У каждого своё лекарство

— Ликси, — Уджин спешно будит моего брата, который вероятно вновь крепко уснул. — Солнышко, проснись и послушай меня.       От такого обращения к Феликсу меня коробит, и я кидаю на старшего предостерегающий взгляд, который он игнорирует, поэтому я его пихаю, но он лишь отмахивается от меня, приводя Ликса в адекватное состояние. — Феликс, послушай, — на этот раз братец смотрит уже более менее серьёзным взглядом и замечает наши обеспокоенные лица. — Нам нужно срочно уехать. Это касается Ким Сынмина, поэтому я не знаю, когда мы вернёмся, ты же понимаешь? — Да, хёны, езжайте, — он кивает, обнимая на прощание Уджина, а моя братская ревность хочет ещё раз пнуть старшего. — Только обязательно напишите или позвоните мне, ладно? — Конечно, — фыркаю я и тороплюсь переодеться в джинсы и футболку; кожанка с той самой проклятой ночи приходится очень кстати.       Когда я выбираюсь в коридор, Уджин уже ждёт меня, вызывая такси, а Феликс сонно подпирает дверной косяк, однако лицо его столь же обеспокоено, как и наши. Натянув кеды, даю понять, что мы можем идти, и, кивнув, Ким выходит первым, а брат меня задерживает, перехватывая мою ладонь. — Хён, — его голос немного дрожит. — Если тебе вновь будет плохо или захочется просто высказаться, отдохнуть, я всегда жду тебя тут. — Феликс, вряд ли я уезжаю надолго, думаю, Сынмин не захочет видеть меня и получать от меня помощь, так что там скорее Уджин останется. — Крис, не важно. Ты мой брат, и я просто не хочу, чтобы тебя что-то беспокоило. — Хорошо, Ликс, — я обнимаю его. — Обещаю, что буду писать тебе чаще в любом случае. — Поспеши, Крис, возможно ему правда нужна твоя помощь. — До встречи, Ликс!       Я спускаюсь на улицу и как раз вовремя — машина подъезжает, а Уджин машет мне рукой. Подбегаю и сразу сажусь вместе с хёном на заднее сидение. Он ещё раз повторяет водителю адрес и просит немного поторопиться, но я не думаю, что у нас будут проблемы на дороге, потому что сейчас глубокая ночь и дороги должны быть пусты. — Хён, объяснишь в чём дело? — прошу, или скорее напоминаю ему о том, что он мне ещё ничего не рассказал. — Кристофер, происходит что-то непонятное, — он понижает голос так, чтобы за гулом машины его мог слышать только я. — Как ты знаешь, мне звонил Джисон. Он сказал, что его попросил приехать Чанбин, чтобы выпить и обсудить некоторые моменты, ему показалось это странным, потому что обычно они встречаются где-нибудь в клубе, но когда он приехал, то его встретил Сынмин. Вот только они с Минхо начали меняться местами, как будто всё время борются за внимание и каждый говорит о своём. Джисон сказал, что так уже не первый день, если верить Сынмину. Он сказал, что нам нужно увидеть всё самим. — Но почему Джисон позвонил тебе, а не мне? — Скорее всего Сынмин сказал ему о том, что ты больше с ним не работаешь. — Да, либо он пытался мне дозвониться, но телефон был выключен, — бормочу я, понимая, что отключил сотовый ещё тогда, когда только приехал к Феликсу, а сейчас я получаю сообщение, что абонент Хан Джисон звонил мне несколько раз. — Ну, вот тебе и ответ. Повезло, что я приехал сегодня, а то бы могло случиться непоправимое. — Ты думаешь, это ещё не случилось? — Вряд ли. Джисон бы мне уже позвонил. — Тогда остаётся надеяться, что они там не поубивали друг друга.       Водитель выполняет просьбу Уджина, доставив нас к дому Сынмина в два раза быстрее, хотя соответственно пришлось за это доплатить. Мы подходим к входной двери и, прежде чем войти, я оборачиваюсь на хёна. — Если Сынмин ещё не выкинул мой чемодан, то там должно быть несколько ампул снотворного и успокоительного. — Надеюсь, что это нам пригодится лишь на крайний случай, — Ким недоволен даже от вероятности того, что этот случай действительно может быть, но я боюсь даже представить, что нас может ожидать.       