Rainy days

      Сколько прошло дней, Камилла точно не знала. Она пыталась определять время по закатам и рассветам, которые могла наблюдать из окна, но постепенно сбилась со счета. И если поначалу девушку охватывала паника, то сейчас она уже полностью успокоилась и смирилась со своим настоящим положением. Если в первые дни своего заточения Камилла пыталась как-то выбраться, билась в дверь, то теперь она просто наблюдала вид из окна, даже испытывая чувство облегчения, хотя сама себе в этом чувстве девушка признаваться не хотела. Проходило время. Секунды складывались в минуты, минуты — в часы, часы составляли дни, а ее никто не посещал до сих пор, только домовые эльфы приносили еду.       Камилла чувствовала, что еще немного —  и она сойдет с ума от того, что ничего не происходит. Так что в очередной раз, когда появился эльф, она попросила его позвать кого-нибудь из дома. Спустя какое-то время появился тот же юноша, с которым она говорила в своей квартире в Нью-Йорке.       — Что вам нужно? — он с интересом посмотрел на Камиллу.       — Мне хотелось бы узнать кое-что, мистер…       — Просто Финн.       — Мистер Просто Финн. Мне вот на днях предлагали присоединиться к вашему общему делу, я тогда отказалась, но все-таки мне было бы интересно узнать конкретнее, чем в газетах, в чем же оно заключается?       — Так и знал, что несколько дней взаперти пойдут вам на пользу, мисс Норберт. Если вам действительно интересно, то я расскажу вам, и надеюсь, это поможет вам принять решение в нашу пользу.       Финн в подробностях изложил ей идею, что так вдохновляла и связывала многих волшебниц и волшебников, последовавших за Гриндевальдом. Рассказывал он так пылко и убедительно, что сразу было понятно, что этот юноша по-настоящему горит их общим делом и искренне предан Гриндевальду. Невольно Камилла подумала:       «Если у Гриндевальда все сторонники такие, если он смог донести свои идеи и зажечь в сердцах тысяч людей такое пламя, как у этого человека, то он действительно великий волшебник. Даже если он лжет, и на самом деле хочет только подчинить весь мир себе, это, наоборот, делает его лишь еще более великим. Ведь чтобы убедить людей в идеях, в которые сам не веришь, нужен еще больший ум.»       И в душе девушки появилось какое-то чувство помимо страха. Провернуть такое — это действительно вызывало уважение. Разум восставал, напоминая, что этот человек — чудовище, но девушка оставалась глуха к его голосу в этот раз.       Рассказ закончился и они сидели молча.       — Я вижу, вы под впечатлением.       — Да уж… Странно, но я согласна с половиной того, что ты мне говорил. Это нехорошо? Вы же на стороне зла, а если мне близки ваши идеи, значит и я тоже… — девушка рассеянно смотрела в одну точку. Только что карточный домик ее понимания мира и четкого определения добра и зла пошатнулся.       — Это не так. Проблема в подаче и пропаганде. Нет никаких сторон добра и зла, есть лишь стороны с противоположной идеологией. Одна против другой. И каждая убеждает, что именно они за правое дело. Многие думают, что мы плохие, потому что наши противники сейчас у власти, следовательно, имеют большее влияние. Но в конце концов — выбор именно за тобой. Ты сама можешь выбирать сторону, на которой тебе быть, по идеям, что тебе близки.       — Но вы убиваете людей. Невинных людей.       — А МАКУСА никогда таким не занималась?       Девушка закусила губу, не зная, что сказать. Внутри нее шла борьба.       — Но маглы не такие уж плохие. Я жила с ними… Есть, конечно, плохие, но ведь и среди волшебников тоже. Они боятся и пытаются уничтожить все неподвластное им, так же как и мы. Это несправедливо — судить о проблеме только лишь с одной стороны. Я считаю, мы могли бы быть жить в гармонии с миром маглов, не подчиняя его себе, но и не скрываясь больше. В этом я точно уверена, и не хочу больше говорить обо всем этом, потому что сегодня я и так начала во многом сомневаться.       Камилла стиснула голову руками, будто пытаясь унять головную боль.       — Не хочу в этом участвовать… даже думать об этом не хочу… — тихо прошептала она.       — Вам придется.       — Почему? Ну почему мне?       — Потому что это всеобщая война. Война за нашу свободу.       Девушка вдруг подняла глаза на Финна.       — Свободу, говоришь? Может, если бы мне хотя бы дали для начала свободу перемещаться по всему дому, я бы и поверила в это. Но пока что, будучи запертой в четырех стенах, я не очень-то ощущаю дух свободы, — саркастично произнесла она и снова опустила голову.       — Я спрошу у мистера Гриндевальда насчет этого, — бросил юноша и оставил ее одну.

***

      На этот раз Камилле предстояло не столько много времени одиночества. Совсем скоро Финн снова появился в ее комнате и сообщил, что ей разрешено покинуть место заключения, но если она попытается бежать, наказание будет суровым.       Не помня себя от радости, девушка поскорее отправилась в парк, что давно привлекал ее внимание. Стояла осень, так что листва деревьев была окрашена в красно-желтые тона, причем переходы одного цвета в другой были так мягки и необычны, что казалось, будто кто-то огромной кистью раскрасил деревья акварелью. Небо хмурилось весь день и шел довольно сильный дождь, и именно это привлекло Камиллу. Она шла по тропинкам, радуясь, словно ребенок, вдыхая серый воздух и подставляя лицо каплям.       Когда-то это место было ухоженным и красивым, но сейчас все выглядело довольно запущенным и опустевшим. Деревья давно никто не подстригал, а газоны все заросли сорняками. Но не это волновало девушку, когда она остановилась перед железными воротами в самом конце парка. Они были закрыты, но что стоило их перелезть? Это не заняло бы и двух минут, а соблазн так велик!       В нерешительности Камилла замерла, понимая, что перед ней реальный шанс сбежать. Но что-то внутри не давало ей на это решиться. Какая-то часть тянула ее обратно, в дом. Ей хотелось лучше узнать обитателей, понять их мысли и схожести их взглядов с ее собственными. Но разум вопил, что ей надо бежать, пока есть возможность. Бежать, пока она еще не поддалась их идеям, пока ее еще не втянули в эту войну.       Вдруг Камилла почувствовала, что за ней наблюдают. Обернувшись на дом, она заметила мелькнувшие в одном из окон белые волосы и возблагодарила небо за то, что так и не решилась на побег. Тотчас девушка развернулась и быстрым шагом направилась в дом. В гостиной она столкнулась с самим Гриндевальдом. Быстро поклонившись, она намеревалась было уйти, но ее остановил его негромкий голос.       — Вы так долго раздумывали там, что я уже думал, что вы отважитесь на побег, но как я вижу, этого не произошло. Неужели вы прониклись нашим общим делом? — насмешливо произнес мужчина.       — У вас все еще моя палочка, мистер Гриндевальд, так что не обольщайтесь. — немного резко ответила Камилла и постаралась как можно скорее покинуть эту комнату.