У каждого своё лекарство

      Мне снилось что-то странное. Нечто между кошмаром и реальностью, и хуже всего в таких снах, что ты никогда не знаешь, где здесь грань.       Я просыпаюсь от того, что на край моей кровати присаживается кто-то, но если это дом Ким Сынмина, то это может быть только один человек, однако неизвестно какая из шести личностей. Лениво открыв глаза, я вижу своего пациента, но в моей комнате царит полумрак, и по взгляду и выражению лица угадать альтера остаётся невозможным. Его лицо поворачивается в мою сторону, и я замечаю добрую улыбку на затемнённом лице. Парень наклоняется ко мне и припадает с невесомым поцелуем к моей щеке, из-за чего я сонно улыбаюсь. — Минхо? — Нет, Чани-хён, это я — Сынмин. Минхо уже давно нет, — голос наделён терпением и мягкостью, а у меня под кожей разбегаются мурашки, вызванные смесью страха и шока. — Давно? — Ты забыл, хён? Он сам ушёл, потому что узнал, что ты любишь именно меня.       Просыпаюсь уже в реальности будучи в холодном поту, начинаю тут же глубоко и резко дышать, будто бы ранее я не дышал совсем. Только через несколько секунд до меня доходит, что звонит телефон, и я замечаю видеозвонок от Уджина, стараюсь успокоиться и беру трубку, пока он не сбросил. — Привет, Уджини-хён, — отвечаю я, но голос предательски подрагивает, и я отвешиваю себе мысленную оплеуху. — Привет, Крис, что-то не так?       На самом деле я уже даже не надеюсь, что Ким отбросит свою проницательность куда подальше и забьёт на моё состояние, поэтому теперь я возвращаю на лицо полностью страдальческий вид и чуть-чуть кривлюсь. — Кошмар приснился, — сознаюсь я, принимая позу поприличнее и приводя себя в порядок. — Кошмар? Чан, когда в последний раз тебе кошмары снились? — Уджин выглядит супер-серьёзно, сидя в отельном кресле и в костюме-тройке, будто он только с конференции пришёл, что, скорее всего, так и есть. — После смерти матери, пока мы не вернулись в Корею. — Что тебя тревожит на этот раз? — Ты прекрасно знаешь, что меня может тревожить в последнее время.       Он хмыкает, принимая более расслабленное положение. — Доктор Бан! Доктор Бан Чан! — слышится зов с первого этажа, и я узнаю голос Сынмина. — Прости, хён, можно я тебе попозже перезвоню, если ты ещё не будешь спать? — спрашиваю я с извиняющимся тоном. — Конечно, я пока Феликсу позвоню, — с лёгкостью выпаливает он и тут же осекается, понимая, что и кому сказал, но мне остаётся лишь пожать плечами. — Привет ему передай, а то мы с ним за это время и не созванивались ни разу. — Даже так? Ну ладно, тогда жду от тебя рассказа.       Мы синхронно отключаемся, и я, не дожидаясь в очередной раз моего произнесённого имени, спешу спуститься к своему пациенту. Он ждёт возле входа в свой кабинет, и как только замечает меня, то немного тушуется и приглашает войти внутрь. — Я заходил к тебе ранее, но ты спал, и я не стал будить тебя, — признаётся он, а мне в ум приходит недавно увиденный сон. — Думаю, нам обоим есть о чём поговорить, так ведь? — Думаю, ты прав, — киваю я и усаживаюсь на небольшой диванчик, сделанный в офисном стиле. — Для начала я хочу задать лишь один вопрос.       От подобного заявления мне становится дико страшно, потому что теперь я боюсь, что он что-нибудь узнал о нас с Минхо, или сам Минхо написал в их тайнике о нас. И я боюсь не потому, что в таком случае лишусь работы, а боюсь за то, что тогда Минхо может взбунтоваться, не найдя меня рядом, он захочет наверняка покончить с собой, решив, что это не Сынмин меня выгнал, а я сам ушёл. — Это ты написал мой диплом?       