Кивнув, я тяну на себя дверь, которая оказывается не запертой изнутри, что меня немного удивляет. Надеюсь, никто не успел сбежать, но судя по тому, что я слышу уставший и обеспокоенный голос Джисона и взрывные возгласы (иначе и не скажешь) Сынмина, то оба на месте. Мы проходим сразу в гостиную, первым заходит Уджин, а за ним уже я. И честно говоря, мне немного страшно появляться на глазах своего пациента. — Доктор Ким, Бан Чан, наконец-то! — восклицает Джисон, но лучше бы он этого не делал, ибо дальше начинается полнейшая вакханалия. — Какого чёрта ты тут забыл?! — Сынмин реально взрывается, подрываясь с дивана и направляясь в мою сторону. — Чани-хён, ты вернулся! — тут же слышится голос Минхо, и я едва не падаю, когда вижу такую резкую смену личностей. — Твою мать, уберись из моего дома, ты— — Хён, я тебя ждал, почему тебя так долго не было? — Ли Минхо, я сказал, закрой рот и скройся в небытие! — Мне нужно поговорить с хёном. — А мне нет! — Вот сам и исчезни, ты, тупой, неблагодарный недоумок! — Да как ты смеешь выгонять меня из моего тела?!       Пока всё это происходит, я смотрю на открывающуюся передо мной сцену с открытым ртом, пытаясь понять, как это вообще может быть. Сынмин просто будто бы говорит сам с собой, но его глаза пусты, а выражение лица даже не всегда успевает меняться, что мне кажется очень странным. Я впервые вижу что-то подобное. Они действуют одновременно, говорят почти одновременно, делят одно сознание на двоих, но всё равно остаются двумя разными личностями, двумя разными людьми.       Чуть отвлекаясь, я замечаю, что у Джисона случается истерика, и Уджин быстро выводит его из комнаты, поднимаясь на второй этаж, скорее всего к моему чемодану, чтобы дать пареньку успокоительное. А дальше я возвращаю своё внимание на Сынмина и Минхо, которые уже чуть ли не матами друг друга кроют. — Это тело и твоё, и моё одинаково! — орёт Минхо. — Это моё тело, а вы просто выродки, которые портят мне жизнь! — Да ты такой же выродок, как и мы все! — Я родился в этом теле, так что сгинь по-хорошему! — Ах, раз тебе так дорого это тело, то попрощайся с ним. — Да что ты можешь сделать?! — и этот вопрос Сынмин зря задаёт, так как Минхо выходит из себя, и почти полностью берёт под контроль тело.       Если до этого была вакханалия, то теперь наступает ад, в который я боюсь и просто не могу вмешаться. Признаться, я стою как вкопанный и могу только наблюдать за происходящим.       Минхо разбегается со всех сил и ударяется об стену головой так, что кожа на лбу стёсывается до крови. Сынмин вопит от боли, но сделать ничего не может, поэтому Минхо всё чаще бьётся головой об стену, падает на пол, разбивая колени в кровь, задевает стеклянный кофейный столик у стены, разбивает его и режется. И так продолжается до тех пор, пока они не добираются до зеркала, размером в половину человеческого тела, тогда они останавливаются. Они долго смотрят в отражение, и я не понимаю, почему, что именно их останавливает, хотя я этому рад больше всего. Так ведь вполне реально убиться. — Я ненавижу тебя и всех остальных, убирайся отсюда! — это крик Сынмина.       Он отталкивается, беря тело под контроль, и кулаком разбивает зеркало, что кровавыми осколками начинает падать на пол. Дальше похоже, что появляется Минхо, который рвётся воспользоваться моментом для убийства, опускаясь на пол и хватая осколок побольше.       Тут уж я не могу просто смотреть, поэтому бегу к ним, обхватывая тело сзади за талию и рывком тяну на себя, заставляя встать. Внезапно меня пронзает резкая боль, и я первое время даже понять не могу, что произошло, просто вскрикиваю и отхожу назад вместе с Кимом в руках. — Уджин, быстрее сюда! — кричу я, стараясь выбить из руки Минхо осколок, которым он всё пытается проткнуть себе либо живот, либо запястье, но на шею не целится, вероятно понимая, что может меня задеть.       Хёна долго ждать не приходится, потому что он поспешил вниз ещё тогда, когда услышал звон стекла. Он буквально летит к нам с написанным на лице ужасом, но вполне уверенно перехватывает руку Минхо, забирая осколок и отбрасывая его в сторону. Тем временем я переворачиваю отбивающееся тело, укладывая спиной на пол подальше от разбитого стекла и других острых предметов, а сам зажимаю его колени своими и встряхиваю за плечи. — Очнись! Кто бы то ни был! Приди в себя! — я почти что кричу и во мне говорит отчаяние. — Хён, я рад, что ты вернулся, — голос Минхо слёзный, надрывающийся, а его руки тянутся ко мне, обнимая, но буквально в следующий момент я получаю крепкий удар кулаком в затылок и шиплю. — Убирайся вон! И Минхо своего забери! — орёт Сынмин в прямом смысле мне на ухо.       Резко отстранившись, не выдерживаю большего и бью его ладонью по лицу. Если уж это не поможет, значит, будем использовать успокоительное. Несколько секунд я улавливаю на себе опешивший взгляд, но тут же чужое лицо перекосило от гнева: — Да ты охренел меня бить?! — орёт Сынмин благим матом. — Прости, хён, прости меня, — скулит Минхо, и меня уже самого разрывает на части.       