Rainy days

      — Сибил, пусти меня! Да что с тобой такое?! — возмущенно и недоуменно шипела Камилла, пока сестра тащила ее в свою комнату, крепко схватив за руку. Добравшись туда, она заперла дверь и повернулась к Норберт.       — Ты… Просто скажи, где были твои мозги?! — Сибил была просто в ярости. Давно Камилла не видела ее такой, а потому испуганно притихла.       — О чем ты? — пролепетала она.       — Зачем ты пришла к нему? Как в твою голову вообще пришла эта мысль? Знала ведь, что тебя потянет сделать что-то глупое, но чтобы такое! Я-то надеялась, что тебе хватит ума не поддаваться влиянию чувств, но моим надеждам, по-видимому, не суждено сбыться.       Камилла подняла голову и пристально посмотрела на сестру.       — Ты злишься из-за моего поступка или из-за того, что убедилась в моих чувствах, и они тебя не устраивают? — тихо спросила она. Сибил смешалась, не стала отвечать, но ответ и так оказался очевиден. — Это бессмысленно. Ты не сможешь ничего изменить, — взгляд девушки затуманился.       — Но ты можешь! Так не должно быть, ты же будешь мучиться, если не попытаешься что-то изменить в себе, нельзя вот так пустить все на самотек! — выкрикнула девушка в порыве бессильной злости и отчаяния. — Он ведь никогда не ответит тебе тем же, Камилла, никогда, — эти слова Сибил произнесла, глядя на сестру с горечью и сожалением.       — Ты думаешь, я не знаю? — глухо ответила та. Слова сестры явно затронули больную тему. — Но я никогда не смогу ничего исправить. Я пробовала — и ничего. Я не контролирую собственные чувства, так странно, — на ее глаза навернулись слезы.       — Ты хоть осознаешь, что он совершенно ужасен в каком-то смысле? И если ты думаешь, что сможешь поменять что-то в нем…       — Да знаю я! Я знаю, что он совершил множество чудовищных преступлений, что для многих он — просто монстр, демон. И я знаю, что мне его не изменить, но вот только я и не хочу! — Камиллу словно прорвало, она говорила с таким пылом, что Сибил невольно притихла. — Я никогда не оправдывала его, не закрывала глаза на то, что он сделал, я не создавала себе идеальный образ, в который можно было влюбиться! Я полюбила его таким, какой он есть, и ничего с этим не сделать. Как бы глупо и банально это ни звучало — это так. И потому мне не нужно его менять, потому мне абсолютно наплевать на все, что он делал.       Повисла тишина. Сибил в шоке смотрела на сестру, она совершенно не ожидала таких слов.       — Я просто… Если ты думаешь, что я просто дурочка, которая не знает, во что ввязывается, ты ошибаешься. Это не надуманная влюбленность, от которой можно избавиться, Сибил, — грустно произнесла Камилла и ушла, не дожидаясь каких-то ответных слов сестры. Ее мучило непонимание со стороны человека, который был с ней всю ее жизнь.       Как она могла не понять, что чувства Камиллы нельзя вот так просто исправить? Норберт вздохнула, вытирая слезу, скатившуюся по щеке. Иногда это странное чувство непонимания возникало между ними, будто они и не родные вовсе, и это всегда огорчало Камиллу больше всего.

***

      На следующий день, где-то после полудня, Сибил пришла в кабинет Гриндевальда по его приказу. И хотя его руки все еще были забинтованы, он по-прежнему внушал девушке трепетный страх, который сейчас смешивался с томительным ожиданием и чувством мучительного неведения.       «Зачем он приказал мне явиться, что ему нужно?» — со страхом думала девушка.       — Вы звали меня, мистер Гриндевальд? — Блэр почтительно поклонилась, но лицо ее было напряжено.       — Ты помнишь наш прошлый разговор, Сибил? Я, кажется, узнал один твой не очень приятный секрет, о котором, как мне показалось, ты не хотела, чтобы узнала Камилла. Поправь меня, если я ошибаюсь, — девушка промолчала. Гриндевальд явно был чем-то недоволен, но она пока не знала, чем именно.       — До тебя здесь побывала Камилла, и знаешь, что я увидел в ее воспоминаниях?       — Я догадываюсь, — пробормотала Сибил, чувствуя, как сердце холодеет. Разговор пошел именно о том, чего она так боялась.       — Было бы очень не приятно, если бы Камилла узнала, что ее любимая сестра, которая так печется о ее безопасности, как она сама утверждает, на самом деле лгала ей все это время, — тихо проговорил Геллерт тоном совершенно спокойным, но от его слов Сибил вздрогнула. — И что именно из-за нее она лишилась матери, будучи совсем ребенком. Так может, чтобы избежать подобной ситуации, ты не будешь больше пытаться исправить чувства своей сестры? Знаешь ли, это очень мешает мне, — он выжидающе посмотрел на девушку, словно ожидая ответа, но на самом деле лишь желая услышать покорное согласие.       — Я вас поняла, — произнесла Блэр, опустив глаза в пол. — Такое больше не повторится.       Из кабинета девушка вышла на дрожащих ногах.       «Что мне остается теперь? Покорно наблюдать, как Камилла отдается во власть Гриндевальду, разрываясь на части? Смотреть, как мою сестру медленно сжигает изнутри чувство, которое никогда не станет взаимным?» — Сибил оказалась будто между двух огней, ей надо было принимать решение. Она искренне верила, что Камилла страдает, это так и было, но Блэр знала, что если она не вмешается, то эти муки не прекратятся. Она не верила в саму возможность того, что Гриндевальд смог бы когда-нибудь полюбить ее милую и наивную сестру. А если бы и полюбил, от этого Камилле было бы хуже, чем от полного безразличия. В последний раз, когда Геллерт сближался с кем-то, это закончилось трагедией.       Сибил принимала мучительное решение. Ей совершенно не хотелось, чтобы этим все закончилось, но ее раздирали противоречивые чувства. Девушка была предана общему делу, идеи Гриндевальда крепко укоренились в ее душе, она была готова и убить ради общего блага. Но не могла пожертвовать сестрой. И потому решилась на отчаянный шаг. Да, это было рискованно, но могло сработать, а значит, стоило попробовать. Сибил решила увезти Камиллу отсюда. Пусть она больше не сможет бороться за дело, в которое верила, не сможет довести поиски оставшихся Даров Смерти до конца и, скорее всего, навлечет на себя гнев Гриндевальда, но она могла избавить сестру от дальнейших мучений, и это окупало в ее глазах все остальное.

