У каждого своё лекарство

      Возможно время начинает лететь слишком стремительно и безвозвратно. Я не помню ничего с того момента, как зашёл в квартиру своего друга, где меня встретил мой любимый брат, в котором я так безмерно нуждаюсь. Скорее всего я отключился как только оказался в его объятиях, ибо в момент, когда я очнулся, обнаружил себя в чужой кровати. Вот только стоило мне осмотреться и снова закрыть глаза, как я проваливаюсь обратно в сон.       В следующий раз, когда я вновь просыпаюсь, вижу Феликса, сидящего у меня в ногах. Его внимание полностью направлено в телефон, однако, заметив моё пробуждение, он отвлекается. — Крис, проснулся? Встанешь и поедим или тебе сюда принести? — Я не хочу, — слабо отзываюсь я и сдвигаюсь ближе к стене, ожидая, что он ляжет рядом. — Но тебе нужно поесть, хён. Ты как минимум двадцать четыре часа не ел, — Феликс явно обеспокоен. — Сколько я проспал? — Около двадцати часов, Крис. Я очень переживал за тебя. — Извини, Ликс. — Давай поговорим немного, а потом ты обязательно поешь, ладно?       В ответ я киваю, а брательник вытягивается рядом со мной, поворачиваясь ко мне лицом и вглядываясь в меня, однако неловкости я не чувствую, ведь он — единственное родное, что осталось у меня. — Что случилось? — спрашивает он наконец. — Я тебя таким вижу впервые с тех пор, как мамы не стало. — Я не могу сказать, Ликс… по договору я не имею права рассказывать тебе об этом. — Крис, прекрати. Я знаю Минхо, видел его и другие личности не раз в больнице. Ты можешь мне доверять, я же твой брат, — он убеждает меня, хотя в этом нет нужды, потому что рано или поздно я бы не выдержал хранить всё в себе и дальше. — Его главную личность зовут Сынмин, а Минхо… — я замолкаю, с горечью вспоминая события той ночи. — Кто он? — Он тот, в кого я влюблён, — признаюсь я и прикрываю стыдливо глаза, скрывая свою грусть. — Уджин знал об этом, сначала предупреждал меня, а потом сказал, что я могу нарушить этот пункт договора, лишь бы это пошло на пользу лечению. — Уджин-хён говорил, что в последнее время всё было не так плохо, и ты нашёл общий язык с Сынмином. Разве это не так? — Да, мы с ним начали меньше ругаться и даже общались больше, чем раньше. Мне показалось, что я смогу убедить Сынмина и Чанбина объединиться, и у меня получится это сделать. — Тогда что могло вдруг случиться? — Появился Лино, брат Минхо, сказал, что если мы поедем вместе в клуб, то ночью выйдет сам Минхо. Так и случилось, — я хмурюсь, не зная как дальше преподнести ключевой момент. — Он не захотел медлить, и мы переспали, Феликс, но в последний момент всё пошло по одному месту. Скорее всего я переоценил силы Минхо, потому что эмоции его перекрыли, появился Сынмин. Меньше, чем на минуту, но ему этого хватило, чтобы понять, что произошло. Он ничего не знал до этого, хотя подозревал, я так думаю. Потом на его месте появился Хёнджин, и он уехал в считанные минуты, мне пришлось искать его, снова ехать в какой-то клуб, разговаривать с ним. Но когда мы приехали домой, то вернулся Сынмин, а я не смог ничего сделать, Феликс, понимаешь? Я не смог остаться. Мне было страшно. — Крис, ты сделал… — по лицу брата хорошо видно, что он старается подобрать слова. — Сделал то, что мог на тот момент. Я понимаю тебя, хён, против своих чувств пойти очень сложно и то, что ты винишь себя — это нормально. — Уджин убьёт меня, — шепчу я. — Не убьёт, он поймёт тебя так же, как и я. Тем более это его пациент в первую очередь, он должен был знать, на что тебя оставил. — Феликс, я переживаю из-за того, что будет с Сынмином. Он очень нестабилен сейчас, а у него через две недели будет важное мероприятие в больнице его отца. Он не сможет справиться с этим. — Может быть он сильнее, чем ты думаешь? — Нет, Ликс. Минхо убьёт их всех.       