Rainy days

      Надежда — чувство, которое может перевернуть все сознание человека с ног на голову. Чувство, которого боишься. Но хоть и терзаешь себя сомнениями, все равно пока оно где-то теплится внутри тебя, ты не сдаешься. Надежде не нужен особый повод, чтобы появиться, достаточно даже простого призрачного намека.       Именно это чувство зародилось в Камилле, именно от него она так безуспешно пыталась избавиться сейчас, отчаянно боясь. Она лежала в ночи, откинув одеяло, глядя на потолок широко распахнутыми глазами. Перед ее внутренним взором предстал Гриндевальд, в ее голове зазвучал его голос.       «Я уже не испытываю прежнего безразличия…»       Девушка вспыхнула и закрыла лицо руками. Внутри она вся задрожала.       «Мерлин, какая ты дура, если действительно веришь в эти слова. Он произнес их только затем, чтобы успокоить тебя!» — твердила она себе, но внутренне не желала соглашаться сама с собой.       «Даже если так, ему было важно мое состояние, и что же тогда получается? Я важна ему. Геллерт не стал бы врать насчет своих чувств ради какой-то девчонки, он не таков, совершенно», — радостное возбуждение охватило все существо Камиллы. Она вскочила с кровати и подбежала к большому зеркалу. Все ее лицо пылало, глаза блестели, губы так и растягивались в улыбке. Девушка схватилась за щеки, пытаясь успокоиться, но это нисколько не помогло.       — Не-е-е-ет, это не может быть правдой, — прошептала Камилла и помотала головой.       «Вот именно! Зачем ты ему, не глупи! Размечталась тут еще, как дура последняя!»       От этих мыслей она враз потухла, нахмурилась и отошла от зеркала. Обхватив себя руками, девушка присела на край кровати.       «Действительно, зачем я ему?» — слезы уже привычно навернулись на глаза.       «А если он любит тебя? Тут причины не нужны, — тихо нашептывала другая сторона подсознания. — Геллерт ведь способен на чувства, вспомни его связь с Дамблдором и трагедию, которая прервала ее. Конечно, после такого кто угодно будет скрывать свои чувства и бояться привязаться к кому-нибудь снова.»       Это звучало убедительно и слезы мгновенно высохли. Вместо них вернулся тот теплый комок, который образовался где-то в животе Камиллы и трепетал каждый раз, когда она вспоминала слова Геллерта.       Разобравшись со своими внутренними переживаниями и отказавшись слушать внутренние страхи, под рассвет девушка наконец заснула.

***

      А что же Геллерт? Он не сомкнул глаз всю ночь. Но причиной тому были не томные романтичные переживания, как вы могли прочитать в каком-нибудь дешевом романе, где чувства главных героев внезапно появляются, ничем не объясняются, а конец обязательно знаменуется счастливой новостью о будущем ребенке. Геллерту Гриндевальду, слава богу, никогда нельзя было приписать подобные переживания. Он не мог быть персонажем подобной «литературы».       Его ночному бодрствованию было другое объяснение — у него было много нерешенных задач, требующих безотлагательного решения. Видите ли, захват мира — дело очень хлопотное. Итак, Геллерт был всю ночь занят. Планировались будущие операции, в которых, кстати, Камилла тоже играла роль. В основном ее задача была предоставить Гриндевальду необходимую ему силу, а дальше исход войны был бы решен. Все было продумано и, если все пошло бы по плану, через год уже мир безвозвратно изменился бы.       Бессонная ночь не особо хорошо сказалась на Геллерте, но он привык к такому. К чему он точно не привык, так это к тому, что каждый раз, когда кто-то произносил имя Камиллы Норберт, перед его глазами представал ее образ. Это раздражало, мешало, но каждый раз, как Геллерт прогонял его из головы, он испытывал сожаление и еще какое-то чувство.       Он не мог понять, что это было, до тех пор, пока не отправился проверить девушку. Гриндевальду хотелось увидеть Камиллу. Хотелось в очередной раз увидеть, как меняются ее глаза, когда она смотрит на него. Хотелось услышать, как она произносит с придыханием его имя, вся замирая, когда он подходит ближе.       «Что за бред? — раздраженно нахмурился мужчина. — Что мне за дело до девчонки, она легковерна и привязчива, никакого стержня и стали в характере, прямо как ребенок. Сибил или та же Винда гораздо сильнее», — так думал Геллерт. И все же, не Сибил и не Винда занимали его мысли, а Камилла.       Почему? Мужчина знал бы ответ на этот вопрос, не гони он его от себя с такой упрямой решительностью.

