалось воспринято, как знак: Шибы отступили назад, Кучики двинулся вперёд, и Тоширо вдруг понял, что Кучики, кажется, обо всём знал и играл великого слепца несмотря на все его предупреждения. Он собирался прощупать, собираются ли Кусари оставить всё произошедшее за закрытыми дверями, он действительно пришёл, чтобы снова помочь вытащить Карин из переделки. — Рад, что всё разрешилось. На этом покидаю вас. — Берегите себя, капитан Хитсугая, — напутствовал его глава Кусари, однако Тоширо уже не слушал. Он догнал Куукаку и Карин уже на выходе из поместья: Куукаку стремительно вела свою младшую сестру прочь и, похоже, еле сдерживалась, чтобы не унестись отсюда поступью. Что здесь, что в мире живых — Карин везло с семьёй. И Хитсугая правда бы не хотел быть плохим парнем и вмешиваться, но… — Если глава Шиба возвращается в поместье, я хотел бы пойти с вами. Это не было просьбой, пусть и звучало похоже. Плечи Карин вздрогнули. Куукаку замерла у самых ворот, обернулась — Тоширо увидел её резкий, изучающий, оценивающий взгляд — и внезапно коротко кивнула. И снова двинулась вперёд, за барьеры, окружающие дом семьи Кусари. За барьеры, по ту сторону которых обнаружилась Кучики Рукия — встревоженная, сверкающая своими глазищами на пол-лица. Увидев Карин, Рукия шипяще длинно выдохнула и — Хитсугая не поверил глазам — крепко обняла Шибу. Они же… Да когда они успели?.. — Даже не вздумай извиняться, — строгим голосом, никак не вяжущимся с выражением лица, велела Рукия. Извиняться?.. Карин тихо засмеялась, и — о, Тоширо знал этот смех, — стало очевидно, что она только чудом еще не плачет. Рукия была права, она чувствовала себя виноватой. Но вовсе не из-за того, что посмела нарушить закон Общества Душ. — Я страшно переживала, когда ты исчезла, — продолжала говорить Кучики, не опуская рук, почти баюкая Шибу в своих объятиях, — мне пришлось сказать брату, твоей реяцу нигде не было. Хорошо, что капитан нашёл тебя… Карин? Ты… Ты знаешь, кто?.. Карин снова рассмеялась — то есть, она знала этого человека. Но Тоширо посетило нехорошее предчувствие, которое оправдалось в ту же секунду: — Нет, — легко ответила Карин, удобнее устраивая подбородок на плече Рукии. И пока не ожидавшая такого стремительного отрицания Кучики пыталась придумать, как еще можно об этом спросить — уснула прямо так, стоя. Оставила их выяснять всё друг с другом, резко сложив с себя все полномочия. Снова отказавшись от объяснений. Даже Кучики Рукия знала больше. Она измучена и устала, напомнил себе Хитсугая, невольно сжав челюсть. Вот только вряд ли она подумает о том, что вам тоже досталось, Хозяин, — с раздражением выдохнул Хёринмару, и по одной только этой интонации можно было предсказать погоду в его внутреннем мире до градуса: Хёринмару, в отличие от него, всё ещё был в бешенстве. Для дракона, который жил в нем, все недомолвки и обманы, все попытки проигнорировать здравый смысл — всё это постепенно складывалось в предательство, которого он никак не мог желать своему господину. Хёринмару лишь озвучил вслух то, что уже теплилось где-то в его сознании. Прислушавшись к тому, что в нём происходило, пока Рукия и Куукаку о чем-то тихо переговаривались, Тоширо осознал, что еще никогда не был так близок к рубежу. Ещё никогда он не слышал этого тихого звона в мире своего занпакто — звона от клятвы верности, которую Карин ему когда-то принесла и которую он бездумно принял. Она пострадала и почти без сознания, с горечью зацепился он снова за последнюю мысль. Очнись, Хозяин! — рыкнул Хёринмару, — Она дитя Шибы Иссина! Она уже давно часть клана! Раскрой глаза, она не одна, у неё есть глава, за которой она следует! Не за тобой, Хозяин. Твоя лишь клятва, а не верность. Она предпочла спины чужаков, даже когда у неё в душе зияла прореха размером с кулак. Она знала, на что шла. Ками, это всё была гребаная правда. Тоширо поймал острый взгляд Куукаку на своём лице, но не стал уклоняться, лишь поднял брови в вежливом вопросе. — Мы уходим, — сухо сказала старшая Шиба. — Ведите. — Капитан Хитсугая… — Ведите. Куукаку осеклась. Снова взглянула ему в лицо и, подумав, тяжело вздохнула. — Вы же понимаете, что она не будет в порядке, когда очнется? — Мне… — Тоширо