У меня буквально от сердца отлегло. — Нет, после того, как ты вчера исчез, я к твоему диплому даже не прикасался, — честно отвечаю я, но потом до меня доходит. — Это мог Минхо написать. Он сказал, что не спал всю ночь. — Вот как? Хм, ну, ему похоже, что совсем нечего делать было, однако после его трудов остаётся только вывод написать, и работа окончена. Я прочитал всё, что он написал и отредактировал. Не думал, что мои личности на такое способны. — Ну, он ведь часть тебя, значит, что вы в какой-то мере все похожи. — Похожи? — он немного озадаченно смотрит на меня и усаживается на своё рабочее место. — Доктор Бан, скольких личностей ты уже видел? — Включая тебя — четыре. Ким Сынмин, Со Чанбин, Ли Минхо и Ли Ноу. — Получается, остаются ещё двое, так? Хёнджин и Чонин. Странно, что никто из них ещё не появился, хотя учитывая, сколько времени я теряю в последнюю неделю, это действительно очень странно. — А раньше Чонин и Хёнджин часто появлялись? — Часто? Хёнджин редко бывал на моём месте. Он появлялся только тогда, когда я чувствовал себя загнанным и уязвимым. — А сейчас ты этого не чувствуешь? — Я чувствую себя уязвимым почти всё время как раз из-за моего недуга. — Думаю, с этим он уже смирился, потому и не видит смысла выходить на свет, — рассуждаю я, замечая, насколько спокоен в данный момент Сынмин. — А что насчёт Чонина? — Я мало что знаю о нём. Ты ведь в курсе о существовании дневника, где мы обычно прописываем кто выходит и во сколько, плюс возможно оставить послания друг для друга. У меня складывается ощущение, что Чонин если и выходил, то не писал об этом. — Я видел несколько записей, но их действительно очень мало было. А в каких ситуациях чаще всего появлялся Чонин? — Сложно сказать… — он задумывается, но потом резко поднимает на меня взгляд. — Возможно есть один момент. Моя мачеха. Я терпеть её не могу, но Чонин появлялся пару раз либо до встречи с ней, либо после. И ещё… — Что? — У меня складывается ощущение, что другие личности о нём заботятся. — Это как? — Понимаешь, доктор Бан, когда Чонин выходил, как ты выражаешься, на свет и писал об этом в тайнике, то после этого я по дому обнаруживал вкусную еду, тёплые вещи, мягкие игрушки — всё, что может так или иначе подходить другим личностям. То есть, у меня складывается ощущение, что все его любят, берегут и заботятся о нём. — Ты думаешь, он имеет связь с остальными? — Этого я не знаю. Что ты об этом думаешь? — Возможно, — я поджимаю губы. — Он просто частично запускает в своё сознание и других личностей, так они взаимодействуют. — Несколько личностей одновременно? Это реально? — Вполне. — Что ж, хорошо. Тогда у меня есть кое-что для тебя. Надеюсь, ты найдёшь это полезным.       В моих руках оказывается полностью исписанный лист, я просматриваю его вскользь, отмечая, что каждый абзац подписан именем одной из личности. — Это характеры и просто описания личностей, исходя из моего опыта и записей врачей, у которых я обследовался. Прочитай сейчас, а потом спросишь, если что-то заинтересует.       Последовав совету Сынмина, я приступаю к чтению, с интересом отмечая для себя что-то новое. «Со Чанбин. Первое альтер-эго Ким Сынмина. На год старше основной личности. Характер взрывной, амбициозный, недоверчивый, грубый, «тёмный», любит справедливость любой ценой. Помнит многое из того, что не знает главная личность, но не говорит никому. За прошедшее время чаще всего врывался в сознание. Часто ввязывается в драки, мечтает стать татуировщиком, любитель андеграундных клубов, где исполняет собственные треки под псевдонимом SPEAR B вместе с Хан Джисоном. Стремится стать главной личностью и держать сознание под контролем. Презирает главную личность за слабость. Асексуален. Ли Минхо и Ли Ноу. Близнецы с совершенно разными характерами, старше главной личности на два года. Минхо — спокойный, тихий, умный, обидчивый, считает себя гением, и при любом сильном расстройстве пытается совершить суицид. Раньше появлялся на свет редко. Половая ориентация не определена. Лино — весёлый, со странными шуточками, обожает танцы и почти всё время, когда он выходит на свет, проводит в дорогих клубах. Любит тратить деньги на дорогую одежду. Гетеросексуален. Хван Хёнджин. Ровесник главной личности. Любит себя и свою внешность, высокомерный. Контактирует с Лино из-за траты денег и похожих взглядов на жизнь, любви к моде. Прожорливый, готовить не умеет, поэтому заказывает еду в дорогих ресторанов, хорошо разбирается в сочетании вещей. Перфекционист. Считает себя принцем, имеется мания величия. Асексуален. Ян Чонин. Самый младший из личностей. Наивный ребёнок, говорит с заметным пусанским акцентом. Любит петь трот. Выходит на свет редко, но всякий раз попадает в неприятности, из которых его вытаскивает Чанбин. Слишком мал, чтобы определить его ориентацию.»       