У каждого своё лекарство

      В этот раз ощущение, что парализовало именно меня. Не знаю, сколько времени я провожу, неподвижно сидя на краю кровати. Мысли пусты, не несут никакой смысловой нагрузки, а ведь должны бы! Нужно спуститься, найти своего пациента, узнать личность, поговорить, объяснить всё. Но нет, я просто продолжаю сидеть на месте.       Нет никаких признаков или остаточных чувств, что у меня был секс с любимым человеком всего… сколько? Несколько минут? Часов назад? Вокруг такая тишина, что я даже не слышу никаких характерных звуков пребывания в этом доме кого-то ещё. Либо эта тишина непременно в моей голове, и меня оглушило от шока. Не знаю, чем ещё можно оправдать происходящее со мной.       Когда я первый раз пытаюсь двинуться, то просто сваливаюсь на пол, стягивая на себя одеяло, пытаясь ухватиться за него ослабевшими руками в полёте. Затем я вспоминаю, что вообще-то полностью обнажён, и заставляю себя натянуть домашние шорты и первую попавшуюся футболку.       Пока спускаюсь на первый этаж, пытаюсь понять, кого всё-таки я успел застать последним. Уверен, это был не Чанбин. Его взгляд я узнаю из тысячи, да и в живых бы он меня после такого не оставил бы. Скорее всего он бы подумал что-нибудь вроде того, что это был Чонин и я его изнасиловал. Но разве я так похож на насильника? Хотя в его мыслях я скорее всего не лучше. Это вряд ли остался Сынмин, ведь он бы меня с криками выставил за дверь его дома прямо так, без одежды, мы бы даже обсуждать ничего не стали. Лино вряд ли вернулся бы, ведь он наверняка знал о наших с Минхо намерениях.       Тогда остаются Чонин и Хёнджин. Либо появилась новая личность, о которой ни я, ни Сынмин не знаем.       Обойдя весь первый этаж, я никого не нахожу, убеждаюсь, что в доме я остался совсем один. Остаётся лишь единственная надежда на тайник с перепиской личностей. Если это всё же был не новый альтер, то он должен знать о правилах выхода на свет.       Я вхожу ещё раз в кабинет Сынмина и достаю тайник, ища последнюю запись. И она находится. Та, что я ещё не видел, почерк мне незнаком, но есть одно «но» — нет подписи. «Когда мы тебя предупреждали, ты верить нам не хотел, а теперь убедись во всём сам, идиот»       Грубо, но если речь идёт обо мне, то я начинаю чувствовать себя виноватым. Но вопрос остаётся открытым: кто же это написал. Есть только один способ выяснить это.       Я начинаю стремительно листать тайник, заостряя внимание на отдельных страничках, где есть не похожие почерки на Сынмина, Минхо и Чанбина, которые фигурируют тут чаще всего. Почерк, схожий с последней надписью, появляется не так часто, но мне везёт — в некоторых местах есть подпись: -Хён-.       «Хён» может означать, что это кто-то старший, но если вспомнить профайлы, которые мне когда-то давал читать Уджин, то старше основной личности почти все, кроме Чонина. Хёнджин считается ровесником Сынмина, но старше его на несколько месяцев. С другой стороны, «Хён» это может быть сокращение от «Хёнджин». И тот, и другой вариант вполне могут сочетаться и соответствовать реальности.       Что ж, думаю, можно остановиться на этом варианте. Вот только, где мне теперь найти Хёнджина? Я так мало знаю о нём, у Сынмина нет почти никаких записей о Хване. Если, например, мне тогда удалось отыскать Чанбина в клубе только благодаря тому, что описывал Ким в своём дневнике, то про Хёнджина такого нет. Ощущение, что после него постоянно появлялся кто-то ещё, либо уже Сынмин просыпался дома. То есть никаких признаков местоположения.       В голову приходит единственная спасительная мысль — позвонить Хан Джисону. Хоть он-то должен что-то знать об этой личности.       Спешу за телефоном в комнату и торопливо выискиваю нужный номер, без раздумий нажимая на кнопку вызова. Ответ я получаю далеко не сразу, а голос Хана уставший и сонный. — Да? — Джисон, здравствуй, это Бан Чан, доктор Ким Сынмина, — спешно представляюсь я на всякий случай. — Мне нужна твоя помощь. — Бан Чан, ты знаешь, сколько сейчас время? — Боюсь, что нет. — У тебя что-то срочное? — Да. — Ладно, спрашивай, — он сжалился надо мной, вероятно вспоминая, с кем я живу. — Ты знаком с Хван Хёнджином? — Конечно. С ним что-то случилось? — Пока что, я надеюсь, нет. Ты не знаешь, где его можно найти? — Знаю, но разве это не может подождать до утра? Он всегда возвращается к утру. А потом появляется Сынмин.       