У каждого своё лекарство

      Просыпаюсь я без всяких подозрений о происходящем, просто потому что не успеваю начать думать. Но через полминуты спустя моего пробуждения, я вспоминаю события вчерашнего вечера, и вот теперь становится страшно открывать глаза. Хотя с другой стороны, если бы Минхо исчез, а на его месте появился Сынмин, меня бы уже давным давно подняли. Будь это Чанбин, уверен, я бы не был уже в живых. Лино, как мне кажется, всё равно. Он бы понял, что на свет выходил его брат и всё нормально, а вот о реакции остальных личностей на меня с ними в одной кровати я не знаю.       Тем не менее, открываю я глаза по одному, с удивлением отмечая, что место рядом со мной пустое. В доме полная тишина. Напрягаюсь из-за этого ещё сильнее, ибо я должен следить за происходящим. Подрываюсь с постели так, будто где-то что-то горит, хотя на данный момент горит именно у меня. Я уже устал. Неужели нельзя хотя бы день провести спокойно? Обязательно с самого утра выводить меня из равновесия?       Приходится спешно спускаться вниз, попутно заглядывая во все комнаты подряд. Я бы ещё и орал попутно, но не знаю, чьё имя нужно называть, ведь если личность сменилась, а я назову его не так, то некоторые из них мне точно голову оторвут. — Чани-хён! — слышу я откуда-то со стороны кухни, и должен бы выдохнуть с облегчением, но вместо этого несусь на голос. — Минхо? — уточняюще переспрашиваю я, забегая в комнату, где застаю паренька, крутящимся у плиты. Там что-то усердно пытается сгореть, и я спешу на помощь, пока не успело ничего загореться вокруг. — Думал приготовить для тебя завтрак, но я не готовил толком никогда, — Минхо отходит в сторону, неловко почёсывая затылок.       Выключив плиту, я смотрю на обгорелые кусочки, вероятно, яичницы, которые теперь больше похожи на угольки, и, тяжело вздохнув, отставляю сковороду в сторону и достаю мусорное ведро. — Сомневаюсь, что теперь это съедобно. Ты же не хотел накормить меня угольками, правда? — Ли кивает, выглядя при этом немного расстроенно. — Как насчёт того, чтобы начать наше свидание с совместной готовки?       Я и в самом деле боюсь расстроить Ли. Даже не потому, что начиная со вчерашнего вечера он мой парень, а потому, что он остаётся всё той же личностью с суицидальными наклонностями. Несмотря на мои чувства к нему, не стоит забывать об этих нюансах, ведь даже если на данный момент он кажется безобидным и в нём не наблюдается желания немедленно умереть, то от малейшего перепада настроения всё может измениться.       На моё счастье уже через полминуты на лице Минхо растягивается улыбка, и он кивает, принимаясь помогать убирать последствия своего провала.       После столь резкого пробуждения я наконец-то начинаю отходить, ощущая положительные эмоции. Торопливо иду в ванную и привожу себя в порядок, улыбаюсь сам себе в зеркало и пытаюсь расчесать кудряшки, которые топорщатся во все стороны. Кажется, пора стричься. Возвращаюсь с опасением, что Минхо мог в моё отсутствие успеть спалить что-то ещё, но он терпеливо ждёт меня, просто оставив четыре яйца на столе. — Думаю, стоит более правильно начать это утро, — говорю я, подходя к парню и притягивая его к себе за талию. — Доброе утро, Минхо-я~       Ли мурчит в моих руках и сам подставляется под поцелуй, плавно двигает губами и совсем не хочет отрываться от меня, но нам приходится, ибо мой желудок оповещает о голодании.       Мы вместе принимаемся готовить яичницу, которая не удалась ранее самому Минхо. Он что-то довольно мурлычет, крутясь рядом со мной, выполняя всё то, что я ему доверяю сделать. Я чувствую себя вполне уютно, но мысли о том, что скорее всего личность сменится, не отпускают меня. — Мы сразу же поедем в кино, да, хён? — поглощая завтрак, спрашивает он, а я невольно улыбаюсь. — Конечно, Минхо. Кстати, чем ты занимался этой ночью? — Ничем особенным, Чани-хён, почитал книжку, послушал музыку, посмотрел как ты спишь и наслушался твоего храпа, — Минхо пожимает плечами беззаботно. — О, боже…       Не скажу, что меня эта информация как-то смутила, но это впервые, чтобы кто-то смотрел за моим сном, поэтому меня это немного обезоруживает. — Шучу, ты не храпел, просто довольно улыбался. — Умеешь ты, Минхо, поставить в неловкое положение.       