Чувствую движение со стороны и замечаю Уджина, который отработанным движением вкалывает дозу успокоительного. Тело подо мной протестующе дёргается, кричит ещё что-то нецензурное буквально минуту, а потом резко отключается, и его руки с грохотом падают на пол. Убедившись, что он уснул, я отодвигаюсь в сторону и сажусь рядом на пол. — Я вколол ему увеличенную дозу, но с ним должно быть всё хорошо, — тяжело дыша, оповещает Уджин. — Нужно отнести его на кровать или хотя бы на диван. — Думаю, можно к нему в комнату, — предлагаю я. — Если оставить его тут и проснётся кто-то из других личностей, то состояние гостиной может напугать. — Ты прав, — кивает Ким и наклоняется за спящим телом. — Сможешь помочь или мне лучше самому? — Я помогу, почему нет?       Общими усилиями мы переносим Сынмина в его комнату, и я стягиваю с него окровавленную водолазку, решая просто накрыть одеялом. — Скорее всего он проспит часов десять-двенадцать, так что у нас есть время перевести всё в порядок и в первую очередь — тебя, — объявляет Уджин, доставая из кармана телефон. — Что со мной не так? — удивляюсь я. — Посмотри на свою правую руку.       И взглянув туда, я вижу глубокий порез от места чуть ниже локтя и практически до сгиба кисти. Тут я вспоминаю ту резкую боль и только теперь понимаю её причину. Нужно отдать должное, что рана приходится на наружную часть руки, иначе бы были перерезаны вены, и я бы мог умереть от потери крови. Пока Уджин звонит в больницу, я быстро нахожу аптечку и прошу хёна помочь мне перетянуть раны, когда он убирает телефон. — Тебе надо зашивать этот порез, а не просто заматывать его, — бормочет он недовольно, затягивая бинт под моё шипение. — Знаю, но пока что и этого хватит, чтобы остановить кровь. АЙ! Аккуратнее, хён!       Он завязывает края и отпускает меня, приступая к уборке гостиной. Минут через пять к нам спускается Джисон, ойкая, завидев состояние комнаты и предлагает помощь, но мы предпочитаем сделать всё сами, ибо Хан сейчас немного не в себе из-за лекарств. — Вы не против тогда, если я домой поеду? — спрашивает он. — Ты сможешь сам нормально добраться? — недоверчиво смотрит на него Уджин. — Да, я в порядке. На дорогах машин не должно быть, так что постараюсь добраться осторожно. — Напиши мне, как будешь дома, — прошу я. — Хорошо, тогда, до встречи! — прощается Хан и покидает этот дом.       Ещё через пятнадцать минут приезжает скорая, и я узнаю врачей из больницы Уджина. К их приезду мы успеваем убрать разбитое зеркало и стол, отмыть кровь с разных поверхностей и вернуть вещи на свои места.       Не скажу, что процесс зашивания моей руки очень приятный, но терпеть можно, учитывая, что руку мне обкололи обезболивающим, поэтому мне остаётся только отворачиваться, чтобы не смотреть на это действо. Уджин смотрит на меня сочувствующе, иногда перебрасывается фразами с врачами, но на вопросы вроде «что произошло» и «как это случилось» он предпочитает не отвечать.       Когда скорая уезжает, мы остаёмся в полной тишине в гостиной, где только недавно творился ад. Мы оба пытаемся переосмыслить случившееся, но даётся это с трудом, поэтому решаем переварить ситуацию вместе посредством разговоров. — Уджина-хён, у тебя есть объяснение всему этому? — спрашиваю я, разглядывая покрасневший шов на руке. — Боюсь, что так же, как и у тебя — лишь одни догадки да теории. — Ладно, как тогда получилось, что Сынмин и Минхо вышли одновременно на свет? — Минхо — довольно сильная личность и вероятно он сильнее даже Чанбина, раз к приезду Джисона Сынмин и Минхо были уже вместе, — рассуждает Уджин, потирая переносицу. — А тут скорее всего Сынмин просто упёрся и не захотел терять снова время, поэтому и не ушёл. Тем более, что почти все личности, я уверен, эмоционально неуравновешаны из-за произошедшего между вами. Поэтому никто из них в полной мере не смог удержаться в сознании. — Знаешь, был один интересный момент, который ты скорее всего не застал, — произношу я и кошусь на место, где ещё час назад весело зеркало. — Когда они дрались, скажем так, то в один момент они дошли до зеркала, остановились и просто смотрели в отражение. А потом Сынмин накинулся на зеркало и разбил его. Как