Джисон сейчас просто подтверждает мою теорию, чему я не особо сильно рад, хотя личность получается довольно удобная: уходит в ночь, возвращается утром. Без денег правда, раз уж он так любит дорогие заведения. — Нет, Джисон, мне нужно поговорить именно с ним и чем скорее, тем лучше, — твёрдо произношу я и слышу тяжёлый вздох на том конце телефона. — Ладно. Есть одно место. Оно невероятно дорогое, поэтому если ты собираешься туда ехать, то советую одеться так, словно ты модель или какой-нибудь чеболь. Иначе могут просто не пропустить. — Если это ресторан, разве он не должен быть уже закрыт? — Это больше похоже на элитный клуб. Правда у них еда и напитки на ресторанном уровне. Но они работают чуть ли не круглосуточно. Я пришлю тебе адрес в сообщении. Только вот, Чан… — Да? — Он может не захотеть с тобой разговаривать, тем более, если между вами что-то случилось. — Чёрт, хорошо, я найду способ, — говорю я, подходя к своему шкафу и перебирая вещи. — Спасибо большое, Джисон, ты меня очень выручил. — Конечно, обращайся если что, — отвечает он и отключает звонок.       Мне приходится пересмотреть все свои вещи, но найти среди них что-то дорогое довольно сложно. Я обычно одеваюсь достаточно скромно, без излишеств. Как одеваются богачи? Как айдолы? Если как айдолы, то мне придётся вернуть аутфит, в котором я был с Лино, но меня смущает футболка. Я легко нахожу ей замену, выуживая с вешалки чёрную свободную рубашку, однако решаю прежде всего принять душ. В считанные минуты я купаюсь, стараясь не задеть причёску и макияж, потому что в таком состоянии я вряд ли смогу воспроизвести что-то подобное тому, что делал Лино. Но всё-таки я нахожу его косметичку и подправляю все неточности на лице, одеваюсь, смотрю на себя в зеркало и достаю кожаную куртку, перекидывая через руку.       Джисон не подвёл меня, так как когда я покидаю дом, то замечаю в своих сообщениях адрес. Место, где скорее всего обитает сейчас Хёнджин, находится довольно далеко отсюда, поэтому мне нужно поспешить. Но вот незадача — Хван уехал на машине Сынмина. Я вновь негодую, что не купил раньше какую-нибудь подержанную машину, не было бы сейчас таких проблем.       Мне приходится в срочном порядке вызвать такси, тратя почти десять минут на ожидание, а потом ещё полчаса на дорогу. Оказавшись на месте, понимаю что заведение неспроста дорогое — даже внешне оно выглядит словно это королевский дом в современное время. Столько стилей переплетено в этом месте. Оно модернизировано, но в то же время выглядит очень утончённо.       Так же, как и в том клубе, у входа стоит охранник, вот только одет он более прилично, чем там, и выглядит солиднее. Просто мимо пройти мне не удаётся. — Извините, у Вас заказан столик? — обращается он ко мне, перегораживая путь внутрь. — У меня встреча здесь с молодым человеком по имени Хван Хёнджин, если Вам это говорит о чём-то, — это единственное, что может помочь мне попасть в это заведение, которое я не решаюсь теперь называть клубом. — Хван Хёнджин? — переспрашивает он, а я уверенно киваю. — Хорошо, проходите.       На самом деле мне кажется странным то, что Сынмина знают в разных местах под разными именами, и ведь его действительно узнают, несмотря на изменённый стиль одежды и поведение. Думаю, довольно сложно жить в мире, где ты не один с такой внешностью.       Я прохожу в зал, где меня встречает довольно галантный официант, задаёт тот же вопрос, что и охранник на входе, затем любезно провожает меня за столик, где в одиночестве сидит парень и что-то с аппетитом поедает. — Желаете что-нибудь? — Чашечку зелёного чая, пожалуйста, — прошу я официанта, который с кивком покидает меня.       Я присаживаюсь напротив Хёнджина, а он какое-то время даже взгляда на меня не поднимает, но потом отставляет тарелку с дорогой на вид едой и внимательно смотрит на меня. Нужно отметить, что его внешний стиль схож с Лино, вот только по Хвану видно, что в его жилах течёт чуть ли не королевская кровь. Он держится ровно, холодно и немного отстранённо, спину держит прямо, нога перекинута через другую, а в пальцах мелькает салфетка, которой он быстро промакивает губы. — Зачем ты здесь? — без лишних предисловий спрашивает он, а я получаю свой чай, благодарю официанта и снова смотрю на Хёнджина. — Ты ведь знаешь, кто я? — Если верить записям наших, то в доме Сынмина живёт только один посторонний — новый врач по имени Бан Чан. Это ведь ты? — Да, это я. А ты — Хван Хёнджин, всё верно? — Мы ещё не