Точка невозврата

      В первую секунду я не понимаю, где оказалась. Но развернувшись, не могу поверить своим глазам. Высокий нескладный дом с множеством окошек, сарай неподалеку. Нора. Руки трясутся, я совсем не готова к встрече с теми, с кем мысленно успела попрощаться навсегда. И вообще, все это, конечно, хорошо, но как я объясню, каким образом оказалась здесь? Кто поверит мне, что меня подставили? Готовы ли друзья выслушать меня? А что я им скажу? Что меня заперли в Азкабане? И как я оттуда выбралась? Сбежала? Я ведь и сама так и не узнала, как мы смогли это сделать. Беллатриса скорее кинула бы в меня еще один Круциатус, чем стала что-то объяснять. Упоминать её я не могу, потому что все думают, что я погибла от её руки. Тем более, кто бы поверил, что такая, как она, стала бы кого-то спасать? Вот именно. Никто. Я бы тоже не поверила. Вот и выходит такой замкнутый круг. Слабый голосок шепчет, что еще не поздно повернуть назад, перекантоваться где-нибудь, пока я не придумаю, как объяснить свое появление. Упрямо встряхиваю волосами. Нет, я не привыкла отступать перед трудностями. Ватными ногами иду к двери, и совершенно неожиданно упираюсь в защитный купол заклинания. Меня стерли даже отсюда. Из дома выбегают Уизли, я не успеваю обрадоваться, грудью встречая пущенное в меня заклинание, и теряю сознание, встретившись взглядом с Роном.       -Это не может быть она. Мы должны сообщить Кингсли, - словно сквозь вату слышу взволнованный женский голос.       -Нет, Молли, подожди. Мы должны сначала разобраться сами, - спокойно отвечает, видимо, мистер Уизли.       -Чего тут разбираться? Это может быть Пожиратель, а мы тут стоим и теряем время, - еще более нервно продолжает миссис Уизли.       -Молли… - все же пытается Артур вразумить жену, но она только шикает на него.       -Не называй меня по имени. Если ты не позовешь Кингсли, то это сделаю я, - слышен только долгий вздох мистера Уизли, а я понимаю, что если сейчас не открою глаза, то меня заберут в Аврорат. А дальше неизвестность.       Открываю глаза, рискуя снова быть оглушенной. Молли шарахается от меня, как от оборотня, и направляет палочку прямо в лоб. Артур, скорее для приличия, поднимает палочку, но смотрит спокойно.        -Оставайся на месте, если не хочешь пострадать, - воинственно произносит миссис Уизли. Всеми силами подавляю в себе желание закатить глаза. Неужели Молли и правда думает, что её нелепая угроза смогла бы остановить Пожирателя? Поразительная наивность. У меня ужасно пересохло в горле. Все же не очень приятно после недавнего Круциатуса получить ещё и Оглушающее. Артур изучающе отслеживает мое малейшее движение, пока не делая попыток ни приблизиться, ни угрожать.        -Миссис Уизли, подождите, - разражаюсь кашлем, от которого до сих пор так и не вылечилась. Уизли смотрят то ли сочувственно, то ли настороженно, но, кажется, моя слабость позволяет им почувствовать себя немного увереннее.        -Это я, Гермиона, - ну да, я знаю, что глупее и не придумаешь, но я должна как-то убедить их, - Я понимаю, что вам сложно поверить мне, но... - Молли перебивает меня на полуслове.        -С какой стати мы должны тебе верить? - тут голос миссис Уизли едва заметно начинает дрожать, а глаза её становятся подозрительно влажными. После следующих слов выясняется причина такой резкой перемены настроения, - Мы... Гермионы больше нет. Нет её, - с болью в голосе продолжает женщина срывающимся голосом. Слезы без остановки текут по её щекам, запутываясь в рыжих локонах. Артур приобнимает жену за плечи, стараясь поддержать, но я вижу, что и ему не по себе.        -Лучше тебе сразу признаться, кто ты и зачем пришла к нам, - уже более настороженно произносит мистер Уизли.        - Я говорю правду. Просто поверьте мне, я... - ну да, конечно. Так они взяли и поверили, после всего того, что пережили за эти годы постоянной тревоги и войны. А сейчас вот просто возьмут да и поверят на слово девчонке, с которой попрощались навсегда. Молодец, Гермиона, гениальный план. В сотый раз жалею, что аппарировала сюда, а не в темный лес, где угроз было бы в разы меньше.       Артур осуждающе качает головой, мол, мы к тебе по-человечески, а ты врешь. Мне становится обидно до слез, но я не знаю, что ещё говорить.       -Прости, но нам придётся позвать Кингсли, чтобы разобраться, - вздохнув произносит мистер Уизли и уходит вглубь дома. Несколько минут мы с Молли находимся в звенящей тишине. Ей тяжело смотреть на меня, она старательно отводит взгляд, пытаясь перестать плакать. Не проходит и пяти минут, как в комнату входит Кингсли. Неизменная синяя мантия, вот только ткань заметно дороже, чем прежде, а вот сережки в ухе уже нет. Неужели его повысили?       Кингсли тяжёлым взглядом прослеживает мою фигуру и останавливается на глазах. От его внимательного взгляда мне становится не по себе.        -Что думаешь, Кингсли? - взволнованно произносит Молли, с надеждой глядя на друга по Ордену.        -Думаю, что нам нужно время, - басит Бруствер, взгляд его становится задумчивым. Не нравится мне это.        -Что ты имеешь в виду? - уточняет мистер Уизли, отчего-то волнуясь за мою несчастную шкуру. А я уже пятой точкой чувствую, что нашла себе новых приключений.        -Я заберу её в Аврорат, - твёрдо произносит Кингсли, а у меня по коже бегут мурашки. Сыворотка правды - меньшее, что мне грозит во всей этой ситуации. Молли заметно выдыхает и кивает, а вот Артур отчего-то сомневается, но молчит.        -Не обессудь, - говорит Бруствер и сковывает мои руки заклинанием. Что ж, я уже почти смирилась с тем, что снова окажусь в Азкабане, с той самой минуты, как Кингсли вошёл в комнату, и мы встретились взглядами. Вот тут я и поняла. Он знает. Он в курсе побега, он знает, что я это я. Безнадёжность ситуации почти оглушает меня. Уизли не станут возражать. Они боятся за свою семью, к тому же уже почти смирились с потерей Гермионы. Им не нужен риск. Кингсли ведёт меня, словно преступницу. Мы заходим в камин, и я бросаю прощальный взгляд на дом, который когда-то был для меня оплотом любви и дружбы. Теперь-то точно навсегда. Слез почти нет. Зачем плакать, если все уже решено.        Многоголосый шум Министерства в первую секунду ударяет по барабанным перепонкам, отвыкшим от такого количества звуков. Всюду снуют деловые волшебники и волшебницы. Жизнь кипит. Никто не обращает внимания на меня. С горькой улыбкой признаю, что чертова Лестрейндж была права. Права с первой минуты. Всем плевать. Наверное, со стороны я выгляжу откровенно ненормально. Со связанными руками и глупой улыбкой.        -Министр, - с уважением кивает проходящий мимо мужчина, и я с удивлением понимаю, что эти слова обращены к Кингсли. Министр? Вот это поворот. Вопреки моим ожиданиям, мы сворачиваем мимо коридора, который ведёт в Аврорат, и идём напрямик в дальний кабинет. Около двери нас встречает секретарша.        -Господин министр, - поднимается она из-за стола, наигранно улыбаясь. От её фальши у меня скрипит на зубах.        -Пети, никого ко мне не пускай. Я занят, - строго и как-то уж слишком нервно говорит Кингсли. Мы заходим в кабинет, и об мою голову словно разбивают яйцо. Становится неприятно и холодно. Ах вот оно что. Я все это время была невидима. Хорошо же вы подстраховались, Кингсли. Бруствер, а, точнее, теперь министр, указывает рукой на кресло напротив своего. Сажусь. Кингсли опускается в своё кресло и трёт ладонями лицо, предвидя сложный разговор. Но я упрощу ему задачу. После всего, что произошло, нет никакого смысла церемониться.        -Так вот, значит какова цена, господин министр? - Кингсли вздрагивает от моих слов, как от пощёчины. Должно быть, сложно посмотреть в глаза человеку, которого ты своими руками отправил в тюрьму. Просто так. Потому что ему не нашлось места в твоём новом мире. И не надо так смотреть на меня, Кингсли. Такими взглядами меня уже давно не напугать. Смотреть надо совсем по-другому, но тот взгляд теперь непостижимо далеко.        -Гермиона, я... я бы и хотел все объяснить тебе, но боюсь, ты не поймёшь, - ха, три раза ха, Кингсли. Этот человек говорит со мной, как с ребёнком, зная, что я сидела в самой жестокой тюрьме с худшим своим кошмаром по соседству. Ну, это даже не смешно. Правда.        Вопреки мыслям начинаю смеяться, а Кингсли опасливо смотрит на меня. Да, да, это заразно. Посадили в клетку с Лестрейндж, так теперь пожинайте плоды. Откидываюсь на стуле, продолжая улыбаться. Кингсли смотрит настороженно, неужели, боится? Ах, министр, это тень страха в ваших глазах? Первый раз ловлю себя на мысли, что мне нравится это опьяняющее чувство. Хотя, признаться, раньше никто не смотрел на меня так. Неужели они и правда думают, что пребывание в соседней камере с Беллатрисой могло повлиять на меня. И когда Кингсли начинает говорить, становится ясно, что мне уже задолго до всего этого приписали статус ненормальной. А ещё ясно, что просто так мне теперь не сбежать.        -Ты не должна винить меня, Гермиона, - ага, значит, он признает, что я это все же я. Интересно, - Ты не знаешь всего. Сразу после битвы начались выборы. Я не мог допустить, чтобы к власти пришёл какой-нибудь Пожиратель. А ведь была такая вероятность. Многие приветствовали Малфоя в этой роли. На меня давили. Одним из условий было твоё заточение в Азкабане, - продолжает Кингсли. Но после его слов о том, что многие поддерживали Малфоя, я почти не слушаю.        -Малфоя? Человека, который готов был сдать нас с потрохами своему обожаемому Воландеморту? Человека, который всего добивается с помощью денег? Что такого хорошего он сделал людям? Это просто смешно, - у меня вырывается нервный смех, но Кингсли отчего-то не смешно.        -Он аристократ, у него земли, влияние, он умеет увлекать за собой толпу. И потом, ты забываешь, что не все знают о том, что он Пожиратель. Сразу после битвы он подсуетился, заплатил нужным людям, и все очень быстро забыли, на какой стороне он был, - с грустью говорит новоявленный министр. А я все равно не понимаю, как можно было поддерживать Малфоя на выборах. Однако это не единственное, что не даёт мне покоя.        -Ладно, пусть так. Но, почему я? На нашей стороне было полно других более опытных и сильных волшебников, которых стоило бы бояться. И потом, кому я могла так сильно мешать? - недоуменно спрашиваю. Кингсли только качает головой.        -Я не могу рассказать тебе всего. Скажу только, что многие боятся вас и по сей день. Да, есть сильные волшебники. Но они не побеждали Того-Кого-Нельзя-Называть. А вы, будучи подростками, множество раз справлялись с ним. Люди боятся силы. Им не нужен новый Темный Лорд, - тихо заканчивает Бруствер.        -То есть кто-то посчитал, что я могу стать новым Воландемортом? - не сдерживая усмешки, спрашиваю. По-моему, если уж во всей этой ситуации и сомневаться в чьей-то нормальности, то точно не в моей.        -Ты достаточно умна, чтобы в полной мере овладеть силами, которые у тебя есть, - вот и весь ответ. Отлично. С каких пор умственные способности стали поводом посадить человека в тюрьму? Кажется, я что-то упустила. А ещё мне кажется, что все это вранье чистой воды. И условие это, и бред про выборы. Кто мог поставить такое условие? Кингсли при любом раскладе победил бы в этих выборах. А значит, я помешала кому-то другому, и совсем по другой причине. Но, спрашивать, разумеется, нет никакого смысла. Поэтому делаю вид, что поверила.       -Ладно. Допустим. Что вы намерены со мной делать, господин министр? - заинтересованно склоняю голову, словно и правда не понимаю, что свободы мне не видать. Я вижу как неприятно Кингсли мое обращение, но я не знаю, как ещё обратиться к человеку, который смог так поступить.       -Я... Гермиона, я не знаю. Мне не хотелось бы снова делать тебе больно, но у меня... - с самого начала я знала, что разговор наш кончится именно этим. Поэтому заканчиваю фразу сама.        -Нет другого выхода, - боль все же сквозит в голосе, как бы я ни старалась её скрыть. Поднимаюсь на ноги, ощущая внезапную пустоту, - Так и что у нас со временем? Когда следующая лодка до Азкабана? Надеюсь, я не попаду в час пик? - мой чёрный юмор не вызывает у Кингсли даже намёка на улыбку. Плевать. Он больше никто для меня. Он поднимается на ноги вслед за мной. На лице у него что-то среднее между грустью и решимостью. Мне в чём-то даже жалко его.        -Я попробую что-нибудь сделать. Не вини меня. Если бы я мог, то изменил бы это все. Но это не в моей власти. Пойми, - Кингсли смотрит куда-то на моем лице, стараясь не встречаться со мной взглядом. Что ж. Где-то в глубине души, я знала, на что шла, когда аппарировала к Норе. Не понимаю только, зачем мне это нужно было. Чертова гриффиндорская порывистость. Пока меня ведут по коридорам, конечно же под заклинанием дезиллюминации, а то мало ли кто мимо пойдёт, в голове так четко звучат слова Беллатрисы, словно она идёт рядом. «Если я пойду к черту, то ты пойдёшь со мной». Я даже слегка поворачиваю голову. Нет, конечно, её здесь нет. И почему она опять оказалась права? Странно, но во всей этой ситуации именно это раздражает меня больше всего.        На выходе из Министерства двое авроров, представляющие моих провожатых, берут меня под руки, сворачивают в неприметный переулок и активируют портал. Всё по-тихому, чтобы никто и ничего. Мне снова становится смешно. Такие меры предосторожности, поразительно.       Мы оказываемся на берегу, усыпанном большими валунами и острыми камнями, об которые неистово бьются волны. Всегда мечтала увидеть море, но никогда не думала, что это будет последнее, что я увижу, перед тем, как уже второй раз за месяц окажусь в Азкабане. Только теперь уже без шансов на спасение.       Горькие слезы, одна за другой, стекают по щекам. Очередная волна ударяет по камням, кидая мне в лицо пригоршню соленых капель. Я уже не могу разобрать, что капает с подбородка, растекаясь по футболке, слезы или морская вода. В голову приходит дурацкая мысль, что море словно чувствует, куда меня собираются переправить. Одинокая лодка, которая неизвестно каким чудом все еще держится на воде, видимо, приготовлена именно для меня. Авроры толкают меня к ней, заставляя забраться внутрь. Не устояв на ногах, хватаюсь за бортики. Лодку кидает и бьет об камни, мне даже кажется, что до Азкабана мы можем и не доплыть.       Волоски на затылке встают дыбом, по спине пробегает холодок, когда слух улавливает громкое шуршание камней на берегу и странное гортанное рычание. Оборачиваюсь и замираю. Авроры застывают с палочками наизготовку. Черная блестящая шерсть, грациозная походка, плавные изгибы мощного тела, широкие лапы с угрожающе острыми когтями и желтые пронзительные чуть светящиеся глаза с удивительно человеческим выражением. Мне отчего-то совсем не страшно. Просто большая кошка. Очень красивая и опасная. Глупо, но мне бы очень хотелось её погладить, проверить, такая ли шелковистая на ощупь шерсть, как кажется. А вот авроры совершенно не понимают, что им делать с неожиданно объявившимся хищником. Один из авроров, тот, что постарше, делает попытку приблизиться к зверю. Пантера тут же отвечает злобным рычанием и угрожающим оскалом. Замечаю, что она очень медленно движется по кругу в мою сторону. Авроры поворачиваются вслед за ней. С любопытством слежу за действиями большой кошки, которая почему-то совсем не обращает внимания на меня. Может, потому что я в лодке? Кошки боятся воды, так ведь?       