На краю ночи

Два месяца и десять дней — ровно столько дал ей Бондрюд. Как это было странно, торговаться с ним за каждый день и час, как будто время это что-то, что можно продать или купить. За последние две недели Наначи едва ли продвинулась в поисках артефакта, который он мог счесть достаточно ценным, чтобы отдать ей руку Рега. Понимая, что бесцельные вылазки в Бездну скорее всего окажутся бесплодными, она решила как следует подготовится и наметить хотя бы примерный маршрут. Первые несколько дней прошли в комнате с картами, где она старательно копировала причудливые ландшафты перепачканными чернилами лапками. Страница за страницей покрывались узорами извилистых горных хребтов, угловатыми линиями изрезанного льдами побережья и значками на территориях хищников. По мере того, как белая бумага скрывалась под сероватым штрихам каньонов и синей краской рек и озёр, Наначи думала над тем, как же ей хотелось увидеть эти места своими глазами, найти старое кладбище, куда уходили умирать гиганты, чьи скелеты становились домом для тысяч существ, изведать соляные гроты и дрейфующие айсберги. От одних только названий тянуло манящей неизвестностью так, что Наначи нетерпеливо ёрзала на стуле, представляя одно приключение за другим. Но могли ли они таить в себе сокровища? Там, где ступала нога Бондюда и его слуг, скорее всего мало что осталось. Уделом Наначи были были зоны неизвестности, лишённые всяких опознавательных знаков. Она терялась в догадках, что могло остановить бессмертного Белого Свистка, который не раз возвращался из пределов недоступных смертным земель. Впрочем, это и было её единственной зацепкой, открыв способ для путешествия на Шестой Слой, он скорее всего потерял интерес к Пятому, точно так же, как когда-то к миру на поверхности. Закончив с картами, Наначи перешла к подготовке снаряжения. Она сшила рюкзак из крепкой ткани, не удержавшись украсила его бусинами и срезанной серебряной вышивкой. Переделала снаряжение взрослых под свой маленький рост. Не набирала много — будучи маленькой и лёгкой, она могла пересечь Бездну там, где не прошла бы экспедиция, будь то густые заросли или снежные просторы. Когда в распухшую тетрадь были занесены все найденные карты Пятого Слоя, а походный рюкзак заполнился до краёв, Наначи принялась за самую долгожданную часть работы — разбор коллекции артефактов Бондрюда. Полезные и не очень, они могли подсказать ей, где же в Бездне таились сокровища. Но дело было не только в поисках нужной для сделки реликвии, среди этих сломанных, заброшенных вещей она чувствовала, как понемногу возвращается почти забытый интерес к загадкам подземелья. Опалённые, рассыпающиеся в её руках, сыпящие искрами, и просто испорченные, они все еще хранили все себе ту толику очарования, что когда-то наполняла её жалкую жизнь на улицах смыслом. Иногда она так и засыпала с ними в обнимку, свернувшись пушистым клубком на дне какой-нибудь пустой коробки, сквозь дрёму чувствуя, как чужая рука поправляет на ней плед. Наначи пыталась разгадать системы, по которой артефакты могли находиться в Бездне, но видела лишь хаос. Определенные закономерности наблюдались — как узоры тех яиц, что с каждым уровнем становились всё сложнее, но не более. Она ломала голову над тем, почему едва ли не у самой поверхности встречались ценные реликвии первого уровня, а Слоем ниже в похожих местах валялось ненужное барахло, но чем больше она рассматривалась в точки на картах, тем сильнее терялась в своих же пометках и теориях. Человеческий разум пытался укротить хаос и неизбежно терпел поражение. Не это ли подтолкнуло Бондрюда к безумию? Довело до точки когда чтобы пройти дальше понадобилось откинуть такую ненужную, бесполезную человечность? Иногда Наначи хотелось спросить напрямую, но не решалась разрушить ту хрупкую иллюзию благополучия, которой жила эти дни. Она и без того давала трещину вместе с тем, как едва уловимо менялся голос Бондрюда, когда среди образцов находились артефакты с Шестого Слоя, напоминая, что он всё тот же отравленный любопытством монстр, готовый на всё ради новых знаний. Рано или поздно Бондрюд решит проблему с поставками, Идофронт вновь наполнится криками боли, а спасительная выдумка развеется, как сон по утру. Но пока этого не случилось, Наначи хотела погрузиться в собственную ложь до конца, насладиться фальшивым покоем. Она умела обманывать себя, как никто другой. Особенно, когда ложь была такой приятной. Часами перебирая реликвии, Наначи периодически оглядывалась, ожидая увидеть высокий силуэт и фиолетовый проблеск. Бондрюд всегда появлялся бесшумно, молча стоял в тенях, наблюдая за тем, как бывший ассистент радуется любой находке. Ей нравились его визиты. Нравилось, как непонятные и на первый взгляд бесполезные вещи обретают название и предназначение. То, что казалось странным, обгоревшим мусором превращалось в Лампу Теней, Штормовой плащ и Зеркало Разбитое Тысячу Раз, истории об открытиях и забавные опыты, к счастью, в этот раз не на детях. Она примеряла накидку, словно сотканную из тумана, разбрызгивая капли дождя по полу, подпевала кристаллам и выкладывала узоры из осколков. Она не думала, что может вот так просто сидеть и разговаривать с Бондрюдом, не трясясь от страха и отвращения. Когда-то ей с трудом удавалось не заплакать рядом с ним, сейчас же она гораздо чаще ловила себя на том, чтобы не забыть сказать ему дежурную гадость. А ведь в чём-то они были похожи. Лишённые возможности идти вперед, пытались найти себя в том, чтобы восстановить оставшееся.