виделись, но ты всё же знаешь, кто я, — он выказывает своё удивление только тем, что поджимает губы. — Как ты это понял? — Я знаю всех, кроме тебя и Чонина. Да и твой почерк не так часто появляется в вашей записной книжке. — Ты довольно много знаешь. — И тебе это не нравится? — А кому бы понравилось, если бы лезли в их личную жизнь, как думаешь? — его голос остаётся ровным на протяжении всего разговора, лишь выражение лица даёт понять о его эмоциях. — В любом случае у меня не так много времени, как хотелось бы. Когда я приеду домой к Сынмину, мне придётся вернуться. Поэтому если тебе есть, что спросить, то сделай это сейчас. — Хорошо, — я жадно делаю глоток, отпивая чай. — Если ты не против, то я сразу перейду к главному. Я нужен для того, чтобы вылечить вас всех, поэтому мне нужно знать твоё мнение о лечении и какого результата ты ожидаешь. — Бан Чан, — Хёнджин качает головой, впервые показывая сухую улыбку одними кончиками губ. — Ты действительно думаешь, что после случившегося этой ночью тебя должно это ещё как-то волновать?       Честно, после этого вопроса я прихожу в замешательство, застывая с чашкой у рта. Если рассуждать здраво, то он прав. Сынмин мне уже просто не доверит своё здоровье, он же не дурак, он всё понял правильно за те считанные секунды. Но почему-то я не задумывался об этом, ведь мой мозг был занят в основном только поисками Хёнджина. — Если я правильно понимаю, то ты нарушил пункт договора, даже несколько, — безжалостно продолжает он, пользуясь моим молчанием. — Ты влюбился в одну из личностей, вступил в физическую близость и умолчал об этом. Как минимум три пункта нарушены. По идее, ты должен выплатить неустойку за это. — Откуда ты знаешь? — Это очень легко, учитывая, что договор мы составляли все вместе. Я очнулся сразу после Сынмина — это я знаю наверняка, а он видел то же, что и я: обнажённого тебя над собой, явные признаки секса. Никто из нас не вступил бы в принудительный контакт, значит, чувства были взаимными на тот момент. Однако это было не с Сынмином, он бы этого не допустил. А судя по его эмоциям, он действительно ничего не знал и доверял тебе. Здесь всё элементарно. — И правда, — сдаюсь я, внезапно замечая, что мои руки трясутся, а чай едва не выплёскивается на стол, опаляя мне руки. — Не думаю, что Сынмин после такого согласится на соединение с Минхо. Он посчитает это предательством с ваших сторон.       Я молчу, ибо язык не поворачивается сказать что-то в ответ, да мне и нечего. Ведь Хёнджин совершенно прав во всём. Сынмин, если не убьёт меня, то выкинет на улицу, что будет вполне заслуженно. И я не знаю, как теперь сказать об этом Уджину и смотреть в глаза Феликсу. Меня невыносимо мучительно начинает грызть совесть, а глаза наливаются слезами. — Что ж, время уже позднее, пора бы и домой возвращаться, — спокойно говорит Хван, подзывая к себе официанта. — Будьте добры, счёт, и вторую порцию с собой.       Вынужденно смотрю на время и понимаю, что уже почти четыре часа утра. Просто невероятно… В голове не укладываются все эти события.       Официант возвращается буквально через минуту, оставляя бумажный пакет с контейнерами и счёт на столе. Хван просматривает чек, кивает сам себе и забирает копию. — Пожалуйста, запишите это на мой счёт, я оплачу в ближайшее время… — Я заплачу, — резко прерываю я. — Не стоит. — Всё в порядке, просто включите в список ещё мой чай, и я заплачу за двоих.       Утвердительно кивнув, официант скрывается на некоторое время, исправляя чек, затем возвращается, протягивая мне бумажку, и, взглянув на итоговое число, я уже жалею, что пошёл на столь щедрый поступок. Однако меня успокаивает то, что Сынмин перечислил мне зарплату ещё до моего начала работы у него, поэтому могу себе позволить немного роскоши в виде оплаты счетов Хёнджина. Оказывается, пока меня не было, он уже успел выпить пол литра мартини, что меня не особо сильно удивляет.       Мы выходим на улицу, и я замечаю, что начинает потихоньку светать, а это значит, что я почти сутки провёл без сна. Хёнджин идёт к машине, а я следую за ним, но дойдя до авто, он останавливается и внимательно смотрит на меня. — Тебе нет смысла ехать к Сынмину. Он выставит тебя рано или поздно, поэтому лучше по-хорошему уходи сразу. — Я надеюсь поговорить с ним, хотя бы попытаться всё объяснить. — Вряд ли он будет тебя слушать, но если так неймётся, то поехали, — он кивает мне в сторону пассажирского места, и я с облегчением опускаюсь на сидение.       