На краю ночи

Внезапный удар сбил Наначи с ног, уткнувшись лицом в кости, она только и успела почувствовать, как над ней пронесся черный, шипящий вихрь, рассекая воздух. В ушах зазвенело, при выдохе рёбра скрутило от боли. Через мгновение должна была последовать следующая атака, проклятие Бездны уже изогнулось вдоль её направления. Опираясь на трясущиеся руки, Наначи попробовала подняться, понимая, что это бесполезно, противник слишком силен и быстр, но тупой инстинкт требовал продолжать бороться. «Я ошиблась, как же я глупо ошиблась», — проносилось в мыслях, когда смерч острых осколков готовился разорвать дрожащую в страхе жертву. Но вновь неизвестная сила выбила её из-под смертельного броска. Наначи кубарем покатилась по льду, пытаясь закрыться лапками от острых позвонков и кусков черепов.  — Схватить! — раздался знакомый голос недалеко от того места, где она едва не отдала душу Бездне. Бондрюд. Сплюнув собравшуюся во рту кровь, Наначи прокричала в его сторону несколько прекраснейших заковыристых ругательств, подслушанных у рыбаков Селени. На всякий случай сдобрила парой подсмотренных в дневниках иностранных искателей оборотов. Этот гад все это время следовал за ней, в своей привычной скрытной манере. Опять любовался на то, как она рыдала, как, отчаявшись, совершала очередную глупость. Но хотя бы спас её от… чем бы ни являлось это существо, которое сейчас было приковано ко льду Касанием Луны. Черный сгусток энергии, испускавший дым и белые искры — неудивительно, что она ошиблась, приняв это создание за Рега. Было между ними и другое сходство — как и в потерявшем память Реге, в вихревом монстре ощущались сразу несколько, что беспокойно метались внутри него. Каким-то шестым чувством, даже не зрением нарехата, но чем-то глубже Наначи чуяла насколько они переполнены злобой. Иногда где-то в самой глубине вихря словно мелькала неясная человеческая тень, рассыпающаяся в пыль, стоило к ней присмотреться.  — Даже не вздумай с ним разбираться! — крикнула Наначи приближающемуся Бондрюду, который, убедившись, что враг как следует закреплен, направился к ней.  — Прости, что пришлось с тобой так обойтись, — Бондрюд виновато вильнул хвостом. — У меня не было времени предупредить, я отвлекся на нашего гостя. Выглядит любопытно, правда? Наначи припомнила про себя еще пару цветастых выражений. Встреченный ими монстр вызвал у Бондрюда интерес, теперь его отсюда так легко не оттащишь. А Наначи просто хотелось свалить в Идофронт, либо просто убраться из этой мертвой дыры, где все буквально воняло смертью. Конечно, Бондрюд упакован в сильнейшие артефакты, у него получившее благословение тело, но что-то подсказывало Наначи, что перевес не на его стороне, не сегодня, не в этом месте. Та особая интуиция, которая много лет помогала маленькой девушке-нарехату выживать в огромной Бездне. Конечно, Наначи бы не отказалась увидеть, как эта зазнавшаяся сволочь получает по заслугам. Но без него ей не выбраться.  — Ты хоть слышал, что я сказала?  — Конечно. Но, понимаешь, согласно законам физики, термодинамики, а так же в силу анатомических особенностей, то, что ты пожелала про меня и самца нарвала, совершенно невыполнимо.  — Я про другое, — буркнула смутившаяся Наначи.  — Нет, с форелью тоже не выйдет. Если только не…  — Он опасен! Присмотрись получше, в этой твари несколько сознаний. Ты еще не настолько хорошо освоился со своим зрением. Пожалуйста, давай вернемся в Идофронт.  — Наначи, я ценю твое беспокойство. Но такой случай выпадает нечасто, за последние два года мне не доводилось встречать новые виды. Не говоря уже о том, что эта территория ощущается, как другой Слой. Я постараюсь закончить с ним побыстрее, мне надо всего лишь собрать образцы.  — Ничего хорошего из этого не выйдет, — Наначи удрученно покачала головой.  — Найди себе где-нибудь укрытие, — он успокаивающе погладил её по руке. — Это непросто в таких условиях, но… За спиной Бондрюда чернильным смерчем взорвался сорвавшийся с себя паутину Касания Луны разъяренный монстр. Он взлетел в воздух, ощетинился вихрем осколков, готовясь отомстить за свой плен.От него посыпались искры, Наначи стало больно смотреть на то, как ломается силовое поле вблизи этой твари, желавшей уничтожить все и сразу.  — Спарагмос! — выкрикнул Бондрюд, рассекая сходящую с ума черноту лучом света, идущим от локтя. Там, где только что клубилась переполненная ненавистью тьма, образовалась прореха. И в следующий миг она сомкнулась. Как ни в чем не бывало, монстр собрался воедино, готовясь вновь нанести удар.  — Он не просто интересный, он восхитительный! — восторженно произнес Бондрюд, удаляясь от спрятавшей лицо в ладонях Наначи. В воздухе запахло грозой, — как и всегда, если битва с использованием Спарагмоса начинала затягиваться. По началу Бондрюд попадал, но безуспешно — любой урон его противник легко поглощал. Он рвал Касание Луны, впитывал лазер, испускаемый Путеводной Звездой, легко отражал атаки хвостом, которые проходили сквозь него, как сквозь воздух. А потом о себе дала знать усталость… или что-то другое. Возможно, Бондрюд пытался найти слабое место в обороне, положившись на свои способности нарехата. И хотя тренировки по пути пошли ему на пользу, он все еще терялся от множества душ, пропуская один выпад за другим. Наначи отвернулась, когда Бондрюд в очередной раз промазал Спарагмосом. Скорее всего, исход этого неравного боя для него уже предрешен, так что ей представился отличный шанс сбежать, если, конечно, удастся найти способ подняться по водопаду без Касания Луны. Но в её рюкзаке лежал только моток веревки, последние батончики сухпайка, дневник, карандаши, да аптечка и всякая мелочь, подобранная по пути в этот проклятый водоворот. С таким снаряжением даже пытаться что-то делать не стоит. И ей оставалось только стоять и смотреть — как и всегда. Будь то эксперимент с проклятием, когда Наначи вжималась в стенку, размазывая по стеклу бесполезные слезы, или опыты с картриджами Бондрюда. На её глазах Бездна разрывала тело Митти, она видела, как детям вынимали мозги. Прячась в листве и тумане, равнодушно наблюдала за тем, как монстры расправлялись с искателем, смотрела, как один ребенок ломает руку другому. Совсем недавно Наначи хотела видеть Бондрюда мертвым. Или лишить всего, чего он добился, вынудить пройти через потерю самого дорогого в жизни сокровища, остаться наедине с леденящей дырой в душе, — если предположить, что она у него есть. Но теперь… под ребрами начинало покалывать — и отнюдь не от свежего ушиба, когда вихрь обсидиановых осколков швырял Бондрюда об землю. Не в силах больше видеть это, Наначи уставилась на свои дрожащие лапки, только сейчас заметив, что подобранный со скелета серебристый браслет пропал. Видимо свалился, когда Бондрюд сшиб её хвостом, выбивая из-под атаки. Сам же он продолжал промахиваться — все чаще Спарагмос разрубал лёд, а не дымное тело противника. Вокруг начала разбегаться сеть кривых трещин, в которой плескалась вода. Бондрюд был окружен чёрной паутиной, когда его противник кинулся для последнего броска, чтобы покончить с добычей, чей хвост уже просто изможденно болтался, не в силах ни наносить удары, ни отбивать. От чудовища сыпались искры, словно оно уже отмечало победу. Заревев, смерч сорвался вниз, готовясь размазать неподвижную, смирившуюся со своей участью жертву… Только, чтобы разорвать пустоту. Бондрюд успел отскочить, а затем внезапно ударил по противоположному краю льдины с растерявшимся монстром хвостом. Не веря своим глазам, изумленная Наначи смотрела, как она накренилась, замерев на мгновение, перевернулась, захлопнувшись, словно ловушка. Вокруг внезапно стало очень тихо. Осколочный вихрь затих, заточённый в водах Моря Останков. Наначи улыбнулась, правда, тут же состроила угрюмую мордочку, когда Бондрюд помахал ей рукой. Его слегка шатало, но он все еще держался, хоть и заметно хромал.  — Ну что, собрал свои образцы? — бросила ему Наначи, которой уже не терпелось домой. Странно было думать об Идофронте в таком смысле, но сейчас она была бы рада оказаться в своей уютной комнатке. Разбирать артефакты, смотреть на то, как растет ночецвет. Было бы неплохо засадить им оранжереи, Наначи очень скучала по сочной траве Четвертого Слоя, в которой так здорово было кататься, пропитывая шёрстку. Треугольные уши Бондрюда встрепенулись, он дернул хвостом.  — Наначи, чтобы я без тебя делал! Спасибо, я едва не забыл взять с него пробы. И кто её только за язык дернул… Бондрюд развернулся назад, доставая из кармана приборы. Нагнулся к трещине, где скрылся побежденный монстр. Похоже, что в воде его частицы никак не могли собраться, он увязал в ней, как муха в смоле. Одна колба, вторая… В дело пошла даже фляга, Бондрюд и в неё набрал материал. Наначи покрепче сжала свой рюкзак, на случай, если ему придет в голову потребовать её кружку. Он уже почти закончил, как вдруг вода вскипела, из неё с шипением вырвался черный отросток, обвился вокруг ноги, разрывая плоть и кожу. Бондрюд попытался снять его, но тут же отдернул окровавленную руку. Щупальце напряглось, выпустило искры и одним мощным толчком повалило его на лед и утащило вниз, в черноту. Вокруг стало слишком тихо, и эту тишину Наначи встречала одна. Она боялась пошевелиться, боялась сделать хоть что-то, лишь таращилась на неподвижную воду. Совсем вскоре она забурлила, окрасилась красным. Показались когти, царапающие воздух. Наконец, Бондрюд все-таки сумел выбраться, но так и замер, опираясь на дрожащие руки. Даже издалека Наначи заметила, что белый шелковый шарф стал алым. Бондрюд упал на лед. «…эта территория ощущается, как другой Слой», — всплыло в мыслях Наначи. Бондрюд не способен переносить сознание через уровни, если рядом нет запасных тел, то он умрет. Сейчас Наначи должна была ощутить прилив сил, чудесную эйфорию, радость отмщения. Даже если он вернется в Идофронт через Зоахолик, то это так стрательно созданное тело будет потеряно. Но если он вернется, то ей суждено и дальше мерзнуть посреди трещащих на холоде костей. Наначи подбежала к неподвижному Бондрюду, на ходу доставая аптечку. Присела рядом, сдвинула мокрую шарфа ткань, рассматривая рану на шее. Выглядела она плохо, монстр едва не задел трахею, но сумел порвать несколько крупных сосудов. Еще хуже дела обстояли с правым бедром, в мешанине мяса, меха и костей, трудно было разобрать, что именно повреждено и как. А ведь можно позволить ему истечь кровью, можно закончить скальпелем начатое тем существом. Наначи застыла, не зная, что делать. Скольких он убил. Скольких она из-за него убила. Он — худшая тварь во всей Бездне. Но больше у неё никого нет. Пока живо это тело, их еще могут найти Молящиеся Руки. Бондрюд оставил им координаты, копаясь поблизости, они конечно же почуют своего хозяина.  — Подожди. Я что-нибудь придумаю. Даже не думай бросать меня тут! Она слабо представляла, что делать, когда кругом костяная пустошь, отрезанная от внешнего мира водоворотом и… лопающимся льдом. Наначи едва успела отскочить от разверзшейся трещины под ногами. Мир вокруг буквально распадался на куски. В чем-то это даже неплохо, смерть в холодной воде будет милосерднее, чем от голода или ярости рыскающих вокруг монстров. Но так просто сдаваться Наначи не желала. Не для того она прошла такой путь, чтобы стать еще одной жалкой кучкой костей, не для того за неё страдала Митти и всем рисковали Рег и Рико. Разложив инструменты, Наначи принялась за