Феликс молчит и непонимающе смотрит на меня, а я начинаю давить в себе слёзы, не желая расплакаться перед братом, но он обнимает меня, и я не могу больше сдерживаться, обнимая его в ответ. — Пойдём, хён, ты обещал, что поешь, пойдём, — Ликс поднимается, утягивая меня за собой, и мне не остаётся ничего кроме как последовать за ним.       Дальше снова время словно утекает сквозь пальцы, я теряюсь в нём, не понимаю, какое время суток, какой день, постоянно сплю, а Феликс меня будит, заставляя меня поесть.       Спустя какое-то время мой режим начинает восстанавливаться, апатию сменяет депрессия, поэтому теперь то время, когда я не сплю, провожу, закрываясь в комнате, не делая совершенно ничего. Обычно это работает не так, и часы тянутся невероятно долго, но не сейчас. Десять часов проходят со скоростью одного часа, и я снова засыпаю, отдаваясь на растерзание ночным кошмарам, где я вижу все личности, даже загадочного Чонина, который действительно ведёт себя как ребёнок. Я вижу их всех с разными лицами, они совершенно индивидуальны, их эмоции так ясно считываются, характеры очевидны. Не знаю, правда ли они такие, или же их так рисует моё воображение. Из-за этого мне становится ещё страшнее, чем раньше, теперь я ещё и спать боюсь.       Феликс старается мне не досаждать, но всё равно заботится обо мне так, как он это умеет, со всей его братской любовью и добротой. Он старается вернуть меня в жизнь, как минимум в свою, проводит рядом много времени, что я несомненно очень ценю. Я был бы никем, если бы не Ликс. — Крис-хён, пойдём со мной, — просит он, смешивая два языка, как я это у него люблю.       Послушно поднимаюсь с кровати и иду за ним в соседнюю комнату, где замечаю включённой нашу любимую видеоигру и подготовленные джойстики. Феликс усаживается прямо на пол и протягивает джойстик мне. — Ликс, мне не особо хочется… — Ну давай, хотя бы разок, хён! — упрашивает он меня, и я сдаюсь, просто потому что он мой любимый очаровательный младший брат. — Одним разом это никогда не обходится. — Вот и хорошо.       Несколько боёв я честно проигрываю, но мне просто требуется время, чтобы втянуться в игру, наверстать упущенное время без подобных развлечений, после чего мне удаётся победить брата несколько раз. Играем мы в тишине, но я чувствую радость Феликса, который подскакивает на месте вместе с персонажем игры. Но нас прерывает звонок в дверь, и я вынужденно ставлю паузу. — Я сейчас приду, — обещает Ликс и спешит в прихожую проверить гостей.       Я кручу в руках джойстик, раздумывая над тем, что вообще-то я обещал Сынмину как-нибудь научить его играть, и хмыкаю. Как же я тогда ошибался. И как же ошибался Сынмин, доверившись мне. Чувство вины снова поглощает меня, и я закрываю глаза, подпирая голову руками. Мне хочется вернуться, хотя бы просто узнать, что с ними, кто из них сейчас в теле Кима, как они справляются с этим. Но приходится подавлять это желание, ведь в том доме мне уже никто рад не будет.       Чтобы хоть как-то отогнать гнетущие мысли, я прислушиваюсь к тому, что происходит в квартире, но слышу лишь тихие голоса, узнаю только Феликса, а потом звуки, словно кто-то что-то носит в соседнюю комнату, где в последнее время я сплю. Ничего не понимаю, но предпочитаю дождаться возвращения брата, чтобы узнать всё у него. Вот как раз слышатся шаги, приближающиеся ко мне. — Кристофер.       От такого обращения меня передёргивает, потому что лишь один человек в праве так обращаться ко мне. Я поднимаю вымученный взгляд на Уджина, его обеспокоенное лицо говорит о том, что он явно в курсе происходящего и он не удивлён моему присутствию, значит, Феликс предупредил его. — Привет, хён. — Я всё знаю. — Феликс сказал?       