Точка невозврата

      Аромат чего-то свежего и цветочного это первое, что я ощущаю, очнувшись. А еще мягкое прикосновение чего-то воздушного к телу, которое больше не сковывают грязные джинсы. Постепенно я понимаю, что лежу, кажется, на подушке. Утыкаюсь в неё носом и до боли вдыхаю. Это от неё так восхитительно пахнет. Вдобавок ко всему слышу, как где-то совсем рядом радостно поют птицы, переговариваясь между собой. Я боюсь открывать глаза, если это вдруг окажется сон. В конечном итоге любопытство пересиливает, и я все же решаюсь. Яркий дневной свет, падающий из окна, ударяет по глазам, почти ослепляя, но я все еще вижу очень мутно, словно через толщу воды. Приподнимаюсь на локтях и подкладываю под спину подушку. На мне какая-то легкая рубашка и я ощупываю её руками, все еще не веря в происходящее. Пытаюсь разглядеть обстановку комнаты, в которой очнулась, но не вижу ровным счетом ничего, кроме расплывчатого очертания предметов. Дверь в комнату открывается, и кто-то входит, остановившись около кровати. Молчание затягивается, и я скольжу глазами, щурясь, пытаясь разглядеть, кто же меня спас.       -Добрый день, - говорю, чтобы не молчать. Мне не отвечают, и я решаю, что должна поблагодарить, - Я не понимаю, кто вы и почему решили мне помочь, но спасибо вам большое, - произношу тихо. Человек подходит ближе и, наконец, начинает говорить. В ушах у меня все еще звенит, и я едва разбираю слова.       -Ты не видишь меня? – спрашивает знакомый голос. Отрицательно качаю головой, - Тебя нужно осмотреть. Скоро придет Н… женщина, позволь ей помочь тебе, - киваю в знак согласия.       -Что случилось? – все же спрашиваю. Не думаю, что мне ответят, но попытаться стоит.       -Я же обещала тебе, что мы выберемся, - отвечает мне женщина. А я просто улыбаюсь ей, не зная, что говорить в такой ситуации. До меня доносится легкий аромат вишни, ванили и горько-сладких женских духов. Так пахнут её сигареты, так пахнет она. Женщина больше ничего не говорит, просто стоя около кровати, и мне так интересно, наконец, посмотреть на неё, увидеть того, кто помог мне, того, кто спас меня. Щурюсь, вновь и вновь пытаясь разглядеть её, но не вижу ничего, кроме черного размытого пятна. Так и проваливаюсь в сон, продолжая улыбаться.       В следующий раз, когда я просыпаюсь, меня кто-то легко трогает за плечо.       -Здравствуй, Гермиона, - женский голос кажется смутно знакомым, но голова болит слишком сильно, чтобы я могла вспомнить, кому он принадлежит, - Я осмотрю твою голову. Потерпи, может быть немного больно, - я жду прикосновений и даже зажмуриваюсь, но ощущаю только легкое дуновение магии где-то в районе затылка, - Ты сильно ударилась затылком, придется пить зелье, чтобы зрение восстановилось. На это уйдет несколько дней. Сейчас Твинки принесет тебе обед.       -Спасибо, - говорю, ощущая к людям, приютившим меня, прилив благодарности. Женщина уходит и через несколько минут в комнате с громким хлопком материализуется домовой эльф с подносом. Сама я поесть не могу, а потому эльф кормит меня с ложечки, и что-то протягивает.       -Хозяйка просила вам передать это, - «это» оказывается пачкой сигарет. Улыбаюсь такой заботе и благодарю эльфа. Он с хлопком исчезает, оставив меня одну. Раскрываю пачку и, закрыв глаза, вдыхаю запах вишневых сигарет. Дым окутывает комнату, расслабляя. Через какое-то время снова слышу как кто-то заходит в комнату. Я узнаю женщину по легкому аромату духов.       -Выпей зелье, - только и говорит она, подойдя почти вплотную и протягивая склянку с зельем к моим пересохшим губам. Послушно глотаю горькую вязкую жидкость, сморщившись. Женщина не уходит, и я осмеливаюсь задать ей вопрос.       -Где мы? – это один из тех вопросов, которые не дают мне покоя.       -В безопасном месте, где нас никто не найдет, - спокойно отвечает она. Такой ответ меня вполне устраивает, и я закрываю глаза, постепенно проваливаясь в сон.       В таком размеренном темпе проходит два дня. Я ем, курю, пью зелья и сплю. А на третий день просыпаюсь и понимаю, что тело больше не ломит от боли, а из ушей исчез давящий постоянный шум. Открывается дверь и женщина подходит к моему изголовью, гремя чем-то стеклянным.       -Выпей это зелье, - произносит она, и я слышу в её голосе какое-то странное то ли волнение, то ли раздражение. Послушно пью зелье, - Сейчас я положу тебе на глаза повязку и произнесу заклинание. Тебе может быть больно. Но не думаю, что после всего, ты не сможешь потерпеть, - заканчивает она. Киваю, все же немного тревожась. Но она права, после того, что я испытала, глупо было бы бояться какой-то повязки и заклинания.       Женщина наклоняется к моему лицу так, что я чувствую на щеке её горячее дыхание.       -Закрой глаза, - говорит она тусклым тихим голосом, я подчиняюсь. Слышу, как она открывает склянку, а потом на глаза мне опускается холодная мокрая повязка. Тишина все длится, и мне уже кажется, что она ушла, но я чувствую её присутствие. А потом она произносит заклинание и мне действительно становится очень больно. На глаза словно давит изнутри. Я почти готова всхлипнуть, ощущая горячие слезы, стекающие на подушку. Наугад протягиваю руку и хватаю чужую горячую ладонь, ища поддержки, и меня не отталкивают. Боль заканчивается так же внезапно, как и возникла. Пытаюсь выровнять дыхание, стыдясь слез, все ещё стекающих по лицу.       -Ты готова? – произносит женщина хриплым тихим голосом. Киваю и задерживаю дыхание, когда чувствую, как она снимает повязку, - Ты можешь открыть глаза.       Я понимаю, что это глупо, но мне тяжело заставить себя открыть глаза и посмотреть на своего спасителя, хоть я и желала этого с того самого дня, когда мы впервые заговорили в камере. Дрожь пробирает тело, когда я все же собираюсь с духом и поднимаю веки. В первый момент мне кажется, что ничего не изменилось, но уже через пару секунд лицо напротив начинает обретать четкость. И по мере того, как это происходит, сердце мое сковывает ледяной страх. Этого не может быть. На лице моем, наверняка, написано выражение крайнего шока. Все кусочки пазла встают на место. Быть может, у меня случилась кратковременная потеря памяти или тот мужчина на поле битвы ударил меня по голове сильнее, чем казалось, раз за все это время я все ещё не поняла, с кем имею дело. Её осведомленность, знакомый голос, изящные бледные ладони, грубые, абсолютно бесчеловечные методы общения и постоянные издевки. Удивляюсь, как за все время пребывания в камере, меня ни разу не назвали грязнокровкой. Должно быть, для неё это было настоящим испытанием. Но, главный вопрос, который теперь по кругу крутится у меня в голове, почему? Почему она спасла меня? А потом мной завладевает злость. Это из-за неё я здесь. Из-за чертовой Пожирательницы, маньячки Беллатрисы Лестрейндж.       Она внимательно прослеживает, как быстро эмоции сменяются на моем лице. И увидев злость, она как-то слишком уж самодовольно ухмыляется.       -Ну, наконец-то, вот она, ненависть чистой воды. Вот ты и вернулась, гриффиндорская всезнайка, борец за права угнетенных, - она замолкает и приближает лицо почти вплотную к моему, - Грязнокровка, - почти облизываясь произносит она, плотоядно оскалившись. Меня передергивает, и я с отвращением отшатываюсь от неё. Может быть, это чья-то злая шутка. Но обоняние не обманывает меня. Этот аромат, который, кажется, въелся мне в кожу. Я бы не спутала его ни с одним другим. Вишня, ваниль и горькая сладость.       -Уйди от меня! – выкрикиваю я, резко садясь на кровати. Голова нещадно кружится, и я едва не падаю обратно. Лестрейндж заливается громким надрывным смехом, и не думая никуда уходить.       -Ты была совсем не против моего присутствия, когда проливала слезы по своим чертовым друзьям, - продолжает она издеваться. Слезы снова застилают мои глаза. Злость заставляет сжимать зубы и кулаки. Как, черт возьми, я могла не узнать её? Как?       -Хватит, - кричу я на неё, но её это только веселит.       -Ты маленькая неблагодарная грязнокровка! Я вытащила тебя из тюрьмы. Ты сдохла бы там, не прошло бы и двух недель. Ты когда-нибудь слышала о благодарности? – выходит она из себя и поднимается на ноги, нацелив на меня палочку, - если бы мы с Цисси не потратили столько сил, чтобы вылечить тебя, ты бы уже корчилась от боли, - выплевывает она, яростно сверкая глазами.       -Благодарность? Какая к черту благодарность? Меня не пришлось бы спасать, если бы я там не оказалась! Я оказалась там из-за вас! Все из-за вас, - я все же не выдерживаю и подскакиваю на ноги, несмотря на слабость, ощущая дикое головокружение и злые слезы.       -Не смей так со мной разговаривать, отребье! – кричит женщина, направив палочку мне в лоб.       -И что ты сделаешь? Убьешь меня? Какого черта тогда надо было меня спасать? Чтобы потом вот так все закончить? Так убей! – кричу в порыве чувств, впрочем, тут же испугавшись своих слов. Зачем я провоцирую её?       -Еще раз крикни, и я исполню твою просьбу, - рычит она в ответ.       -Вы ненормальная, лучше бы я осталась там, в тюрьме, лишь бы подальше от такой, как вы, - треснувшим голосом кричу я, трясясь от злости. Внезапно я понимаю, что перешла черту, потому что взгляд Беллатрисы темнеет, и она яростно делает выпад палочкой, выкрикивая заклятие Круциатуса. Падаю на пол, сгибаясь пополам от дикой боли. В глазах темнеет, а внутренности словно выкручивают. Я кричу, снова чувствуя боль во всех поврежденных частях тела. Боль прекращается внезапно. Словно издалека слышу как она говорит что-то, стучит каблуками по деревянному полу и с громким хлопком закрывает дверь. А потом становится совсем тихо и я падаю в обморок, счастливая, что больше не чувствую боли, раздирающей на куски.       Очнувшись уже на кровати, стону, утыкаясь лицом в ладони, осознав, что сама себе вырыла могилу. Какого черта мне потребовалось это все говорить? Да и потом, если Беллатриса права, то я оказалась бы в тюрьме в любом случае. И то, что она оказалась в соседней камере, просто счастливая случайность для меня. Она права. Я бы сдохла там одна. Меня никто не стал бы спасать. А теперь наши отношения едва ли лучше чем в тот момент, когда она мучила меня в Малфой-мэноре, пытаясь выяснить, что я украла у неё из хранилища. Идиотка. Я полная идиотка. Честно говоря, я удивлена, что меня до сих пор не выкинули из дома. Наверное, это Нарцисса пожалела меня. А как только мне станет лучше, меня моментально вышвырнут. И тогда мне повезет, если меня посадят в тюрьму, а не убьют на месте. Что я наделала? Как мне теперь это исправить?       Громкий хлопок заставляет меня дернуться. Это всего лишь эльф. Он принес еду. Принимаю поднос у него из рук, и он моментально исчезает. Еда придает сил. Ставлю поднос на прикроватную тумбочку и уставляюсь взглядом в окно. Беспечно светящее солнце и щебечущие птички, запах моря и лавандового поля. Легкие занавески, словно паруса раздуваемые ветром, почти долетают до подушки.       Я снова одна. Одна в чужом доме. Почему? За что? У меня нет ответов, и вряд ли кто-то сможет мне объяснить, почему я всегда с таким большим успехом нахожу неприятности на пятую точку. Это же надо было так вляпаться. Сражаться с одной из самых опасных Пожирателей, а потом сидеть с ней в соседних камерах, проливая слезы по утерянным друзьям, доверять ей свою слабость,чтобы в итоге быть ей же спасённой, накричать, словить Круциатус и вернуться к первоначальной взаимной ненависти. Кажется, в моей жизни отсутствует логика...        