Rainy days

      — Сегодня Гриндевальд созывает приспешников, Камилла, и мы должны пойти? — сообщила Сибил сестре, заходя в дом.       — Как скоро ты перехватила инициативу на себя? — усмехнулась та.       — Да, и на это есть причины? — начала говорить Сибил, расстегивая пальто. — Во-первых, мне не хочется оставлять это на твою ответственность, а во-вторых, мне не терпится увидеть «самого темного мага» воплоти. — Она прошла в дом.       — Как человек, имевший опыт в этом, не советую, Сибил, — покачала головой Камилла.       — Почему? Разве он настолько ужасен?       — Просто… знаешь, он вроде бы человек, но в то же время будто и нет. Когда ты смотришь на него, у тебя ползут мурашки по всему телу, тебя охватывает страх. А когда он говорит, ты словно погружаешься в гипноз, настолько он хорош в этом. Ты признаешь его великолепие, но все равно испытываешь страх, — девушка попыталась описать все то, что чувствовала, когда смотрела на Гриндевальда. Сибил завороженно слушала ее, но потом все-таки упрямо тряхнула головой и сказала:       — По твоему описанию он — Великолепный и Ужасный нашего мира. Если все действительно так, то это лишь подогревает мой интерес.       Камилла вздохнула. Сестра, как обычно, не уловила предупреждения.       — Так что там насчет собрания? Где оно будет?

