Rainy days

      — Ты не можешь! Тебе нельзя на это соглашаться! — Сибил никогда раньше не выглядела такой обеспокоенной. Камилла сидела в полном шоке, она явно не ожидала, что ее рассказ приведет сестру в такое состояние.       — Почему? Я не хочу быть носительницей проклятия, а ему оно поможет, так почему нет? — недоуменно спрашивала Норберт.       — Дело совсем не в проклятии! Он же получит доступ ко всем твоим мыслям, воспоминаниям! Этого нельзя было допускать, тебе стоило подумать дважды!       — Это необходимая мера. Тем более, взамен я смогу взять то же самое.       — А потом он как минимум сотрет тебе память, а скорее всего — убьёт. Гриндевальд никогда, никогда не подпускал к себе никого с момента его разрыва с Дамблдором, — Сибил вдруг остановилась и подошла к сестре. — Да и с чего вдруг для тебя обрело ценность то, что творится у него в голове?       — Не надо додумывать за меня, я всего лишь хочу избавиться от проклятия! — Камилла отскочила от девушки, отворачиваясь. — А вот с чего ты так волнуешься, голова-то моя, а не твоя, — с усмешкой произнесла она, но после этих слов Сибил сама отвела глаза.       — Ты — моя сестра, я должна заботиться о твоей безопасности, а сближение с Гриндевальдом — затея не очень хорошая, вот я и беспокоюсь, — уже помягче ответила она. — Но, в конце концов, ты права, не в мои мысли он проникнет, не мне и беспокоиться, — как-то уклончиво, словно боясь, что Камилла будет задавать еще больше вопросов, сказала Блэр и тут же торопливо ушла, оставив сестру в полном недоумении.

***

      Сибил торопливо шла по коридорам, кусая губы. Она была очень обеспокоена.       «Нельзя этого допустить. Когда он обнаружит подмену, он не узнает, конечно, сразу, но возникнут вопросы. Рано или поздно, ему все станет известно, и тогда невозможно будет далее скрывать. А когда узнает Камилла… Мерлин, что она скажет?»       В этой жизни Сибил могла многое вытерпеть. Воспитанная как бастард, она многое испытала, и на многое наплевала. Например, на мнение окружающих ее людей и на нормы морали. Цинизм, как и многим людям, служил ей средством обороны от внешнего мира. Но у каждого циника все равно остается человек, к мнению которого невозможно оставаться безразличным. Для Сибил это была Камилла. Будучи добрее и отзывчивее ее самой в несколько раз, та была слабым местом Блэр, ее подопечной, — опеку над ней Сибил оформила после смерти отца.       Каждый раз, когда она представляла, как в глазах Камиллы при взгляде на нее появляется ненависть, отвращение и ужас, каждый раз, когда ей в кошмарах снилось, как она называет Сибил монстром, чудовищем, не достойным ее любви, каждый раз ее сердце болезненно сжималось, и это, только это, порой удерживало Блэр от многих ужасных поступков. Люди могут отрицать это, но любовь нужна всем. Кому-то нужна вся любовь мира, а кому-то достаточно любви одного человека, и на весь остальной мир им плевать, потому что тот человек и есть их мир. Сибил была как раз из таких…