Но ведь моему поведению есть очень даже очевидная причина. То, что Лестрейндж, по каким-то неведомым для меня причинам, наверное, совсем спятила, прежде чем сделать это, спасла меня, не отменяет всех тех поступков, которые она совершила раньше. Она замучила родителей Невилла, она убила Сириуса, благодаря ей я больше не ношу одежду с коротким рукавом, стыдясь позорной надписи, выведенной на предплечье резким косым почерком. «Грязнокровка»-гласит она, пересекая бледную кожу красными уродливыми едва зажившими штрихами. И вообще, неизвестно, сколько человек было замучено этой ненормальной женщиной. Кто знает, что творится в её голове? Может она и спасла то меня, чтобы было кого мучить. Где ещё найти такой прекрасный объект для пыток.       Тогда зачем ей было возвращать мне зрение, шепчет неугомонный голосок внутри. А я не знаю. Я окончательно запуталась. От нечего делать все прокручиваю и прокручиваю по сотому разу момент, когда мы впервые встретились взглядами, после того, как зрение вернулось ко мне. Что-то в этом всем не даёт мне покоя. Её взгляд! Он не был пустым или яростным, как обычно. В нем было что-то такое... Разочарование? Тоска? Бред полнейший. Это сказки для тех, кто не знаком с Беллатрисой. Но, вопреки логике, что-то все же не даёт мне просто отпустить эти мысли. Тем более, что мне больше совсем нечем тут заняться. Целый день я только и делаю что лежу и смотрю в окно, наблюдая за солнцем, птицами, разглядываю комнату, считаю мух на потолке. В общем, маюсь всякой ерундой, изнывая от скуки, не имея даже возможности встать. После перенесённых травм и, кроме всего прочего, добротного Круциатуса, нет сил даже приподняться на локтях. Ко мне, предсказуемо, больше никто не заходит. Только эльф стабильно три раза в день приносит поднос с едой.        Ближе к вечеру мне все же приходится встать, чтобы справить нужду и умыться. Хватаясь за стенку, едва не падая на каждом шагу, добираюсь до ванной и включаю горячий душ. Приходится сесть в ванну, чтобы не размозжить голову об кафель. Тёплые струи дарят долгожданное расслабление, смывая воспоминания о холодной промерзшей тюрьме и её плесневелом запахе. Намыливаюсь ароматным мылом, прикрывая глаза только на минутку, оперевшись рукой об бортик ванны. Ещё секундочку и я вылезаю.        Просыпаюсь уже утром. На кровати? Как я сюда добралась? Помню только как залезла в ванну, а дальше тепло и уют. Отлично. Получается, я отключилась, а кто-то перенёс меня в кровать. Кто-то. Самой становится смешно от своих мыслей. Конечно, эльф. Кто ещё мог это сделать. Чистокровные волшебницы, даже при наличии заклятия левитации, не стали бы заниматься такой оскорбляющей их достоинство ерундой.        День напролет я просто лежу в кровати, готовая взвыть от тоски и безделия. Гордость не позволяет мне даже попросить у эльфа книг. Все бы ничего, но мысль о том, что Лестрейндж прекрасно осознает мои потребности и ждёт, когда я стану просить и унижаться, убеждает меня, что я поступаю правильно. Даже пачка сигарет, принесенная мне эльфом несколько дней назад, закончилась. В голову мне приходит, что я веду кошачий образ жизни. И как это коты справляются с такой скукой? Целый день только есть и спать. Хорошо, ещё гадить. Вспоминая Живоглота, даже пытаюсь развлечь себя наблюдением за пылинками. Но уже через пять минут терпение заканчивается. Ко всему прочему добавляется головокружение.        Ещё два дня я кормлю гордость своим бездействием, но на третий чувствую в себе силы на поиски новых приключений. Терять мне все равно нечего. Не сильно надеясь на успех, с колотящимся от волнения сердцем иду к двери и тяну за ручку. К моему огромному удивлению, она поддаётся, и я ещё пару секунд медлю, прежде чем выйти в неизвестность.