Хёнджин не слишком разговорчив, поэтому всю дорогу мы проводим в тишине, что позволяет мне ещё немного подумать над сложившейся неприятной ситуацией. Парень безусловно прав во всём, даже в том, что Сынмин не захочет говорить со мной, не даст мне ничего сказать, но всё же попробовать стоит.       Если постараться найти хотя бы крупицу хорошего во всём этом, то я рад встрече с Хваном. Мне было интересно, когда я читал информацию о Хёнджине и Лино, чем они так схожи. Я много думал о том, что если эти две личности действительно так похожи, то зачем их нужно было делить на две, но теперь я понимаю, что вся схожесть лишь в любви к моде и развлечениям. На деле же они совершенно разные: Лино, что весел, открыт и разговорчив, и Хёнджин, что холоден, надменен и совсем не болтлив. Это и делает их индивидуальностями. — Готов попрощаться с этим домом? — спрашивает меня Хван, когда подъезжает к дому Сынмина и останавливает машину. — Совсем не готов, — честно отвечаю я, всё ещё стараясь надеяться на лучшее. — Тогда советую подготовиться. — Хорошо, иди, а я побуду немного на улице, приведу мысли в порядок, — говорю я и, выйдя из автомобиля, присаживаюсь на небольшую каменную оградку.       Хёнджин ничего не отвечает, лишь пожимает плечами и кивает, скрываясь в доме.       Я провожу на свежем воздухе порядка десяти минут, но организовать ход мыслей мне не удаётся так же, как и морально подготовиться к встрече с Сынмином. Если во время его злости на меня не появится Чанбин — это уже будет благодать господня. Ловлю себя на том, что мне реально страшно. Боюсь, что Сынмин будет в гневе и не сможет контролировать себя, может появиться новая личность, а за это меня убьёт Уджин. Боюсь, что Минхо, если узнает обо всём, не сможет пережить этого. Мне правда страшно, и я не знаю, что мне делать.       Смирившись со своей участью, иду в дом, но я не успеваю даже разуться, как в меня летит мой рюкзак с частью вещей, и увернуться я не успеваю, чувствуя боль от удара в плече. — Проваливай, Бан Чан, немедленно. И не смей больше появляться даже на пороге моего дома, — а вот это уже сто процентов Сынмин.       Он в ярости, но из последних сил держит себя в руках, не позволяя больше никому из личностей вырваться на свет. — Сынмин, пожалуйста, позволь мне объяснить всё, — твёрдо прошу я, но понимаю, что это было зря. — Объяснить что? Своё предательство? А мне и не нужно ничего объяснять, я же не тупой, я понимаю, что ты сделал, — распаляется он не на шутку. — Ты просто переспал с кем-то в моём теле, Бан Чан, ты нарушил договор и соврал мне. Поэтому заткнись и проваливай! — Сынмин, успокойся. — Чёрта с два! Я успокоюсь, когда ты уберёшься из моего дома!       Решая больше не провоцировать его, я вновь выхожу на улицу, успев подхватить свой рюкзак. Я решаю, что остальные вещи не обязательно забирать прямо сейчас. Это можно сделать потом. Можно будет попробовать поговорить с Сынмином вновь под предлогом того, чтобы забрать оставшуюся одежду.       Вызывая второй раз за ночь такси, понимаю, что меня накрывает жуткая апатия, с которой я сталкивался только после смерти матери. Я знаю, что бороться с этим в одиночестве тяжело, да и жить мне больше негде, поэтому указываю в пункте назначения адрес квартиры Уджина, где сейчас по идее Феликс живёт один. Он, конечно, вряд ли будет рад, если я разбужу его в пять утра, но на улице он меня в таком состоянии не оставит.       Машина мчится по пустым улицам, и если раньше меня это завораживало, то сейчас не приносит никаких эмоций, лишь усиливая апатию. Подняться на третий этаж мне не составляет особого труда, но я предусмотрительно решаю не будить соседей по всему этажу настойчивыми звонками и стуком в дверь, поэтому набираю номер брата, который сначала сбрасывает вызов вовсе, но я звоню ему снова и снова до тех пор, пока он не берёт трубку и не начинает ругаться прямо в микрофон. — Впусти меня, пожалуйста, Феликс, — прошу я подавленным голосом.       Вслед за гудками я слышу торопливый топот изнутри, а потом дверь открывается и я вижу своего заспанного, растрёпанного брата, который улыбается сонно, затаскивая меня в квартиру. — Ты, конечно, не лучшее время для встречи выбрал, но я всё равно тебе рад, хён!       Мне не хватает сил на какие-то приветственные слова, поэтому я просто обнимаю его так крепко, насколько это позволяет моё ослабевшее тело. — Феликс, помоги мне.