***

Сегодня проклюнулись синецветы — в виде тонких бледных стебельков. Наначи хотела зарисовать их — пока они такие хрупкие, покрытые нежным белым пухом, но неожиданный стук в дверь отменил все её планы. Настал тот день, когда пришло время пойти с Бондрюдом на поиски таинственного леса. Как странно, что поход, сама мысль о котором казалась ей пару недель сущим кошмаром, сейчас вызывал в ней радостное нетерпение. И не только возможностью выпутаться из ситуации с рукой старого друга, но и обещанием приключения, которых у неё так давно не было. Пока Бондрюд увязал в сугробах, Наначи нарезала круги по заснеженным пустошам, как никогда довольная тем, что не проваливается в снег. Возможно, ледяные равнины Пятого Слоя были не так красивы, как вечнозеленые леса Четвёртого, но после недель в бетонной коробке Идофронта даже скупые на детали пейзажи радовали взгляд. Она вдохнула морозный воздух поглубже, наслаждаясь тем, как он прояснял мысли. И все же это не увеселительная прогулка с… кем бы ей Бондрюд не приходился, а ради важной цели. Надо было попытаться хотя бы сделать вид, что у неё есть идея, куда идти и что делать. Встав столбиком, Наначи внимательно всматривалась в черноту вокруг, надеясь увидеть хоть что-то кроме снега и тьмы. Не увидела, но скорее почувствовала. Даже не зрением нарехата, но всем своим естеством, как издалека приближается нечто. Обернувшись, Наначи увидела, как сквозь облака надвигалась исполинская крылатая тень. Гигант, парящий на шести крыльях на секунду вынырнул и облаков, ослепив её странным сиянием, но тут же скрылся, издав протяжный гул, от которого по земле разбежалась позёмка. Не зная как поступить, Наначи пригнулась к земле так, чтобы её накрыло белым меховым плащом, прижала руками уши и старалась думать, что очень хочет пойти в обратную сторону. Странно, но Бондрюд на появление огромного монстра никак не отреагировал, а продолжал идти как ни в чем не бывало.  — Испугалась? Этот аспереатас, несущие свет. Не бойся, они не питаются крупной добычей. Их нечасто здесь увидишь, обычно они предпочитают более темные уголки Пятого Слоя. Дважды повторять не требовалось, обдав его снегом из-под лап, Наначи помчалась на встречу с гигантом. Исполин вновь вынырнул облаков, парящий на огромных крыльях, от которых исходило переливающееся белое свечение. На него собирались тысячи и тысячи насекомых и мелких птиц, следуя за полётом. На Четвёртом Слое Наначи не доводилось видеть ничего подобного, там животные приспосабливались к густым зарослям, и даже те немногие, что могли летать, особенно выдающимися размерами не отличались. Аспереатас же казался властелином подземного неба. Приткрыв рот, Наначи любовалась необыкновенным существом, запоминая строение крыльев, расцветку и чудесную для такого гиганта пластику, чтобы потом зарисовать в альбоме, как внезапно на белом брюхе аспереатас прорезалась узкая ротовая щель. По равнинам разнесся глубокий, гулкий вдох, как будто подала голос сама Бездна. Гигант втягивал воздух, а вместе с ним и вьющуюся вокруг светящихся крыльев мошкару, чьи крошечные огоньки сознаний один за другим гасли, пока он в одиночестве не скрылся в облаках. Наначи еще пыталась нагнать его величественного монстра, как вдруг рухнула в предательски рыхлый сугроб. Отчаянно барахтаясь и с полным ртом снега, она пыталась выбраться из внезапной ловушки, но лишь глубже утрамбовывала массу пока над поверхностью не остались торчать одни уши. Когда она почуяла, что Бондрюд подходит ближе, то замерла. Надо сделать вид, что всё в порядке. Она не провалилась, засмотревшись на диковинное создание Бездны, как какой-то недалекий Красный Свисток при виде плакальщика, а досконально изучала обстановку. Всё было именно так. Не обращая внимание на оглушительно громкое шипение Бондрюд вытащил её из сугроба. Наначи была рада выбраться из западни, но ей совсем не нравилось, как бесцеремонно он схватил её за бока и уложил к себе на руку. Злобно топорща вибриссы, она вцепилась зубами в меховое плечо, но Бондрюда это нисколько не смутило.  — Какая у тебя восхитительно крепкая хватка при такой маленькой челюсти! Ты действительно так хочешь обратно? Могу понять, такой мягкий снег можно не часто увидеть. Неохотно разжав зубы, Наначи и поудобнее устроилась на мохнатой руке, положив подбородок на сгиб локтя. В очередной раз поразилась пушистости Бондрюда, блестящий, гладкий мех был настолько густым и плотным, что поверхности Спарагмоса под ним почти не чувствовалось. Не смотря на всю нелепость происходящего, она не могла сказать, что ей было противно. Главное, стараться не замечать, как поблескивают в кармане скрюченные металлические пальцы, но они хотя бы напоминали, что это всё же не просто прогулка.  — Какая же ты все-таки маленькая, — судя по волнению силового поля, Бондрюд очень хотел её потискать.  — Твоими стараниями, сволочь.  — А мне казалось, что тебе очень даже нравится быть такой. Ты же ведь милашка, — в ответ на «милашку» Наначи ощетинилась, обнажив клыки. — Кстати, мы почти пришли. На линии горизонта показались высокие каменные конусы, выглядевшие как будто неизвестный великан понатыкал огромных веток в снег.  — Узнаешь это место?  — Есть что-то знакомое, но тогда здесь не было видно света Идофронта. Только снег и эти камни.  — Это не совсем камни, — сказал Бондрюд, подойдя к ближайшей глыбе. Обхватив Наначи покрепче правой рукой, левой он поскрёб по обледенелой поверхности.  — Мы проделали весь этот путь ради того, чтобы ты поточил когти? — с трудом выговорила Наначи, слегка придушенная широкой пушистой лапой. Проигнорировав очередную колкость, Бондрюд отсёк небольшой кусок камня. На срезах он был ярко-голубым, совсем не похожим на лёд. Он не таял на ладони и был просечен темными синими прожилками, как сосудами. Одним движение Бондрюд разломал его на куски. Из скола показался маленький, чешуйчатый хвост со змеиной погремушкой и безвольно свисающие кожастые крылья, покрытые дырами.  — Как хорошо сохранился. Кислота даже не успела не успела повредить мягкие ткани, — Бондрюд подкинул находку на ладони, затем поднес её поближе к Наначи. — Это ведь смоляные деревья, о которых я говорила? Те самые, от которых сладко пахло.  — Именно. Они раньше произрастали по всему Пятому Слою.  — Ну раз эта ящерка так хорошо сохранилась, то может быть чего-нибудь да стоит? Недельку другую?  — Прости, но это моя находка.  — Упрямая дрянь, — буркнула Наначи, в отместку слегка куснув его. — И как ты мне предлагаешь здесь что-нибудь найти, если я даже передвигаться самостоятельно не могу? — Не отчаивайся. Мы можем работать в команде. Если у тебя есть какие-нибудь идеи, то я готов помочь. Снова помогать этому извергу. Наначи такая перспектива не очень нравилась, но другого выбора не было. В этот раз хотя бы обойдётся без мертвых детей. Только вот она не видела в этом лесу ни одного артефакта. Только предполагала, что где-то по центру мог быть источник тепла. Но после всего увиденного, у Наначи возникли определенные сомнения, что причиной появления этого оазиса в ледяной пустыне была лишь температура. Сейчас она жалела, что тогда даже не попыталась изучить необычное место получше, в итоге оставив себя без почти без единой зацепки. Почти. Самый простой способ добыть реликвию в Бездне — снять её с мертвеца. Большая часть из артефактов, что она находила на Четвёртом Слое, были подобраны с чужих трупов. Даже умирая, искатели продолжали цепляться за свои сокровища, какими бы жалкими они не были. Но вот с теми, кто умирал не в одиночестве, а был похоронен товарищами была совсем другая история. Живые были не настолько сентиментальны, чтобы оставлять неудачникам нечто ценное. Несколько раз Наначи пробовала копать могилы, но отбросила эту затею, так как в лучшем случае находила заплесневелые черно-белые фотографии, да какие-нибудь памятные безделушки. И все же сейчас у не было никаких других идей. Конечно, раз тот искатель отдал ей рюкзак своего напарника, то вряд ли он мог похоронить его с чем-то ценным. Хотя у Наначи были подозрения, что мертвец был не так то прост