Он кивает и подходит ко мне, опускаясь на место Феликса. По его лицу сложно что-то понять, но одно заметно явно — беспокойство. Не знаю, из-за меня это, из-за Сынмина или же что-то на работе приключилось. — И мне Сынмин звонил. — Как он? — первое, что спрашиваю я о нём, аж дёрнувшись от возможности узнать что-то о нём. — Зол и разочарован. — Но ты разговаривал именно с Сынмином? Ты уверен, что это был именно он? — Так он представился. Голос тоже был его. Хотя думаю, ты лучше сейчас их различаешь, — признаётся он. — Я уже в этом сомневаюсь, — качаю я головой в ответ. — Не прибедняйся, Крис, ты очень хорош в своей работе. — Знаешь, будь всё так, как ты говоришь, то я бы тут сейчас не сидел.       Несколько минут мы проводим в тишине, и честно, я не знаю, что могу ещё сказать, но я удивляюсь, что хён не отчитывает меня за то, что упустил ценного пациента. Возможно, он надеется, что ещё не всё потеряно, либо просто-напросто возьмёт ситуацию в свои руки. Ну хотя бы он влюбиться ни в кого из них не сможет, ведь у него есть Феликс. — Кристофер, а может быть так и должно было случиться? — Что ты имеешь ввиду? — удивляюсь я таким словам. — Ты же хотел увидеть Хёнджина, вот и увидел, поговорил. — Ты смеёшься надо мной? Уджин, я же упустил его! Он больше не мой пациент, мне ни к чему теперь эта информация. — Скажи мне, Минхо тебя правда любит? — Ты думаешь, он бы захотел секса со мной, если бы я ему хотя бы не нравился? — Это была его идея? — Да, хён, он сказал, что не хочет больше ждать. — Значит, у вас всё взаимно, — он что-то подытоживает для себя и кивает. — Знаешь, я думаю, что в таком случае Минхо захочет найти тебя. — Либо он убьёт Сынмина вместе с собой, — вношу я свою не особо радостную лепту. — Почему ты уже второй раз говоришь, что он убьёт Сынмина, хён? — в комнату заходит Феликс и присаживается рядом с Уджином. — Потому что он склонен к суициду, Ликси, — отвечает вместо меня Уджин, за что я ему очень благодарен, ибо говорить об этом у меня нет сил. — А…       Ответить Феликсу, конечно же, нечего, поэтому, вздохнув, я встаю и ухожу в соседнюю комнату, укладываюсь на кровать, хоть и понимаю, что она мне не принадлежит, особенно после возвращения Уджина.       Я стараюсь всеми силами заставить себя уснуть, хотя сон приходит хорошо, если через час. Из головы никак не выходят образы, как Минхо пытается свести счёты с их жизнями, убивает себя ножом или пытается спрыгнуть с какой-нибудь высотки. От подобных картин у меня сжимается сердце, а под закрытыми глазами скапливаются слёзы. Однако уснуть мне всё-таки удаётся, но я снова вижу кошмары, в которых картины совершенно не меняются.       Где-то в середине ночи меня будит Уджин, и я с недоумением смотрю на него сонным взглядом, полным непонимания происходящего. — Пошли, Крис, — зовёт он, и я, потирая глаза, иду за ним на кухню.       Там включён небольшой светильник, слабо освещая комнату, а на столе четыре бутылки соджу и разные закуски, разложенные по тарелкам. Ким кивает мне на один из стульев, чтобы сел, что я и делаю. — А где Феликс? — спрашиваю я. — Он спит на диване, я решил, что ему тоже нужно дать время на отдых. Давай как в старые добрые времена, Крис, — предлагает он, открывая две бутылки, протягивая одну из них мне.       Беря в руки алкоголь, осознаю, что мы с Уджином уже довольно давно не собирались вот так просто выпить вдвоём, поговорить по душам. А ведь во время нашей учёбы мы почти каждые выходные старались выделить хотя бы несколько часиков, чтобы обсудить что угодно, но не учёбу. — Думаешь о том же, о чём и я? — спрашивает хён, и я невольно ухмыляюсь, кивая. — Прошло много времени, да? — Мы уже взрослые люди, представляешь? А я совершаю всё те же подростковые ошибки, влюбляюсь и ведусь на поводу у своих чувств. — Крис, мы все влюбляемся. Кто бы мог подумать, что я буду встречаться с твоим братом, которого я ещё маленьким видел. — Что, чувствуешь себя папиком? — Ой, брось, мы не настолько стары, — отмахивается он и отпивает соджу, а я следую его примеру. — Но тем не менее, мы достигли своих целей, стали