на мгновение замялся, а потом холодный язык пламени лизнул его в самое сердце. — По всем правилам Общества Душ, глава Шиба, мне не должно быть до этого дела. Кучики Рукия посерела и потянулась рукой к поясу — к духовному мечу. О, просто замечательно. — Но вы прислали бабочку, — медленно ответила Куукаку. И шлепнула наследницу Кучики по запястью, словно нашкодившего котёнка — на что у Рукии едва не отвалилась челюсть. — Вам есть дело, и именно поэтому здесь вы, а не половина Готей. — Это может измениться в любой момент. Не поймите неправильно, глава Шиба, но вы знаете, сколько людей может погибнуть, если Шихоинь начнут играть менее осторожно? Даже только за сегодняшний вечер — уже есть пострадавшие, и к этому приложила руку не только ваша сестра. Она, — он указал на Карин, — считает, что может действовать во имя своей семьи. Все знают, что для неё нет ничего важнее. Как по-вашему, — его голос опустился еще на пару тонов, — мне стоит с этим согласиться? И позволить одной шинигами подвергать опасности все другие семьи? Нарушать любые законы, просто потому что это кажется оправданным? Ему стоило заткнуться прямо сейчас, потому что это явно было не лучшим местом для выяснения отношений, но Ками-сама… — У вас чешуя, капитан, — вдруг сказала Куукаку, и в её глазах блеснуло что-то, напоминающее понимание. — Вот тут. Тоширо машинально коснулся висков, затем скул — и ему пришлось признать, что у него действительно сквозь кожу пробилась драконья броня. Ещё этого не хватало. — Идёмте, — вздохнула Куукаку. — Беру свои слова назад. Нам всем надо поговорить. — Правда что ли? — буркнул Хитсугая, шагаю в сюмпо следом за ней. Воистину светлая мысль, продолжал он мысленно, и как только мы сразу не догадались? Огни дома Шиба казались теплее, чем роскошные светильники поместья Кусари. Куукаку пропустила его сквозь барьеры, успокоила встревоженных стражей и младшего брата — а Гандзю смотрел на него с большим подозрением. Все спустились под землю. По-хорошему, Карин стоило сразу показать целителям, но самую срочную работу сделала лекарка из дома Тоё, поэтому срочность слегка отпадала. Однако один из стражей — Коганехико? или второй? Хитсугая их путал, — счел, что хотя бы слегка восстановить баланс её реяцу точно не помешает. И вдвоём с Рукией они осторожно устроились за спиной Карин, плетя кидо, которое должно было восполнить духовную силу Шибы. Вошедший в залу спустя полчаса глава Кучики даже бровью не повёл, увидев сидящего в напряженном ожидании капитана десятого и развалившуюся на соседнем дзабутоне Куукаку. Зато среагировал на бедлам и обстановку. — Я точно в доме аристократов? — чуть поморщился он. — Мы изгнанники, — с долей веселья в голосе ответила Куукаку, не потрудившись подняться, даже не шевельнувшись: не сочтя нужным вообще хоть как-то реагировать на предводителя первой благородной семьи. Широганехико принес чайный столик и еще один дзабутон. — И готовы так легко забыть своё наследие? — с нотками осуждения. — Ой, да брось, Бьякуя… Взгляд Кучики балансировал где-то между скепсисом и раздражением, но он позволил себя увести от темы так легко, он проигнорировал собственное имя — вопиющая фамильярность — так естественно, что… Ками, угрюмо подумал Тоширо, да они вообще не первый раз вместе собираются. Но перед Кусари Куукаку соблюдала этикет и вела себя сдержанно. Тоширо вообще не знал, что Шибы так умеют. — Мы договорились, — не тратя времени, сразу перешёл к делу Кучики. Мы — это он имел в виду старшего Кусари? — Эту ночь Шиба Карин «провела» в их доме. Тоширо словно молнией прошибло, когда он понял, что это значило. Лицо Куукаку тоже помрачнело, а от Рукии поднялась волна бессильной злости — он не мог ошибиться. — Вы знаете, что это сделает с её репутацией? — заставив себя звучать скучающе-отстранённо, спросил Хитсугая. Бьякуя покосился на него, словно спрашивая «а ты как думаешь, умник», но промолчал. — Есть только один способ избежать подозрений в случае, когда тебя почти загнали в угол, — ровно ответила вместо него Куукаку. — Нужно алиби, которое окажется настолько нелицеприятным, что в него захочется поверить. Молодая Шиба спуталась с высшим аристократом, которого взяла себе в