Пантера, тем временем, оказывается прямо напротив меня, как-то странно пригнувшись, продолжая следить за аврорами, не упуская их из вида ни на секунду. Громкое рычание, эхом прокатывающееся по берегу, порядком пугает мужчин. Судя по их лицам, они уже почти готовы сбежать, плюнув на исполнение долга. Один из них все же делает пас палочкой и пускает в пантеру заклинание. Кошка передвигается с невероятной скоростью, тут же оказываясь в нескольких метрах от того места, где была. Только один раз я видела такую скорость. Луч заклинания едва не попадает в мое плечо. Чудом успеваю увернуться.       Кажется, заклинание только сильнее злит зверя. С громким рычанием пантера начинает медленно подкрадываться к аврорам, явно готовая в любой момент напасть. Ох, не завидую я им. Бедняги в панике смотрят то на меня, то на пантеру, а потом начинают, как по команде, атаковать снова и снова, без остановки запуская заклинания. Пантера, словно насмехаясь, ловко, как мне кажется, совсем не напрягаясь, уворачивается от них. Но в один момент ей надоедает играть. Зверь одним прыжком оказывается в нескольких сантиметрах от авроров и едва уловимым движением хватает зубами палочку сначала одного, а потом второго, и останавливается напротив него. Мужчина в шоке застывает, видимо, предвидя свой конец, и поднимает руки вверх, моля о пощаде. Пантера сжимает челюсти, безжалостно с громким хрустом ломая палочки. Она же не станет трогать человека? Но рычание, которое она издает, говорит об обратном. Пантера готовится для нового броска, а я безрассудно привлекаю её внимание к себе. Авроры хоть и привели меня сюда, но это всего лишь их работа.       -Стой! Не трогай их! – подскакиваю на ноги и кричу хриплым голосом, снова заходясь кашлем. Едва не падаю при очередном ударе волн. Пантера замирает. Мужчина кидает на меня взгляд полный надежды. Зверь поворачивается ко мне. Взгляд, которым он смотрит на меня, заставляет меня сжаться от страха, но пусть лучше нападет на меня. Это или Азкабан. Какая разница. Пара лишних царапин не помешает насладиться гостеприимством лучшей в мире тюрьмы.       -Лучше я, - произношу почти твердым голосом, продолжая смотреть зверю в глаза. Говорят, таким образом призывают на поединок. То, что надо. Взгляд теперь кажется мне больше осуждающим, чем пугающим. Встряхиваю головой, прогоняя ненужные мысли. Джинсы намокли почти до колен, убежать я все равно не смогу, а у бедняг авроров будет шанс.       -Бегите! – кричу аврорам, которые застыли на месте. Зверь разворачивается к ним и рычит. Мужчины, очнувшись, принимаются бежать со всех ног, куда глаза глядят, а пантера бросается за ними. Что ж, по крайней мере, я попыталась. Проходит несколько минут, прежде чем я все же решаюсь сойти с лодки на берег. Сажусь. Камни мокрые и холодные, но я устала, к тому же, и так уже вся мокрая. Обнимаю колени руками, на несколько секунд прикрыв глаза, наслаждаясь звуком прибоя. Теперь я знаю, как он звучит. И правда здорово. Тихое дыхание за спиной заставляет меня напрячься, но не более. Аппарировать я все равно не могу. Поднимаюсь на ноги и оборачиваюсь. Пантера стоит в паре метров от меня, но не делает попыток напасть. Она вообще кажется крайне спокойной, словно не она только что чуть не напала на человека.       -Ты не станешь есть меня? Пожалуй, ты права, я, наверное, ужасно невкусная. И мяса мало, особенно после Азкабана, - улыбаюсь, непонятно, почему. Наверное, потому, что теперь хотя бы пару дней или часов, смогу пожить на свободе у моря. Потом меня найдут, конечно. Но сейчас я свободна.       Глаза мои распахиваются от шока, когда пантера плавным движением превращается в женщину. Волосы её треплет ветер, а юбка намокла от воды. Рукав платья чуть выше локтя порван и оттуда течет кровь. Значит, в неё все-таки попали.       -Конечно, невкусная, идиотка. Я не питаюсь грязнокровками, - зло выплевывает она, скрестив руки на груди, - Что за акт самопожертвования? Эти люди собирались отправить тебя в Азкабан, - рычит она, совсем как пантера. И теперь я понимаю, откуда в её голосе эта звериная хрипотца.       -Почему вас это волнует? – по всем разумным и известным причинам, Беллатрису Лестрейндж не должна волновать моя участь. Но отчего-то, раз за разом, она доказывает обратное, повергая меня в шок.       -Где твоя чертова благодарность? – быстро переводит она стрелки, гордо вздернув подбородок. Что ж, я никогда не получаю ответов, разговаривая с ней. Так что меня это не удивляет.       -Спасибо, - говорю тихо, снова поворачиваясь к морю и садясь на камни. Успеваю заметить, как Беллатриса удивленно распахивает глаза, видимо, не ожидая, что я так быстро успокоюсь. Да, я знаю, что в том, что произошло, есть и её вина, но, то ли море так успокаивающе действует на меня, то ли предательство Кингсли заставило меня по-другому посмотреть на жизнь. Правы те, кто говорят, что в каждом из нас есть и хорошее и плохое. Все зависит лишь от нашего выбора. Сейчас я понимаю это, как никогда прежде.       -Долго еще собираешься здесь сидеть? Если тебе так хочется в Азкабан, то… - раздраженно продолжает женщина, а я совсем запуталась и ничего не понимаю.       -Разве у меня есть выбор? Рано или поздно меня найдут и… - говорю тихо, но в ответ слышу гортанное рычание. Даже оборачиваюсь, чтобы убедиться в том, что за мной стоит человек, а не пантера. Взгляд Беллатрисы выражает крайнюю ярость и еще что-то. Усталость? Разве такие, как она, могут устать? Задумываюсь, так и замерев, уставившись в темные глаза, падая куда-то очень далеко.       -Если продолжишь сидеть здесь и ждать, пока за тобой пришлют новый отряд авроров, то выбор отпадет сам собой, тупица, - все же не выдерживает она и выплевывает ругательство.       -Но куда мне идти? В Норе меня не ждут, а больше вариантов у меня нет, - просто пожимаю плечами, не понимая, чего от меня хочет эта странная женщина. Кажется, она и сама не понимает, зачем снова меня спасает. Вот и я не понимаю. Как она вообще узнала, что я здесь?       -Ты можешь… пойти со мной, - сквозь зубы, морщась, словно от сильной боли, говорит Беллатриса. Недоуменно смотрю на неё. Пойти с ней? Зачем?       -Зачем? – мне нечего терять. Теперь я совсем не боюсь вызвать её гнев своими вопросами, сидя здесь, на каменном холодном берегу. Между прошлым и будущим, в котором только Азкабан и одиночество. Беллатриса что-то выискивает на моем лице, вглядывается в глаза. Она достает палочку, крутит ей свои невозможные кудри, неожиданно направляет на меня, но я даже не вздрагиваю. Молчание затягивается. Отворачиваюсь обратно к морю, несмотря на палочку, нацеленную мне в спину. Шум волн и брызги, холодный ветер, от которого руки посинели и дрожат. Ощущаю себя непоколебимой скалой. Чувствую, что Беллатриса приблизилась. Надо же, перемещается и правда как кошка. Тихо, на цыпочках.       -Слушай, грязнокровка, я не для того пришла сюда, чтобы ты снова оказалась там, откуда нет обратного пути. Ты не выживешь в Азкабане, - говорит она каким-то странным, словно треснутым голосом, совсем непривычным. В нем какие-то новые интонации, незнакомые мне.       -А для чего? – задаю я вполне закономерный вопрос. Знаю, что не ответит, но я не хочу снова быть пленником в её доме. Пусть Азкабан, пусть одиночество. Но я не стану рабом. Никогда. Не стану просить её об убежище, не стану унижаться.       -Для того, чтобы забрать тебя, - голос её хрипит на ветру, и потоки приносят с собой запах её горьких духов и вишневого табака. Прикрываю глаза, вдыхая полной грудью. Пьянящий аромат чертовой ненормальной женщины, которая снова пришла спасти меня, сама не понимая, зачем. Как она дошла до этого? Как опустилась до спасения грязнокровки? И что произошло со мной, ведь, на самом деле, я уже почти готова согласиться пойти с ней. Я так устала от лжи. Пусть ненависть, зато она не может быть притворной, правда?       -Почему? – чувствую себя маленьким ребенком, у которого неограниченный запас вопросов, который пытается найти смысл там, где его нет. Мы долгое время молчим. Слышу, как она щелкает зажигалкой, меня окутывает ароматный дым её сигарет. Конечно, она снова не ответит. Вот сейчас докурит и уйдет, потому что у неё нет времени уговаривать меня. А я буду жалеть, что не пошла с ней, потому что в глубине души все же не хочу оказаться в Азкабане. Но мне нужны объяснения. Я же гриффиндорка, честная, принципиальная. Была раньше…       -Потому что ты такая же, как я, - неожиданно раздается тихий голос, который я едва разбираю среди шума волн. По спине бегут мурашки. Что она имеет в виду? Уже собираюсь возразить, но она продолжает.       -Ты можешь отрицать это, но когда-то я была вот так же предана своими друзьями, своей родной сестрой, которая сбежала со своим чертовым магглом. У нас была цель, идеалы, я верила в нас, а потом меня просто подставили самые близкие, те, кому я верила, как себе.       Я просила Рудольфуса остановиться, не трогать этих Долгопупсов. Уже через несколько минут пыток было ясно, что они ничего не знают. Но он не пожелал прекращать, ему было весело. Мы все тогда были такими. Зелье Жажды Крови делало свое дело. А я знала, что авроры уже близко. Тогда я попыталась сбежать одна, мне все еще было что терять, но Руквуд, руководящий отступлением, сбежал. Чертов трус просто аппарировал. Меня окружили авроры. Целая толпа авроров. Я долго сражалась, пытаясь вытащить из этого пекла и Рудольфуса, а он воспользовался мной, как живым щитом.       Он смог сбежать. Конечно, в итоге, его все равно поймали, но это уже не имело никакого значения. За несколько дней плена я познала на себе всю силу добрых дядечек, которые называли себя светлыми волшебниками, при этом не гнушаясь самых темных заклинаний, которые не использовал даже Темный Лорд. Не осталось ни одного члена проклятого Ордена, который не допросил бы меня. Тогда я чудом осталась жива. А меня милосердно кинули в Азкабан. Тогда мне казалось, что я потеряла все. Но судьба сделала мне подарок. Оказалось, что все эти четырнадцать лет моя сестра пыталась спасти меня. И в итоге у неё получилось, она уговорила Темного Лорда вытащить меня из тюрьмы.       