Точка невозврата

      Просыпаюсь так резко, словно меня кто-то позвал. Тревожно осматриваю комнату, но в ней, ожидаемо, никого нет. Вызываю Темпус. Оказывается, я проспала всего четыре часа. Спускаюсь на кухню и чуть не падаю по пути к шкафчику с кофе, споткнувшись об пустую бутылку из-под огневиски. Кажется, теперь мне понятно, почему на завтрак меня никто не разбудил. У кое-кого попросту не было никакого завтрака.       -Твинки, - домовик появляется на мой зов, видимо, смирившись, что я тут уже почти полноправный житель. – Хозяйка завтракала сегодня? – Твинки жмется и молчит, наверное, не понимая, можно ли отвечать на вопросы про хозяйку.       -Хозяйка не завтракала. Хозяйка спала, - отвечает женщина на мой вопрос, проходя за стол. Почему она всегда появляется так внезапно? – А с чего вдруг такой интерес? По-моему, вчера ты не слишком-то сильно волновалась обо мне, когда забирала Снейпа в мой дом, - Беллатриса интонацией выделяет слово «мой», и мне становится стыдно. Но совсем немного.       -Мы всю ночь проработали над зельем, - говорю вместо ответа на её вопрос, надеясь, что женщина успокоится. Однако, она, вопреки моим ожиданиям, откидывается на спинку стула, скрещивает руки на груди и прищуривается, собираясь что-то сказать, когда в кухне появляется виновник разговора.       -Уже отдохнули, Гермиона? Я ожидал увидеть вас только к вечеру. Белла, - Снейп кивает женщине, подходя ближе. Беллатриса напрягается, ничего не ответив на его приветствие. – Я только хотел узнать, как найти библиотеку. Мне нужна книга, - Снейп ожидающе смотрит на меня. Я уже собираюсь предложить мужчине присоединиться к нам за обедом, но слова застревают у меня где-то по пути, потому что Беллатриса сверлит меня взглядом, явно поняв мой замысел.       -Эм… Да, я покажу, - веду Снейпа в библиотеку.       -Благодарю, мисс Грейнджер, - мужчина проходит к полке с книгами по зельям, а я возвращаюсь на кухню. Беллатриса гоняет еду по тарелке, явно не испытывая желания что-то есть. Она отпивает кофе и молчит, продолжая смотреть в тарелку. Твинки приносит еще одну тарелку и чашку с ароматным кофе для меня. Обед проходит в тишине. Ухожу обратно в лабораторию, не понимая, что творится с Беллатрисой.       Ещё два дня проходят в исследованиях и попытках найти противоядие. Я почти не сплю, все время проводя в лаборатории и библиотеке. Беллатрису я вижу только в редкие моменты, когда спускаюсь на обед, ужинать она отчего-то не приходит. Интуиция кричит мне о том, что что-то назревает, но я упорно игнорирую её.       На третий день, я предлагаю Снейпу поужинать вместе, потому что вид у него совсем голодный. Каждый раз, когда я предлагаю ему поесть, он отказывается, утверждая, что несколько недель может питаться только знаниями и ещё немного кофеином, и ни к чему отвлекаться на такую ерунду. Сегодня он отчего-то соглашается. Я прошу Твинки накрыть ужин на двоих. Что такого, к тому же, мне скучно есть одной, Беллатриса все равно не приходит. Но сегодня звезды встают так, что именно в тот момент, когда мы со Снейпом спускаемся на кухню, там оказывается Беллатриса. Она опирается рукой на разделочный стол и с удивлением оглядывает накрытый на двоих стол. С ужасом замечаю, что в другой руке она удерживает початую бутылку огневиски. Ох, не к добру это. Она замечает нас и зло прищуривается.       -А вот и виновники торжества. Решили поужинать вдвоем? А где же свечи, где цветы, а, Снейп? Что же ты так плохо заботишься о даме? Всегда знала, что из тебя джентльмен, как из флоббер-червя домашний питомец, - она фыркает, покачнувшись, и теперь смотрит на меня. Меня пробирает дрожью от того, сколько ярости в её взгляде. – Проголодалась, да? – вкрадчиво произносит женщина, а мне отчего-то кажется, что она говорит совсем не о еде. Щеки покрываются горячим румянцем. Снейп спокойно скрещивает руки на груди и выпрямляется, высокомерно глядя на Беллатрису.       -Что такое, Белла? Снова топишь проблемы в бутылке с виски? Старый добрый метод, не так ли? Как жаль, что все твои собутыльники сейчас лежат в могилах, - о нет. Беллатриса вмиг подбирается и выхватывает палочку рукой, которой опиралась на стол. Нетвердым шагом она пересекает кухню и упирает палочку в горло мужчине.       -Ещё слово, и ты окажешься там же, - почти рычит она, дыхание её отдает алкоголем, и я, не задумываясь, встаю между ней и Снейпом, хватаю её за руку, которую она тут же вырывает.       -Мы просто хотели поесть. Люди иногда нуждаются в пище, - говорю, примирительно подняв руки. Беллатриса возмущенно вспыхивает и палочкой чертит одной ей понятные узоры на моей щеке. Её пьяные глаза пустые и холодные, как бездна. И я пугаюсь, уже позабыв, что они могут быть такими.       -Уже защищаешь его, Грейнджер? – она приближает лицо вплотную ко мне, и продолжает так тихо, что мне приходится напрячь слух, чтобы разобрать слова, - Где ты пропадала всё это время, черт возьми? А, может, вы там не только книжки читаете, а? – От возмущения я открываю рот, да так и замираю, не зная, что сказать. Мы пытаемся найти способ спасти её сестру и племянника, а она смеет говорить мне такое? Устраивать истерики. Она ведет себя, как маленький ребенок. Как маленький капризный… ревнивый ребенок. Я почти не дышу, осознав, на что все это похоже. Слова её обретают теперь совсем иной смысл. Она что, думает, что мы там… Я краснею, кажется, до самых кончиков ушей. Неужели, она решила, что я сплю со Снейпом? Да она чокнулась!       -Нечего ответить, крошка? Не думала, что тебе нравятся… столь жалкие черви, - она с отвращением отшатывается, и выпрямляется, гордо вскинув подбородок, а я облизываю губы, совершенно потерявшись в чувствах. Злость мешается со смущением, не позволяя здраво оценить ситуацию. Что, черт возьми, происходит?       -Приятного вечера, - произносит она сквозь зубы и нетвердой походкой выходит с кухни, не выпуская из рук бутылку. Мне хочется догнать её, потянуть её за длинную волнистую прядь, чтобы она зашипела от боли, чтобы объяснила, что все это значит. Мы садимся за стол, Снейп время от времени кидает на меня задумчивый взгляд, но ничего не говорит. После ужина мы снова возвращаемся в лабораторию, и я с остервенением штудирую литературу, яростно вывожу формулы, но все никак не могу выбросить из головы мысли о том, что произошло на кухне. Отчего её это волнует? Даже если допустить, что мы со Снейпом… На этой мысли я чувствую, как щекам снова становится жарко. Назовем вещи своими именами. Допустим, что мы переспали, и не единожды, по её словам, какого черта, её это так взбесило? У меня нет ответа на этот вопрос. Только если предположить, что ей небезразличен Снейп? Нет. Быть этого не может. За пару дней она уже несколько раз грозилась убить его. Вряд ли такие угрозы имели бы место, если бы она испытывала к нему хоть малейшую долю симпатии.       Поднимаю взгляд от книги, и понимаю, что Снейп уже несколько минут пытается донести до меня какую-то информацию. Он останавливается и, поняв, что я его не слушала, начинает говорить с начала, только уже медленнее.       -Гермиона, я, кажется, понял, как нам изготовить зелье, которое вернет похищенным человеческий облик, - выкидываю из головы все ненужные мысли и вопросы, на которые мне не найти ответы, и обращаюсь в слух. – Частица в их крови, которая отвечает за мутации. Мы можем применить зелье, которое соберет все эти частицы вместе. Но затем нам придется провести переливание крови, чтобы окончательно избавиться от мутации. Чем раньше это сделать, тем меньшее количество крови потребуется переливать, - идея гениальная, но кое-что в ней смущает меня.       -Но, как же нам собрать все эти частицы вместе? Мы, по сути, должны вмешаться в генетический процесс? – Снейп отрицательно качает головой.       -Все не столь плохо. Я знаю более простой, но и более опасный способ. Мы вольем в определенное место строго отмеренное количество зелья на основе змеиного яда, - я в шоке распахиваю глаза.       - Но, сэр, как же мы определим, какое количество требуется для каждого из похищенных? Как мы введем его так, чтобы не навредить остальному организму? Мы не сможем сделать это во время борьбы, - мужчина поворачивается ко мне и согласно кивает.       -Да, в этом и заключается вся сложность. К тому же, зелья на основе змеиного яда крайне нестабильны. Одно неверное движение, и от этого дома не останется даже каменной крошки. А для того, чтобы готовое зелье подействовало правильно, нам придется сначала погрузить пострадавшего в состояние искусственной комы, чтобы зелье не повлияло на жизненно важные органы. – Я совершенно не представляю, как мы все это провернем.       -Это значит, что нам придется сначала справиться с тем, кто за всем этим стоит, затем обездвижить каждого из пострадавших, и только потом мы сможем вылечить их. Но, сэр, они ведь не понимают, что с ними что-то не так. Они не станут помогать нам в лечении. Они будут сопротивляться. К тому же на них не действует магия, - Снейп печально ухмыляется.       -Да, Гермиона, вы все понимаете правильно. Именно поэтому, нам придется в очень короткие сроки изготовить сразу два вида зелья, одно из которых готовится почти неделю, а второе грозит взорвать все к чертям, - Снейп поднимается на ноги и отворачивается к небольшому окошку.       -Тогда нам стоит начать прямо сейчас, не так ли? – спрашиваю тихо, а Снейп, по-прежнему глядя в окно, тихо смеется.       -А я все удивлялся, как мистеру Поттеру удавалось проворачивать все свои авантюры, как он умудрился найти и уничтожить все крестражи, не сдавшись на полпути, - Снейп замолкает и долго стоит, почти не двигаясь, а потом неожиданно задает вопрос, на который я совсем не знаю, как ответить, - Зачем вам все это, Гермиона? Как вы дошли до того, чтобы помогать человеку, который пытался вас убить? Почему вы решили спасти всех тех, кто с таким наслаждением всю жизнь издевался и мучил таких же, как вы, просто людей, которые родились, по их мнению, в неправильной семье. Беллатриса готова была убить вас уже тогда, в Малфой мэноре, и я уверен, что много раз после. Признайтесь, она ведь много раз была на волоске от того, чтобы покончить с вами. Я знаком с Беллатрисой Лестрейндж не понаслышке и я знаю, на что способна эта женщина. Но вы до сих пор, вопреки всему тому, что мне известно, живы. Что-то останавливало её каждый раз. Точно так же, это что-то останавливало вас, чтобы не сбежать отсюда, – Снейп резко поворачивается ко мне и сверлит тяжелым задумчивым взглядом, - Что?       -Я не знаю… - начинаю я тихо, дрожа от взгляда мужчины, которым он буквально придавливает меня к стулу.       -Нет, вы знаете, Гермиона. Вы знаете и боитесь признаться в этом. Я хочу лишь понять, на что вы готовы, во всей этой ситуации. Готовы ли вы принять то, что у вас внутри и отдать за это все? – в голове царит удивительная пустота, словно Снейп своими словами выпотрошил все мои мысли и перечеркнул вопросы, на которые я не могла ответить. Осталось только одно. Готова ли я отдать все? Снейп удивленно поднимает сразу обе брови, и я ловлю себя на том, что киваю. Он прав. Где-то в глубине души я совершенно точно знаю, в чем тут дело, но никогда не признаюсь в этом никому, даже себе.       -Что ж, тогда вперед, - Снейп подходит к полке с ингредиентами и набирает основу для зелья искусственной комы.       Два дня я занимаюсь варкой этого зелья под руководством Снейпа, когда сам он в моменты, когда требуется только помешивание или контролирование температуры под котлом, все больше погружается в формулы и экспериментальные варианты основы зелья со змеиным ядом. Чувствую себя роботом, который выполняет все команды Снейпа, сама же я не могу думать ни о чем, кроме его слов. Мы безвылазно сидим в лаборатории, лишь изредка прерываясь на кофе с сэндвичами или недолгий сон. В нижние комнаты я не спускаюсь, не готовая после всего встретиться с Беллатрисой, по перепалкам и спорам с которой уже начинаю парадоксально скучать. Я понятия не имею, чем она занимается все это время. В лаборатории мы не читаем газет и не разговариваем ни о чем, кроме зелий.       Снейп уже успел перепробовать около восьми сочетаний змеиного яда и некоторых других ингредиентов, входящих в предполагаемую основу зелья. Четыре из них взорвались сразу, едва не пригвоздив нас к стене, еще два не дали ровно никакой реакции между компонентами, выглядя так, словно Снейп пытался сварить суп, а еще два испарились за несколько минут, поднявшись едким дымом над котлом. После каждого из них приходилось проветривать лабораторию, прерывая работу на несколько ценных часов.       Вот и сейчас Снейп в очередной раз пытается добавить к змеиному яду, которого, к слову, осталось не так уж и много, несколько капель крови саламандры, чешую бронерога и слезу лесной феи. А я с интересом наблюдаю за всем этим, отстраненно думая о том, как волшебники умудряются собирать слезы фей, да еще и лесных, которых наверняка не так то и просто отыскать. Снейп напряженно зажмуривается, добавляя четвертую слезу, я уже готова прыгнуть под стол, за эти пару дней твердо уяснив, что спрятаться лучше заранее, если не хочешь лишиться какой-нибудь конечности. Зелье вскипает, бурно пенится, едва не выливаясь через края довольно высокого котла, над ним поднимается светло-голубоватый пар, но ничего не взрывается и зелье принимает не слишком приятный, но отчего-то радующий Снейпа, цвет свежего асфальта.       -У нас получилось, Гермиона. Основа приняла яд, осталось добавить несколько безобидных компонентов, а затем настоять зелье до наступления максимального слияния ингредиентов, - Снейп выглядит таким счастливым, что мне становится неуютно. Я улыбаюсь ему, ощущая новый прилив уже было угасавшей надежды.       -Я знала, что вы гений, профессор, - снова называю его по привычке, но сейчас я не могу назвать его никак иначе. Этот человек абсолютно гениален. Изобрести зелье за пару дней… Многие идут к этому всю жизнь. Снейп как-то странно смотрит на меня, скрестив руки на груди, а я вдруг понимаю, что он смущен.       -Вы тоже внесли вклад в эту разработку, Гермиона. Именно ваша формула помогла мне правильно соединить компоненты, - в шоке уставляюсь на мужчину. Моя формула? Он использовал её? Снейп демонстрирует мне листок, а я вспоминаю, что именно эту формулу остервенело выводила, едва не дырявя пером пергамент, после того, как Беллатриса устроила истерику на кухне, а я не могла понять, что происходит. А Снейп тем временем продолжает, - Почему бы вам не подумать о карьере зельевара? У вас достаточно ума и аналитических способностей, чтобы изобрести что-то действительно полезное, помимо зелья, которое возвращает человеческий облик, - он горько усмехается, а я задумываюсь над его словами.       Зельевар? Я? Никогда не думала об этом, хотя, мне всегда нравилась магия зелий. Смотреть, как компоненты растворяются в кипящей основе, поднимаясь причудливыми искрами над котлом, как зелье меняет цвет под воздействием помешивания или смены температуры. Мне всегда казалось, что зелье ведет себя, как живое существо. Капризное и непредсказуемое. Что ж, в любом случае, это теперь только несбыточные мечты. Мне никогда не стать ни зельеваром, ни колдомедиком, как однажды мне предложила Беллатриса, ни кем-либо другим, потому что Гермионы Грейнджер не существует. И то, что мы спасем этих людей, попавших в плен, ничего не изменит.       Ещё два дня проходит в похожем режиме. Каждый из нас работает над своим зельем, а под вечер второго дня Снейп мягко трогает меня за плечо. Вздрагиваю, осознав, что умудрилась задремать прямо сидя за столом, оперевшись локтями на стол, уронив голову на ладонь.       -Вам стоит отдохнуть, Гермиона. Дальше я тут справлюсь сам. У нас около десяти часов, и затем зелья будут готовы. Действовать нужно будет быстро, а вам нужны свежие силы, - слова его долетают до меня, словно сквозь вату. Наверное, я и правда устала. Не помню, когда последний раз спала дольше двух часов.       -Спасибо, профессор, - тихо говорю, поднимаясь на ноги. Мужчина качает головой, но ничего не говорит. Иду в свою комнату. Едва не засыпаю в горячей ванне, расслабившись. Силой воли доползаю до кровати, утыкаюсь лицом в мягкую, пахнущую чем-то цветочным, подушку и засыпаю.       Шум волн, закат и лавандовое поле. Бегу босиком, подставляя лицо заходящему солнцу и соленым брызгам. Сзади раздается шорох. Кто-то бежит за мной, но это вовсе не враг. Словно я играю с кем-то в догонялки. Я ускоряю бег, беззаботно улыбаясь, но не успеваю. Меня настигают, легко подталкивая в спину. Падаю в мягкую траву, счастливо смеясь, переворачиваюсь на спину и зачарованно смотрю в розовое закатное небо. Что-то мягкое и пушистое касается моей правой руки, а затем опускается на живот. Мне ужасно щекотно. Приподнимаюсь на локтях и встречаюсь взглядом с желтыми глазами, излучающими тепло. Пантера убирает лапы с моего живота и ложится рядом, беззаботно положив голову на лапы, хитро глядя на меня из-под опущенных век. Тяну к ней руку и почти невесомо глажу между ушей. Она смешно делает вид, что спит и, вообще-то, ей все равно, но как только я убираю руку, она поднимает голову и тянется за новыми прикосновениями. Я смеюсь, а потом замираю, наблюдая, как солнце, на фоне разноцветного закатного неба прячется в морских волнах, забирая с собой дневной свет. Вмиг становится темно. Поворачиваюсь в ту сторону, где сидела пантера и встречаюсь взглядом с желтыми, светящимися в темноте глазами, я понимаю, что рука моя уже не касается гладкой шерсти, и глаза пантеры начинают меняться. Она моргает, и теперь на меня смотрят уже человеческие глаза. Цвет их теперь темно-карий, и выражение их кажется до боли знакомым. Моей руки касается горячая ладонь, почти нежно обхватывая цепкими пальцами.       -Ты готова пойти за мной? – звучит низкий хриплый голос, эхом отдаваясь у меня в ушах. Ни звуков прибоя, ни шелестящей от ветра травы. Только голос, словно я в вакууме. Я словно потерялась где-то в пространстве, но совершенно точно знаю, каким будет мой ответ.       -Да, - мой собственный голос оглашает комнату, и я открываю глаза. Это был лишь сон. Подсознание порой выкидывает совершенно невероятные фокусы. К чему все это? Что за места я вижу во сне? Никогда я не гуляла по лавандовому полю, никогда не встречала закат у моря. Немыслимо…       Впервые за долгое время позволяю себе просто лежать в кровати и никуда не торопиться, наслаждаясь легким дуновением ветра из приоткрытого окна. Солнечный зайчик, бегущий вдоль потолка, пылинки, кружащиеся в непонятном танце, запах цветущей яблони. Закрываю глаза, чувствуя, как к ним начинает подступать влага. В своей жизни я так редко задумывалась, как приятно просто чувствовать себя живой. Вынуть ногу из теплого кокона одеяла, чтобы тут же её спрятать от прохладного дуновения ветра, просто перебирать руками мягкую ткань простыни, ощущая, как она нагрелась за ночь, наблюдать за крохотным пауком, ползущим вдоль штор, просто смотреть на мир, ощущая себя его частью. Внутри разливается какое-то новое чувство, но я не могу понять, откуда оно и что означает, поэтому просто наслаждаюсь теплом и временным покоем. Абсурдно, конечно, учитывая все, что творится вокруг.       Спускаюсь на завтрак. На кухне никого нет. Мне не хочется беспокоить Твинки, поэтому сосредоточенно готовлю яичницу, варю кофе.       -Упорно продолжаешь готовить сама, Грейнджер, даже зная, что Твинки сделает это гораздо лучше? Что за упрямство? Помню, Драко рассказывал про какое-то общество, которое ты пыталась организовать в школе… Как же там… Ах, да, Г.А.В.Н.Э? – вздрагиваю всем телом, не готовая услышать этот голос. «Проголодалась?» - рычал он мне несколько дней назад. «Ты готова пойти со мной?» - тихо говорил он мне во сне. Гордо продолжаю готовить, даже не поворачиваясь к женщине, на самом деле опасаясь того, о чем ей может рассказать мой потерянный взгляд и сердце, готовое пробить грудную клетку в непонятном для меня порыве. Я чувствую, что она подошла ближе, чувствую эти мурашки, которые означают, что женщина стоит у меня за спиной.       -Ты могла бы хотя бы добавить приправу, - произносит она мне в ухо, слишком осторожным, уже совсем иным тоном. Её дыхание касается моей кожи. Черт возьми! Лопатка, которой я зачем-то сердито помешивала яйца на сковородке, выскальзывает из руки на пол, напоследок брызнув мне на кожу раскаленным маслом. Шиплю, словно разгневанная кошка, и разворачиваюсь к Беллатрисе, вмиг растеряв весь запал, встретившись с её хитрыми прищуренными глазами. Она стоит слишком близко, горький аромат её духов и вишневого табака касается моего обоняния. Я теряюсь и забываю, что хотела сказать, глупо раскрыв рот. Смущенно отворачиваюсь, поднимаю лопатку, мою её, снова подхожу к сковороде. Тишина давит на уши, все мои мышцы напряжены, потому что Беллатриса все еще стоит у меня за спиной, продолжая сверлить взглядом. Она громко хмыкает и, наконец, отходит. Судорожно выдыхаю, словно все это время стояла под прицелом.       -Твинки, принеси мне кофе, - раздается ехидный голос. Не понимаю, что её так веселит.       -Хозяйка не желает яичницу на завтрак, как обычно? – учтиво спрашивает Твинки.       -Я рискну попробовать то, что готовит мисс Грейнджер, - звучит в ответ, а я едва не роняю лопатку снова, а вслед за ней и свою нижнюю челюсть. Что она сказала? Она попробует мою еду? Делю яичницу пополам и раскладываю по тарелкам, несу их к столу и, стараясь не смотреть на Беллатрису, ставлю одну тарелку перед ней. Женщина пробует еду, и я подавляю дурацкое желание провалиться под землю. В конце-то концов, я не заставляла её это есть.       -Неплохо, Грейнджер, но до Твинки тебе ещё далеко. Можешь взять у неё пару уроков. На будущее, так сказать, - я поднимаю глаза от тарелки и, не скрываясь, удивленно разглядываю женщину. Кто ты такая и куда дела Беллатрису Лестрейндж, хочется спросить мне или ущипнуть себя, чтобы удостовериться, что я не сплю. А она продолжает, наслаждаясь моим шокированным видом, - В следующий раз учти, что я люблю с щепоткой карри. Не хватает остроты, - загадочно произносит она, облизывая губы, и я снова утыкаюсь взглядом в тарелку, не понимая, что со мной происходит, и отчего вдруг глупое сердце опять дико застучало в ребра.       -Мы приготовили зелье, осталось несколько часов до полной готовности, - говорю в тишину кухни. Беллатриса замирает, уставившись на меня каким-то странным взглядом. Не понимаю, почему она так напряглась. Мы в шаге от спасения её сестры, но я не вижу радости в её лице.       -Хорошо, - словно робот произносит Беллатриса без всякого выражения, и теперь избегает смотреть на меня. Что еще за новости… - В таком случае, нам нужно хорошо подготовиться, продумать план.       -Я бы хотела просмотреть газеты за последние несколько дней. - говорю тихо.       -Там нет ничего стоящего внимания. Не стоит тратить на это время, - слишком уж быстро и как-то нервно возражает Беллатриса, глядя куда угодно, но только не на меня.       -Но… - хочу сказать, что мне все равно нечем заняться, но женщина перебивает меня.       -Тебе следует поупражняться в боевой магии. Мы не знаем, кто этот человек в капюшоне, и на что он способен. Мы должны быть готовы, - говорит она таким тоном, что я не решаюсь возразить.       -Что ж, тогда я поищу в библиотеке, - Беллатриса открыто смеется над моими словами.       -Далеко не про все можно узнать из книг, зайка, - женщина высокомерно смотрит на меня, оседлав любимого конька. Сжимаю руки в кулаки, зло глядя на её ухмыляющееся лицо. По крайней мере, с такой Беллатрисой я умею общаться, в отличие от той, что я видела пять минут назад, потерянной и какой-то слишком уж человечной.       -Я… - мне бы так хотелось высказать ей все то, что крутится в голове. Что я не спрашивала её мнения, что книгам я могу доверять больше, чем некоторым в этой комнате, что они, по крайней мере, ни разу не грозились меня убить, за исключением, пожалуй, книги по уходу за существами, которую выбрал Хагрид для своих уроков на далеком третьем курсе. Но, все это так и остается непроизнесенным, потому что Беллатриса говорит то, от чего я теряю дар речи.       -Я покажу тебе, - на мгновение я забываю, о чем мы вообще говорили, и что она такое собирается мне показать. А потом до меня доходит смысл слов. – Идем со мной, - женщина поднимается из-за стола и выходит с кухни. На пару секунд застываю, не уверенная, что стоит за ней идти, но любопытство пересиливает. Нагоняю её уже на лестнице. Мы поднимаемся на третий этаж, но поворачиваем не направо, где находится лаборатория, а налево. Здесь только одна дверь. Высокая, двустворчатая. Беллатриса произносит какое-то незнакомое мне заклинание и делает быстрые пасы палочкой. Дверь с тихим щелчком открывается, и мы оказываемся в огромном, явно магически расширенном, пространстве. Высокие потолки, мраморный темный пол, но главное не это, а то, что отовсюду на меня смотрит мое же отражение. Три стены из четырех увешаны зеркалами, отчего кажется, что пространство в этой комнате бесконечно. Зачем здесь зеркала? В памяти мелькают далекие картинки из детства и маггловской школы. Уроки танцев. Точно, похоже на танцевальный зал. При мысли о танцах, в голове всплывают совсем уж неуместные и ненужные в данный момент воспоминания. Большие уверенные ладони на моих плечах. «Надеюсь, ты умеешь танцевать, дорогая?» - шептал мне на ухо низкий мужской голос. Щеки покрываются румянцем, и я всеми силами пытаюсь вытолкнуть из головы мысли о горячей ладони на талии и мои нелепые фантазии в тот самый момент.       Беллатриса отходит к стене, на которой нет зеркал, поворачивается ко мне и скрещивает руки на груди, прислонившись к стене.       -Начнем. Используй против врага все заклинания, которые знаешь, а потом, мы подумаем, что со всем этим делать, - я не понимаю, о каком враге она говорит, пока боковым зрением через зеркало не замечаю человека, крадущейся походкой приближающегося ко мне со спины. На нём капюшон, и меня пробирает дрожь. Специально она что ли выбрала такой образ врага?       -Остолбеней, - резко разворачиваюсь и выкрикиваю заклинание. Врага откидывает в стену, и он исчезает. Интуиция кричит об опасности. Сильная хватка на предплечье, меня откидывают на пол. Больно ударяюсь локтем, вскрикнув от неожиданности.       -Экспеллиармус! – взмахиваю палочкой, быстро поднимаясь на ноги. Через зеркало замечаю, что еще двое подступают с разных сторон. – Петрификус Тоталус! Экспеллиармус! – у меня возникает ощущение, что вместо каждого поверженного врага, возникает еще двое, передвигающихся с еще большей скоростью. Яростно запускаю в них заклинания, но меня обступают все ближе. Лоб взмок, а руки трясутся от напряжения, когда я осознаю, что меня окружили и теперь теснят в центр круга. Отовсюду ко мне приближаются люди в капюшонах, и я все еще пытаюсь попасть в них заклинаниями, пробить брешь в тесном кругу. Но их слишком много, ничего не выходит. Один их них выбивается из круга и кидается на меня. Зажмуриваюсь. Секунда, две, три. Ничего не происходит. Я чувствую, как на плечо мне опускается что-то тяжелое и угловатое.       -Ну и что это было, Грейнджер? – открываю глаза, и замираю, едва дыша, через зеркало глядя на Беллатрису, которая вплотную подошла ко мне со спины и положила подбородок на мое плечо. Встречаюсь взглядом с её отражением. Наши лица чертовски близко, её щека почти касается моей. Она усмехается, и продолжает издеваться.        – Экспеллиармус, Петрификус… Малыш, мы не в детском садике, - я стискиваю зубы от её слов, а она открыто наслаждается моей яростью, - В реальной ситуации тебя давно бы уже размазало об стенку. Прошло всего двадцать минут, а ты уже дрожишь, как маленький кролик, который удирал от хищника. Зачем так выкрикивать заклинания? Разве в Хогвартсе вас не обучали невербальной магии? – отрицательно качаю головой, вздрогнув, когда одна из прядей выбивается из прически Беллатрисы и задевает меня по щеке. Всего лишь волосы, но мне кажется, что на щеке остался ожог.       -Совсем плохое стало образование, - притворно сокрушается Беллатриса, переходя на шепот и сдвигая брови домиком, кажется, прекрасно заметив все мои эмоции от её невыносимой близости. Через зеркало замечаю, что слева к нам приближается враг. Уже собираюсь развернуться к нему, когда Беллатриса обхватывает своей рукой мою правую руку, в которой судорожно сжата палочка.       – И посмотри, как ты движешься. Столько лишних движений, когда достаточно только повернуть голову и взмахнуть палочкой, - в подтверждение своих слов, она кладет свою левую руку на мои щеки и мягко поворачивает голову в сторону врага, взмахивает моей правой рукой, и я чувствую, как её магия льется через мою руку, через палочку, вызывая какое-то неизвестное заклинание, от которого враг разлетается на мелкие кусочки, словно хрупкая фарфоровая фигурка. Я дрожу от потока магии, все ещё текущего через наши соединенные руки. Она расцепляет пальцы, отпуская мою ладонь, и убирает руку с моего лица, отходя на несколько шагов. Слежу за ней через зеркало, все еще пребывая в шоке от ощущений, вызванных её магией. Сколько же в ней силы, если в ней постоянно течет столь мощный магический поток…       -Давай, Грейнджер. Не нужно кричать, просто подумай, сосредоточься на заклинании, дай магии окутать тебя с ног до головы, дай ей простор, - я продолжаю смотреть в её темные глаза через отражение, боясь повернуться и встретиться с прямым взглядом. Женщина ухмыляется, - Давай же, я твой враг, ты ненавидишь меня, сразись со мной, уничтожь меня, - я пугаюсь её слов. Она хочет, чтобы я сражалась с ней? Почему не с теми же врагами?       -Почему…       -Потому что они слишком предсказуемы. К тому же, ненависть нельзя подделать. Ну же, грязнокровка. Или… тебе слабо? – она знает куда надо надавить, чтобы разозлить меня, но сейчас у меня отчего-то не получается в полной мере сделать это. Я не чувствую огня прежней ненависти. Резко разворачиваюсь и мысленно произношу заклинание. Она отражает его, даже не сдвинувшись с места.       -Неплохо, если ты хотела рассмешить меня. Забудь про свои детские заклинания. Перед тобой человек, который готов убить тебя, убить твоих друзей, человек, который отнял у тебя все. Станешь ли ты жалеть его? – запускаю новое заклинание, но ему явно не хватает силы. – И это все, на что ты способна? Сражаешься, как бесхребетный слизняк, - она пускает ответное заклинание, и щит, который я успеваю поставить, дрожит от удара, я проскальзываю несколько метров по полу, едва не врезавшись спиной в стену. Следующий луч летит мне в голову. Успеваю пригнуться, а зеркало, принявшее на себя весь удар, трещит и разлетается осколками по полу.       -Ты и сейчас станешь сражаться в пол силы? - новый луч едва не рассекает мне руку, пролетев в нескольких сантиметрах от кожи. Мы начинаем дикий танец. Я вспоминаю все заклинания, которые когда-либо учила. От зеркал остаются только мелкие осколки, сверкающие на мраморном полу, словно рассыпанные драгоценные камни. Мои заклинания и вполовину не так сильны, как её. Женщина бодро атакует меня, ухмыляясь. Кидаю очередное заклинание. Она с прежней легкостью отбивает его, но удивленно распахивает глаза и на мгновение останавливается.       -Сектумсемпра? Это тебе малыш Снейп показал? А что еще он тебе показывал, а, Грейнджер? Признайся, тебе понравилось, м? – издевается она, оскаливаясь, кружа вокруг, не прекращая атаковать. Заклинания её, отнюдь не безобидные, становятся, кажется, ещё сильнее. В стене все больше выбоин. Я зло отражаю её заклинания, до боли сжимая челюсти.       -Мы всего лишь вместе работали над зельем. И я не понимаю, зачем вам ревновать человека, которого вы грозились убить? К чему тогда весь этот цирк? – выкрикиваю я в ответ, кидая ответное заклинание. Беллатриса небрежно отмахивается от него, прищурившись и сверля меня взглядом.       -Что за чушь ты несешь? О какой такой ревности идет речь? – вкрадчиво начинает она.       -О той самой ревности, которая заставляла вас всю неделю прятаться непонятно где. Та самая, из-за которой вы устроили истерику на кухне. Та, из-за которой в вашем взгляде вспыхивает гнев, при каждом упоминании Северуса, - я намеренно называю профессора по имени, наблюдая, как Беллатриса кривится от новой вспышки ярости. И она ещё будет отрицать ревность?       -Это не ревность, идиотка! – вопреки словам Беллатриса делает немыслимый взмах палочкой и запускает сразу несколько лучей заклинания в разные стороны. – И с какой стати мне ревновать. Ревнуют тех, кто небезразличен. Можешь ли ты представить, чтобы мне был кто-либо небезразличен? – Беллатриса расставляет руки в стороны, намекая на то, кем она является и с усмешкой смотрит на меня.       Но я вижу в её взгляде что-то ещё. Затаенный страх. Я бы и хотела ответить «нет», но слишком хорошо узнала её за те дни, что провела в этом доме. Я слишком много раз видела в её глазах неподдельный страх за близких, который она тщательно пыталась скрыть за яростью и злостью, как любой человек, который боится быть уязвимым. Я видела, какой заботливой и нежной она может быть по отношению к тем, кого любит, видела боль, когда она потеряла их. И теперь я знаю, что она тоже может чувствовать. Она тоже человек.       -Да, - отвечаю. На лице женщины настоящий шок. Она замирает, занеся палочку для нового удара. – Если вам интересно знать, у нас ничего не было. Профессор умный человек, а я ценю в людях интеллект, но, это не повод, чтобы прыгнуть к человеку в постель без оглядки. Я бы никогда… Я не люблю его, если уж на то пошло. Вы можете не переживать на мой счет, но я не уверена, что после всех ваших угроз, профессор испытывает к вам нечто, кроме ненависти, - заканчиваю я смущенно. Такие разговоры никогда не давались мне легко. Даже в девичьей спальне в Хогвартсе, когда все обсуждали свой первый опыт, я старалась не участвовать в дискуссиях.       -А ты у нас, значит, вся такая правильная? Нет любви - нет секса, так? – усмехается Беллатриса, на время остановив атаку, и накручивая темные вьющиеся пряди на изогнутую палочку. Щеки мои обжигает румянцем.       -Так, - отвечаю твердо, не опуская палочку, зная, что её бездействие лишь временная передышка. Женщина задумывается, а потом заинтересованно склоняет голову на бок.       -Значит, ты думаешь, что мне небезразличен этот жалкий червяк, этот предатель, Снейп? – переспрашивает она таким тоном, словно я сказала несусветную чушь. – Более того, ты думаешь, что я ревную его, потому что считаю, что ты кинулась к нему в постель? – продолжает она серьезным тоном. Я киваю, Беллатриса несколько минут выглядит предельно шокированной, а потом начинает смеяться. Громко, долго, мне даже кажется, что на глазах у неё выступают слезы, так ей весело. Веселье заканчивается так же резко, как началось. Женщина кидается в новую атаку, кажется, с удвоенной силой. Глаза её сверкают неподдельным гневом. Чем я так разозлила её?       В боку колет от усталости. Ставлю щит, отбивая целую серию заклинаний, но моя усталость, в конечном итоге, подводит меня. Рука с палочкой дрожит от лучей, которые один за другим разбиваются об мой щит, и в один момент рука заламывается. Щит перестает действовать в отсутствие концентрации, и последний ярко-красный луч летит мне в грудь. Мне некуда отходить, позади стена. Выражение лица Беллатрисы в одно мгновение меняется от безудержного веселья до бескрайней паники. Закрываю глаза и готовлюсь встретить свой конец. Сильные пальцы впиваются в мои плечи, больно впечатывают в стену, об которую я ещё и ударяюсь затылком. Где-то совсем рядом громкий удар, звук ломающегося камня. Приоткрываю глаза, глядя из-под ресниц, продолжая чувствовать на плечах стальную хватку. Лицо Беллатрисы так близко, что я могу рассмотреть её увеличенные черные зрачки в окружении темно-карей, словно крепкий кофе, радужки, мелкие морщинки в уголках глаз. Но, главное, я вижу панику, которую выражает все её побледневшее лицо. Чего она так вдруг испугалась? И куда делся луч заклинания, так стремительно летевший в меня?       В ушах звенит, и я только по движению алых губ понимаю, что Беллатриса пытается сказать мне что-то. Она трясет меня за плечи и говорит, говорит, говорит, а я все смотрю на её губы, думая только об одном. Завтра мы пойдем спасать Нарциссу, завтра, возможно, нас убьют. Меня убьют. И я ни за что не упущу шанс снова почувствовать вкус этих самых чуть изогнутых вниз алых, словно кровь, губ. Что-то внутри порхает и дрожит, когда я поднимаю взгляд выше, встречаясь с Беллатрисой глазами, обнимаю её лицо руками и резко, пока не растеряла решимости, тянусь к ней губами. Она не отвечает на поцелуй, разжав пальцы на моих плечах, но я не хочу останавливаться.       «Нет, вы знаете, Гермиона. Вы знаете и боитесь признаться в этом. Я хочу лишь понять, на что вы готовы, во всей этой ситуации. Готовы ли вы принять то, что у вас внутри и отдать за это все?» - звучит в голове. Да, он тысячу раз был прав. Я, черт возьми, абсолютно ненормальная, потому что не понимаю, почему и как это произошло, но теперь я знаю. Да, я знаю. Знаю, что за чувство терзает меня уже несколько недель. Знаю, отчего сердце готово пробить грудную клетку каждый раз, когда мы встречаемся взглядом. Знаю, отчего каждое прикосновение словно оставляет на коже ожог. И сейчас я не боюсь, профессор. Сейчас я готова принять это чувство в себе, готова отдать за него все. Все, что у меня есть.       