Доедаем мы в спокойной тишине, но Ли всё ещё время от времени посмеивается надо мной, а я качаю головой, замечая, что сегодня он ведёт себя как ребёнок в свой день рождения. Я мою посуду, пока Минхо уходит переодеваться и собираться, а затем следую его примеру, поднимаясь к себе и вытаскивая из шкафа чёрную рубашку с брюками. Думаю, сегодня стоит воспользоваться машиной моего пациента, если мы хотим везде успеть, тем более, в случае непредвиденных обстоятельств я смогу быстрее отвезти Минхо или другую личность к нему домой.       Спустившись вниз, захожу в кабинет Сынмина и замечаю, насколько тут чисто по сравнению с тем, что было вчера, когда мы писали диплом. Вероятно, это постарался Минхо, за что и я, и Ким должны быть ему благодарны. Ключи нахожу на полке, рядом с тайниками Сынмина и книжкой, где они оставляют друг другу послания. Я уже собирался побаловать своё любопытство и посмотреть, не оставил ли кто там новую запись, но Минхо зовёт меня, поэтому я просто не успеваю, беру ключи от машины и дома, выхожу вместе с парнем на улицу.       Вспомнить как водить машину и освоиться именно с этой оказывается гораздо проще после того, как Ким вчера внезапно посадил меня за руль. Так я устраиваюсь поудобнее на водительском сидении, дожидаясь пока Минхо усядется рядом и пристегнётся, затем выезжаю на дорогу, чувствуя, что парень держит одну из своих рук на моём бедре.       Прослеживая за Ли Минхо в течении такого сравнительно долгого времени, начинаю понимать и отмечать для себя, что эта личность требует к себе много внимания, любви и заботы, ему нужно, чтобы кто-то был рядом. Ощущение, будто он любит одиночество, но лишь потому, что боится просто быть задетым. Уж лучше одиночество, чем ограниченное внимание. — Минхо, можешь мне рассказать что-нибудь? — осторожно прошу я. — Что, например, хён? — Не знаю. Может быть ты знаешь что-нибудь о Чонине? Вы общаетесь с ним, как-то связываетесь?       Рука Ли, мирно покоящаяся на моей ноге, не сильно сжимается, и краем глаза я замечаю, что ещё недавно улыбчивое лицо хмурится. — Ты думаешь, это нормально во время нашего свидания спрашивать о ком-то другом? — его голос заметно холодеет, и я жалею, что не смог подобрать вопроса более подходящего ситуации. — Мы сейчас не на консультации, хён. Я не собираюсь с тобой разговаривать о чём-то, что в рамки понятия «свидание» не вписывается. — Я понял тебя, Минхо-я, не злись пожалуйста, — чуть ли не умоляю я его, боясь, что он может что-то вытворить.       Странно то, что ещё вчера я так часто не задумывался, что нужно говорить в присутствии Минхо, а чего и упоминать категорически нельзя. Однако с сегодняшнего дня мне следует относиться ко всему более серьёзно, учитывая, что в последнее время личности меняются слишком часто, я даже не поспеваю за ними. Мне бы хоть несколько дней провести бы в обществе того же Сынмина, который может и грубоват, мы не сходимся во мнениях, но он вполне адекватный. — Тогда скажи мне вот что, — я закусываю губу и выдерживаю паузу, вновь ощущая как Минхо напрягается чуть ли не всем телом. — Ты любишь сладкий или солёный попкорн? И какую газировку? Колу? Спрайт? — Но я не… Я не пробовал попкорн совсем, — сознаётся Ли. — Я ни разу не был в кино, поэтому и не удавалось попробовать. Хотя кто-то из наших говорил, что сладкий очень даже ничего. Да и думаю, кола будет в самый раз. А ты, хён, что любишь? — Я предпочитаю сырный попкорн, но он не везде есть, поэтому чаще беру просто солёный, — мысленно радуюсь от того, что мне удаётся разрядить напряжённую обстановку. — Хотя мой брат тоже предпочитает сладкий попкорн, и мы всегда брали два больших ведёрка. — Ты скучаешь по брату? — Конечно. Мы почти не разговариваем, а это сильно расстраивает. — Как думаешь, твоему брату повезло в любви? — Возможно. Не мне судить, но он кажется счастливым. — А ты? Тебе повезло? Ну, учитывая обстоятельства, вряд ли…       