Rainy days

      Стоял хмурый серый день, Камилла и Финн отправились за ее палочкой в Министерство, а Сибил осталась в доме. Бывали дни, когда она уставала от живого нрава своей сестры, и этот день был одним из таких. Девушке хотелось просто побыть в тишине. А еще — остаться одной, чтобы прийти в себя, ведь тот случай в часовне оставил глубокий след. Впервые в жизни Сибил столкнулась с чем-то настолько великим и мощным, так что неудивительно, что она до сих пор переживала у себя в голове ту ночь снова и снова.       «Как можно быть настолько… великолепным? Ему даже не нужна магия, от него самого исходит сила, которой ты покоряешься добровольно», — думала Блэр, воскрешая в своей памяти его взгляд. От этого воспоминания по ее телу пробегала дрожь, но ей нравилось это ощущение. Каждый раз ей хотелось вновь слушать его речь, снова чувствовать силу и убедительность, с которыми он говорил.       Сибил бродила по дому, погруженная в свои мысли, не замечая ничего вокруг, и зашла в полутемную комнату, где царил полный бардак. Это был кабинет Темного мага, но девушка об этом не знала. Зато она увидела кое-что на письменном столе, что привлекло ее внимание. Сибил подошла ближе, ведомая любопытством, и замерла.       — Интересно. А я думала, это все слухи, — сказала она, склонив голову набок, ее слова эхом отдались в пустой комнате.       На столе лежала Бузинная палочка. Та самая, чей кровавый, окутанный тайнами и преступлениями след протянулся через весь мир. От палочки исходила странная сила, которая будто притягивала к себе, и девушка протянула было к ней руку, но на полпути остановилась, сжав пальцы в кулак.       — Бузинная палочка здесь. А где палочка, там и хозяин, так? — громко произнесла Сибил, поворачиваясь спиной к столу. Она не ошиблась, вне зоны ее недавней видимости стоял Гриндевальд. Он ничего не сделал, просто изучающе смотрел на нее. Внезапно Сибил испытала вспышку головной боли, она поморщилась, отражая попытку проникнуть в свой разум.       — Простите, мистер Гриндевальд, у меня слишком много секретов, которые вам знать не нужно. Но я могла бы рассказать вам все, что вы хотели узнать, — с подчеркнутым почтением в голосе сказала девушка. Она наблюдала за реакцией Темного мага, пытаясь понять, что же именно ему нужно от нее.       — Ты владеешь окклюменцией. Что же, похвально, — мужчина подошел к столу и взял свою палочку. — Порой важнее всего защитить свои мысли. Но мне интересно, зачем ты здесь?       — Я не работаю на МАКУСА, если вы об этом. Я пришла сюда следуя за сестрой.       — Так это ты бастард Уилла Норберта. Разумеется, Винда уже рассказала о тебе, — он подошел к ней ближе. — Отчего мне кажется, что ты пришла ко мне не из-за Камиллы? Ты бы уговорила ее остаться, заботься ты только о ее безопасности, а она бы послушала тебя, ведь она еще не так сильно предана нашему общему делу. Ей лишь интересно наблюдать за тем, как раскрываются ее темные стороны. Но ты пришла сюда. А значит, ты преследуешь немного другую цель, нежели просто охрана сестры. У меня есть два варианта, и если ты не работаешь на МАКУСА, то пришла, чтобы вступить в мою армию, — Гриндевальд выжидающе посмотрел на девушку.       — Вы совершенно правы, мистер Гриндевальд. Я уже давно думала над тем, чтобы примкнуть к вам, но по-настоящему утвердилась в своем решении лишь вчера ночью. Моя сестра верила, что можно остаться в тени и не выбирать сторону, но это не так. Никто не останется в нейтралитете, а раз так, я лучше выберу вас, — Сибил медленно склонила голову перед Гриндевальдом. Он положил ей одну руку на голову, прижимая к себе.       — Ты сделала правильный выбор, моя дорогая. Теперь я вижу, что ты не такая, как твоя сестра. Ты приняла решение сама. Может именно ты и поможешь мне, — последнюю фразу Геллерт произнес совсем тихо, так что Сибил едва ее расслышала, но это мало ее волновало.       Удаляясь от кабинета по длинным коридорам и сжимая в кулаке символ Даров Смерти, она чувствовала, как в ее душе крепнет убеждение в том, что она приняла верное решение, и его уже было ничем не сломить.

