Rainy days

      Настал очень сложный момент для Камиллы. Ей надо было принимать решение. С одной стороны, если она продолжит сближаться с Гриндевальдом — влюбится окончательно и безвозвратно. Последствия этого будут ужасно печальны. Надо было прекратить связь с Геллертом как можно скорее, чтобы предотвратить это, пока еще возможно. Но в тоже время, девушка понимала, что это очень важно. Гриндевальду нужны были ее силы, чтобы быстрее выиграть эту войну, и она бы очень помогла, если бы только смогла наплевать на свою душевную боль и продолжить то, что уже было начато. Норберт просто разрывалась в попытке принять это непростое решение.       Сибил наблюдала за мучениями сестры молча, но всем своим существом желая, чтобы та отказалась от мысли продолжать это дело. Блэр предвидела, как сердце Норберт будет рваться на части, принося ужасные страдания, если она не сделает того, что должна бы во имя собственного блага, и совсем этого не хотела. Ведь у нее есть выбор. Она сможет успокоиться и забыть Темного мага, если только разорвет их связь, но станет ли она это делать? Сибил хотела бы принять решение за сестру или же хотя бы подтолкнуть ее на истинный, по мнению Блэр, путь. Но в прошлый раз, когда она убедила Камиллу отправиться на свидание с Финном в надежде, что светлое чувство к этому милому юноше избавит ее от опасного влечения, это дало совершенно обратный эффект и помогло Норберт осознать свои чувства. Теперь Блэр уже боялась вмешиваться, наблюдая за душевной борьбой Камиллы издалека, но всей душой переживала за сестру.       Гриндевальд тоже понимал всю переломность момента. Вот только он не так сильно переживал за девушку, ведь был убежден, что она откажется от дальнейшего укрепления их связи, и потому снова вернулся к своему основному плану внедрения в Министерство с целью поиска обскура. Осталось только услышать официальное подтверждения его мыслей от самой Камиллы и все. Геллерт вообще не предполагал другого развития событий, будучи абсолютно уверенным, что девушка предпочтет свои чувства и спокойствие сердца и души общему благу. Чего еще от нее можно было ожидать? Очередная легкомысленная, неопытная девчонка, которая влюбилась в него, привлеченная таинственностью и запретностью его образа. Столкнувшись с болью и страданиями, которые неотступно следуют за чувством к такому человеку, как он, девушка тут же отшатнется, напуганная серьезностью, сложностью и глубиной такого чувства. Нет, Камилла не станет подвергать себя мучениям ни ради общего блага, ни, тем более, ради него, — Гриндевальд даже не сомневался.       А теперь, когда я поведала вам о его твердой уверенности, представте себе его удивление, когда дрожащий, но полный решимости голосок, принадлежащий маленькой девушке, стоящей перед ним в его кабинете, произнес:       — Я хочу продолжить то, что мы начали.       Гриндевальд, конечно, ничем не выказал свое изумление, лишь повел слегка бровью, но он был поражен.       — Ты хочешь продолжить? И ты понимаешь всю серьезность последствий такого решения? — спросил он, внимательно оглядывая девушку. Она поежилась от его взгляда, но все еще стояла на своем.       — Абсолютно. И я готова на это ради общего блага, — медленно сказала Норберт, стараясь не смотреть мужчине в глаза. А тот, наоборот, стремился заглянуть в ее, пытаясь понять, что же сподвигло Камиллу принять такое решение. Он испытывал удивление смешанное с… уважением? Не в полном его смысле, но что-то подобное действительно теперь связывалось с образом этой маленькой девушки в голове Гриндевальда.       — Ну тогда продолжим, — он указал Камилле на ее кресло, и сам сел, все еще не сводя с нее внимательного взгляда. А девушка в это время отчаянно старалась разжать кулаки, которые так сильно сжимала, что ногти больно впивались в ладонь, оставляя маленькие кровавые ранки. Ей надо было держаться, не так просто было снова сюда прийти, но она решилась, и вот она опять сидит в этом кресле, а напротив нее человек, к которому она испытывала смешанные чувства. Он по-прежнему вызывал в ней благоговейный страх и трепет, смешанный с любопытством, а теперь еще и непреодолимое влечение, смешанное с тоской…       — Ты можешь задавать вопрос, — прозвучал тихий голос.       — Могу я называть вас по имени? — внезапно вылетело у девушки. Она тут же зажала рот руками, но ведь слово не воробей. На лице Гриндевальда отразилось легкое недовольство. Камилла хотела было взять свои слова назад, но, подумав, добавила: — А я позволю вам проникнуть в мое сознание. Вы же хотели, вот и сможете увидеть все, что вам угодно.       Геллерт оглядел ее, словно пытаясь понять, зачем ей это, но, видимо, так и не нашел ответ на свой вопрос.       — Хорошо. Рано или поздно это могло случиться, ведь наша цель — сближение. Я позволю тебе, хотя в других обстоятельствах не стал бы.       — Спасибо… Геллерт, — добавила тихо Камилла. Боже, до чего же было страшно, непривычно и приятно произносить это имя. А Гриндевальд как-то странно взглянул на нее, но ничего не сказал. Вместо этого он протянул руку и коснулся ее запястья. Девушка вздрогнула, почувствовав тепло его кожи. Это снова вернуло ее в тот вечер, когда Геллерт объявил ее своей невестой. В тот вечер, когда он ее поцеловал. И хотя ничего приятного в том поцелуе не было, ей вдруг отчаянно захотелось вернуться в этот вечер.       Между тем прошло уже несколько секунд. И только Камилла почувствовала, как тишина начинает давить, в ее голове вспыхнула резкая боль, но тут же утихла. Воспоминания обрывками проносились перед глазами, но ничего нельзя было разобрать. Внезапно все остановилось, а потом померкло и девушка погрузилась в сон. Видимо, Гриндевальд нашел что-то по-настоящему интересное в ее памяти, что ей видеть было необязательно.       Когда Камилла проснулась, рядом никого уже не было, а в камине догорали дрова. Она встала и только направилась к двери, как ею овладело дикое любопытство. Ведь Гриндевальда тут не было, так почему бы не воспользоваться моментом? Тем более, что во времена, когда она разгребала здесь книги, Норберт слишком боялась, чтобы сделать то, что всегда хотела. Девушка подошла к огромному столу и выдвинула самый верхний ящик...

