Просто не думай о белой обезьяне!

Клокотавшая всего минуту назад ярость опустошила его, оставив после себя болезненный липкий холод. Ему хотелось разбить в учительской стол и пару наградных кубков в надежде, что они разлетятся по всей комнате, с грохотом разрывая повисшую в воздухе напряженную тишину. Разрушения всегда приносили ему почти физическое удовлетворение, но сейчас его потребность имела иные свойства. Он нуждался в чем-то, что могло вернуть ему власть над собственными чувствами, спокойствие в его мысли, ощущение умиротворенного безразличия. Северус не хотел, чтобы кто-то заподозрил, что эта сопливая девчонка своим непростительным поведением смогла так легко пробиться через всё его отчуждение и, снеся все барьеры, сотворить внутри него этот хаос. Ему определенно нужен был воздух. Он резко распахнул тяжелую дверь учительской и вылетел за порог с намерением немедленно вырваться из удушающего плена старого Замка, и в ту же секунду, к немалому раздражению, натолкнулся на человека, которого меньше всего ожидал увидеть в стенах этой Школы. — Какого черта вы здесь стоите, Поттер? — кривясь от досады, выплюнул Северус. Гарри вздрогнул от неожиданности, едва не выронив свою сумку, и инстинктивно посторонился, стремясь убраться с траектории движения профессора. Он давно уже не боялся Снейпа, но только полный дурак вспомнил бы об этом в такую минуту. — Простите, профессор, мне необходимо с вами поговорить, — произнес он извиняющимся тоном и, видя, что Снейп и не думает останавливаться, торопливо зашагал следом. Они вместе прошли через весь вестибюль, спустились по ступенькам, ведущим во внутренний дворик, и лишь у заснеженного фонтана Северус заставил себя замедлить шаг. — Куда вы идете, Поттер? — спросил он не оборачиваясь. Северус собирался прогуляться до Дракучей Ивы и, возможно, спуститься к озеру, ему просто необходимо было размять ноги и остудить голову, а компания Поттера в такую минуту определенно не казалась ему привлекательной. — Э... по-видимому, туда же, куда и вы, сэр, — стараясь поравняться с профессором, ответил Гарри. Он делал все, чтобы не отстать от Снейпа, но вяз в снегу, проигрывая зельевару в ширине шага. Северус резко остановился и с выражением «Поттер, вы идиот?» ядовито спросил: — Зачем? Он все еще надеялся, что инстинкт самосохранения или пресловутая гриффиндорская гордость заставят Поттера вернуться в замок. Но чуда не произошло, Гарри выбрался из сугроба, в который провалился секунду назад, и, игнорируя едкий тон зельевара, невозмутимо сказал: — У меня к вам очень важное дело, профессор, — и видя раздраженную гримасу на бледном лице, торопливо добавил, — мне действительно очень важно поговорить с вами, сэр, поэтому, если потребуется, я пойду за вами даже до Запретного леса. «Такой же упрямый, как его мать», — с досадой подумал Снейп и стиснул кулаки, решая, не стоит ли достать палочку. Пока Северус всерьез прикидывал, арестуют ли его, если он применит к сотруднику Аврората «ступефай», и вступится ли в этом случае за него Минерва, Гарри снял с плеча холщовую сумку, которую все это время бережно придерживал возле груди и извлек из нее короткий плотный тубус. Футляр, а этот тубус определенно служил чему-то футляром, имел длину чуть более десяти дюймов и был изготовлен из прочнейшей драконьей кожи. На темном, цвета мореного дуба боку светилась нанесенная магическим тиснением защитная печать Аврората — сферический щит и две перекрещенные у рукоятей волшебные палочки. Охваченный дурным предчувствием, Снейп впился тяжелым взглядом в тубус, и лицо его, и без того бледное и не слишком привлекательное, приобрело и вовсе неприятное выражение. Он хорошо помнил, как четыре года назад, точно в таком же магическом футляре, опечаленная и недоступная, целых два месяца хранилась его собственная