Rainy days

      Взбежав по ступенькам лестницы наверх, Камилла заметила Финна, который стоял, облокотившись на перила.       — Вы были в парке? — он слегка улыбнулся.       — С чего ты взял?       — У вас волосы мокрые. И одежда.       Девушка дотронулась до головы и только тогда осознала это.       — Надо же. Только сейчас заметила, — Камилла рассмеялась. — Странно. Я ведь никогда не была такой рассеянной. Хотя, наверное, когда ты живешь в одном доме с Гриндевальдом, еще не то может произойти, — последние слова она пробурчала, а затем поежилась. По телу пробежали мурашки.       — Вам надо высушиться, а то заболеете. — Финн направил свою палочку на девушку, что-то прошептал, и ее одежда и волосы тотчас стали вновь сухими.       — Спасибо. А то без тебя пришлось бы одежду менять. Мою-то палочку мне так и не вернули. А ведь можно было бы, — пожаловалась Камилла, садясь на ступеньки.       — Откуда мы знаем, что вы не сбежали бы после этого?       Вопрос был риторическим и на некоторое время повисла тишина.       — Но если вы так боитесь, что я дам деру, почему мне дали выйти в парк? Там же ворота и откуда вы знали, что я…       — Ворота под защитным заклятием. Вы бы не сбежали, даже если бы решились. — улыбнулся Финн, и Камилла вдруг почувствовала себя обманутой. Как ребенок, который не может раскрыть фокус, ломает над ним голову и в конце концов объясняет все магией, а потом узнает, как работает механизм, и на деле все оказывается слишком просто.       — Это нечестно. Нельзя просто удерживать человека против его воли! Есть же люди, которые меня любят и ждут.       — Маглы? Интересно, если бы они узнали, кто вы, они бы продолжили вас боготворить?       — Но не это же главное!       — А вот вы и попробуете им растолковать это. И вообще, мисс Норберт, я, конечно, понимаю, что вы пытаетесь воссоздать то, что потеряли, но маглы явно не подходят для этого! — запальчиво сказал юноша.       Какое-то время Камилла сидела, уставившись куда-то незрячим взглядом, а потом вдруг спросила:       — Финн, а у тебя есть семья?       — Зачем вы спрашиваете?       — Давай на «ты» уже! И вообще, отвечать вопросом на вопрос невежливо! — отчего-то разозлилась Камилла.       Финн задумчиво посмотрел на нее, помолчал, а потом сказал:       — У меня есть сестра. Она младше меня на 10 лет и сейчас учится в Хогвартсе. Больше никого нет.       — Она знает, что ты здесь?       — Знает. Она плохо поддается пропаганде и любит меня, так что не считает кем-то ужасным.       — А ты… — девушка не успела договорить. Снаружи послышались грохот и звуки борьбы, и Финн тут же бросился к источникам шума, а Камилла последовала за ним.       Выбежав из дома, они увидели битву, развернувшуюся за воротами поместья. Там была дюжина волшебников из МАКУСА, а против них всего пара сторонников Гриндевальда и он сам. Финн тут же бросился в гущу сражения, а Камилла осталась за воротами, не в силах пройти дальше.       Еще никогда она не ощущала так сильно свою беспомощность. Там, всего в паре метров от нее на смерть сражались люди, а она стояла тут, не имея возможности пройти к ним. Да даже если бы смогла, чтобы она сделала? Палочки у нее нет, так что она ничего сделать не сможет. И кому она собралась помогать? МАКУСА? Гриндевальду? У нее не то что палочки, стороны нет. Все, что ей остается —  наблюдать, и Камилла замерла, следя за событиями битвы.       Все смешалось. Вспышки заклинаний ослепляли, от криков закладывало уши, и тут девушка увидела, как Финн упал на землю. Волшебник, чье заклинание подкосило его, не спеша подходил к нему, готовясь произнести Непростительное заклятие. С рождения у Камиллы было хорошо развито воображение, и сейчас она всего за секунду увидела в голове зеленую вспышку, замершее на веки тело юноши, заплаканное лицо маленькой девочки, которая склоняется над хладным трупом единственного родного человека, девочки, оставшейся одной в этом холодной недружелюбном мире. Сердце девушки нестерпимо заныло.       — Финн! — изо всех сил крикнула Камилла, молясь, что он услышит ее. Он приоткрыл глаза, что-то прошептал, и защитное заклятие спало. В ту же секунду девушка со всех ног бросилась к парню, схватив на ходу палочку мертвого волшебника, что лежал на земле. В тот момент она совсем уже не думала, что это удачный момент, чтобы сбежать. Она думала лишь о друге, который в любой момент мог погибнуть.       — Отойди от него! — Камилла наставила палочку на волшебника, который стоял над Финном.       — Девчонка! Да что ты мне сделаешь? Я прекрасно слышу, как дрожит твой голос. Ты не то что убить меня не сможешь, силенок даже на Заклятие Боли не хватит. — презрительно произнес тот, криво усмехаясь.       Голос у девушки действительно дрожал, вот только не от страха, как подумал ее противник, а от гнева.       — Я сказала: отойди от него!       — Да не мешай ты! — мужчина отмахнулся от нее заклинанием, и Камилла упала от непереносимой боли в ногах. Она не сможет подняться, даже шагу не сможет сделать сейчас, это конец. Вот он занес палочку над Финном и…       — Авада Кедавра! — раздался истошный девчачий крик и волшебник из МАКУСА осел на землю.       Для Камиллы все замерло в этот момент. Она только что убила человека. Сама. По своей воле. И самое страшное — она не испытывала ничего, кроме облегчения. Облегчения, что Финн жив. И ни стыда, ни чувства вины. Но может они придут со временем? Как оказалось — нет.

***

      Прошел день с этого сражения, но ничего не поменялось. Девушка только радовалась, что смогла защитить друга — и все. А как же муки совести, которые так явственно описывались в книгах? Это все ложь? Или это с ней что-то не так? Все это время Камилла не выходила из своей комнаты, пытаясь разобраться со всем этим, но вскоре ей помешали.       — Признаюсь, ты удивила меня своим поступком, — послышался вкрадчивый голос.       — Вы рады? Я убила человека, мистер Гриндевальд, — девушка подняла глаза на мужчину.       — А тебя это расстраивает?       — Я ничего не чувствую из того, что должна была бы. Это меня расстраивает.       — А с чего ты решила, что должна что-то чувствовать?       — По-моему, это естественно.       — Естественно для многих, но не для тебя. Это показывает, что ты особенная. Ты можешь наплевать на все эти такие хрупкие общественные устои ради того, что действительно важно для тебя. — Темный Волшебник подошел к ней почти вплотную. — Или для общего блага.       — Вы сейчас меня вербуете, так?       — Я предлагаю тебе жизнь, в которой ты сможешь не навязывать себе то, что общепринято, а чувствовать и мыслить самостоятельно. Разве это не лучше того, чтобы мучить себя, пытаясь перестроиться на общий лад, зная заведомо, что это невозможно? — Мягкий шепот обволакивал уши, проникал в самые уголки сознания, уверяя в своей правдивости. В нем девушка тонула, сама не замечая этого, медленно, но безвозвратно. Сказанные слова отражали ее самые потаенные мысли, и находили невероятный отклик в ее душе.       — Вы превосходный манипулятор, мистер Гриндевальд, и мне ничего не остается, кроме как согласиться с вами, — медленно произнесла Камилла. — Вы добились чего хотели — я на вашей стороне.       «Теперь я работаю на Гриндевальда, кто бы мог подумать», — мелькнуло в ее голове.