***

      — Почему здесь всегда так темно? — это было похоже на игру в верю — не верю. Была ее очередь спрашивать.       — В полутьме нет ясности. Нельзя с точностью сказать, что есть что, ибо у всего нечеткие очертания. Как и в жизни. Ты не можешь сказать, что плохо, а что хорошо, потому что все меняется при должном освещении. Мне это нравится. А ты хотела бы видеть все ясно?       — Вовсе нет. При ярком свете все становится неинтересным. Пелена загадочности спадает, и оказывается, что все то, что казалось тебе невероятным и потрясающим, так обыденно и просто, — продолжила Камилла, задумчиво прикрывая глаза.       «И ты тоже как тень. Нельзя с точностью сказать, кто ты, правильны ли твои поступки, что тебя привело сюда и чего на самом деле ты хочешь. Вот только в случае с тобой, мне хочется осветить тебя, потому что я знаю, что ты не превратишься во что-то посредственное и обычное», — думала девушка, украдкой посматривая на мужчину.       — Я хочу знать, о чем ты думаешь, — Геллерт пристально разглядывал ее лицо.       — Вы же владеете легилименцией, а я совсем плохо изучала окклюменцию. Можете в любую секунду эту сделать, так зачем спрашиваете? — удивленно спросила Камилла.       — Могу. Но помнишь, что я говорил? Чтобы я смог забрать проклятие себе, у нас должна быть сильная связь. А потому мне нельзя силой вторгаться в твое сознание, ты должна меня впустить, — Гриндевальд откинулся на спинку кресла.       — И вы будете копаться у меня в голове? — Камилла вдруг вспомнила, как Сибил была против этого. — Я… я не буду этого делать пока что. Лучше просто спросите. Я не стану врать, — тем более, что девушке самой не хотелось, чтобы Гриндевальд узнал о ее визите в Хогвартс.       Геллерт окинул ее долгим взглядом, а потом начал задавать вопросы.       — Тебе приходилось убивать людей до того, как ты попала сюда?       — Нет.       — А видеть убийства?       — Нет, — она ответила сразу и, конечно, была уверена в своем ответе, но почему-то после него испытала какое-то странное чувство, будто забыла о чем-то, и никак не может вспомнить. — А почему вы спрашиваете?       — Мне интересны многие вещи. Во-первых, почему у тебя получилось с первого раза произнести Непростительное заклинание, а во-вторых, твоя реакция. Ты никогда не задумывалась над этим? Из тебя бы могла получиться превосходная Темная волшебница. Никаких сожалений, мук совести, тебе легко далось выхождение за рамки. В этом ты чем-то похожа на меня.       — Мне это интересно не меньше, чем вам, мистер Гриндевальд. А насчет вашей теории… между нами есть большая разница. Я убила и убью еще ради человека, который мне дорог, и в таком случае я не вижу смысла горевать о том, что сделала, — ответила Камилла в эмоциональном порыве. — А вы убиваете ради выгоды, цели. Хотя, в конечном итоге, убийство всегда убийство, причина не столь важна, — закончила она, небрежно пожав плечами.       — О, не совсем так. Это играет роль на суде: можно заслужить сострадание людей, разыграв небольшой спектакль, и ты прощена, — Гриндевальд с усмешкой посмотрел на Камиллу. — Хотя на самом деле никаких мук совести ты не испытываешь. Дело лишь в подаче. Расскажи им правду о том, что творится в твоей голове, и помилования не заслужить.       — Хорошо, что мне оно пока не нужно, — улыбнулась девушка. — Но я теперь хочу сама спросить у вас кое-что.       «Осторожно. Не спрашивай лишнего, пользы тебе никакой от этого не будет, а вот проблем не оберешься», — мелькнуло в ее голове предостережение сестры. Словно в подтверждение ее опасений Геллерт сказал:       — Тебе следует хорошенько подумать перед этим. За каждый лишний вопрос я потребую плату, — внешне он был совершенно спокоен, та же уверенная усмешка на его лице и его слова звучали не как угроза, а как мягкое предупреждение, и все же Камилла немного напряглась. Она понимала смысл этой фразы: если ее вопрос ему не понравится, ей придется открыть доступ в мысли. Поэтому девушка ненадолго задумывалась, выбирая не слишком личный вопрос.       — Чем занимается Сибил? — этот был довольно безобидным.       — Ищет информацию о Дарах Смерти по моему приказу.       — А я думала, вам не нужна конкуренция.       — Твоя сестра не такая как все, она не жаждет ими обладать, только найти. Подобное редко встретишь, именно поэтому я и доверился ей.       Камилла облегченно выдохнула про себя. Она боялась в глубине души, что Сибил превратится в одну из одержимых Дарами с неуемной жаждой власти, но если все так, как сказал Гриндевальд, бояться ей нечего.       — Еще вопрос, можно? Зачем вам мое проклятие?       — Ты его так воспринимаешь, но не я. Это дар, который сделает меня сильнее, поможет мне воплотить мои идеи в жизнь. С его помощью я уничтожу Министерство и всех, кто может мне помешать, — на секунду в его глазах сверкнуло пламя.       — И даже Дамблдора? — не удержалась Камилла. Гриндевальд на мгновение замер от упоминания этого имени, но потом ответил, как ни в чем не бывало:       — Дамблдор — особый случай. Он не сможет мне навредить, так что совершенно безопасен.       — Даже если бы он мог, наверное, не стал бы, — вырвалось у девушки. Геллерт пристально посмотрел на нее. Может, он что-то и заподозрил, но виду не подал.       — Тебе пора, — только и сказал Темный маг. Норберт поднялась.       — Последний вопрос. Эта духовная связь, которая должна у нас появиться, что она под собой подразумевает? — она выжидающе посмотрела на мужчину. Он посмотрел на нее, а потом встал из кресла, оказываясь совсем рядом с ней. На лице его заиграла знакомая насмешливая ухмылка.       — Все, что ты хочешь понимать под этим. Первая ступень у нас уже есть — Непреложный Обет, а все остальное лишь дело времени. Хочешь — даже можешь влюбиться, это делу не помешает, — Гриндевальд слегка провел рукой по щеке девушки, и та вспыхнула. — Или ты уже влюблена?       — Доброй ночи, мистер Гриндевальд, — ледяным тоном произнесла она и быстро выскочила из комнаты.