волшебная палочка. Шестьдесят два дня — именно столько понадобилось Кингсли, чтобы официально снять с него все обвинения в убийстве Дамблдора, предательстве и служении Темному Лорду. Непреднамеренное, но от того не менее болезненное напоминание Поттера о событиях тех дней, невольно добавили желчи и к без того прескверному настроению профессора. Он незаметно нащупал в кармане волшебную палочку и, лишь убедившись, что она все еще там, где ей и положено быть, произнес своим самым неприятным учительским тоном: — Я давно уже не директор, Поттер, а значит, не обязан иметь дел с Министерством. Ступайте в Замок, уверен, Минерва будет вам рада. — На самом деле я приехал именно к вам, профессор, — на мгновение Снейпу показалось, что Поттер смутился, — никто в Аврорате не знает о моем визите, и я хотел бы сохранить наш разговор в тайне. Мне нужна ваша помощь! Северус медленно перевел взгляд с неприятного ему тубуса на лицо Поттера, стремясь распознать истинные эмоции мальчишки, и, не найдя ничего, что говорило бы о скрытой угрозе, недовольно спросил: — Раз это не официальное требование Аврората, каким образом вы планируете заставить меня в этом участвовать? Казалось, Гарри наконец растерялся. — Я рассчитывал вас попросить… — и, видя по кривой усмешке Снейпа, что аргумент не кажется тому впечатляющим, добавил со всей горячностью, на которую был только способен. — Прошу Вас, профессор, от этого дела зависят многие жизни! Они смотрели друг на друга несколько томительных секунд: Гарри — с надеждой, зельевар, казалось, — в задумчивости, пока Северус наконец не произнёс, безразлично пожав плечами: — Не вижу ни одной причины, по которой подобная сентиментальная чушь могла бы иметь для меня значение. Не дожидаясь ответа, он отвернулся и неторопливо пошел в сторону Открытой Галереи, на этот раз будучи абсолютно уверенным, что Поттер не последует за ним. Но он ошибся. Меньше, чем через минуту Гарри догнал его и, решительно игнорируя глубокий снег, зашагал рядом. В не слишком дружелюбном молчании они спустились по склону холма к мосту, ведущему в Хогсмид, и лишь когда снег под ногами сменил деревянный настил, Гарри заговорил вновь: — Вы наверняка уже читали об этом деле в «Ежедневном пророке», профессор, — произнес он, убирая тубус назад в сумку. Гарри выглядел собранным и сосредоточенным, и, казалось, его мало заботит, слушает ли его Снейп или просто идет рядом. — За последние два месяца по Англии прокатилась настоящая волна ограблений. Первое случилось в Лондоне, в Лютом переулке восемь недель назад. Поздно ночью неизвестные злоумышленники пробрались в лавку «Горбин и Бэркес», сняли охранные чары и перевернули весь магазинчик вверх дном. О ночном нападении нам сообщил хозяин «Лавки старьевщика», расположенной по соседству, однако сам Горбин утверждал, что ничего не пропало. Конечно, дежурный аврор не поверил не единому его слову, но выяснить, что же произошло на самом деле , нам так и не удалось. Поломанные шкафы, разбитые витрины, отодранные половицы и дыры в стенах свидетельствовали о том, что грабители явно что-то искали — а вот нашли или нет, — Гарри пожал плечами, но спохватившись, что Снейп не смотрит на него, торопливо добавил, — кто знает. Еще во времена моей учебы в Хогвартсе Горбин хранил в своей лавке столько запрещенной черномагической дряни, что вынеси грабители даже полмагазина, он все равно не решился бы нам в этом признаться. Спустя три дня после этого ограбления, еще одно нападение случилось в южном Уэльсе. Два неизвестных мага в масках средь бела дня ворвались в антикварный магазин, наложили на пожилого хозяина «Конфудус» и вынесли из лавки все столовое серебро. А еще через неделю мы узнали об ограблении в южном Уэльсе, затем Чепстоу, Уилшире и Девоншире. Казалось, всем этим нападениям не будет числа, и