Перечитав каждый пунктик по несколько раз, я поднимаю немного озадаченный взгляд на Сынмина, что выжидающе смотрит на меня. — Что скажешь, доктор Бан? — сухо улыбается он. — Ну, во-первых, я не вижу ничего о личности Ким Сынмин, а мне было бы полезно узнать что-нибудь и о нём, — я стараюсь улыбнуться более расслабленно, чем он. — О, я думал, что мы достаточно друг друга знаем, — неловко смеётся он. — Исправлюсь, напишу после нашей консультации. — А, так это консультация? Я думал, ты не пойдёшь на это больше. — Я должен быть заинтересован в лечении, иначе ничего не изменится, разве нет? — Да, но если ты не хочешь слияния личностей, то я ничем не смогу тебе помочь, надеюсь, ты это понимаешь. — Я пытаюсь это осмыслить и принять. Если я изменю своё решение, то дам тебе знать. — Ладно, — я мнусь, поглядывая на листок в моих руках. — У меня есть несколько вопросов. — Спрашивай. — Для начала мне интересно, почему ты вернулся? Тебя не было почти сутки, а Минхо старался всеми силами не выпустить тебя. — Жалеешь, что я вернулся, да? — он ядовито ухмыляется, а я в ответ поджимаю губы и качаю головой. — Я не знаю, как описать эти чувства или ощущения… Чан, представь, что тебя закрыли в шкафу, а двери снаружи не дают открыть, как бы ты ни пытался, но в один момент там снаружи немного расслабляются, а ты ловишь момент и толкаешь изо всех сил двери. Так и тут было. Вероятно, когда вы смотрели фильм в кино, то Минхо потерял контроль над эмоциями, вот я и вырвался. — Возможно я тебя понимаю, — киваю я. — Что значит «Хёнджин контактирует с Минхо»? — Один из врачей мне рассказывал, что общался как-то с Хёнджином, а тот упомянул, что они с Минхо ходили в магазин, а потом в ресторан. Я потом смотрел свои счета… — он ухмыляется и качает головой. — Чан, поверь, они потратили столько, что на эти деньги можно было бы купить половину этого дома! Я тогда ещё месяц жил на пятьдесят тысяч вон. — Отец не давал тебе денег? — Он узнал об этом и сказал, что не будет ничего присылать, чтобы сам жил, как мог. — А сколько тебе тогда было? — Шестнадцать. — И ты уже тогда жил один? — У меня не было выбора, — Сынмин жмёт плечами. — Тогда либо я, либо отец постоянно куда-то уезжали, поэтому мне стабильно перечислялись деньги, как и сейчас. — Ну, хорошо… — я задумываюсь, закусывая нижнюю губу. — Напиши мне, пожалуйста, про твою личность, можно даже подробнее. Если что, я потом задам вопросы и скорее всего их будет много. — Не сомневаюсь, — усмехается Ким. — Чем ты собираешься заниматься, доктор Бан? — Я обещал Уджину перезвонить. Если захочешь с ним поговорить тоже, то можешь подходить ко мне в комнату, — вставая со своего места, предлагаю я. — Я подойду как только напишу для тебя эту штуку, — он кивает на характеристики в моих руках.       Согласившись, я поднимаюсь к себе, на ходу складывая листочек в несколько раз. Такое нельзя терять. На самом деле, я немного жалею, что позвал Сынмина на разговор с хёном, потому что мне бы нужно хотя бы минут пять-десять на личный разговор с ним, с глазу на глаз. Надеюсь, мой пациент это понимает или возможно просто задержится с написанием своей же характеристики, но у меня будет время на конфиденциальный разговор.       Только я вхожу в комнату, сразу же набираю Уджина, не забыв ткнуть кнопочку с видео. Мой друг не заставляет меня долго ждать, и теперь уже я могу его видеть сидящим на кровати в домашней одежде. Он уже не кажется таким измученным, и скорее всего общение с моим братом подарило ему счастливый оттенок. — Ну что, всё в порядке? — спрашивает он первым делом, пока я устраиваюсь на своей кровати. — Смотря о чём ты, — неопределённо жму плечами и вздыхаю. — Сейчас мы неплохо поговорили, и Сынмин рассказал мне о некоторых интересных моментах. — А в общем? — А в общем… Хён, за последнюю неделю мне как никогда хотелось выйти в окно. Чувствую себя ужасно разбитым. — Это заметно, — он кивает, тянется рукой, будто хочет похлопать меня по плечу, но вспоминает, что меня рядом нет и опускает руку. — Что такого успело произойти? Чан, не держи эмоции в себе, не сдерживайся. Ты не докладываешься мне, как начальнику, а просто рассказываешь мне, своему лучшему другу, о своей жизни.       