Rainy days

      Незаметно прошла неделя. Нового ничего не происходило, и рутина просто сводила Камиллу с ума. Каждый день она делала одно и тоже. Каждый чертов день! С такой работой можно и застрелиться с тоски, поэтому девушка ждала Рождества, как манны небесной.       Нет, вообще все было не так уж и нестерпимо. Камилла развлекалась тем, что изучала ту, чей облик позаимствовала. У Селены, как оказалось, были какие-никакие друзья. Судя по всему, девушка она была очень рассеянная и постоянно все путала, а потому они вечно крутились рядом, проверяя, не забыла ли она чего. Еще они вечно заставляли ее есть, и из этого, а еще из выпирающих рёбер ее нового тела, Камилла сделала вывод, что Винчестер имела пищевое расстройство. Короче говоря, она была гребаной анорексичкой. Интересное начало.       Помимо этого, Норберт выяснила то, что Селена ярая католичка, обожает животных и влюблена в Персиваля Грейвса. Вернее была.       «Влюбиться в начальника, серьезно? Как банально», — фыркнула девушка, когда наконец поняла все смешки и прозрачные намеки ее «друзей».       «Тем более, как можно влюбиться в такого человека, как мистер Грейвс? Со мной бы точно такого никогда не произошло, такие люди совершенно не в моем вкусе. Если бы я и влюбилась в кого-нибудь когда-нибудь, то это был бы такой человек, как, например…» — она задумалась на секунду и тут в ее голове промелькнули белые волосы, странные разные глаза, и послышался тихий вкрадчивый голос. Камилла замерла, совершенно ошарашенная, а потом зажмурилась и схватилась за голову, пытаясь прогнать этот образ оттуда.       «Да почему он-то?! Я же вообще не собиралась думать о!.. Он мне абсолютно безразличен!» — мысленно восклицала девушка, отчаянно краснея.       — Селена, все в порядке? — послышался встревоженный голос. Камилле пришлось поднять голову, хотя ее лицо все еще горело. Ее окликнула девушка из их компании, кажется, ее звали Кристен.       — Все прекрасно, — она попыталась сделать невозмутимое лицо, но это ей не удалось.       К счастью, Кристен истолковала ее смятение по-своему, как следствие того, что на горизонте появился мистер Грейвс. Она понимающе хмыкнула и отвернулась к своему столу. А Камилла осталась со своими эмоциями один на один, и они тут же накрыли ее с головой. Надо было бы разобраться с ними, понять, с чего образ Гриндевальда появился в ее голове, в общем, как обычно она делала в подобных случаях. Но только что-то подсказывало девушке, что «как обычно» тут не получится, а потому она постаралась заглушить все эти чувства, убрать поглубже, обещая себе разобраться с ними потом. И все-таки, этот случай оставил глубокий отпечаток, теперь Камилла еще сильнее загорелась желанием узнать о прошлом Темного мага, чей образ так взволновал ее.       Никаких особых событий больше не происходило. Норберт исправно выполняла работу, ей отведенную, и время от времени вместе с «друзьями» ходила слушать обязательные лекции, которые проводило Министерство. Речь на них шла о Гриндевальде. Управление, конечно, знало, что все больше и больше волшебников и волшебниц переходили на его сторону, знали они и о его потрясающем даре убеждения, а потому пытались хоть как-то предотвратить такое хотя бы среди своих сотрудников. Они составляли целые речи, расписывая его ужасные преступления, называя его последователей слепыми фанатиками, и стараясь посеять страх в сердцах своих слушателей.       Пару раз речь заходила и о Камилле. Ничего нового, её по-прежнему выставляли как жертву внушения и стокгольмского синдрома. Один раз даже позвали мистера Смита, чтобы он рассказал как «бедная девушка, оказавшись вдалеке от влияния её похитителя, начала понимать весь ужас своего положения и была готова рассказать все, что понадобится, лишь бы ее защитили от него, но потом сбежала, испугавшись всеобщей паники из-за зловещего знаменья, посланного Гриндевальдом». Камиллу это все смешило, но она старалась держать серьезный вид, ведь все же эти люди хотели ей помочь и искренне жалели. Хотя совсем не из-за чего было. Зато она убедилась в словах Финна. Пропаганда действительно делала свое дело, ведь люди верили, испуганно перешептывались и считали Гриндевальда настоящим чудовищем, даже не зная того, за что он борется.       «Подумать только, ведь и я раньше была такой же», — подумала Камилла, вспоминая свои первые дни пребывания в доме Гриндевальда. Вообще, фактически, это не его дом, Винда рассказывала ей, что там жила семья маглов до них, но они их убили. Девушка тогда расстроилась, узнав об участи этих людей, но теперь это её даже не смутило. Наверное, она действительно изменилась, как и сказал Гриндевальд. Камилла вспомнила тон, с которым он это говорил, вспомнила их последний диалог, и снова погрузилась в себя, лишь время от времени отвечая машинальными кивками на возмущенные возгласы ее сопровождающих.