***

      А в это время Камилла вместе с Финном вернулись из Министерства. Вопреки ожиданиям девушки, возвращение ее палочки действительно оказалось несложной задачей, а потому на душе у нее было спокойно и легко. Теперь, когда ее сестра была здесь, с ней, девушку ничего не тяготило. Она с детства привыкла к тому, что Сибил всегда была рядом.       Финн открыл перед Камиллой дверь в дом, и она прошла в холл, а оттуда в гостиную, где ее уже ждала сестра.       — Ты все время здесь сидела? — весело поинтересовалась девушка, садясь на диван.       — Нет, конечно. Я пробыла в библиотеке все утро, потом перешла на темную сторону, а потом снова читала, только уже здесь, — Сибил указала на книгу, которая лежала рядом с ней.       — Ты что сделала? — Финн уже подошел и сел рядом с Камиллой.       — Ладно, я немного приврала. Не была я ни в какой библиотеке, — усмехнулась девушка.       — Подожди, Сибил. Ты ведь сказала что-то про темную сторону. Только не говори, что ты… — предостерегающе начала Камилла.       — Я вступила в армию Гриндевальда. По-моему, это было мое лучшее решение за это утро, потому что книга оказалась паршивой, — Сибил пренебрежительно откинула роман взмахом руки.       — По-моему, это здорово, — Финн улыбнулся. — Ты и твоя сестра теперь официально на одной стороне, Камилла.       Но Камилла не была так рада. Она озабоченно посмотрела на Блэр.       — Пойдем, нам надо поговорить, — они поднялись и вышли из гостиной, оставив недоумевающего Финна одного.       — Ты совсем сдурела? Ты же говорила, что идешь сюда только затем, чтобы я не натворила глупостей, а сама…       — Злишься от того, что ты оказалась не единственной моей целью, сестренка? — усмехнулась Сибил. — А вообще тебе давно пора было привыкнуть — я очень много лгу.       — Я просто не хотела тебя втягивать в это все!       — Меня втягивать? — Блэр рассмеялась. — Камилла, ты же не знала, да? Я заинтересовалась Гриндевальдом уже давно, просто так совпало, что мы с тобой встретились именно в переломный для меня момент. Так что не переживай, мое решение никак не связано с твоим, — она успокаивающе погладила сестру по голове, отчего та вспыхнула, а затем ушла.       Камилла вернулась к Финну.       — Почему ты так встревожилась из-за того, что твоя сестра вступила в наши ряды? — поинтересовался он.       — Понимаешь… может, ты заметил, мы с Сибил очень сильно отличаемся друг от друга. Я более слабая, дружелюбная, а она — полная противоположность. И хотя здесь я открываю в себе что-то, что противоречит общепринятым правилам, хоть Гриндевальд и говорит, что это нормально, мне никак не удается принять это до конца. А что может случиться с Сибил, которая уже по природе немного другая, ты представляешь? Поэтому я и переживаю, — Камилла действительно разнервничалась и принялась ходить взад и вперед.       — Камилла, твоя проблема в том, что тебя, как и большинство людей в этом мире, воспитывали с определенными установками. Тебе с детства привили моральные нормы, и любое отклонение от них ты считаешь чем-то «плохим». Но что, если это они неправильные? Что, если они созданы просто для того, чтобы ограничить тебя? Не держись за эти рамки — и тогда сможешь понять себя, и не бояться, что твоя сестра превратится в чудовище. В конце концов, тебе надо больше доверять ей, — посоветовал Финн и, поднявшись с дивана, ушел наверх. Камилла снова осталась наедине со своими тревожными мыслями.       «Может, он прав. Я не должна загонять себя в общепринятые рамки. Эти нормы морали, ценности, все настолько относительно, что для каждого человека они должны быть свои, и я не должна переживать из-за этого. В конце концов, если что-то принято, то это вовсе не обозначает, что это что-то непреложно и правильно», — размышляла девушка, поднимаясь к себе. И вроде ей удалось успокоить себя, но одна противная мысль, словно червь, засевшая в ее мозгу, не давала покоя.       «Что, если я все это говорю только чтобы оправдать себя? Чтобы оправдать свою дурную натуру?»       В конце концов, Норберт удалось заглушить ее, но все-таки осадок остался.       А совсем недалеко от нее Сибил, слушая обрывки ее мыслей, задавала себе такой же вопрос. Вот только в отличие от своей сестры, она сразу же нашла ответ на него.       «А даже если и так, и я просто плохой человек, меня это не особо расстраивает.»