Rainy days

      Сибил не любила подслушивать мысли сестры, но в этот раз ей очень нужно было узнать, о чем же говорила Камилла с Гриндевальдом, и не сделал ли он того, чего она так боялась. А идти спрашивать… Сибил слишком нервничала сейчас для этого. Так что, устроившись как можно ближе к стене, что разделяла их с сестрой комнаты, она напрягла свои силы и стала копаться в воспоминаниях Камиллы об этом вечере. Спустя пару минут девушка остановилась, узнав все, что ей было нужно, и даже больше. Ничего, о чем она беспокоилась, не произошло, но зато у нее появился новый повод переживать. Если говорить конкретно, ее взволновала реакция Камиллы на этот более близкий контакт с Темным магом. Да, внешне она была холодна, но внутри… Внутри у нее бушевал ураган из мелькающих мыслей и эмоций, быстро сменяющих друг друга. И может, Камилла сама и не отдавала себе в этом отчет, но среди интереса, смущения, возмущения и недоумения виднелось и другое чувство. Вернее, его слабая искра, но как часто случалось, она предвещала огромный пожар.       Сибил это слегка насторожило и совершенно ошарашило. Пока она была увлечена делом, ее сестра оказалась на пороге того, чтобы без оглядки влюбиться в величайшего Темного мага этого столетия, а ей для того, чтобы понять это, понадобилось проникнуть в ее голову. Девушка никак не могла решить, что же именно она чувствует по этому поводу. С одной стороны, ей было жаль сестру, ведь этому чувству было суждено разбиться о глухую, совершенно непреодолимую стену полного равнодушия, и что бы она ни делала, эта преграда останется на месте. А с другой стороны, Блэр не на шутку испугалась. Она говорила себе, что не должна лезть в чужую личную жизнь, но в то же время знала, что такое чувство к этому человеку сожжет Камиллу изнутри. Сибил вскочила на ноги и отправилась на улицу, прихватив пальто. Мысли жгли ее мозг, не давая успокоиться.       «Это неправильно, так не должно быть! Она не должна отдавать свое сердце Гриндевальду! И тут еще эта необходимость духовной связи, ну почему именно сейчас?!»       Сибил ходила по парку, пытаясь успокоиться. В конце концов, она решила, что не может вмешиваться в отношения ее сестры и Темного мага, пока это нужно для дела. Но она пообещала себе, что, как только появится возможность, она попытается пресечь все мысли Камиллы о Гриндевальде. А пока ей остается только наблюдать.       Блэр вернулась в дом, поднялась по лестнице и в коридоре увидела Финна и Камиллу. Они о чем-то увлеченно говорили, улыбаясь и смеясь время от времени. В последнее время она часто заставала их вместе, но именно этот случай навел её на кое-какие мысли. Камилла заметила сестру и улыбнулась ей.       — Так ты подумаешь, точно? — донеслись до Сибил слова юноши, когда она подходила к парочке.       — Да точно, точно, — смеясь, будто повторяла это уже в сотый раз, ответила девушка, и Финн, слегка поклонившись Сибил, ушел.       — О чем вы говорили? — поинтересовалась Блэр.       — Да так, — попыталась уклониться Камилла, но потом не выдержала: — представляешь, Финн позвал меня на свидание!       Сибил не была удивлена. Она давно подозревала, что юноша испытывал симпатию к ее сестре. Но какую же радость и облегчение она почувствовала, услышав эту новость.       «Как раз вовремя, мистер Бейлиш, как раз вовремя», — подумала она, а сама спросила:       — А ты?       — Сказала, что подумаю.       — Почему так? Я думала, он тебе нравится, разве нет? Он очень хороший, Камилла, ты же знаешь. — Сибил наблюдала за реакцией сестры на ее слова. Та закусила губу, будто решаясь что-то сказать.       — Он-то хороший, но…       — Но? — переспросила Блэр, тревожно вглядываясь в лицо сестры. Она еще колебалась какое-то время, но потом ее лицо разгладилось и она улыбнулась.       — Наверное, ты права. Надо же хотя бы попробовать, верно? Финн очень милый.       Сибил облегченно выдохнула про себя.       — Очень, — повторила она. — А теперь иди, готовься к свиданию.       «И постарайся забыть о Гриндевальде.»