Ненадолго отрываясь от дороги, я смотрю на Минхо. Он выглядит совсем взволнованным и немного растерянным, его взгляд бегает по приборной панели, а губы нервно облизываются. — Учитывая обстоятельства? — я стараюсь говорить как можно спокойнее, возвращая свой взор на дорогу, сворачивая на стоянку. — Минхо, ты мне нравишься. Ты очень хороший и добрый. Обстоятельства? Ну, можно сделать вид, что ты просто уходишь на время, и мы не видимся, как это бывает в обычных парах. Вот и всё. — Ты правда так думаешь? — мы паркуемся, но выходить из машины не торопимся, продолжая разговор. — Когда кто-то другой выходит на свет, я ревную, но не могу ничего поделать. Я не могу вырваться на свет, как бы ни пытался. А Сынмин даже бороться не пытается, понимаешь? Он как будто добровольно позволяет усыпить себя, позволяет причинить себе боль, подвергается тем или иным эмоциям, хотя прекрасно знает, что следует за этим. — И тебе это не нравится? — начинаю недоумевать я, не совсем понимая, как наш разговор перешёл в это русло. — Мне не нравится, что Сынмин даёт себе чувствовать боль. А я устал. Я всегда терплю боль, либо делаю ещё больнее себе, лишь бы это помогло Сынмину выпустить пар. С одной стороны, я хочу, чтобы это всё поскорее закончилось, но с другой стороны, я понимаю, что так могу потерять связь с тобой, разбить тебе сердце, если я нравлюсь тебе так, как ты говоришь. Поэтому я понимаю, что должен уговорить Сынмина изменить своё решение. Ему нельзя избавляться от нас. Даже от Чанбина. — Минхо, — я не успеваю переваривать всё, мне требуется время и больше информации. — Успокойся. Ты не хотел говорить об этом на свидании, поэтому давай договоримся, что мы обязательно обсудим это ещё раз, но в другое время. Сегодня вечером, завтра, послезавтра, тогда, когда ты появишься в следующий раз. А пока что пойдём и выберем фильм, хорошо?       На лице парня написан мыслительный процесс большими буквами, его рука ускользает с моего бедра, но я перехватываю ладонь и удерживаю её в своей, стараясь вырвать Минхо из мыслей, и это срабатывает спустя пару минут молчания. Ли кивает, тянется ко мне за поцелуем, в чём я ему не отказываю, боясь, что плохое настроение может сказаться на ускорении процесса смены личности. Он улыбается в поцелуй, и я понимаю, что хорошее настроение возвращается к нему, успокаивая тем самым и меня тоже.       Почему-то сегодня я крайне встревожен. Прошла всего-то жалкая неделя, а я уже так устал, что хочется закрыться в комнате, напиться и поистерить какое-то время. Я не думал, что может быть так тяжело справиться с D.I.D. То, что я видел в университете, или мельком в больнице Уджина — совсем по-другому. Возможно Уджин прав — с таблетками и гипнозом всё было бы проще. А мой талант общаться — это пустое? Я рассчитывал, что именно так смогу убедить всех личностей объединиться, но они так часто меняются, словно чувствуют опасность, а ведь я ещё даже не всех его личностей встретил.       С этими мыслями мы добредаем до касс, и я вслепую покупаю билеты на выбранный Минхо фильм, который начнётся как раз через десять минут. За это время мы покупаем попкорн и напитки, кажется, Ли не замечает моей отстранённости, но я всё равно стараюсь вернуться в реальность, заперев свои мысли хотя бы ненадолго. Надеюсь, что во время просмотра кино мне удастся отвлечься, расслабиться. Однако все мои надежды оказываются тщетны. — Хён, какие фильмы ты любишь? — парень устраивается поудобнее, обнимая поставленное ведёрко с попкорном на своих коленях. — Скорее всего комедии и ужастики. А ты? — Глядя на меня, как ты думаешь? — Тебе бы подошли мелодрамы или романтические комедии, так я думаю, Минхо, — склоняю голову чуть набок, чтобы заглянуть ему в лицо, и он утвердительно кивает, демонстрируя наши билеты, позволяя только сейчас понять, что мы будем смотреть ближайшие полтора часа. — Именно поэтому мы тут.       Улыбнувшись, я откидываюсь на спинку мягкого кресла, закидывая горсть солёного попкорна в рот. Не знаю, понравится ли мне фильм, но если Минхо будет доволен — этого будет достаточно.       