подчинение. Никто в здравом уме не признается в таком… До тех пор, пока над головой не повиснет что-то более серьёзное, чем тихое осуждение Сейретея. — Я благодарна, — закончила Куукаку. Бьякуя кивнул. — Это не помешает ей занять своё место. — Своё место? — переспросил Хитсугая. Оба главы посмотрели на него с хорошо известным ему выражением лица. «Не допытывайся». — У всех, в чьих жилах течёт кровь Сейретея, есть своё место, капитан Хитсугая, — соизволил ответить Кучики. — Ваш дед решил, что место Шиб — за стенами. — Хотите обсудить моего деда? — всполох в узких серых глазах. Словно искра на дне моря. И он был прав, он был совершенно прав в своей попытке его осадить, но внутри Тоширо билось что-то, что предательски проскальзывало ядом во всё, что он делал. Он не мог себя остановить. Не до конца. А Хёринмару не хотел ему с этим помогать. — Нет, — через силу отступил Тоширо. — Я хочу обсудить причины, которые заставят меня промолчать. И ему не нужно было уточнять. Не только Карин. Кусари и Кучики — два очень серьезных клана оказались также в этом замешаны. Даже чёртов Бьякуя, которого все до сих пор считали образцом воинской добродетели. Неумолимой и беспощадной. И это в тот момент, когда Шихоинь были как никогда близки к измене, а границы год за годом точили пустые, пресытившиеся Уэко Мундо. — Вы вообще в курсе, что о таком обычно не спрашивают в лоб? — хмыкнула Куукаку. Её ногти недвусмысленно застучали по поверхности столика. — Вы в меньшинстве, тайчо, вы вообще можете отсюда не выбраться, это моя земля. — Не думаю, — серьёзно остановил её Кучики. — Победить — нет, но выбраться для капитана Хитсугаи проблемой не станет. Особенно, — хмыкание, — если он решит, что наше поведение не послужит на благо. Тоширо едва не вздрогнул. Кажется, Кучики Бьякуя знал, кто он такой. Чертовы… благородные семьи с их свитками и древней, хранящейся веками информацией. Хотя вот у Ичимару не было ни клана, ни их библиотеки… И давно он знает? Или, может, просто повезло с формулировкой? Нет, таких совпадений не бывает. И, судя по настороженному лицу Куукаку, она тоже почувствовала в этих словах что-то, помимо их внешнего смысла. Ладно, хотя бы Шиба была не в курсе. — Вернёмся к объяснениям, — нужно было не дать сменить тему. — Вы хотите знать, почему наши сестры выступили против Шихоинь? — спросил Бьякуя. Тоширо оценивающе взглянул на Рукию, и та сердито зыркнула на него в ответ. Ну нет, так просто надурить мне голову не получится. — Ваши сестры? Если бы они действовали на равных изначально, — Хитсугая спокойно повернулся обратно к главам, — то поймали бы не Карин. Кучики на мгновение замер, а затем чуть склонил голову, признав чужую правоту. — Однако, — продолжил Хитсугая, — присутствие вашей младшей сестры многое объясняет. В одиночку даже такая как Шиба не сунулась бы во второй отряд. — Вы меня обвиняете, Хитсугая-тайчо? — вскинулась Рукия. — А не должен? — поднятая бровь. — Я знаю, о чем вы думаете. Это было необходимо. Из правил можно делать исключения. — Тоширо посмотрел на сжатые кулаки Рукии и невесело усмехнулся. — Мне чертовски интересно, ради чего ты решила рискнуть собой, ей, — он кивнул в сторону Карин, — и другими людьми, которых сожрет пламя Шихоинь. — Я… — Ты могла её остановить. — Да вы сами её остановить не можете! — взорвалась Рукия. — И мне жаль, — сухо ответил Тоширо. — Мне стоило быть гораздо тверже с самого начала. Но ты пошла гораздо дальше меня, Кучики. — О да, — вдруг раздался полузадушенный злой шепот, — она пошла намного дальше, Тоширо. Посмела поддержать меня, ужас, скажи? — Поддержать заблуждение, что ты всесильна и неуязвима? Это было просто невыносимо, даже после ранения, после такого шока, после всего-всего, эта девчонка находила силы на спор с ним, игнорируя всё остальное. Да чем он это заслужил? Однако что-то в его словах Карин всё же достало — он видел, как дрогнули её губы. Карин снова притихла. — Я думала, вы закончили с выяснениями отношений там, у Кусари, — перекатывая по столу чайную пиалу, напомнила о себе Куукаку. Вмешалась до того, как они снова вывели бы друг друга на крайности? — Судя по всему, они даже не начинали, — хмыкнул Бьякуя, и Тоширо покоробило от