Rainy days

      Камилла зажмурилась, а когда открыла глаза, увидела, где они находились. Это было поместье Норберт. Оно совсем не изменилось с тех пор, как Камилла его оставила, но ей почему-то было больно видеть его теперь, когда она знала, что тут произошло. Девушка прошла пару шагов и тут услышала такой до боли знакомый голос.       — Здравствуй, Камилла.       Норберт сначала не могла обернуться. Она просто стояла и собиралась с мыслями, стараясь сдержать себя в руках, но в итоге у нее все равно на глаза навернулись слезы.       — Здравствуй, — прерывающимся голосом, почти шепотом ответила Камилла.       Наконец, она собралась с духом и обернулась. Сибил совсем не изменилась. Все та же. Но только ее прежнего смелого взгляда и нахальной улыбочки уже не было, девушка смотрела куда угодно, только не на Камиллу, а ее лицо не выражало почти ничего.       — Так что тебе надо было? — довольно грубо спросила Камилла, и при этих ее словах Сибил вжала голову в плечи, словно ей было физически больно от таких слов.       — Я хочу, чтобы ты знала, что мое отношение к тебе было искренним, — осторожно начала Блэр, — я очень скучала.       Губы Камиллы дрогнули. Она не знала, что чувствовать, что говорить, поэтому просто молчала.       — Ты же понимаешь, что мне очень жаль. Я правда сожалею и не хотела, чтобы все так получилось, — Сибил не могла даже головы поднять.       — Я тебя поняла. Что тебе надо теперь? — Норберт еле держалась, чтобы не сорваться и не заплакать или наорать на Сибил.       — Так же нечестно, Камилла. Нечестно было выслушать только одну сторону. Я тоже имею право на то, чтобы меня хотя бы выслушали, — со слезами в голосе произнесла Блэр.       — Не представляю того, что могло бы тебя оправдать тебя в моих глазах, так что не знаю, на что ты надеешься, но ты права. Я тебя выслушаю, — Камилла подняла глаза на сестру.       — Хорошо. Ты имеешь право злиться и не прощать меня за то, что я сделала…       В этот момент девушку прорвало.       — Имею право злиться? Да, черт возьми, я имею право не только злиться, но и просто убить тебя! Ты лишила меня матери, лишила детства, а потом ворвалась в мою жизнь, забрала даже воспоминания о единственном промежутке времени, когда я была счастлива! Что же еще? Дай-ка мне вспомнить, ах да, ты обманула меня, заставила меня считать, что убийца моей матери — самый близкий человек в моей жизни, а потом, из своего эгоизма, обманом чуть не заставила бросить человека, которого я люблю! И после этого, да, я имею гребаное право злиться! — на этом моменте Камилла не выдержала и разрыдалась. Сибил хотела бы ее утешить, но не посмела даже сдвинуться с места. И все же она не могла молчать и не сказать хоть что-то в свою защиту.       — Ты меня ненавидишь сейчас, но ты даже не представляешь, какого мне было. Твоя мать, она была очень мила и любвеобильна, но только с тобой. Ты не знаешь, как она издевалась надо мной, била, словно я в чем-то провинилась. Ты в курсе, что у меня вся спина в шрамах от того, что каждый раз, когда она была в плохом настроении, она порола меня розгами, распарывая плоть до костей? — в глазах Сибил тоже показались слезы. — А рассказывала ли тебе твоя мама перед тем, как уложить тебя в постельку, как прижигала мне пальцы дверцей печки? Ты кушала вкусную еду, спала на мягкой постели, а я в это время ковырялась в мусоре, чтобы найти хоть какую-то еду и не помереть с голоду, и спала в конюшне на жестком полу. Камилла, ты можешь думать про меня что угодно, но ты должна знать, что мне приходилось тоже не очень сладко, — всхлипывала Блэр. — А знаешь, что я сделала, чтобы заслужить, такую ненависть? Я просто родилась ребенком от ее мужа! Скажи мне, разве это справедливо?       Теперь обе сестры рыдали, не помня про то, что они собирались объясниться совершенно спокойно.       — Я просто хотела, чтобы хоть кто-то меня любил, — прошептала Сибил, и сердце Камиллы дрогнуло. Девушка вытерла слезы и подошла к сестре.       — Я люблю тебя, Сибил, — сказала она и уткнулась в ее плечо. Сердце устало ненавидеть, ей было искренне жаль сестру, ведь как ни крути, они и правда были сестрами.       От такого жеста Блэр не выдержала и расплакалась еще сильнее.       — Я тоже люблю тебя, Камилла. Поэтому я это все и делаю. Это все для твоего же блага, — вот что услышала Норберт перед тем, как все погасло перед ее глазами, и она отключилась.