Фильм начинается уже через пару минут и сюжет развивается так быстро, что я просто не успеваю прослеживать его. Иногда поглядываю на Минхо, а в связи с фильмом на его лице проскальзывают тысячи эмоций, и это меня пугает, но сам себя стараюсь успокоить тем, что это лишь кино.       Отвлекаясь на происходящее на экране, чувствую руку Минхо, накрывающую мою, и улыбаюсь. Вроде бы спокойно так, но чувствую как он дёргается спустя некоторое время, и напрягаюсь всем телом, поворачивая голову на парня. Взгляд помутнён, губы сложены в тонкую полосу, затем глаза начинают метаться по сторонам, вероятно пытаясь определить местонахождение, а затем он пытается сгибать пальцы и обнаруживает свою ладонь поверх моей, резко отдёргиваясь.       Личность сменилась. Если бы это был Чанбин, он бы уже наверняка закатил скандал; будь это Лино, он бы просто стал подшучивать надо мной, но про других я ничего не могу сказать, потому что не знаю пока никого, кроме трёх личностей. Тогда чего мне стоит ожидать от Сынмина? Он должен быть строг и холоден, может заподозрить об отношениях с кем-то из его личностей, но если Уджин меня поймёт, то Сынмин — вряд ли. Просто выкинет меня, словно шавку, что портит его имущество.       Однако реакции не последовало, так как парень просто прикрывает рот рукой, сбрасывая с себя ведёрко с остатками попкорна. — Меня сейчас стошнит, — бурчит он, вскакивая с места и направляясь на выход из кинозала.       Я спешу вслед за ним, попутно выбрасывая свой попкорн и баночку с напитком. Мой пациент скрывается где-то в стенах туалета, поэтому мне приходится ждать его под дверью, чтобы не казаться слишком навязчивым, но я слишком переживаю и переминаюсь с ноги на ногу. Проходит несколько минут, прежде чем бледное лицо показывается передо мной. — Прости, но… — не выдерживаю я тишины. — Кто ты? — Ким Сынмин, — слабый голос и пронзительные глаза подтверждают слова моего пациента, а затем проступает ехидный взгляд. — Или что, Бан Чан, ты больше не узнаешь меня? — Я слишком запутался, извини, — я хватаюсь за голову и пытаюсь привести мысли в порядок. — Как ты себя чувствуешь? — Немного полегчало. Я хочу вернуться домой, если ты не против. — Конечно, поехали. Кстати, я брал твою машину, так что поедем на ней. — Замечательно.       Спешу на выход, стараясь избежать дальнейшего разговора, хотя понимаю, что это неизбежно. Если быть совсем честным, то именно сейчас мне хочется оставить Сынмина одного, отправить его домой, а самому уехать к Феликсу, выплакаться, рассказать то, что могу, но не имею никакого права бросать Кима особенно в такой момент.       В машине я снова занимаю водительское сидение, не доверяя состоянию своего пациента, поэтому дожидаюсь его готовности к поездке, и выдвигаюсь в сторону его дома. — Скажи, если тебе вдруг станет плохо, — прошу я, стараясь полностью сконцентрироваться на дороге и отвлечься от тяготящих мыслей. — Ладно, — соглашается он, удерживая свой взгляд за окном. — Кто это был? — Что? — кажется, разговора избежать не удастся. — Что за личность была до меня? — Ли Минхо. Он появился вчера вечером, когда тебе внезапно захотелось покончить с собой. — И чем вы занимались? — В кино ходили. — Это я уже успел заметить. В честь чего? Разве ты не должен был удержать его дома? — Я посчитал, что поехать с ним в кино будет более правильным решением. — А может быть в следующий раз прежде чем решать что-то самовольно, ты перечитаешь контракт? — А может быть в следующий раз прежде чем творить какую-то хрень, ты выслушаешь меня? — я вскипаю и сам теряю над собой контроль, тут же закусывая губу.       В зеркало замечаю, что Сынмин хочет мне что-то сказать, возможно даже нагрубить в ответ, но он сдерживается, отворачиваясь от меня и хмурясь.       Вернувшись домой, Ким врывается в свой кабинет, и я мог бы подумать, что он обиделся на меня из-за моей резкости, но он не тот человек, который бы обиделся из-за какой-то грубости. Посмотрев на захлопнувшуюся дверь, я плюю на всё с высокого дерева и отправляюсь в свою комнату, предпочитая немного поспать, если мне это поможет успокоиться.