Точка невозврата

      Утром я на все лады проклинаю соседку, которая посоветовала мне приседать. Потому что ноги едва сгибаются, и мне тяжело даже встать с кровати. А еще я начинаю кашлять. Горло дерет, и голоса почти нет, но сделать с этим я все равно ничего не могу. Меньше надо было на полу сидеть, идиотка, ругаю я себя. Наступает время завтрака, и я с удивлением вижу у двери молодого парня, несущего поднос. Это мой шанс. Подбегаю к решетке, несмотря на боль в мышцах, и с надеждой смотрю на парня в форме. У него слишком напуганный вид, чтобы я поверила, что он такой же жестокий, как его предшественник. Рыжеватый, с усыпанным веснушками лицом, парень кажется мне инородным телом в этом отвратительном, пропахшем плесенью и отчаянием месте. Он смотрит на меня удивленно, словно не верит своим глазам.       -Привет, - мягко произношу я срывающимся сиплым голосом и кашляю, парень слегка отшатывается, едва не уронив поднос.       -Гермиона Грейнджер? – неверяще произносит парниша, распахнув глаза еще шире, моргая почти бесцветными рыжими ресницами.       -Да, это я, - просто говорю, стараясь скрыть тоску. Парень оглядывает меня. Должно быть, я выгляжу жалко. В одежде, покрытой засохшей кровью, с растрепанными волосами, синяками под глазами, исхудавшая и кашляющая. Такая вот абсурдная героиня войны.       -Но я думал, что вы… - парень умолкает, а потом протягивает поднос, видимо, вспомнив, зачем собственно пришел. Забираю еду, а парень отходит на несколько шагов.       -Подожди, не уходи. Пожалуйста, ты можешь принести мне книг? Хотя бы одну? – жалким тоном прошу, вглядываясь в его лицо. Парень мнется и заламывает руки.       -Нам не разрешено приносить с собой книги, - отвечает он. Ну вот и все. Моя надежда угасла, - Хотя, я могу принести газету, - добавляет он через несколько секунд раздумий. Моё лицо, должно быть, выражает крайнюю благодарность. Парень тоже улыбается, легко, только уголками губ, - Я всегда восхищался вами. Вы и Гарри Поттер столько сделали для нашего мира, - произносит парень, смущаясь и краснея. Внезапно, мне в голову приходит еще кое-что.       -Слушай, а я могу попросить тебя еще кое о чем? – мягко спрашиваю. Парень задумывается и кивает.       -Принеси, пожалуйста, сигарет, - парень согласно кивает и с опаской смотрит на соседнюю камеру, к которой ему предстоит нести следующий поднос. Мне становится интересно, почему он так боится. Он быстро кладет поднос и почти моментально отходит. Шаги его все тише. Соседка молчит, но я знаю, что победила в этом раунде. Пусть и не книгу, но газету то мне принесут. Улыбаюсь в темноту соседней камеры. Даже еда не кажется такой уж отвратительной, как обычно.       -Перестань. Твое самодовольное пыхтение мешает мне есть, - раздраженно говорит женщина, - Не факт, что этот восхищенный парниша, твой фанат, придет сюда еще хоть раз. Такие неженки редко работают здесь дольше пары дней, - продолжает она. Но мое хорошее настроение никуда не девается. Плевать на то, что она говорит.       Остальную часть дня мы почти не разговариваем. Меня мучает кашель, но в остальном я чувствую себя лучше, чем день назад. Спина почти не болит, только рука все еще не слишком хорошо сгибается.       На следующее утро, вопреки словам соседки, парень снова приносит еду. А потом, воровато оглядываясь, дрожащими руками протягивает мне несколько газет и блок сигарет. Настоящее сокровище, на самом деле. Он даже не представляет, сколько сделал для меня.       -Спасибо тебе огромное, - с искренней благодарностью произношу я, улыбаясь парню, который стал для меня лучом надежды. Парень смущенно улыбается в ответ и уходит. Я бы и хотела спросить у него, почему я оказалась здесь, но не думаю, что он в курсе. Когда он впервые увидел меня здесь, он был в таком же шоке, как и я.       