сам по себе, да и в её положении выбирать не приходилось. К тому же, Бондрюду кажется была важна не столько находка, сколько процесс поиска. Что-то подсказывало Наначи — он тоже стал заложником собственной скуки, когда получил все, что хотел, и теперь пытался найти хоть какое-то развлечение для своего беспокойного разума. На первый взгляд в окружающем пейзаже не было ничего необычного, но вот зрение нарехата заприметило кое-что интересное. Хаотичное мельтешение чужих сознаний у небольшой прогалины между замерзшими деревьями свидетельствовало о том, что под сугробами бушевала жизнь. Скорее всего это были грызуны, питающиеся растениями и лишаем, таящимися у самой земли, где снежный покров позволял сохранить тепло. Очевидно, и сюда они пришли сюда, найдя источник пищи. Но вот какой? Наначи вспомнила про крошечные всходы, что сегодня утром так хотела нарисовать. Если и другие синецветы с этой поляны также внезапно созрели, как и тот небольшой букет, который она взяла с собой, то набежавшим зверькам явно было чем поживиться.  — Можно сходить и посмотреть вот там, — Наначи указала на сугробы вдалеке.  — Могу сходить проверить, но придется оставить тебя здесь ненадолго. Там небезопасно, под снегом что-то есть.  — Чего мне бояться каких-то… или ты их не различаешь?  — «Их»? Я вижу только одно существо, — Бондрюд вопросительно склонил голову. Вероятно, он не до конца освоился с новой способностью. Или же те странные глаза, что были у него ещё до полной трансформации, не поддались очередному изменению.  — Это не одно большое существо, а много маленьких. Вглядись получше, но не напрягайся сильно, — Наначи казалось странным чему-то его учить, но она всё же продолжила. — Разве ты не заметил на аспереатосе, что насекомые и птицы вокруг него тоже обладают своим сознанием? Не пытайся отследить их траекторию или предугадать, смотри как бы сквозь поле. Хотя бы под предлогом обучения ей удалось вывести Бондрюда на место поляны синецветов. Грызуны разбегались в разные стороны, потревоженные внезапными гостями. По движениям головы Бондрюда, Наначи понимала, что он пытался их отследить, но получалось у него не очень. Неожиданно он остановился.  — Теперь видишь?  — Здесь кто-то есть, — с этими словами Бондрюд прижал её к себе чуть крепче и прикрыл свободной рукой. Наначи сконцентрировалась и заметила блеклый огонёк человеческого сознания. Едва ощутимое, как у искателей, оно показалось ей смутно знакомым. Что же, Бондрюд вывел её прямо к цели. Он остановился у небольшого холма, который бы можно было принять за сугроб, но когда хвост стряхнул снег, то показался обледеневший, белый камень. «Надгробие» — пронеслось в голове у Наначи, но она предпочла промолчать.  — Можешь посидеть здесь недолго?  — С огромным удовольствием, — спрыгнув с его рук. Оперевшись о камень, сидел знакомый Наначи скелет, обратив свои пустые глазницы в беззвездное небо. Время не пощадило даже его кости. Краска исчезла, цветастая одежда истлела до серой ветоши. Некогда яркий, с жутковатой застывшей улыбкой, он выглядел куда живее своего отчаявшегося компаньона, но сейчас был просто грудой останков. Наначи немного смущало почему он не под землей. Или все же тот искатель копал яму не для него? У неё еще в ту ночь закрались подозрения о том, что эти двое могли держать при себе какую-нибудь интересную реликвию, не зря она тогда как-то выдала себя. Теперь надо было намекнуть Бондрюду раскопать могилу, но постараться не выдать, что она знала чуточку больше, чем сообщила ему. Он тем временем продолжал очищать кости от снега. Показались костяные пальцы, сомкнутые вместе в предсмертной мольбе подобно его собственному Белому Свистку, но Бондрюд не обратил на это внимание. Не заметил он и лежащие на коленях пустые песочные часы.  — Только не забирай их себе! Это была моя идея пойти сюда! — забеспокоилась Наначи, опасаясь, что он снова оставит её без награды.  — Наначи, это даже не артефакт. Просто часы, чтобы ориентироваться в месте без смены дня и ночи на случай, если механический хронометр даст сбой. Даже по назначению их теперь не используешь. Можешь забирать. Он вручил ей часы — без единой трещины, но оплавленные, под стать тем реликвииям, что она разбирала последние недели. Больше ничего примечательного в них не было, но Наначи уже прикидывала, стоит ли наполнить сосуд землей и высадить синецветы, или залить туда Эликсир Звёзд. Пока Наначи гадала, что же ей делать с добычей, Бондрюд продолжал осматривать скелет. Рядом с берцовой костью заблестел металл — Наначи узнала один из многочисленных браслетов, что когда-то украшали руку мёртвого искателя, чьё имя она за ненадобностью забыла. Кожаные ремешки развалились в труху, а на этом украшении не было ни капли ржавчины, скорее наоборот, он выглядел совсем новым.  — А вот это насколько ценное?  — Скажем так, даже от сломанных часов больше пользы.  — Ты точно не врёшь? Что он делает?  — Если сама узнаешь его свойства, то я могу накинуть тебе пару дней, чтобы не было так обидно. Поверь мне, более бесполезной вещи на Пятом Слое ещё поискать.  — Я только зря тратила время. Но помнишь ты говорил, что если мои слова подтвердятся, то добавишь к общему сроку месяц?  — Ты упоминала разрушенный лагерь, не так ли? Здесь мы пока нашли только одну могилу. Наначи уже начинала жалеть, что сразу не выдала ему всё как есть. А теперь признаваться в собственной лжи было нельзя — вся сделка могла пойти насмарку.  — Мы, — как же непривычно было говорить о них обоих, — даже толком ничего не изучили. Да, тут кругом снег, но у меня в рюкзаке есть лопата, а ты как-нибудь сам справишься или там… Её прервал тихий пищащий звук, в ответ на который Бондрюд коснулся шлема и назвал координаты.  — Разговариваешь сам с собой?  — Из-за помех приходится рассчитывать не только на Зоахолик.  — А эти твои тупые болваны не заблудятся по дороге?  — Они не тупые, в них есть моё сознание. Тебе самой понадобится не меньше полугода, чтобы исследовать этот участок. При условии, что не будет штормов. Молящиеся руки зачистят тут всё за пару дней. Пока можем вернуться в Идофронт, дождаться результатов, — с этими словами Бондрюд развернулся навстречу столбу света.  — Нет! Я не хочу снова ждать! — в отчаянии крикнула Наначи, понимая, что очередные посиделки на базе могут затянуться. Она протянула руку, чтобы ухватить отвлёкшегося на возню грызунов неподалеку Бондрюда, но, поскользнувшись на подтаявшей от её теплых лапок ледяной корке, сорвалась вниз. Высота была небольшой, но в этот раз не было снежной подстилки и рухнула она прямо на кости, рассыпавшиеся во стороны с жалобным треском. Опираясь на череп, Наначи приподнялась, и собиралась уже было отчитать Бондрюда за то, что он позволил ей упасть, но тут её взгляд упал на открывшуюся часть могильного камня. На месте, что было прикрыто костями и ветошью, ветвился сложный узор, отдаленно напоминавший глифы Бездны своей детальностью и многочисленными завитушками.  — А вот это уже интересно, — голос Бондрюда сквозил любопытством. — Раньше мне доводилось видеть подобные символы. Хм, у меня появились кое-какие идеи, но мне нужна небольшая помощь.  — Для начала скажи, что здесь написано?  — Пока это не так просто определить. Трещины не отличить от линий. Ты не могла бы зарисовать?  — Почему именно я? Бондрюд только развел когтистыми лапами. Наначи покачала головой, но всё же достала блокнот из рюкзака. Она принялась копировать остроконечные символы, думая над тем, что же здесь все-таки случилось и почему только какая-то дурацкая надпись вызвала у этого шерстяного недоразумения хоть какой-то отклик. И не просто какой-то, она буквально ощущала, как он сверлил взглядом страницу, на которую добавлялись всё новые и новые детали и изгибы.  — Если ты еще не совсем устала, то мы можем посетить одно весьма интересное место. Но путь предстоит неблизкий. Я бы предпочёл не торопить события, но ты так нетерпелива, мне нечасто доводилось видеть в тебе подобную решимость.  — Неблизкий путь предстоит тебе. Но я верю, что ты как-нибудь справишься, — ухмыльнулась Наначи.