неприкрытой поддёвки в его словах. Хотя в целом он не был слишком далек от истины. Куукаку тяжело вздохнула и отставила пиалу в сторону. Даже в её осанке появилось что-то официальное. — Я приношу свои извинения от её имени, капитан Хитсугая. — Не надо! — крикнула Карин, дернувшись вперёд, но Рукия удержала её на месте. — Моя сестра не оценила последствия, которые пришли вслед за её поступком, — продолжала клава Шиба, словно бы ничего не услышала. — Но, прошу вас поверить, у неё была причина. Какое-то время Тоширо размышлял. А потом до него дошло. — Вы тоже не знаете, — усмехнулся он. Лицо Куукаку помрачнело. — Вам она тоже не сказала, почему. То есть, эти люди хотели, чтобы он точно так же смирился с тем, что Карин якобы знает, что делает. Тоширо уже пробовал так делать: спускал ей с рук всякие мелкие выходки. Разве не стало ясно, что стратегия нерабочая? — Я знаю, — подал голос Кучики. — И могу поручиться. На нём тут же сошлось несколько удивлённых взглядов. Кучики никогда не дал бы своё слово, только чтобы кого-то выгородить. — Помимо этого, полагаю, Шиба Карин уже заплатила определённую цену за свою ошибку, — продолжил тот. — В Сейретее занпакто не ломаются сами по себе. В голове всплыло воспоминание, как Карин пыталась защитить от него Тоё обломком катаны, совершенно не замечая реальности вокруг. Взгляды переместились с Бьякуи на едва пришедшую в себя Карин. Человек в её состоянии должен был лежать безвольным пластом, эта упрямица же сидела, цепляясь за Рукию, и… Смотрела на него своими омутами, в которых Хитсугая чувствовал так много всего, что и не разобраться было, где какая эмоция. — Кто сломал твой меч? — спросил он. За этим вопросом, казалось, на время утихли все разногласия. — Я не знаю. Тусклый голос, серое лицо. О нет, она знала, невозможно не увидеть лицо человека, что разломил часть твоей сути. Что ударил настолько сильно, что силы и решимости не хватило, чтобы выдержать этот удар. — Не можешь сказать, — констатировала Куукаку. — Разумно с его стороны. Существо, достаточно сильное, чтобы спрятать Шибу так, чтобы её не нашёл даже он. И явно имеющее какие-то свои планы, иначе бы Карин вместо дома Кусари оказалась бы мертвой посреди леса. Возможно, Кусари знали что-то об этом. — Ему нужна была твоя книга? — снова спросил Тоширо. Карин блекло усмехнулась и покачала головой. Книга, ради которой так крупно вляпались и сама Шиба, и младшая Кучики. Но тот, кто напал на Карин, оказался равнодушен к подобному кладу. Значит, либо не мог ей воспользоваться, либо стоял далеко за пределами этих знаний, а целью была… Сама Карин. И её не отпустили бы без определённых условий. У вас сделка! — чуть не вырвалось у него, и только титаническим усилием Тоширо проглотил эти слова. — Действия против воли? — подобрал нейтральную формулировку Бьякуя, который пришел к тому же выводу. Карин задумалась. — Не должно быть. — Это хорошо, — выдохнула Куукаку. — Хоть что-то хорошее… Значит, помощи от Шибы этот человек не ждал. Тогда что еще от неё могли потребовать? Зачем вообще тогда оставлять её в живых, если он не собирался делать из неё часовую бомбу с отсчетом? С другой стороны, не должно быть? Неуверенная, расплывчатая формулировка, хотя перед своей сестрой Карин вряд ли посмела бы искажать события. Что это могло значить? Сейчас нет, а потом — посмотрим? О, в таком случае это был отнюдь не конец истории. И в таком случае… Тоширо сжал дрожащие пальцы в замок. — Если… если ты умолчишь… или примешь участие в том, что может навредить этому миру… — он набрался смелости и посмотрел Карин прямо в лицо. — Твоя клятва убьёт тебя. Сразу же. Он был обязан предупредить. — Что? Карин замерла под его взглядом. Секунда за секундой проходили в оглушительном молчании до тех пор, пока Тоширо не увидел, как у нее перехватывает дыхание. Безмолвно, Бьякуя поднялся, сделал знак Рукии, и они оба испарились из залы. — Я никуда не уйду, — отрезала Куукаку, демонстративно набивая трубку и откидывая на чайный столик. — Личное, не личное, я не настолько воспитана как эти неженки Кучики. А теперь поподробней, капитан, какого черта моя сестра тут может умереть? — Расспросите её потом про студенческие истории, я не