Тяжело вздохнув, я почти шёпотом начинаю повествовать. Не знаю, что он там смог услышать из моего потока слов, но слушал он внимательно, не перебивал, иногда кивая, чтобы дать мне понять, что он действительно слушает. Я рассказал ему обо всём с первых дней, не утаивая ничего; дошло до того, что я просто на каком-то моменте расплакался, не в силах пережить всё это ещё раз, переворачивая воспоминания. — Чан, а что Минхо? — после того, как я замолкаю, спрашивает Уджин. — Как он относится к слиянию? — А я не сказал? Он только «за», хочет, чтобы они все стали единым целым. Он даже сказал, что поможет других настроить на слияние. — Значит, он связующий? — Нет, это не он.       Уджин хмурится от моих слов и укладывает подбородок на сплетённые между собой пальцы. — Тогда кто? — Не знаю. И Сынмин этого вроде бы тоже не знает. — Может быть Чанбин.? — Не думаю, — я отрицательно мотаю головой. — Тогда бы меня здесь уже не было. — И то верно… Я даже не знаю, как тебе помочь, Чан. — Тогда просто расскажи мне, как у тебя дела в Японии?       Уджин мягко растягивается в улыбке. — А об этом я тебе расскажу после того, как мы пообщаемся с господином Кимом, — он машет рукой кому-то за моей спиной, и я оборачиваюсь.       Оказывается, пока я тут утопал в собственных эмоциях, в комнате появился уже и Сынмин. Мне приходится немного сдвинуться, чтобы освободить место хозяину дома. — Добрый вечер, доктор Ким, — учтиво здоровается парень, опускаясь рядом со мной. — И можете обращаться ко мне спокойно на «ты» и просто по имени. У нас тут всё равно субординация нарушена. — О, даже так, — немного удивляется мой друг, косясь на меня. — Тогда ты можешь обращаться ко мне «хён». Если хочешь. — Хорошо, Уджин-хён, — с придыханием произносит Сынмин, а меня накрывает возмущение. — Чего?! Хён? Хён?! Сынмин, ты даже меня хёном ни разу не называл! — А ты и не предлагал, — фыркает мой пациент, а я поджимаю губы. — Ну что ж, Сынмин, какие твои впечатления от лечения? — отсмеявшись, спрашивает Уджин. — На самом деле самого процесса лечения как такового нет, — пожимает он плечами. — В основном мы просто общаемся, за неделю успели провести целых две консультации, и только одна закончилась успешно. — Были сложности? — Ты уже наверняка слышал, хён, — Сынмин так давит это «хён» и поглядывает на меня, что мне приходится сжать крепко кулаки, дабы не пустить их в ход. — Что меня больше не было, чем я был. Доктор Бан успел познакомиться за это время с четырьмя личностями, а с одной ещё и подружиться.       После этих слов меня пробирают мурашки. Что он смог услышать о нас с Минхо? Он подслушивал? Как долго? Паника начинает потихоньку крыть меня, но Сынмин больше не говорит о нашей близости. — Я отсутствовал в сумме около пяти дней, если не больше, но я надеюсь, что в ближайшие дни никуда не пропаду. — Хорошо, Сынмин, как ты думаешь, из-за чего случаются такие частые смены личностей? — сосредоточенно спрашивает Уджин. — Не знаю, но подозреваю, что они, — он постукивает пальцем по виску. — Просто-напросто чувствуют чужое присутствие, вот и стараются узнать об этом. — Не появлялись только Чонин и Хёнджин, так ведь? — Да, если доктор Бан мне рассказал всю правду. — Это правда, — произношу я. — Мне ещё не довелось познакомиться с ними. Иначе я бы уже об этом сказал. — Хорошо, — повторяет мой друг и неловко подавляет зевок. — Вроде бы дело движется неплохо. Думаю, можно будет ещё на днях созвониться, посмотрим на прогресс. — Уже уходишь? — удивляюсь я. — Ты же обещал рассказать про Японию. — Извини, Крис, я очень устал, давай в следующий раз? — он сонно улыбается, и мне приходится смириться. — Доброй ночи, хён, — проговаривает Сынмин с лёгкой улыбкой на губах. — Приятных снов с Феликсом, Уджина-хён, — хихикаю я и нажимаю «отбой», пока старший не успел ляпнуть лишнего.       Какое-то время мы просто молча сидим на моей кровати, и я даже боюсь пошевелиться. Однако спустя несколько мгновений, Сынмин поворачивается ко мне и с прищуром всматривается мне в глаза. — Думаю, нам пора поговорить вне консультации.       Моё сердце начинает медленно останавливаться, в горле пересыхает, и я сглатываю, готовясь к худшему.