Rainy days

      Все началось в обычный вечер. Это был очередной прием из тех, на которые, для подтверждения помолвки, Камилла ходила вместе с Гриндевальдом. И если раньше такая необходимость была для девушки ужасным испытанием, то сейчас она испытывала только наслаждение, чувствуя на себе восхищенные, непонимающие, смешанные с опаской, а порой даже завистливые взгляды. Раньше Норберт было не до этого, а сейчас она стала замечать все чаще, как много девушек смотрит на Геллерта с обожанием во влюбленных глазах. Ее это не задевало, только забавляло.       Будь на ее месте другая, такое внимание подстегивало бы ее самомнение, ведь Геллерт Гриндевальд из такого огромного количества девушек выбрал именно ее, но Камилле на это было абсолютно наплевать. Зачем ей сдались чувства остальных, зачем ей вообще на них смотреть, когда рядом с ней был тот, любовь которого она так страстно желала столь долго и наконец получила? Поэтому, проходя мимо всех этих роскошных женщин, Норберт и не думала задирать нос или одаривать их высокомерными взглядами, как это делают девушки в кино и глупых книгах, она только прижималась ближе к Геллерту, который всегда держал ее под руку. Но мы отвлеклись. Ведь речь идет о конкретном вечере и конкретном приеме. Итак…       Он был бы обычным, если бы на нем не произошло то, что изменило практически все.       Камилла и Геллерт как раз входили в ярко освещенную залу, о чем-то негромко разговаривая, когда девушка заметила кое-кого. Она остановилась на секунду и помотала головой.       — Что-то случилось? — спросил девушку Гриндевальд.       Она что-то пробормотала и продолжила идти, но вид у нее был такой, будто она приведение увидела.       — Если я спрашиваю, я все-таки хочу узнать, что же происходит, — тихо, но требовательно произнес мужчина.       — Все в порядке. Голова на пару минут закружилась, но теперь все в порядке, — уже приходя в себя, твердо ответила Камилла.       Она уже привыкла к тому, что Геллерт пытается контролировать ее полностью, проникнув во все ее мысли, секреты и аспекты жизни. Но Норберт не хотела такого допускать, а потому научилась давать ему отпор.       Геллерт слегка повел бровью и недовольно отвернулся. Все же его иногда раздражало, что даже имея огромную власть над тысячами людей, он не мог окончательно подчинить эту девчонку. Ведь мужчина привык все контролировать, и от подобного отношения он не мог не изводиться.       Камилла не обратила внимание на легкую раздраженность, мелькнувшую во взгляде Гриндевальда. Все ее внимание было сосредоточено на другом человеке, что ее так поразил. Это был молодой юноша, ничем не примечательный, ничем не выделяющийся. В облике его не было решительно ничего, что могло бы поразить наблюдателя. И все-таки, его вид настолько выбил Норберт из колеи, что она не могла даже думать ни о чем другом, как о нем.       «Как это возможно? Что он здесь делает? Мерлин, что ему нужно? Может, заклинание не подействовало и он все помнит?»       Все мысли ее смешались, мешая сосредоточиться, пока не осталась только одна: «Надо поскорее выбираться отсюда, пока он меня не заметил.»       — Геллерт, мне что-то нехорошо, давай уйдем отсюда? Тем более, что мы никогда долго не задерживаемся, — тихо произнесла девушка, вся съеживаясь.       Но не успел мужчина хоть что-то ей ответить, как юноша, на которого она смотрела, вдруг поднял глаза. Камилла немедленно потупилась, но молодой человек уже поспешно шел прямо к ним.       — Мистер Гриндевальд! — голос его дрожал. — Какая честь, я так долго ждал этого момента! — юноша низко поклонился. — О, я чувствую, что не достоин стоять рядом с вами, я не сделал так уж много.       — Не стоит так усердствовать. Если ты предан общему делу, то ты уже много сделал. Преданность — вот самое главное качество, которое я ценю в людях, — неспешно проговорил Геллерт, и юноша поднял голову.       — Я буду предан общему дело до самой смерти, клянусь! — пылко произнес он, а потом перевел взгляд на Камиллу. Та снова потупила глаза. — Добрый вечер, мисс Норберт, — он поцеловал ей руку и отошел, а девушка будто слегка вздрогнула и покачнулась. Потом посмотрела на Геллерта, который не сводил с нее глаз все это время и тихо проговорила:       «Пойдем, пожалуйста, домой.»