с каждым днем они становились все более наглыми и жестокими. Как правило, грабители появлялись перед самым закрытием антикварной лавки, хватали и избивали владельца магазина, получали от него желаемое, а затем, наложив «Обливиэйт» или «Конфудус», исчезали. Несчастные торговцы приходили в себя лишь под утро и только тогда, обескураженные и растерянные, путаясь в показаниях, сообщали о случившемся в Аврорат. Конечно, спустя пятнадцать, а то и двадцать часов после нападения, мы вряд ли могли хоть кого-то поймать. Мы тщательно осматривали магазины и опрашивали свидетелей, но несмотря на то, что ограблений было больше десятка, никто не смог сообщить нам ничего вразумительного или стоящего. Грабителей всегда было несколько, все они были одеты в черные плащи с капюшонами и маски как у Пожирателей Смерти, однако одни описывали нападавших как высоких и худых мужчин, другие как коренастых и крепких. Торговец из Кливленда сообщил, что у старшего «Пожирателя», напавшего на его магазин был резкий говор жителя Лондонских пригородов, а продавец из Сусекса был уверен, что грабители говорили с ярко выраженным уэльским акцентом. Еще меньше выводов нам удалось сделать из странных предпочтений грабителей. На первый взгляд, казалось, ничто не связывает эти ограбления, все магазины находились далеко друг от друга, их владельцы никогда не были знакомы, а похищаемые вещи отличались таким разнообразием, что нам никак не удавалось понять, почему в одном магазине грабителей украли серебряные кубки, даже не притронувшись к драгоценностям и ювелирным украшениям, в другом похитили старинные ножи, а в третьем сняли со стен и вовсе не представлявшие большой ценности подсвечники. Газеты сошли с ума, печатая заголовки один отвратительнее другого. Писаки обвиняли Аврорат в бездействии, а то и вовсе в пособничестве «Новым Пожирателям», как прозвала их в одной из своих статеек Скитер. При этом никого, казалось, не заботило, что настоящие Пожиратели не занимались грабежом и принадлежали к чистокровной элите, никогда не говорившей на диалекте кокни. Создаваемый газетчиками ажиотаж и паника множили слухи, провоцируя потасовки и драки, испуганные торговцы нанимали охрану, пускавшую в ход дубинки и палочки, стоило незадачливому посетителю в темном плаще переступить порог магазина. А в Гвинуэле толпа волшебников чуть не линчевала двух трубочистов, по ошибке или в пылу азарта приняв их за пресловутых «Пожирателей», пытавшихся пробраться в посудную лавку через каминную трубу. Мы сбились с ног, патрулируя улицы и по шесть раз на дню отправляясь на ложные вызовы, но все было напрасно. Нам не хватало людей — никто не представлял, где и когда настоящее нападение повторится вновь. Неизвестно, сколько бы это продолжалось, если бы один из авроров, просматривавший учетные книги и составлявший опись украденных вещей, наконец не выявил очевидную закономерность — на большинстве похищенных предметов стояла фамильная гравировка семьи Малфой. Гарри заметил, что Снейп замедлил шаг, хотя по-прежнему не произнес ни слова. — Вам наверняка хорошо известно, профессор, что после падения Волдеморта, большинство Пожирателей Смерти было арестовано, а их поместья и имущество конфисковано Министерством. После суда почти все вещи из дома Малфоев были распроданы на аукционе, и, как оказалось, именно их и разыскивали таинственные грабители. В списке участников аукциона мы нашли не только магазины и лавки, уже ставшие жертвами ограбления, но и те, где грабители еще не успели побывать. Установив следящие и сигнальные чары, мы расставили ловушки по всей стране и затаились в ожидании, пока одна из них не сработает. А дальше было то, о чем газеты еще не писали. Сигнальные чары сработали два дня назад. Мы аппарировали практически сразу же, как только они вошли внутрь маленького