***

      — Подожди, в наших старых часах нашли фамильные драгоценности? — Камилла озадаченно посмотрела на сестру.       — Ага, сама не поверила. Если бы я нашла что-то ценное, я бы не стала об этом рассказывать, но люди разные бывают. Эти вот сообщили нам, — врать Сибил всегда умела складно и без малейших угрызений совести. В приюте, где она жила какое-то время, ей пришлось оттачивать это мастерство, чтобы выживать, и вот сейчас она, не моргнув и глазом, придумала историю о драгоценностях, чтобы выманить Камиллу из этого дома. Сибил подозревала, что добровольно ее сестра никуда отсюда не уйдет. — Я тебе всегда говорила, что эти покупатели — странные люди. И все-таки без тебя, законного представителя рода Норберт, нам их не отдадут, так что тебе придется поехать со мной, — Блэр выжидающе посмотрела на девушку.       Камилла какое-то время молчала, задумчиво уставившись в пустоту, а потом наконец произнесла:       — Ну хорошо, все-таки, я давно не видела поместье, мне будет полезно снова там побывать. Да и тебе, Сибил, мы же вместе провели там всю жизнь, — улыбнулась девушка.       Блэр машинально приподняла уголки губ, но особой радости не испытала.       «Ага, всю жизнь. Знала бы ты правду, Камилла. Ничего хорошего тот дом мне напомнить не может», — с легкой грустью подумала девушка, глядя на сестру.       — Нам пора, Камилла, — вслух сказала она и протянула сестре руку. Краем глаза она заметила знакомый силуэт, приближающийся к ним. Сердце у нее замерло. Не дожидаясь, пока Норберт тоже его заметит, Сибил сама схватила девушку за руку и приготовилась трансгрессировать.       — Сибил, подожди, я же не взяла свою волшебную палочку! — воскликнула та, дернувшись по направлению к дому.       — Одной моей вполне хватит, Камилла, не отпускай мою руку! — нервно крикнула Блэр, крепче сжимая пальцы на запястье Норберт.       — Ай! Больно же! Что с тобой такое? Мы же не на поезд опаздываем! — попыталась отшутиться Камилла, вырывая свою руку.       — Действительно, не на вокзал же вы собираетесь, верно? — у Сибил внутри все замерло от звуков этого голоса. Он казался спокойным, но на самом деле был полон тихой ярости и ядовитой насмешки.       — Нет, нам совершенно не туда, — девушка еще пыталась сопротивляться панике. — Дело в том, что нынешние владельцы родового поместья семьи Норберт обнаружили в часах спрятанные там давным-давно фамильные драгоценности и сообщили нам. И вот мы отправляемся их забрать, ничего запрещенного или подозрительного, — Сибил пожала плечами.       — Уверена? Потому что покидать дом можно только с моего разрешения, это во-первых. А во-вторых, как-то Финн упомянул в своем докладе, что люди, купившие у вас это поместье, умерли, а новых покупателей еще не нашли. И теперь напрашивается вопрос: куда же ты хотела на самом деле отправиться вместе с Камиллой? — все это было сказано таким тоном, что Сибил поняла, что вот он — конец. Гриндевальд не дает вторых шансов, это ей было известно. Она проиграла. Безвозвратно и окончательно.       Камилла же, напротив, ничего не понимала. Она стояла, смотрела на сестру, видела ужас в ее глазах, видела, что Геллерт в ярости, но не понимала причину.       — Что тут происходит? — спросила она, переводя взгляд с сестры на мужчину.       Тот посмотрел на нее и зловеще усмехнулся.       — Мне надо тебе кое-что рассказать, Камилла. Пойдем, — он взял девушку за руку и трансгрессировал в свой кабинет, оставив совершенно убитую и поверженную Сибил в одиночестве.