И снова война. Темному Лорду, на самом деле, плевать на всех. Поэтому, в разгар битвы, когда он попытался использовать меня, как щит, как Рудольфус тогда… - она замолкает на несколько секунд, и снова продолжает, как ни в чем не бывало, хотя я и слышу, как тяжело ей это рассказывать, - Тогда я поняла, что пора спасаться, потому что мной снова готовы были пожертвовать. Я была лишь оружием в этой войне. Безжалостным и чокнутым воином, который вроде и полезен, но если и сдохнет ненароком, то и не жалко. Я уже была на пути к свободе, где и встретила тебя. Я готова была убить тебя, убить жалкую грязнокровку, ничего из себя не представляющую. А ты смотрела без тени страха, ты готова была умереть за своих друзей, за этих чертовых предателей, которые так же легко отвернулись от тебя. Стерли из памяти и успокоились. В тюрьме я снова готова была убить тебя, но что-то не давало мне это сделать. И каждый следующий раз, когда ты бесила меня своей дерзостью и высокомерием, словно такая, как ты и правда может что-то значить, я все еще не находила сил закончить все это. И сейчас я здесь. Ты хочешь знать почему. Все дело в твоем чертовом характере и силе. Ты не такая пустышка и идиотка, как остальные грязнокровки. Ты продержалась против меня в поединке дольше, чем многие сильные чистокровные волшебники. Ты сражалась бесстрашно, я видела этот неистовый неудержимый огонь в твоих глазах. Потому что ты такая же, как я, ненормальная… но у тебя еще есть шанс прожить жизнь, которую не загубит Азкабан, - она замолкает, а я сама не понимаю, когда успела заплакать. Слезы стекают по щекам, солеными дорожками бегут по губам, подбородку. Я будто снова прощаюсь с друзьями, которых для меня больше не существует.       -Впервые в жизни я могу кому-то помочь. Не покалечить, не убить. Ты можешь пойти со мной. Ты можешь принять мою помощь или безвестно сдохнуть в Азкабане, - безжалостно заканчивает она, кажется, раздражаясь от своей внезапной откровенности. А я вдруг очень ясно осознаю, что не хочу в тюрьму. Море кидает мне в лицо брызги, и я внезапно понимаю, сколько еще на свете интересного. Сколько мест, в которых я никогда не была. Как много я могу потерять, отвергнув сейчас помощь абсолютно нестабильного человека. Но где гарантия, что к вечеру настроение Беллатрисы не переменится, и она не захочет снова меня убить? После всего, что произошло, я уже ни в чем не могу быть уверена.       Вдыхаю полной грудью и поднимаюсь на ноги. Разворачиваюсь, встречаясь взглядом с темными, почти черными глазами, долго смотрю в них, пытаясь различить границу радужки и зрачка, словно пытаясь найти в Лестрейндж живого человека, а не монстра, которым я привыкла её считать. Словно это поможет мне убедить себя, что я поступаю правильно, что я не такая же чокнутая, как она, раз готова довериться ей после всего, что произошло.       Мы стоим в тишине. Беллатриса больше ничего не говорит, сверля меня взглядом. В её зрачках отражаются волны, неистово бьющиеся об берег, я падаю куда-то и снова поднимаюсь вместе с ними, у меня начинает кружиться голова. В голове крутятся странные мысли. Мне почему-то представляется, что Беллатриса тоже море, а я на маленькой деревянной лодочке. И непонятно, куда меня вынесет волнами. Может, я так и буду болтаться на поверхности, а может меня вынесет на берег, или разобьет о скалы. Вариантов много. И я ступаю на неустойчивую дощатую поверхность. Наверное, я и правда ненормальная, как она. На заднем фоне где-то совсем близко слышны быстрые шаги, кто-то бежит по камням, скорее всего, разыскивая меня.       -Я согласна, - голос мой хрипит и срывается. Беллатриса никак не реагирует на мои слова. Шаги все ближе, сердце готово пробить грудную клетку. Может, Лестрейндж уже передумала и сейчас просто растворится в воздухе. Слышны крики авроров. Женщина делает резкое движение по направлению ко мне. Между нами остается, кажется, всего несколько сантиметров, я чувствую на замерзших дрожащих губах её горячее обжигающее дыхание. Рука моя оказывается в крепком захвате теплой ладони, и я утыкаюсь взглядом в наши абсурдно сжатые руки. Мы аппарируем, едва не попав под луч заклинания, пущенного подоспевшими аврорами.