Меропа Августа Гонт

       Хоть Первая мировая закончилась восемь лет назад, мне казалось, что страна до сих пор не до конца восстановилась от её последствий. Чувствовалось сильное разделение общества: по дороге мог идти уставший рабочий, а рядом с ним мог проехать дорогущий автомобиль. Думаю, скоро все придёт в норму. Нет, конечно классовые различия не исчезнут, но жизнь устаканится и придёт в норму и так до Второй мировой. К счастью, до неё у меня ещё есть лет десять точно.        Я до сих пор ходила в старой шинели и мужских ботинках. Из-за такого внешнего вида я замечала на себе сочувствующие взгляды, однако, прямо сейчас мне казалось, что женщины, проходящие мимо меня с ребёнком, начинали реветь, настолько было велико их сочувствие. Но, к сожалению, я не могу позволить себе пальто и обычную женскую обувь, ведь нужно было покупать продукты и откладывать на будущее. С такими мыслями мы быстро добрались до нашей комнаты.

***

       Прошло несколько месяцев. Алан оказался очень тихим и милым ребёнком. Он уже самостоятельно поднимал голову и весело улыбался мне каждое утро. Миленький, голубоглазый красавец уже пленял сердца многих. Жена Генри его просто обожала. Каждый раз, когда я выходила на сцену, она сидела с ним. Да и Генри он не оставил равнодушным. Теперь эта парочка заваливала малыша подарками и вниманием. Я всё больше привыкала к этому миру и мальчику. Алан уже не казался мне чужим, и я всё меньше вспоминала прошлую жизнь. Но не могу сказать, что забыла её. Иногда мне снится, как моя мать кричит на меня, а отец с презрением смотрит из своего старого антикварного кресла в углу гостиной. Обычно, после таких снов я просыпалась с наихеровейшим настроением. Интересно то, что мальчишка каким-то образом чувствовал это и всё больше тянулся ко мне в такие моменты.        Всё это время я даже не думала о магии, даже забыла про книги и палочку. Ну вот зачем она мне нужна, если и так всё нормально складывается? Мы с Аланом сыты и здоровы, у меня есть работа и кое-какие накопления, которые я могла спокойно тратить на одежду и какие-либо излишества. И без того уютная комната уже стала мне домом. Генри отдал нам старую детскую кроватку, которая теперь покоилась в углу, а в ней под тёплым одеялом спал малыш. Всё шло своим чередом, пока одной весенней ночью после выступления я не почувствовала что-то неладное.        Осторожно подступая к своей комнате, я не знала, чего мне ожидать. Под рукой, как назло, ничего не оказалось, пришлось открывать дверь с долей страха, что мне нечем будет отбиваться, если потребуется. Аккуратно взявшись за ручку двери, я на пару секунд впала в прострацию. В голове начали пролетать гнетущие, тёмные мысли. Среди них мельком пролетела одна радостная, в которой выражалось спокойствие за Алана, который находился с женой Генри в гостях у их родственников. Отойдя от такого состояния, я всё же начала медленно открывать дверь. Мою руку прошибла крупная дрожь, я всем телом ощущала опасность, исходящую оттуда. Но в один момент я поняла, что никто не смог бы пройти незамеченным сюда. Неужели вся моя паника была напрасна? Я резким движением открыла дверь и скользнула взглядом по комнате. Не заметив ничего опасного, я прикрыла дверь. В тот же момент меня кто-то скрутил и подставил палочку к шее. Я чувствовала, как древко впечаталось в мою шею, но боль от этого действия была заглушена страхом. Я не могла не то что пошевелиться, но банально открыть рот и закричать. На меня смотрели ошалевшие глаза, в которых я увидела радость превосходства надо мной. Мужчина злобно оскалился, всё сильнее вжимая палочку в тонкую кожу.        — Что, сука, нагулялась?! — мужчина выплюнул эти слова мне в лицо, радостно отмечая мой страх перед ним. — Ты, ебаная предательница крови, опозорила весь род и наших великих предков, своей связью и замужеством с маглом! — мужчина скорчился от отвращения, будто он съел лимон.        — Ты больше мне не дочь, — продолжал он, а я не могла сказать и слова. — Я отрежу тебя от нашего великого дома, а потом смою твой позор твоей же кровью. Обещаю, ты сдохнешь в величайших муках, сквибка. Такие, как ты, не должны жить с чистокровными в одном мире, и я великодушно отправлю тебя к самому Мерлину! — мужчина, который, насколько мой запуганный мозг понимал, являлся мне отцом, убрал древко от моей шеи и взял в руку мои волосы, а потом нас закрутило в водовороте. В нём как будто давление увеличилось в несколько раз. Я не могла ничего рассмотреть, как будто тысячи картинок сливались в одну и крутились по кругу, меня сдавливало со всех сторон, я не могла сделать ни вдоха, ни выдоха. Казалось, что воздух стал чем-то материальным и сейчас порубит меня на мясо для люля-кебаба. Вдруг меня выкинуло из этого ужасного, непонятного пространства, и мой желудок не выдержал. Я опёрлась на локти, и меня вывернуло несколько раз. Последующее чувство было таким же неприятным, ведь меня начали избивать по рёбрам со всей силы. Мои кости еле-еле держали удар. Хотя, возможно, уже и не держали, а треснули. Нога отца рассекала воздух со свистом и влетала мне по бокам и животу. Боль была нестерпимой, и я упала прямо в последствия моего, так называемого, перелёта. Мужчина, приостановив удары, рассмеялся. Когда эти издевательства на время прекратились, я перекатилась и, скуля от безумных и режущих ощущений в груди, попыталась дышать. Но в итоге единственное, что вышло, это мучительный сиплый вдох. Я попыталась приподняться, но боль пронзила мою грудь, словно моё ребро пронзает лёгкое. Отец всё ещё истерично смеялся, а потом резко метнул взгляд на меня.        — Нет уж, мразь, ты так быстро не сдохнешь. Какая же ты убогая сейчас в своей блевотине и со слезами! — его смех раскатами распространялся в неизвестном месте, которое я не могла рассмотреть. Максимум, что я смогла увидеть, это моё платье в моём обеде и старый деревянный пол.        — Экскуро, — мужчина рявкнул это заклинание, а я уже закрыла глаза от страха. Через веки были видны световые блики, которые ускользали вдаль. Я открыла глаза, когда почувствовала запах чистой одежды и волос, в которых не было кусочков пищи. Тут же меня дёрнули за короткие, чёрные волосы и потащили сначала по деревянному, а потом по каменному полу. Моё тело билось обо все углы, хотя, по-моему, большей боли, чем в том непонятном помещении, я не могу ощущать. Моё тело всё ещё волочили, но уже по лестнице, ведущей в подвал. Ноги волочились, как у тряпичной куклы, а каждый вздох болью отзывался в лёгких. Меня притащили к какой-то двери и отпустили мою голову, которая при падении впечаталась в пол. Сколько я могу ещё терпеть эту боль? Отец открыл тяжёлую дверь, взял меня за волосы снова и кинул к какому-то булыжнику в центре комнаты. Как не странно, он не был холодным. Даже наоборот, он ласкал моё тело теплом, кажется, ещё и подлечивая меня.        — Сквибка, даже не надейся на помощь магии рода. Тебе, лишённому магии существу, не видать такой чести. Готовься, скоро я проведу обряд и очищу род от этого позора, а потом заодно и убью твоего полукровного выродка от того мудака, с которым ты сбежала. И всё же, мне интересно одно: как ты, такое уёбище, могла надеяться на хоть какое-то проявление чувств со стороны мужчины, кроме отвращения? Пусть сейчас ты и использовала магловские вещи, но не надейся, что с твоим лицом тебе хоть что-нибудь поможет, — он вышел из подвала, захлопнул дверь, а звуки его шагов, отражались от стен и звучали снова и снова. Я, с неизвестно какой попытки, легла на булыжник в поисках облегчения. Постепенно моя боль угасала, а самочувствие становилось всё лучше. В мёртвой тишине мне начали слышаться тонкие, едва заметные голоса. Я не могла разобрать, что они говорили мне, но это было явно что-то успокаивающее и ласковое. Наверное, впервые в жизни я почувствовала настоящую любовь родственников ко мне. Не за какие-то умения, а за просто так, за то, что я есть. Моё сердце гулко отбивало ритм, перегоняя кровь в такт родовому камню. Постепенно голоса Гонтов начали крепчать. Они осуждали меня за связь с маглом, но подмечали, что ребёнок будет сильным колдуном с многими родовыми дарами. Говорили, что дитя взяло только самое лучшее от меня и того немага. Только все сходились в одном: нужно было очистить кровь ребенка от примесей с помощью обрядов. Но не думаю, что сейчас время слушать, как очистить кровь, нужно вырваться из лап этого поехавшего психа и спастись. Как молния вспыхнули те строчки из речи моего папаши, в которых он говорил про убийство Алана. Мне нужно быстро решить, как мне его защитить и обезопасить. Мысли в голове летали с бешеной скоростью, но выцепила я только одну дельную.        Нужно убить его, чтобы он не убил меня.