магазинчика в пригороде Лондона, и все же оказались недостаточно подготовлены и расторопны. Их было шестеро в темных плащах и масках — на мгновение мне показалось, что я вновь вижу Пожирателей Смерти в палаточном городке на чемпионате мира по квиддичу, сходство было действительно пугающим! Они защищались отчаянно и жестоко, мы ожидали встретить изворотливых и трусоватых грабителей, а столкнулись с безжалостными, хорошо подготовленными убийцами. Двое наших авроров были выведены из строя оглушающими заклинаниями, еще один пострадал от режущего проклятия. Грабители применяли Сектумсемпру и Левикорпус, и, не заботясь об элегантности преступления, пускали в ход обычные магловские ножи. Через десять минут отчаянной бойни «Пожиратели Смерти» каким-то чудом пробились через антиаппарационный барьер и дизаппарировали. Шестеро авроров из моей бригады были тяжело ранены и обездвижены. Мы же смогли захватить лишь одного. К нашему стыду, замечу: попытка отследить аппарационный след ничего нам не дала. Вернувшись в Министерство, расстроенные и собравшие ничтожно мало информации, мы узнали, что наш собственный вызов был не единственным этой ночью. Еще два отряда авроров практически одновременно с нами аппарировали в Девон и Литл-крик и так же, как и мы, были втянуты в бой с противником, превосходящим их как по мощи, так и по готовности применять запрещенные заклинания. В результате провальной операции, оглушенный и арестованный «Пожиратель» стал нашим самым значительным успехом за эту ночь. Каково же было наше разочарование, когда спустя пару часов допроса мы выяснили, что сидевший перед нами «Пожиратель», по сути оказался лишь глупым самолюбивым мальчишкой, почти ничего не знавшим об организации, в которой столь необдуманно состоял. Он был на собрании Внутреннего круга всего один раз, никогда не видел главу своего ордена без маски и этой ночью должен был пройти инициацию, добыв старинный кинжал, некогда хранившийся в доме Малфоев. Септимусу Уорду было девятнадцать, когда, вернувшись после учебы из Дурмстранга, он пожелал примкнуть к тайному обществу, членом которого был отчим его друга. Как не прискорбно мне это признавать, но в этот раз Рита Скитер оказалась права, «Служители Смерти» — а именно так именовали себя эти волшебники, считали себя продолжателями дела Пожирателей Смерти, их преемниками и последователями. Их тайное общество называлось «Семь», а их главной и единственной целью было возрождение Темного Лорда. Взращенный на достойно подготовленной почве Дурмстранга, Уорд был очарован рассказами об обещанном могуществе и величии, бессмертии и богатстве, которые ожидали каждого волшебника, готового исполнить великую миссию — найти некогда созданный Волдемортом последний крестраж, хранившийся в Малфой-Мэноре, и вернуть физическое тело своему господину. — Для чего вы все это рассказываете, Поттер? Вы всерьез думаете, что я поверю в эту нелепую историю про еще один крестраж? — брезгливо поморщившись, спросил Снейп, впервые за все время рассказа Гарри, давая понять, что он все-таки слушает его. — Мало ли на свете полоумных юнцов, мечтающих о величии Темного Лорда? Я видел воспоминания Слизнорта. Уж вы-то, Поттер, как никто другой знаете, что Темный Лорд создал семь крестражей, так как считал, что семь — число, обладающее мощным магическим потенциалом, способным обеспечить крестражам дополнительную защиту. Дневник, перстень, медальон, чаша, диадема, змея и вы! Ровно семь! Откуда бы взяться еще одному? — Все правильно, профессор, — тихо произнес Гарри, глядя прямо перед собой, — за одним исключением: я никогда не был седьмым крестражем Волдеморта. Я вообще не был крестражем, который Том Реддл создал намеренно, он даже не знал обо мне, иначе зачем, когда почти все его крестражи были уничтожены, он попытался меня убить?