врачами, помогаем людям, по крайней мере ты. — Чан, прекрати так указывать на свои ошибки. — Но разве ты не винишь меня? — я наконец-то задаю интересующий меня вопрос. — Кристофер, ты ведь мой друг, которого я знаю отнюдь не один год, — Ким улыбается, и я чувствую тепло, исходящее от этой улыбки. — Я прекрасно знал, как ты поступишь в той или иной ситуации. Да, я сомневался, когда передавал тебе такого трудного пациента, но сейчас я полностью уверен, что был прав, советуя Сынмину тебя. — Но ты прекрасно видишь, чем это всё обернулось. Он ненавидит меня, злится. — Но ведь он не один. Есть и другие его части, которым нужна твоя помощь. — Но ведь он главный. Я не смогу в тайне следить за ним или встречаться с другими личностями. Это просто нереально. — Конечно, ты прав. Но они могут убедить Сынмина, что ты нужен всем им.       Я молча смотрю на Уджина, что явно убеждён в своей правоте, и спорить с ним бесполезно. Он следит за мной, пьёт ещё, и я стараюсь не отставать. — Мы забыли о традиции не говорить об учёбе и работе во время таких посиделок, — тихонько смеётся он. — Ну, а что поделать, если в последнее время вся моя жизнь, включая личную, связана с работой. Кстати, ты расскажешь, как съездил в Японию, или это тоже лучше обсудить днём? — Вообще-то я думал приберечь это на обычный день, чтобы рассказать вам с Феликсом вместе. — Хорошо, как скажешь, — я пожимаю плечами. — Скажу только то, что я очень переживал за тебя, — признаётся Ким, немного хмурясь. — Когда Ликси позвонил мне, я чуть было не сорвался тот же час, но он отговорил меня, сказал, что сам о тебе позаботится, поэтому я остался до конца положенного времени.       Хочу поблагодарить его за такую чрезмерную заботу, но слышу шаги босых ног по полу, и замечаю Феликса. Он сонно пошатывается, но всё равно протягивает Уджину его телефон, чей экран светится, оповещая о входящем вызове. — Он звонит уже не первый раз, — информирует мой брат и возвращается скорее всего обратно на диван.       Ким внимательно смотрит на имя абонента и принимает вызов. — Доктор Ким Уджин слушает, — произносит он по привычке, но дальше идёт лишь сплошной поток громких слов, ощущение, что у говорящего скоро начнётся истерика.       Лицо моего друга меняется на глазах, и я ничего не понимаю. Он ведь только вернулся из этой командировки в Японии, я думал, у него есть хотя бы один свободный день без работы, который он может уделить мне и Феликсу, ведь мы не виделись почти что три недели. Думаю, нам всем нужно было бы поговорить. Но скорее всего это звонок с работы, и если судить по выражению лица хёна, то случилось что-то серьёзное, поэтому я не удивлюсь, если окажется, что ему сейчас предстоит уехать в срочном порядке.       Я залпом выпиваю чуть ли не всю бутылку, так как меня накрывает разочарование от этой ночи откровений, и прислушиваюсь к их разговору, хотя собеседника Уджина я не слышу. — Да-да, я понимаю, что ещё они говорят? — спрашивает Ким, слушает ответ и хмурится ещё сильнее. — Ты сейчас у них? Почему? — снова чужой ответ, почти истерические крики. — То есть это уже не первый день происходит? — даже в темноте заметно, как его лицо побледнело. — Понял-понял. До утра это не подождёт? — у меня, как и у Уджина, появляется робкая надежда и исчезает тогда же, когда появляется ответ. — Хорошо, Джисон, сейчас приедем, — в моей голове тысячи вопросов от озвучивания такого знакомого имени. — Да, он здесь, со мной. Хорошо, скоро будем. — Джисон?! — переспрашиваю я, как только Уджин убирает телефон. — Хён, что это значит? Это был Хан Джисон? — Да, это был он, — отвечает он спокойно, хотя на лице написано обратное. — Он сейчас дома у Сынмина. — Что произошло? — Я объясню тебе всё по дороге, а теперь переодевайся и поехали.       Срываясь с места, осознаю две вещи: я наконец-то узнаю, как там Сынмин, и с ним явно что-то случилось.