Шуршание газет приносит мне почти физическое удовольствие. Сразу открываю блок сигарет. Эти сигареты обычные, не такие, как у соседки, но мне и такие подойдут. На самом деле, я просила их больше для неё, чем для себя. Не знаю, что заставило меня позаботиться об этом. Наверное, эти странные отношения, которые сложились у нас. Отсчитываю половину пачек и несмело подхожу к решетке, разделяющей нас. Я все еще в замешательстве, как мне привлечь внимание, ведь я так и не узнала её имени. Прокашливаюсь.       -Я хотела… тут… я принесла вам сигарет, - заканчиваю смущенно, чувствуя себя ужасно глупо. Хорошо, что в темноте не видно, как сильно покраснели мои щеки. Несколько минут царит молчание, и я уже решаю, что меня не услышали, когда раздается голос.       -Сигарет? – произносит она с какой-то странной интонацией. Кажется, это похоже на удивление. Или, скорее, на шок. Ну да, она не сделала, по сути, мне ничего хорошего, чтобы я вот так делилась с ней чем-то совершенно безвозмездно. Но мы в одной лодке. Она помогла мне справиться в первые дни, хоть это и было сделано грубо, неумело, но я все равно благодарна ей.       -Да, я попросила того парня. И он, ну, в общем, принес, - бубню, едва слышно. Через решетку протягивается ладонь. Осторожно, словно все еще не верит, в то, что я действительно делаю это. Вкладываю в неё несколько пачек, отчего-то вздрогнув от прикосновения. Женщина долго молчит, а потом с неохотой, словно через зубы, но все же говорит спасибо. Меня это несколько шокирует, но улыбка вырывается против воли. И с этого момента наши странные отношения едва уловимо меняются. Насмешки никуда не исчезают, но становятся менее грубыми.       Ближе к вечеру я все же беру в руки газету от четвертого мая. На первой странице фотография обнявшихся Гарри и Рона. Едва сдерживаю слезы, глядя на них. Начинаю читать статью, и мне кажется, что мир рушится по мере того, как глаза мои прослеживают текст. Буквы расплываются, не желая складываться в слова, и я понимаю, что просто беззвучно плачу, роняя слезы на страницу одну за другой.       4.05.1998 Победа или поражение?       Сегодня магический мир обрел новую жизнь. Люди смогли без опаски выйти на улицы, прогуляться по парку и просто вдохнуть свободно. И все благодаря героям войны. Великому Гарри Поттеру, победившему в сражении опаснейшего темного волшебника, или же Того-Кого-Нельзя-Называть, и Рону Уизли. Но так ли просто далась победа этим молодым ребятам. Сразу же после победы они окунулись в траур. Не стало их единственной и верной подруги, умнейшей девушки своего поколения, Гермионы Грейнджер. Её тело было найдено на поле битвы недалеко от замка. Девушка была убита Беллатрисой Лестрейндж, с которой она до последнего вздоха сражалась за мир. Где сейчас находится Пожирательница, неизвестно, но друзья Гермионы утверждают, что достанут Лестрейндж из-под земли и отомстят за самого близкого им человека.       Дальше читать не было смысла. То есть они даже подстраховались. Если я и смогу сбежать, никто все равно не поверит, что это действительно я. Они нашли тело. Смех вырывается против воли, становится все громче, мне уже тяжело остановиться.       -Они… нашли… тело, - завываю я сквозь смех и слезы, - Моё тело… - смех разрывает меня изнутри, а слезы застилают глаза. Я не могу поверить в то, что прочитала. Зачем мне понадобились эти чертовы газеты, зачем?       -Иди сюда, - тихо произносит соседка, но я упала на колени и не могу подняться, продолжая всхлипывать, - Я сказала, иди сюда, сейчас же, - повторяет она жестким тоном, и я не решаюсь ослушаться. Подхожу к решетке и только в последний момент отшатываюсь, когда вижу ладони, которые тянутся к моему лицу. Но я все равно не успеваю ничего сделать. Вот сейчас она задушит меня, потому что ей наверняка надоело слушать мои постоянные истерики. Руки хватают меня за лицо, больно царапая кожу ногтями. Теплые ладони держат крепко, пуская вдоль шеи мурашки. И когда я успела замерзнуть? Отчего-то мне так хочется почувствовать тепло, чтобы меня обняли и сказали, что все будет хорошо. В этот момент я так жалею, что между нами эта проклятая холодная решетка. Кем бы ни была эта женщина, это единственный человек, который у меня остался. Единственный человек, который знает, что я жива.       -Слушай меня. Я уже говорила тебе, что никто не спасет тебя в этот раз, - говорит она жестко. Если она думает, что от этих слов мне станет легче, то сильно ошибается. Мои слезы заливают чужие ладони. Мне стыдно за свою слабость, но я ничего не могу с этим сделать. Друзья думают, что Гермионы Грейнджер больше нет, она больше не существует для них. Никто не спасет меня. Всхлип вырывается против воли. И женщина все-таки влепляет мне пощечину. Я дергаюсь, и хватаю её вторую ладонь, все ещё удерживающую мои щеки, но хватка нереально сильная. Моих сил не хватает, чтобы справиться с ней, и я обмякаю.       -Перестань. Твои нюни не помогут тебе. Я так же говорила тебе, что помочь себе можешь только ты сама. Мы выберемся из этой чертовой тюрьмы, Грейнджер, - женщина молчит, и какое-то время между нами только наше тяжелое дыхание. А потом она добавляет совершенно неожиданно, - Я обещаю, что мы выберемся.       Я не верю, но благодарно сжимаю её руку, которой она все еще удерживает мое лицо. Этот физический контакт дает мне призрачную надежду, и я, наконец, успокаиваюсь. Женщина отпускает мое лицо, и я, наплевав на и так простуженное горло, опускаюсь на пол, глядя в никуда. Через решетку уже привычно тянется ладонь с зажатой сигаретой. Беру её трясущимися руками, и впервые соседка протягивает мне уже зажженную зажигалку. Наверное, поняла, что я не смогу сама это сделать сейчас. Мы молча курим, и я мысленно прощаюсь с друзьями, теперь почти потеряв надежду с ними еще когда-либо встретиться.       Ужин так и остается на подносе нетронутым. Измученная слезами, я постепенно засыпаю. Мне снится, как мы жили в Норе, как Гарри, Рон и Джинни играли в квиддич, как зимой мы играли в снежки и лепили снеговиков. А под утро я просыпаюсь абсолютно опустошенная, словно эти радостные воспоминания вытекли из меня вместе со слезами. Соседка просит у меня газеты. Отдаю абсолютно все до единой, не желая больше знать никаких подробностей.       Целый день мы не разговариваем, а вечером женщина говорит только несколько слов.       -Грейнджер, вдохни поглубже и отойди к другой стене, скоро выходим, - мне кажется, что это слишком жестокая шутка с её стороны, а потому остаюсь где была, на кровати. Внезапно стены начинают трястись, словно началось землетрясение, и я уже не успеваю ничего сделать. Громкий взрыв почти оглушает меня и отбрасывает на противоположную стену. Весь удар принимает больная спина и затылок, а вслед мне прилетает еще и рваный каменный осколок прямо по плечу. Вскрикиваю. Каменная крошка, летящая повсюду, не дает рассмотреть, что произошло, и я кашляю, пытаясь пошевелить пострадавшей рукой. Сквозь пыльную завесу ко мне кто-то приближается. Поначалу я пугаюсь, потому что не могу разглядеть лица, а потом слышу уже знакомый голос соседки.       -Чертова Грейнджер, я же сказала тебе отойти, идиотка. Ты меня видишь? – отрицательно качаю головой, потому что вижу только смутное очертание головы, а еще чувствую соленый ветер, дующий отовсюду, - Обопрись о моё плечо, надо бежать, иначе все напрасно, - все еще не понимаю, что от меня требуется, а потому не шевелюсь, а женщина начинает терять терпение, - Ну же, давай быстрее, иначе брошу тебя здесь, - испуганно хватаюсь за протянутую руку, едва различая её среди пыли. Меня поднимают на ноги, где-то вдалеке слышны крики и взрывы, а женщина ведет меня куда-то, словно слепого котенка. Я абсолютно не понимаю, что произошло с моими глазами. В нос ударяет свежий уличный воздух, пытаюсь вдохнуть его как можно больше, ноги не слушаются, а потом я просто теряю сознание.