нанимался сказителем, — огрызнулся Тоширо. — Это не имеет отношения к Готей, Карин. Но если ты пожелаешь зла Обществу Душ, ты… Это будет предательством. Ты отдала меч тому, кто защищает мир, и это не красивая метафора. Она не могла не знать, как это работает, это была её идея в конце концов. Он принял её обет когда-то, и в тот самый момент их устремления оказались направлены в одну сторону. Но вассал не может в одиночку развернуть вектор. Тоширо никогда не думал, что такое может случиться между ними двоими, но… Общество Душ не терпит тех, кто нарушает равновесие. — Я думала, это слухи, — очень спокойно и очень зло проговорила глава Шиба. Конечно, она имела в виду клятву. — Что значит… не метафора? — слабым голосом спросила Карин. — Это одно из моих предназначений, — сердце дрогнуло, но останавливаться Тоширо не стал. Пусть знают. Это не он здесь трясся за каждый свой секрет. — У тебя есть предназначение, — повторила Куукаку. И посмотрела на него совсем другими глазами — в отличие от Карин, как глава дома аристократов она прекрасно понимала, что это значит. Куукаку вопросительно посмотрела на него, и Тоширо кивнул, позволяя. — Очень мало людей, Карин, рождаются без цели в жизни. Однако также очень малое количество людей может эту цель осознать и найти. Все эти разговоры про смысл жизни и прочее… Мы же не просто так ищем ответы. Но души, обладающие предназначением, отличаются. Они знают свою цель с самого начала и либо следуют за ней, либо отказываются, не желая слушаться замыслов какой-то там судьбы. Глава Шиба смягчила суть, но не ошиблась. По собственному опыту Тоширо знал, что это всё требует не одного часа осмысления, чтобы всё уложилось в голове, и нужно было учитывать состояние Карин — сейчас явно было не время для лекций. Но самое главное, что нужно было уловить… — У него нет выбора. — Он у меня был, и я выбрал не отказываться, — отрезал Хитсугая. — Я объясню ей остальное, — вздохнула Куукаку. — Возможно, чуть позже. Если вы согласитесь нас отпустить. Отпустить?.. — Если получу ответ на свой вопрос, — ровно ответил Тоширо. — Но не от вас, глава Шиба. Карин наверняка хотела посмотреть на него с вызовом, но что-то её остановило, и она только обессиленно прикрыла глаза. — Спрашивай. Тоширо поднялся со своего места — отметив, как вздрогнула младшая Шиба — и опустился снова, но уже прямо перед ней. О, больше никакой лжи. Никаких недомолвок. Его дракон ему не простит, если он отступит от самого себя еще дальше назад. — Что именно угрожает Ичиго? Карин не дёрнулась, но Хитсугая на мгновение испугался, что она снова впадёт в тот транс, как у Кусари — настолько перепуганным было её лицо. Тоширо прищурился. — Я не могу сказать, — выдавила из себя Карин. В её глазах собрались слёзы. Вдох-выход… Дыши, Хитсугая, убеждал Тоширо сам себя, не замечая, как расползается инеевая корочка по комнате. — Я правда не могу, Тоширо… — Тогда у нас проблема, — он ядовито усмехнулся, из последних сил сдерживая желание похоронить этот дом под льдом и снегом. — Проблема здесь только в том, что вы мне не поверите, — зашипела в ответ Карин, но в ней пела бенадежность. — А если и поверите, то всё испортите! — Конечно, шинигами, которые веками сохраняли мир, всё испортят, в отличие от тебя, такой самостоятельной и хитрой. — Испортят, если тот, кого я назову, все эти века являлся поддержкой Общества Душ! Куукаку растащила их в стороны, и Тоширо осознал, что секунду назад они с Карин едва ли не в лицо кричали друг другу. — Тогда ты тем более должна сказать, — вдруг подала голос Куукаку. — Потому что нет ничего хуже, чем получить нож в спину, Карин. Карин с горечью рассмеялась. — Я уверена, что его получит только Ичиго. Потому что этого человека всегда интересовал только Ичиго. Он еще и сделает вид, что брат сам этого хотел, и все — все — даже не подумают усомниться. Тоширо приморозило к полу. Под такое описание подходило только два человека, но только один из был на свободе — второй был навеки заперт в темнице. Он встретился глазами с Куукаку и увидел на дне её глаз ужас. Хёринмару угрожающе зарычал. — Эй, Карин, — та подняла своё измученное лицо. — Спи, Карин. Как тяжело, должно быть, всё время жить в кошмаре.