***

Она уже почти уснула, согревшись у него на руках. Ритм шагов убаюкивал, чужое дыхание странно успокаивало, как и тяжесть браслета на левой руке. Когда впереди показалось побережье, то она уже почти погрузилась в сон, зарывшись носом в приятно пахнущий мех. — Наначи, здесь можно устроить привал. Глянь, там в скале есть углубление, как раз сможешь хорошо выспаться. У неё были серьезные сомнения, что на твердой земле, пусть и в спальном мешке, ей будет так же тепло и мягко, но она все же спрыгнула, к своему удивлению ощутив под ногами не колючие хрящи, а песок. В этом месте в Море Останков впадала одна из многочисленных рек, берущих начало на Четвёртом Слое, она протекала по дну каньона, чьи стены возвышались над берегом, как врата древнего храма. Сильное течение перемололо кости и гальку, а также принесло с собой обломки древесины, которые нагромоздились в одной из излучин. Отличный материал для удочки, но и не только. У Наначи появилась идея.  — Здесь в море полно живности. Можешь различать отдельных рыбин?  — Я вижу только сплошные волны, — Бондрюд звучал по-непривычному расстроенно. Ещё бы — столько сил потратить на обретение тела нарехата, включая убийство дочери, но, возможно, так и не получить одну из главных его особенностей. Но хотя по мнению Наначи тот, кто ради своих амбиций принес в жертву маленького, невинного ребёнка, другого и не заслуживал, она решила с ним не препираться.  — Здесь на берегу в основном мальки. Я думаю, если ты отойдёшь подальше, то рыбы там будет меньше, но она будет крупнее. Неплохая возможность потренироваться, — она очень старалась, чтобы её слова прозвучали как можно более заботливо.  — Ох, Наначи. Могла бы просто сказать, что хочешь поесть, — усмехнулся Бондрюд. Она покраснела до кончиков ушей. В отличие от простодушного Рега, что когда-то оббегал весь Четвертый Слой в поисках лучших ингридиентов для её ужина, которые Наначи выдала за лекарство для Рико, провести Бондрюда было не так легко. Но, к счастью, он все же направился к заледеневшей части берега, откуда можно было пройти дальше в море. Наначи же отправилась искать среди скопления древесины что-нибудь посуше и, если повезет, основу для удочки. В отличие от скучных деревьев поверхности, что были сплошь коричневыми и скучными, те, что росли в Бездне, были самых разных расцветок. С ярко-синей сердцевиной и желтой корой. Зелеными полосками по всему стволу. И даже в пятнах. К сожалению, из-за мощного течения все они были совершенно мокрыми, и Наначи пришлось уйти в глубь каньона, ища спокойное мелководье. Из глади ярко синей воды на неё смотрело отражение — лицо, которое она видела каждый день ни капли не изменилось за все эти годы. Обрамленное синей водой, оно казалось застывшим, как та ящерка в смоле. Наначи протянула руку, но почувствовала, как та застыла холодной воде. С удивлением она уставилась на браслет, вокруг которого разошлась тонкая корочка льда. К счастью, совсем еще хрупкая, так что Наначи легко освободила ладонь. Морозящий браслет в условиях Пятого Слоя — действительно бесполезный артефакт, Бондрюд в очередной раз не солгал. Сам же он стоял на льдине, балансируя при помощи хвоста. Наначи вернулась с дровами как раз тогда, когда его небольшая охота как раз подходила к концу. Мгновение — и воду вспенили черные щупальца Касания Луны, вытягивая из воды здоровенную рыбину c ярко-красными плавниками. Она так и норовила вывернуться из его рук или ударить мощным хвостом с длинными острыми шипами, но одним ударом об лёд Бондрюд вышиб из неё дух. Нетерпеливо барабаня лапками по рюкзаку, Наначи встретила необыкновенную добычу. Она нетерпеливо облизывалась, предвкушая, что сможет нормально поесть впервые за долгие недели. Крайне велик был соблазн приготовить яниска шипастого — так Бондрюд назвал рыбу, по старому рецепту — просто порубить на куски и закинуть в котёл, но Наначи все же собрала силу воли в кулак и решила удостоить трофей должных стараний. Плавники ей удалось аккуратно обрезать, как учила Рико, но вскрыв саму рыбу Наначи только недовольно цокнула, — Бездна побери этих тварей с их запутанной анатомией. Яниск когда-то дышал лёгкими, и это один из немногих органов, который она смогла опознать среди мешанины кишок и костей. Наначи неуверенной потыкала в один из склизских пузырей, силясь понять был ли он ёмкостью с ядом. Бондрюд до этого молча наблюдавший за её попытками в готовку, наконец-то подал голос.  — Надрежь связки. Извлеки плавательный пузырь. Старайся не повредить желудок, отдельные особи способны переварить металл. Этот голос. Негромкий, он не приказывал и не запугивал, он ободрял её и утешал тех, кто лежал перед ней. Наначи в оцепенении повиновалась, словно вновь очутившись в тускло освещенной лаборатории. «Наначи, держи скальпель крепче. А теперь веди надрез там, где отмечено красным.» Красный был везде. Заливал полы, заливал её лицо, стекал по стенам. Удушающий, страшный красный, цвет мяса и крови, даже засыпая, Наначи видела не темноту, а багряное марево. Она обмякла, опустила руки. В горле пересохло, а в груди стало слишком тесно, чтобы дышать.  — Всё в порядке?  — Да захлопни ты пасть! Справлюсь без твоих идиотских советов, — вскрикнула Наначи, крепко обхватив нож и направив дрожащее острие в сторону Бондрюда. Она не вполне понимала, что делает. Просто хотела защититься… защититься от тени воспоминаний, нависающих над ней. Инстинктивный, нелепый жест отчаяния. Бондрюд замер, даже тени намерения в силовом поле не пронеслось. На мгновение ей показалось, что она услышала, как он вздохнул — перед тем, как уйти на побережье. А ведь Наначи не хотела ему грубить. В конце концов, он просто хотел помочь. Возможно, тогда он тоже хотел помочь. Странно это всё это. Отдышавшись и придя в себя, Наначи продолжила свой кулинарный эксперимент. Закончив с разделкой, она открыла книгу — самую ценную из найденных вещей нелегалов. Кулинарные записи неизвестного искателя, в которых рецепты с поверхности были переписаны под существ из Бездны. Потребовалось немало времени, чтобы их перевести, но результат определенно того стоил. Так, согласно пометкам, твердоклюв из Перевёрнутого Леса на вкус был как индейка, а из ягод Перевернутого леса получалось отличное варенье. Для выросшей на улице это мало что проясняло, но доверившись чужому опыту, она могла приготовить что-нибудь по-настоящему вкусное. В поисках нужного рецепта Наначи открыла книгу ближе к концу — там, где находились блюда из живности Пятого Слоя. Рыба, которую поймал Бондрюд, была подписана как «осётр». Она разложила свои нехитрые припасы — кристаллы выпаренной соли, связку сухих водорослей и несколько свежих зелёных листов, крошечные яйца, подобранные с прибрежных гнёзд и горстка ягод оттуда же. Ничего из этого не упоминалось в рецепте. Кроме яиц, но искатель советовал использовать только что отложенные, чья скорлупа была мягкой и бесцветной. Найденные же были похожи на мелкую голубую гальку в лиловых крапинках. Больше всего внимания отводилась длинному список приправ. Специи с поверхности, толченые лепестки и листья цветов Бездны, семена, многое Наначи сумела бы достать на Четвертом слое, но не на Пятом, где у скудной растительность едва хватало сил, чтобы выживать в холодах и ветрах. Разве что можно выдрать клок ароматной шерсти из хвоста Бондрюда, но глядя на то, как он сидел сгорбившись и обняв колени, Наначи решила его лишний раз не тревожить. В конце концов, она придумала компенсировать недостаток нужных приправ большим количеством имеющихся. Разве не так поступала Рико, добавляя в свои блюда все подряд? На сковороду полетели измельченные водоросли, вся соль, листики, ободранные со стволов. Всё это шкворчало и кипело, прям как в старые добрые времена. И все же чего-то не хватало. Как будто Лампа Теней вытягивала из костра не только