думаешь, что он там увидел? — Если он двинулся на зеркало с криками о ненависти, то думаю, что он увидел в отражении не себя, а Минхо. — Вот как… — Знаешь, я думаю, что это хорошо. — Что хорошего? — удивляюсь я, перебирая в голове все события за последний час и не находя там совершенно ничего хорошего. — Я думаю, что то, что Минхо и Сынмин делили одновременно сознание — это хороший знак. Это значит, что они если что смогут поговорить друг с другом, увидеть друг друга. Тем более, что в этот момент у них один мозг на двоих, значит, они становятся ближе друг к другу. — Скорее всего Сынмин будет только недоволен этой близостью. — Тогда нужно донести до него, что это хороший признак. — Если бы он только в это поверил, — вздыхаю я и поднимаюсь. — Кофе хочешь, хён? — Нет, ничего не хочу. — Может быть ты тогда пойдёшь поспишь? Ты ведь после своей Японии даже отдохнуть не успел. Езжай к Феликсу, он о тебе позаботится. — Я тебя тут одного после такого не оставлю, — протестует он. — Хорошо, тогда иди в мою комнату, можешь взять любые вещи, переодеться, и ложись спать. — А ты, Крис, чем займёшься? — Наведу кофе и буду караулить Сынмина на случай, если он проснётся. — Может быть лучше я? — предлагает Ким. — Вряд ли он будет рад тебя увидеть. — Ничего, переживу. — Ладно, тогда доброй ночи, — с трудом соглашается он и поднимается на второй этаж, а я делаю то, что и собирался, то есть завариваю себе кофе.       Вместе с кружкой я иду в комнату Сынмина, замечаю плетёное кресло-качалку, и устраиваюсь в нём, постепенно отхлёбывая напиток. За окном уже заметен свет утренней зари, и я подавляю зевок. Достав телефон, только сейчас замечаю сообщение от Джисона, что он благополучно добрался домой, что не может не радовать. Голова совершенно пустая, так как эмоций было чересчур много за последнее время. Та борьба между Минхо и Сынмином явно оставила не самый приятный отпечаток на моей памяти.       Но через некоторое время я всё-таки не выдерживаю и засыпаю в кресле с опустевшей кружкой в руках. Кошмары меня больше не мучают, на этот раз обошлось совсем без снов, поэтому показалось, что сон пронёсся за одно мгновение.       Стоит отметить, что Уджин всё-таки ошибся в своих подсчётах, ибо пациент просыпается через семь часов. Это я понимаю, когда слышу настойчивое покашливание со стороны большой кровати и затем смотрю на часы, понимая, что уже день в самом разгаре. — Ты что здесь забыл? — спрашивает он первым делом, и я не могу ошибиться, сказав, что это Сынмин собственной персоной. — Ты один? — спрашиваю я, поднимаясь с кресла, где уже порядком отсидел свою пятую точку, и пересаживаюсь на край кровати Кима, ожидая, что он меня столкнёт. — Надеюсь, что да. Хотя если судить по твоему присутствию, то так и не скажешь.       Голос Сынмина кажется всё ещё слабым, а это значит, что действие лекарства ещё не совсем закончилось, соответственно, ему тяжело двигаться и говорить. Хотя со вторым я бы поспорил. — Ты слышишь какие-нибудь голоса или видишь кого-нибудь? — я задаю вопрос, и заранее знаю, какой будет реакция. — Бан Чан, ты больше не мой доктор. Не нужно обо мне так заботиться и делать вид, что помогаешь мне. — Ответь. — Да с чего бы это? Я хочу поговорить с настоящим врачом, например, с Ким Уджином, — выдаёт он, а у меня снова непреодолимое желание отвесить ему пощёчину. — Он сейчас спит, так что выбирать тебе не приходится. — Всё, Бан Чан, угомонись! Договор расторгнут! Ты не мой врач! — Да плевать я хотел! — злюсь я. — Порви этот договор на кусочки и съешь его, если так хочешь. Но я буду тебе помогать, буду заботиться о тебе, следить за тобой и другими личностями даже против твоей воли. Мне пофиг, честно. Мне не нужны твои деньги, одобрение и нормальное отношение ко мне, просто доверься мне! — Довериться тебе после того, как ты нарушил минимум три пункта договора и сделал это со мной? — Я тебе уже сказал, что сделать со своим договором. И у меня на всё есть объяснение, Сынмин. Если ты когда-нибудь сможешь меня выслушать, то я расскажу. А теперь скажи, как ты себя чувствуешь? — Я не чувствую своего тела, только синяки, — с нахмуренным лицом отвечает Ким и смотрит на меня. — Зачем ты это делаешь? — Потому что я хочу видеть тебя здоровым и счастливым, способным чувствовать, развлекаться, смеяться и даже любить. Я хочу, чтобы ты стал полноценным, единым человеком!