***

      Как там мечтают все девушки, идеальное свидание? Чтобы без всяких мелких неурядиц, чтобы было как в сказке, с романтикой и голубями?       Еще как мечтают все девушки, идеальный парень? Чтобы смотрел лишь на тебя, чтобы старался уловить каждую твою улыбку, каждое слово?       Так вот, все это было у Камиллы в тот вечер. Все, что обычно описывают в классических романах, все это происходило с ней наяву. Финн точно решил сделать это свидание незабываемым, он перенес их в цветочный лабиринт. Куда ни глянь — повсюду были розы. Дорожка убегала куда-то вдаль, сворачивая и петляя, и им предстояло пройти ее всю целиком.       — Серьезно? Но сейчас ведь зима! — восторженно воскликнула девушка, оглядываясь.       — Не спрашивай, просто наслаждайся, — улыбнулся ей юноша. Камилла так и сделала. Они пошли по дорожке, вдыхая аромат прекрасных цветов и разговаривая обо всем на свете. Хотя нет, не обо всем. Финн хотел только знать больше о Камилле и расспрашивал, попутно сочувствуя и переживая. Он спрашивал о ее детстве, о том, что она любит, о Сибил, и, наконец, речь зашла о Гриндевальде. Как только было упомянуто это имя, Камилла вдруг испытала какое-то странное чувство тоски.  Но она заглушила его и пошла дальше, не собираясь поддаваться странным эмоциям сейчас, когда Финн так старается ради нее. Она стала отвечать еще оживленней и веселей, и юноша заметно приободрился. Тем временем, они вышли из лабиринта и оказались на невысоком холме. Перед ними садилось огромное солнце, окрашивая облака вокруг в красные оттенки. Небо постепенно темнело, где-то уже загорелись одинокие звездочки. Все вдруг смолкло.       — Знаешь, ты сегодня особенно красивая, Камилла, — тихо сказал Финн, смотря на девушку. Она повернулась к нему, и тут юноша сделал то, чего она никак не ожидала. Он быстро подался вперед и поцеловал ее.       Как там мечтают все девушки, идеальное свидание? Чтобы без всяких мелких неурядиц, чтобы было как в сказке, с романтикой и голубями?       Еще как мечтают все девушки, идеальный парень? Чтобы смотрел лишь на тебя, чтобы старался уловить каждую твою улыбку, каждое слово?       Так вот, все это было у Камиллы. Все, кроме одного. Тех самых чувств, ради которых это все и делается. Вместо них были лишь пустота и нарастающее чувство тоски, которые она изо всех сил подавляла. Она чувствовала себя жутко неловко каждый раз, когда ловила на себе восторженный взгляд Финна. Каждый раз, когда его рука касалась ее, она вздрагивала и незаметно отводила ее. Все это казалось ей неправильным. Она бы хотела чувствовать хоть что-то светлое, но не могла. От пышного запаха роз болела голова, а все расспросы о ней самой раздражали. И все-таки, она улыбалась, чтобы не обидеть друга. А он улыбался от того, что она улыбалась. Но сейчас, когда он целовал ее, так нежно и трепетно, Камилла была не в силах больше притворяться. Крупная слеза скатилась по ее щеке, за ней вторая. Почему? Ну почему она не чувствует то, что должна была бы? Что с ней не так? Она должна быть счастлива, а она плачет. Сердце будто рвалось на куски, а она не понимала, отчего. Камилла не смогла этого вынести и прервала поцелуй.       — Прости, Финн. Но я не люблю розы, — прошептала она, в то время как из глаз у нее текли слезы, а юноша в недоумении смотрел на них, не понимая причину, по которой они появились. — И тебя я тоже не люблю.       После этой фразы она трансгрессировала, оставив его одного. Ей надо было запереться у себя в комнате, выплакаться, разобраться во всем, но тут проходящая мимо Винда обратилась к ней:       — Камилла, мистер Гриндевальд хочет видеть тебя, — Розье взглянула на заплаканное лицо девушки. Взмахнув палочкой, она стерла все следы слез. — Тебе нужна моя помощь?       Камилла отрицательно помотала головой и отправилась наверх. Войдя в кабинет, она больше обычного обрадовалась полумраку, царившему в этой комнате. И все-таки, дрожащий голос ее выдал, когда она спросила, зачем ее вызывали.       — Не то, чтобы мне было интересно, но что-то случилось? — раздался спокойный голос. Гриндевальд стоял у окна, совершенно безразлично разглядывая ее.       — Я совершенно запуталась, — прошептала девушка, растерянно смотря на него. Она вдруг вспомнила теплый взгляд Финна, вспомнила, как он нежно ее поцеловал, и невольно сравнила с этим равнодушным взглядом, которым Гриндевальд обычно награждал ее, их поцелуй, в котором не было ни капли нежности, и внезапно осознала, что, несмотря на эту разницу, с Геллертом она никогда не чувствовала себя так неловко и несчастливо. Что это значит? Она точно не в своем уме сегодня. — Мне будет сложно это рассказать. Лучше посмотрите сами, — все также потерянно произнесла девушка. Она опустилась в кресло, чувствуя себя пустой и уставшей. Вскоре перед ее глазами замелькали воспоминания сегодняшнего вечера со всеми малейшими подробностями. В другой раз Норберт смутилась бы, но сейчас она будто сломалась. К ней постепенно приходило осознание чего-то пугающего и восхитительного одновременно. Гриндевальд закончил отсматривать ее память и сел в кресло напротив.       — Розы — клише. У мистера Бейлиша не очень хороший вкус, — пожал плечами он.  — И все же ты бы не стала плакать из-за цветов, так в чем дело?       Камилла ощутила, как одна слеза капнула ей на руку. Вторая. Третья. Она попыталась взять себя в руки, но ей это не удалось.       — Потому что… потому что я ничего не чувствую. Я должна бы, но нет… а он ведь не виноват… — медленно проговорила девушка. — Я просто… мне кажется, что я… — она подняла глаза на Геллерта. Он смотрел на нее все с тем же невозмутимым видом. — Мне кажется, что я влюбляюсь в вас, — прошептала она, с полнейшим безразличием отметая здравый смысл. Вот, она сказала это и, произнеся эти слова вслух, словно подписала себе приговор. — И мне очень страшно, ведь если это произойдет, я буду несчастна, ведь вы никогда не полюбите меня, — все это Камилла произнесла шепотом, словно боясь, что если скажет слишком громко, станет еще больнее.       Гриндевальд внимательно посмотрел на девушку. Она смотрела на него. Повисла тишина.       — Или вы бы смогли? Ответьте мне, смогли бы? — с тоской спросила Камилла, по-прежнему глядя на него.       Геллерт подошел к девушке и встал перед ее креслом на одно колено. Задумчиво посмотрев на нее, он легким движением стер одну слезинку с ее лица.       — Если я когда-нибудь и полюблю тебя, Камилла, то ты этого не выдержишь, — пронзительным шепотом произнес Гриндевальд.