***

      В тот же день, поздней ночью, девушки шли по дорожкам кладбища Грин-Вуд к часовне. Никого еще не было, ведь собрание назначено было на полночь, а они пришли за час, но Камилла все же надеялась найти там Финна или Винду и поговорить, пока все не началось. Кто знает, что может случиться. Камилла толкнула тяжелую дверь, та поддалась и открылась, впуская сестер внутрь. Они зашли, оглядываясь по сторонам и привыкая к полутьме.       — Камилла? — раздался удивленный голос, полный сомнения. — Это ты? — Финн шагнул им навстречу.       — Конечно, это я, кто же еще, — девушка улыбнулась.       — Но тебя же забрали в Министерство, ты…       — Сбежала. Решила не дожидаться, пока мистеру Гриндевальду захочется освободить меня, — немного заносчиво сказала Камилла.       — Мы бы забрали тебя после всего этого. Я бы точно это сделал, — поспешил заверить ее юноша, и тут как будто только что заметил Сибил, стоящую рядом. — Так ты привела еще одну последовательницу? Не представишь меня своей подруге?       — Это моя сестра, Финн. Ее зовут Сибил, а это…       — Постой, как… «сестра»? Я изучал твою семью во время поисков наследника, у тебя не было сестры, иначе бы я знал, — нахмурился Бейлиш.       Камилла быстро взглянула на Сибил, словно желая увидеть ее реакцию на эти слова, но та даже бровью не повела.       — Все нормально, Камилла, — успокаивающим тоном сказала девушка. — Мистер Бейлиш, дело в том, что я — незаконнорожденный ребенок, бастард, а потому семья Норбертов тщательно меня скрывала, и мне дали другую фамилию — Блэр. Вот почему вы не знали обо мне.        Финн был очень смущен, когда оказалось, что его слова задели столь деликатный вопрос.       — Я… не знал, и мне очень жаль, что я затронул эту тему, мисс Блэр.       — Необязательно называть ее так, Финн. Мне плевать, кем ты была рождена, ты — дочь моего отца, моя сестра, а значит — Норберт! — пылко сказала Камилла, сердито взглянув на парня.       — Брось, это совсем не важно. Я не ношусь со всеми этими фамилиями и древними родами, для меня это чушь. Наверное, все дело в том, что я наполовину американка.       Казалось, то, что так смущало и возмущало Финна и Камиллу, лишь забавляло Сибил. Она усмехнулась, глядя на их озадаченные лица, и направилась в глубь часовни. Ее сестра пыталась что-то возразить ей вдогонку, но та остановила ее жестом руки.       — Тебе пора смириться, дорогая сестра, что не всем кажется важным то, что значительно для тебя. В конце концов, мы ведь не в старинном романе, верно? — Камилла только тяжело вздохнула.       Тем временем подступала полночь, и то тут, то там начали появляться люди. Они усаживались на скамейки и ждали. Финн отвел сестер на первый ряд и сел рядом с Камиллой.       — А где твоя палочка? — шепотом спросил он у нее.       — В Министерстве оставила, было не до этого. Но ты же поможешь ее вернуть? — девушка взглянула на Финна.       — Конечно. Это будет легко, понадобится лишь Оборотное зелье и парочка волос.       Камилла довольно улыбнулась.       Пробила полночь. Часовня уже была переполнена людьми, все ждали Гриндевальда. Наконец вспыхнула голубая вспышка, и посередине алтаря появился Темный маг в сопровождении Винды. Розье тут же прошла вперед и опустилась на скамейку рядом с Сибил. Её взгляд, как и у всех собравшихся, был устремлен на Гриндевальда. Он стоял на алтаре, окидывая взглядом своих разных глаз толпу, словно священник, готовящийся произнести проповедь, вот только что-то в нем было неземное, он казался каким-то бестелесным и больше походил на бога… или же на дьявола.       Сибил поймала себя на мысли, что не может отвести взгляд от него, испытывая то же, что описывала Камилла, только страх был более благоговейный, смешанный с любопытством, и совсем не сковывал. Гриндевальд начал говорить. Его голос, тихий и вкрадчивый, заполнял все пространство церкви и словно вводил транс.       — Вас много собралось здесь сегодня. Я рад. Это значит, что понимать несправедливость нынешнего уклада жизни стало все больше волшебников и волшебниц. Все больше людей стали задаваться вопросом — «А почему мы вынуждены подстраиваться под тех, кто на самом деле стоят ниже нас?»       Он говорил медленно, отчеканивая каждое слово, и его речь оставалась в памяти его слушателей, будто была выжжена там.       — Те, кто называют себя нашим правительством говорят — это для нашей защиты. Для нашей ли? Кого они на самом деле защищают, если мы можем запросто оградить себя от не-магов, стоит только прекратить прятаться? Но мы позволяем им унижать нас. Не-маги охотятся за нами, как за животными, устраивают гонения, пытают, вешают и сжигают, а все потому что мы позволяем им. Мы сами позволили таким вещам случиться, сами позволили установить законы, ограничивающие нас. А вы только представьте, что было бы, если бы нам удалось свергнуть существующий режим! Нам больше не пришлось бы прятаться, мы больше не позволили бы не-магам втаптывать нас в грязь, они бы не посмели даже косо взглянуть ни на одного из нас! — Гриндевальд выдержал паузу, давая слушателям осмыслить сказанное. — Я не против не-магов, вовсе нет, и я не призываю вас к ненависти. Они просто другие, это не повод их ненавидеть. Вместо этого лучше обратите свою неприязнь к тем, кто принимает законы, которые направлены не на нашу защиту, а на лишение нас свободы. Они действительно заслуживают порицания, ведь вместо того, чтобы поддерживать свой народ, они защищают не-магов, ущемляя наши права. Это ли не предательство? И после этого они настраивают обитателей магического мира против меня, называют преступником. Какое лицемерие! Ведь все, чтобы я делаю, я делаю ради вас, ради общего блага. И чем скорее это станет очевидно всем, тем скорее мы свергнем этих жалких лгунов, и наконец установим справедливый уклад жизни, утвердим власть тех, кто должен обладать ей по праву. Мы — особенные по самой своей природе, так кому же, как не нам, должна принадлежать власть в этом мире? — снова наступила тишина, но она длилась недолго. — Я призываю вас разнести мое слово по всему магическому миру. Донести его до каждого волшебника и волшебницы, чтобы они знали, что есть выход, что они могут изменить все и обеспечить своим детям жизнь в совершенно другом мире, где мы будет править!       Минуты три стояла полнейшая тишина, а потом люди начали аплодировать, кто-то что-то кричал, все были под огромным впечатлением. Гриндевальд наслаждался этим, лишь слегка наклонив голову и улыбаясь краешком губ.       Сибил замерла, безотрывно глядя на мага. Она не хлопала, но не потому что не была впечатлена, как раз наоборот. Она даже пошевелиться не могла, так ее поразили его слова, интонация, весь облик Гриндевальда. Вдруг он поднял голову и встретился взглядом с девушкой. Он смотрел на нее, не отрываясь, и она не могла отвести взгляд. Сибил почувствовала, как что-то у нее внутри все замерло. Этот контакт длился всего несколько секунд, но девушка потом долго не могла прийти в себя, все еще ощущая его взгляд. Одного карего, как у ее сестры, живого, а другого странного, казавшегося совершенно неестественным.       Очнулась она только тогда, когда часовня уже опустела, и остались только они с Камиллой, Финном и Виндой. Сестра трясла ее за плечи.       — Сибил, все в порядке? — заботливо спросила она.       — Да… да, все прекрасно, — машинально пробормотала девушка, выходя из транса.       — Нам пора. Ты же идешь с нами? — спросила Винда.       — Ну разумеется, — все так же машинально ответила Сибил, и они трансгрессировали.