лишний, способный привлечь насекомых и хищников свет, но и тепло. Обычно в такие вечера Рег вспоминал жизнь в приюте, а Рико, зарывшись в мамин дневник, предполагала какую смертельно опасную тварь им обязательно нужно найти во время путешествия. Ведь возможность быть едва не съеденными этим зубастым троглодитом выпадает всего лишь раз в жизни. Наначи поспешила снять рыбу с огня, помня свой предыдущий провал. Покрытое золотистой корочкой мясо изумительно пахло, так что она едва удержалась от того, чтобы не начать есть его прямо со сковороды голыми руками Она отрезала несколько кусочков белоснежного филе, красиво разложила их и полила остатками найденного в сумках искателей соуса. Листик водоросли и несколько алых ягод на краю тарелки придали блюду законченный вид. Не хватало только главного ингридиента стряпни Рико — непринужденного разговора в компании друзей. И найти его было гораздо сложнее, чем специи или редкие виды птиц, что по вкусу были почти как индейка. «Он не умеет обижаться» — напоминала себе Наначи, подходя ближе к сидящему на побережье Бондрюду.  — Как насчёт небольшого эксперимента? Ты же так любишь их, — упорно разглядывая песчинки под ногами, Наначи предложила отведать её кулинарный шедевр, все еще не совсем понимая, зачем она это делает.  — Это очень мило с твоей стороны, но мне не особенно нужна еда.  — Давай вот без этого. Не хочу ничего слышать. Или ты совсем не ценишь мои старания?  — Раз тебе действительно так хочется. Он отвернулся. Наначи придвинулась поближе, чтобы разглядеть нижнюю половину его лица, но он закрылся от неё хвостом. Она лишь успела заметить длинный коготь, поддевший кусок мяса.  — И где только твои манеры! Бондрюд вместо ответа залился сухим кашлем. Прижав уши к голове, он согнулся напополам  — Да ты совсем от нормальной еды отвык. И зачем я только с тобой делилась, — огорченно произнесла Наначи. В ней ещё теплилась надежда, что после многих лет на сухпайке он просто не различал вкуса.  — Что же, это был крайне необычный опыт, — голос Бондрюда хотя и звучал ободряюще, но был непривычно хриплым. — Я думаю, что нет ничего лучше навыков, которым ещё предстоит развиваться, столько возможностей, открытий. Тебе предстоит долгий и интересный путь, Наначи. Очень долгий. По мере того, как Бондрюд продолжал говорить, она заливалась краской, осознавая, что его льстивые слова были далеко не комплиментом.  — Ах ты! — вспылила Наначи, заглотив кусок рыбы целиком.  — Наначи, нет! Она бы поразилась панике в голосе Бондрюда, если бы не прогорклый испорченный соус, по консистенции напоминавший слизь. Мерзкие корки соли и жира, как будто песок запекли в масле. Отвратительное, кисловатое мясо и застревающие как бумага в зубах водоросли. Она кинулась в сугроб, заедая мерзость снегом.  — И что я только сделала не так, — проскулила Наначи, когда вновь обрела возможность говорить.  — Пересолила. Не удалила желчный мешок. Использовала в качестве приправы водоросли с большим содержанием метана. У соуса давно вышел срок годности.  — И ты просто все это время сидел и смотрел? Смотрел моими глазами и даже не соизволил предупредить?  — Ты попросила меня замолчать.

***

Подогретые батончики сухпайка были не так уж плохи. Если напрячь воображение, можно было представить, что на вкус они как курица. Или индейка. Правда, ни того, ни другого Наначи никогда не пробовала. А размокший сухпаёк был как картофельное пюре — если его делать из одних очистков, это блюдо было знакомо Наначи не понаслышке. К сожалению, пока что даже Бондрюд готовил лучше. Закончив с трапезой, Наначи открыла свой походный дневник. Сделала закладки на страницах, где планировала разместить рисунок аспереатас, выделила чистый лист под никудышнюю реликвию — пока что единственную свою находку. Отметила на картах пройденный путь, который все ближе подходил к известным границам Пятого Слоя. И упирался в белые поля неисследованных земель.