обработку раны на шее. Обрезать и зашивать края, когда под руку постоянно лезла густая шерсть, было не очень удобно, но по-своему успокаивало. Сосредоточившись на работе, Наначи могла отвлечься от своих переживаний и страхов. Нечто подобное она испытывала, когда помогала Бондрюду с картриджами, стоит привыкнуть к крови и мяса, как все, что остается, это протыкать иглой кожу и не думать ни о чем. Нанеся антисептик, она принялась за бедро, которое изогнулось под неестественным углом, вокруг основной раны торчали мелкие острые осколки. Возможно, перелом, но, как и у самой Наначи, строение ног Бондрюда несколько отличалось от человеческого. Разглядеть что-то сквозь густой, потяжелевший от впитавшейся крови мех, у неё не получалось, и она полезла за ножницами. Как назло, внутри рюкзака все перемешалось от удара. Сухпаек раскрошился, несколько карандашей сломались пополам, треснула фляга. Устав шариться вслепую, она перевернула рюкзак вверх дном, вытряхивая содержимое. На лед со звоном упали мерцающие загадочным светом часы. Больше не сломанные, они наполнились белым прозрачным песком, некогда оплавленное стекло приняло правильную форму и блестело совсем как новенькое. Наначи не знала, что её удивило больше — чудесная трансформация мусора в реликвию или то, что Бондрюд не сумел распознать артефакт. Она попробовала потрясти часы, но песок словно замер, ни единая крупица даже не шелохнулась. В них определенно чувствовалась скрытая сила, но для того, чтобы её освободить требовался Белый Свисток.  — Эй! Ты там не сдох еще? — Наначи ткнула Бондрюда в плечо, но ответа не последовало. А ведь ей хотелось пробудить часы... Если бы только стоя в лифте она не рыдала на дне кабинки, а крепко держалась за свою мечту увидеть все чудеса Бездны… Тогда бы она сейчас не торчала тут, а могла бы, как и Рико, получить Белый Свисток и отправиться в приключение. Наначи призадумалась, вспомнив бледную тень, сжимавшую в руках бесформенный камень. Свисток из Прушки был слишком неровным, вряд ли Рико могла им воспользоваться по прямому назначению. Но даже простого прикосновения хватило, чтобы активировать Алтарь. Наначи сняла Белый Свисток с плаща Бондрюда, положила в раскрытую ладонь, затем, наклонившись над треугольным ухом сказала:  — Пожалуйста. Мне очень нужна твоя помощь. Не хочешь испытать кое-что? У меня тут нашлась интересная вещица. Позади раздалась тихая, тут же утонувшую в вое ветра мелодия. Наначи обернулась — на крышке часов загорелся цветочный циферблат, такой же, как на дисплее Рега. Артефакт заработал.  — Спасибо. Теперь можешь отдыхать. Выспишься наконец-то, — Наначи слегка почесала Бондрюда за ухом. Осталось только понять принцип работы реликвии. Какая мощь пряталась за переливающимся стеклом и чем придется за неё расплачиваться? У всего Бездне есть своя цена, благословение Наначи стало проклятием для Митти, Зоахолик свёл Бондрюда с ума, а предыдущий владелец часов скалился из своей могилы, словно насмехаясь над тем, кто посмеет забрать его игрушку. И как он сумел использовать их без Белого Свистка? Если только болтавшийся на его шее Черный был фальшивкой, чтобы не привлекать лишнего внимания. Или сама Наначи упустила какую-то важную деталь. Эх, сколько всего он бы мог ей поведать, а ведь она даже отказалась узнать его имя. Где-то вдалеке зашумела вода. Расколы льда становились все шире, будто спеша забрать маленькую девушку нарехата в Море Останков. У Наначи совсем не оставалось времени. Или же было всё время мира… сокрытое в сверкающих песчинках загадочных часов. Она взяла Бондрюда за руку, сейчас ей просто необходимо было хоть кого-то чувствовать рядом. Закрыла глаза, желая напоследок вспомнить друзей, но в воспоминаниях остались одни лишь размытые туманные силуэты. Попрощавшись с ними, Наначи перевернула часы.