***

      Наконец, после стольких недель ожидания, наступило Рождество. Камилла проснулась утром и сразу же увидела огромную коробку у себя перед кроватью. Единственным человеком, который дарил ей подарки, была ее сестра, так что девушка без труда догадалась о личности отправителя. На бирке, прикрепленной к коробке, было написано:       «Дорогая сестрица, вот ты и прожила еще один год. Не уверена, что он был самым лучшим, но зато хоть интересным. Я бы приехала к тебе, но мне надо закончить с одним важным делом, так что увидимся после Рождества. Постарайся выжить в этом году, с чем-то вроде любви, лучший человек в твоей жизни. P.S. и найди себе парня»       Камилла засмеялась. Сибил никогда не умела писать милые открытки, да это и не нужно было. Такие Норберт нравились гораздо больше. Сама она тоже послала сестре подарок, но поменьше, чем этот, так что ей было очень интересно узнать, что же находится внутри. А внутри оказалась куча волшебных конфет, немного шоколада, еще чуть-чуть конфет и снова шоколад. Собрав все эти сладости в одну большую кучу, Камилла продолжила осмотр. Ей досталась еще и коллекция мягких свитеров, каждый с шерстяными носками в паре, и книги ее любимых писателей. Рождество явно началось удачно. Она бы примерила тут же каждый свитер, но надо было собираться ехать в Хогвартс, и одеться надо было формально, ведь помимо атмосферы, Камилла собиралась добыть информацию о прошлом Гриндевальда.

***

      Старый замок по-прежнему возвышался в горах как ни в чем ни бывало. Время его совершенно не меняло, и он выглядел так же, как и несколько лет назад, когда Камилла покидала его стены. Сердце радостно подскочило, когда она увидела привычные стены Большого Зала, встретилась взглядом с лицами на картинах и вдохнула ароматный запах ели. Больше двух часов она ходила по замку, оглядывая все закутки, в которых она любила бывать, зашла даже в лес. И теперь была пора идти к профессору Дамблдору. Девушка тихо вздохнула про себя и открыла дверь в кабинет. Альбус был на месте. Он, как весь Хогвартс, ни капельки не изменился.       — Мистер Дамблдор? — стараясь говорить уверенно, произнесла Камилла.       — Так это вы звонили мне из Министерства? — он обернулся приветливо, но чуть натянуто улыбаясь.       — Да, меня зовут Селена Винчестер, — Дамблдор указал ей на стул, и она села. — Вы же понимаете, зачем я пришла, верно? Я работаю на МАКУСА, и мое начальство, зная про вашу дружбу с Гриндевальдом в прошлом, послало меня попросить вас рассказать о том, что вас связывало тогда, — Камилла остановилась, наблюдая за реакцией мужчины. — Я понимаю, что воспоминания могут быть болезнены для вас, но это очень важно. Мы хватаемся сейчас буквально за любую информацию, — она перешла на почти умоляющий тон, — что угодно может помочь. Вы же знаете ситуацию.       Дамблдор помолчал какое-то время, погруженный в свои мысли, а потом произнес:       — Я был просто глупым честолюбивым юношей с огромными амбициями и желанием найти кого-то похожего на меня. Этим кем-то оказался Геллерт Гриндевальд. Мы познакомились благодаря его бабушке и сблизились на почве общей одержимости Дарами Смерти. Мы хотели найти их, завладеть и управлять целым миром и самой Смертью. Да, мы были близки. Но в то же время у меня была семья, о которой я забыл. Моя младшая сестра Ариана, за которой я поклялся присматривать после смерти наших родителей, осталась совсем одна. Аберфорт, мой брат, замечал это и был обеспокоен и недоволен этим, видя причину этому в Геллерте, у них случались частые конфликты. Они в очередной раз ссорились, завязалась дуэль. Я вступил в нее, не желая, чтобы кто-то пострадал. Ариана бросилась нас разнимать, но мы были слишком увлечены. Кто-то из нас произнес Непростительное заклинание, которое попало в нее. И я до сих пор не знаю, кто именно, — Дамблдор замолчал, видимо, воспоминания и вправду причиняли ему боль.       — Так вот почему… — прошептала Камилла, будучи под впечатлением от услышанного.       — Что почему?       — Вот почему вы боитесь встретиться с ним. Вы боитесь, что убийцей можете оказаться вы, — мужчина поднял на нее глаза. Они молчали, и в его глазах девушка прочитала всю ту боль и горечь, что он не смог высказать словами. Она увидела какую-то иную сторону этого человека, сожженную и опустошенную. Ответа не потребовалось.       — Гриндевальд действительно выдающийся волшебник. Он поразительно ловко манипулирует людьми и дар убеждения у него очень силен. Но он эгоистичный и холодный человек, ему не близко все то, что мы испытываем, он другой. Для него главное — цель, а не люди, — задумчиво произнес Дамблдор, когда Камилла уже собралась уходить. — Это следует помнить.