***

      Шли дни. Состояние Камиллы все улучшалось день ото дня, она нашла успокоение в надежде и тренировках с Виндой, а потому быстро шла на поправку, обретая вновь равновесие души. А вот Геллерт, наоборот, с каждым днем все больше терял покой. Это было непривычно для него, но он не мог сосредоточиться, зная, что стоит ему выглянуть в окно и он увидит Норберт, которая разучивает новое заклинание в заброшенном парке. Это выбивало из колеи, абсолютно сбивало с мыслей и раздражало, но Геллерт не мог ничего с собой сделать. Конечно, внешне он оставался также спокоен и хладнокровен, как и раньше, но внутри него бушевала буря из таких эмоций, которые он давно не испытывал. Но сам себе в них Гриндевальд не признавался и потому просто наблюдал.       Между тем Камилла усердно занималась, становилась сильнее и, наконец, овладела окклюменцией, тем самым защитив свое сознание. Винда признавала ее прогресс, с этим повторяя и то, что ей повезло с учителем. Как бы там ни было, но время своего восстановления Камилла не потратила зря и вернулась в строй даже сильнее, чем была. И все это время в ее душе не угасали те чувства, что позволили ей выздороветь: любовь и надежда на взаимность. Конечно, ее продолжали мучать мысли о Сибил, но уже реже они ее посещали, да и девушка уже примирилась с тем, что Блэр теперь она вряд ли еще увидит.       Итак, все наладилось. Казалось, куда еще лучше, но в одно дождливое весеннее утро…

***

      Камилла проснулась от стука капель по крыше. Рывком вскочив с кровати, девушка бросилась вниз, по пути одеваясь. Ведь она просто обожала дождь, вы еще помните? Дождь навевал хорошие воспоминания, стирал все плохое, и потому Норберт без дождевика и зонтика выбежала на улицу. Крупные капли воды мгновенно намочили ее лицо, руки, одежду, на что Камилла только улыбнулась. Была весна, потому дождь был холодным, так что каждая капля словно обжигала кожу. И каждый раз девушка вздрагивала от удовольствия. Непередаваемые ощущения.       Норберт долго простояла так, ее волосы и одежда насквозь промокли, и сама она мелко дрожала, но и не думала возвращаться в дом. Вдруг над ней оказался зонт, заслонивший девушку от новых капель.       — Не то, чтобы меня это волновало, но ты можешь заболеть, — раздался тихий голос.       Сердце Камиллы подпрыгнуло в груди. Она уже давно не слышала этого голоса, Гриндевальд будто ее избегал, но вот он стоит рядом с ней. Такой шанс! Несколько секунд она молчала, словно набираясь храбрости.       — Если бы не волновало, разве ты бы пришел? — возразила девушка слегка дрогнувшим голосом.       — Впереди очень важные сражения, ты все еще важна в моих планах, — просто ответил он.       — Старая отмазка про важную позицию в планах? Уже не верю, тебе придется придумать что-то новое, — веселым голосом  ответила Камилла, но внутри она вся дрожала.       Геллерт как-то странно посмотрел на девушку.       — А у тебя есть версия, что я поступаю так по каким-то другим причинам? И какие же мотивы у моего такого поведения? — слегка насмешливо спросил мужчина.       — Ну уж нет, лучше ты мне это скажи, я-то могу лишь догадываться, — вывернулась Норберт и встала так, чтобы не видеть лица Геллерта и чтобы он не видел ее и замерла. Напряжение все возрастало и каждый из них почти не дышал.       — Ждешь от меня признания?       — А что если и так? Тем более, что один раз я его уже слышала.       — Тогда зачем тебе второе?       — Хочу, чтобы ты сам признался себе в том, что чувствуешь.       Эти слова заставили Геллерта вздрогнуть. Он не мог больше убегать. Надо было либо признать, либо соврать, но врать себе нельзя было больше.       «Неужели… эти чувства, это…»       Мужчина молчал, пытаясь совладать с собой, и молчал так долго, что Камилла в ужасе начала склоняться к мысли, что ее безрассудная надежда подвела ее.       «Неужели… я ошиблась… Мерлин, только не это!»       — Я… не стоило мне… — начала девушка, вся дрожа, но ее прервали.       — Ты права. Я не стану произносить то, что повторяли столько людей до меня, но я действительно… не смог оставаться бесчувственным к тебе, так что ты права, — произнес наконец Геллерт.       Камилла замерла, будто громом пораженная.       «Это было… признание?»       И пока ее мозг судорожно пытался обработать информацию, тело этого не дожидалось. Время словно остановилось, девушка повернулась и, наконец, несмело обхватив Гриндевальда за шею, коснулась столь желанных губ.       На весеннюю зеленую траву упал черный зонтик. Первый майский дождь стал свидетелем этого поцелуя.