winehouse

*флэшбэк* - Юнги, два пива пожалуйста, местного, - завсегдатай этого бара поднимал вверх свой коротенький пухлый палец, говоря почти с закрытыми глазами, - а потом повтори снова. - Господи, еще только утро, а ты уже в стельку пьяный, - он улыбался, протирая граненые стаканы мягкой белой салфеткой, - может, тебе вызвать такси? - А ты веришь в Бога? – из подсобного помещения за барную стойку ввалился парень с ящиком колы; Юнги прижимается к столешнице, стараясь не соприкасаться с ним телом. – Когда вы уже расширите бар? - Чонгук, - футболка на чужом теле промокла от жары, рукава ее были подвернуты до самых плеч, - привет. - Я привез в этот раз больше льда. Возьми накладную. – Вмиг он посерьезнел протягивая помятую бумажку, его дыхание Юнги ощущал у себя на коже так же четко, как и запах его тела. - Знаешь, меня всегда волновал всего лишь один вопрос: нахрена покупать лед, если можно заморозить его прямо в морозилке? - Ну, вода-то очищается перед заморозкой, в этом же смысл? – Чонгук заметил, что Юнги придвигает ладонь ближе и постукивает пальцами по столу, словно ожидая чего-то. - Может, выпьем сегодня пару стаканов джина с этим супер-очищенным льдом? – Юнги был слегка ниже Чонгука, его взгляд снизу был таким выразительным. - Почему бы и нет? После закрытия? - Ага, - Говорит Юнги, развернувшись лицом к пивному крану, и наливая напиток в бокал, - после того, как закрою смену. - Тогда до встречи. - До встречи. – Проговоренное почти шепотом. Вывеска над входом бара переливалась красными огнями. В «winehouse» приходили словно для того, чтобы очиститься. Юнги подрабатывал там барменом после лекций в университете, иногда во время окон, иногда прогуливал ради хороших денег, потому что нужно было уметь содержать себя, нужно было собирать деньги на языковые курсы, а еще нужно было платить за аренду комнаты и чем-то заполнять вечно пустой холодильник. Оказалось, Чонгуку тоже нужны были деньги, а еще нужно было не вылететь из универа, потому что он все же хотел стать хорошим маркетологом, мастером своего дела, хотел помогать родителям и иметь возможность ездить заграницу. К океану. Как оказалось, Юнги тоже всегда мечтал увидеть эту бирюзовую бескрайность, усеянную звездами. А еще он так же обучался на специалиста по маркетинговым исследованиям. Столько совпадений… Чон Чонгук привозил им почти всю алкогольную продукцию и каждый раз умудрялся найти причину, чтобы заглянуть на бар, с тех пор как всего лишь увидел Юнги возле служебного выхода, курящим синий винстон. Частенько рассказывал истории возникновения какой-либо компании по производству алкоголя; Чонгук многим интересовался и был достаточно открытым в плане общения. Прежде чем Юнги узнал, что у Чонгука отец – инвалид, ставший им после жуткой аварии, он считал его улыбку искренней. После – присмотрелся и понял, что он сдерживает эту боль внутри себя и подавляет желание попросить помощи. Он считает, что просто обязан быть сильным настолько, насколько это вообще возможно, не смотря на то, как ему трудно. У Юнги комплекс спасателя из-за наплевательского отношения родителей к единственному сыну. Им он был не нужен со своими проблемами, поэтому ему всегда было приятно помочь кому-нибудь, ответить на те вопросы, на которые ему в свое время никто не ответил. Это было приятно, осознавать, что твоя помощь кому-то нужна. Что ты кому-то нужен. - Серьезно? – Юнги удобно расположился на мягких креслах, расположенных посреди зала, покачивая коленями из стороны в сторону и смеясь неподдельно искренне. – Сын священника? - Да, эту компанию основал сын священника, Чарльз Танкерей. – Чонгук улыбается и делает еще глоток джина, такого пылающего в горле и мягкого на вкус. – Еще в тысяча восемьсот тридцатом году. - Ты не шутишь? – Юнги удивляется как дитя. – Господи, это ж было так давно. - Вот именно. Знаешь, в чем главный секрет его мягкости? – Юнги отрицательно вертит головой, делая глоток. – Из-за четырехкратной дистилляции. - Ого, это достаточно много, - Чонгук двигается ближе, его глаза загораются синим пламенем, - но все же, это стоит того. - И не корень дягиля, не кориандр, не лакрица и даже не ягоды можжевельника делают его таким свежим и бодрящим на вкус, а обычная вода. - В смысле, - Юнги поднес зажигалку к лицу, зажав зубами фильтр сигареты, - обычная вода? - Ну, на самом деле она не такая уж и обычная. Изначально они дополняли джин очищенной водой из лондонского района Блумсбери, но после Второй Мировой они перевезли все производство в Шотландию, вместе с единственным уцелевшим в бомбежке перегонным кубом. Они всегда гнались за качеством воды. - А какие виды этого джина существуют? – Юнги утонул спиной в мягких подушках, щурясь сквозь рассеянный зеленый свет лампы и сигаретный дым. - Есть с лаймом, имбирем и лавровым листом, для любителей более горького послевкусия… - Какие-то странные. - Перебивает Юнги. - Абсолютно согласен, - Чонгук держит в ладонях полупустой стакан, соприкасаясь пальцами с его ногой, - так вот, есть танкерей номер десять, созданный специально для идеального мартини, есть американский, самый крепкий, в нем сорок семь с хуем процентов содержания спирта, есть европейский – там сорок три и один, и есть классический вариант с содержанием спирта в сорок процентов. - Это завораживает. – Юнги смотрит на него в упор пьяным взглядом, счастливым, как звук шелестящей весенней листвы. - Что именно? - Ты так много знаешь. Как в твою голову помещается столько информации? - Просто мне интересно, и… - «это касается работы», хотел продолжить Чонгук, но Юнги снова перебил. - Нет, ты одержим всем этим. Словно это маниакальное желание жрет тебе мозг изнутри. - Чего не сделаешь, лишь бы убежать от реальности. – Чонгук грустно улыбнулся и налил еще по порции джина. - А реальность? Какова реальность, Чонгук? - Она колючая и скучная. - И я? - Но не ты. Юнги выдыхает слишком шумно и видит, как тот застывает с беспорядочным хаосом мыслей, скользящим по его влажным губам; отставляет стакан на край стола и упирается ладонями в мягкое сидение кресла, оказываясь к лицу Чонгука настолько близко, что можно в буквальном смысле слышать беспорядочно-быстрое биение его сердца. - Что еще так сильно тебя увлекает, Чонгук? – Шепот Юнги буквально вибрировал у него на щеках. - Кроме алкоголя? – Улыбается. - Кроме. Чонгук молчит, но взгляд куда разговорчивее. Юнги невесомо целует его в мягкие теплые губы и уносится вслед за тем торнадо, что прижимает его к себе так крепко и легко царапает кожу. «Ты».