***

      А куда же делся Гриндевальд, почему он оставил Камиллу одну? Сейчас расскажу. Какое-то время покопавшись в ее голове, когда девушка уснула, он что-то увидел кое-что такое, что заставило его задумчиво усмехнуться и встать с кресла. Он подошел к двери, осмысливая увиденное, вышел из кабинета и направился к Сибил. Она была в библиотеке, искала новую информацию, и совершенно не ожидала увидеть Темного мага перед собой.       — Вам что-то нужно, мистер Гриндевальд? — тихо поинтересовалась она, почтительно склонив голову.       — Я просто хочу узнать, почему воспоминания в голове твоей сестры заменены. Причем воспоминания о тебе, так что вряд ли это сделал ее отец.       Девушка вздрогнула. Она явно знала, о чем говорит Гриндевальд, но все-таки уже готовилась сделать непонимающее лицо, как властный голос остановил ее.       — Только не надо мне врать. Иначе я раскрою подмену и Камилла тоже все узнает.       Сибил закрыла глаза. Именно этого она и боялась. И врать действительно было бесполезно.       — Так вы все-таки продолжили. Что ж, этого стоило ожидать, моя сестра всегда удивительно плохо справлялась с принятием решений, — горько усмехнулась девушка.       — Она жертвует своими чувствами ради общего блага. Она сделала правильный выбор.       — Серьезно? Ради общего блага? Вы же сами прекрасно знаете, что моя сестра не из тех, кто служит идеям, а из тех, кто сделает все ради определенных людей. Она разрывает свое сердце ради вас, и мне очень жаль.       — И все-таки, это ее сердце, — с усмешкой заметил Гриндевальд. — А теперь я советую тебе объясниться как можно скорее, пока я сам не узнал то, что мне интересно.       Сибил болезненно поморщилась.       — Я не стыжусь того, что сделала, но Камилле не надо об этом знать. Когда мне было десять лет, Уилл Норберт отправил меня в магловский приют для трудных детей и приставил особую охрану ко мне. Я пробыла там ужасные десять лет, а когда он умер, я сбежала оттуда, ведь охранять меня больше было некому. Я пришла в его дом, отчаянно желая найти хоть одного человека, которому буду нужна. И тогда я обратила внимание на его законную дочь, Камиллу Норберт. Она была потрясающе мила со мной и все-таки, относилась как к чужой. Чужой я ей и была. Но мне так хотелось чьей-то любви, что я... подправила ее воспоминания обо мне. Так я и стала ее любимой старшей сестрой, — закончила свой невеселый рассказ Сибил. Гриндевальд выслушал эту слезливую историю, но все-таки не упустил главного.       — Уилл Норберт был очень мягким человеком, если верить воспоминаниям Камиллы. Что могла сделать десятилетняя девочка, чтобы навлечь на себя такое жестокое наказание? — вкрадчиво поинтересовался он.       Блэр быстро взглянула на Темного мага, недовольно поморщившись. Она явно надеялась на то, что он не спросит.       — Я убила Элизабет Норберт, его жену, мать Камиллы и просто жестокую суку. И на самом деле, это мое самое счастливое воспоминание, — мрачно усмехнулась девушка.