Я целую её словно в последний раз, почти царапая ногтями нежную кожу лица. Она хватает меня за запястья и поднимает их вверх, прижимает к стене, обездвиживая меня, разрывает наш поцелуй. Глаза её смотрят совершенно бешено, она облизывает губы и блуждает взглядом по моему лицу, останавливаясь на глазах.       -А как же твое правило, Грейнджер? – говорит она хриплым сбившимся голосом, грудь её поднимается и опускается, она тяжело дышит, словно после долгого бега. О чем она, какое правило? – Нет любви – нет секса, помнишь? – говорит она вполне серьезно, глядя теперь на мои губы, которые я без конца кусаю.       -Я помню, - говорю я в тон ей, отвечая на вопрос, который она не задавала. Но, и я, и она знаем, что значат мои слова. Нетерпеливо выгибаюсь, пытаясь сократить это невыносимое расстояние между нами. Беллатриса прослеживает взглядом мои попытки и усмехается. Мне не до смеха, потому что она тут же делает шаг вперед и всем телом прижимает меня к холодной стене. У меня вырывается судорожный вздох, когда я чувствую, как её грудь, затянутая в корсет, прижимается к моей, чувствую, как она дышит. Мы примерно одного роста, а я всегда считала, что она выше. Наверное, дело в восприятии. Дальше мысли кончаются, Беллатриса жарко дышит мне в губы, все ещё не отпуская запястья, не давая свободы действий. Это и раздражает и опьяняет, одновременно. Она мягко облизывает мои губы, я тянусь за поцелуем, но она отодвигает голову, не давая мне желаемого.       -У меня нет никаких правил, Грейнджер, - говорит она тихо, пристально глядя мне в глаза.       -Я знаю, - неужели, она думает, что я не понимаю, кто она такая. Плевать, сейчас я так хочу почувствовать её, узнать, какой ненормальной могу быть рядом с ней. Я снова выгибаюсь, прижимаясь к ней ближе, руки мои обездвижены, но ноги свободны, и я приподнимаю одну, обнимаю ей женщину. Она заинтересованно склоняет голову на бок, коварно ухмыляется и сгибает ногу в колене. У меня вырывается стон, от того, что колено её касается меня как раз там, где надо.       -Ты ведешь себя, как испорченная девчонка, - шепчет она, склонившись к моей шее и задевая её губами. Волосы её щекочущими прикосновениями касаются кожи на груди. Это слишком прекрасно, чтобы я могла что-то возразить.       -Отпусти, - умоляю я её. Мне так хочется прикоснуться к ней, почувствовать её мягкие волосы, перебирать их руками. Она тихо смеется, но руки не отпускает.       -Уговори меня, - она говорит, касаясь моих губ своими, смотрит так, что у меня подгибаются колени.       -Прошу, отпусти, Белла, - тихо шепчу, не отрывая взгляд от её темных порочных глаз. Она рычит, мне даже кажется, что я вижу желтый проблеск в её взгляде. Пантера… Она целует меня, и я взлетаю куда-то очень высоко. Я не боюсь упасть, если она будет падать рядом со мной. Поцелуй такой жадный, словно она пытается выпить мою душу. Забирай все, хочется мне сказать, но слов нет. Она, наконец, отпускает мои руки, обнимает так, что у меня вот-вот треснут ребра. В ответ обнимаю её за шею, перебираю эти непослушные пышные волосы, чувствуя себя чертовым фетишистом, но они так прекрасны. Тяну её за прядь, кусаю нижнюю губу, ощущая себя путником в пустыне, который несколько дней шел без воды, а теперь нашел водоем, и все никак не может насытиться.       Руки её беспощадны. Она гладит и царапает кожу на животе, забравшись под рубашку. Безжалостно рвет ткань по швам. Рубашка жалкими лохмотьями свисает на запястьях.       -Прости, малышка, пуговиц слишком много, - совсем не извиняющимся тоном говорит Беллатриса, отодвигается на мгновение, любуясь результатами своего труда. На какой-то миг мне хочется стыдливо прикрыться, но я не успеваю, как следует подумать над этим. Руки её блуждают по моим ребрам, поднимаются выше, жадно сжимают грудь. Стон вырывается против моей воли, хватаю женщину за талию. Жесткий корсет скрадывает ощущения, но сейчас мне и этого достаточно, чтобы потерять контроль.       Слишком много одежды между нами. Видимо, Беллатриса приходит к такому же выводу, хватает меня за руки, ведет их себе за спину и кладет на шнурки корсета. Я не понимаю, как с ним обращаться, чертыхаюсь и ругаюсь, как сапожник, путаясь пальцами. Женщина снисходительно наблюдает за моими попытками, а потом сжаливается и помогает, направляя мои руки. В четыре руки у нас получается расшнуровать его, и я зачарованно смотрю, как он падает на пол с глухим стуком, открывая вид на бледную, словно фарфоровую кожу.       -Нравится? – самодовольно произносит Беллатриса, я тяжело сглатываю, не зная, где найти сил, чтобы ответить. Она беззлобно смеется, ответ, судя по всему и не требовался. По мне и так все понятно. Я несмело касаюсь пальцами её мягкой груди, заводясь от одной только мысли, что делаю это. Грудь её тяжело вздымается. Женщина внимательно следит за моими действиями. Зажмуриваюсь и наклоняюсь, чтобы поцеловать кожу на её груди, слегка вобрать её, а потом прикусить. Легко, едва заметно. Однако действия мои вызывают немыслимую реакцию. Беллатриса резко выдыхает, хватает меня за волосы и тянет голову наверх, чтобы вовлечь в новый бешеный поцелуй. Она прижимает меня к стене, крепко хватает за бедро, поднимает руку выше, тянет юбку, запускает руку под неё, обжигая нетерпеливыми прикосновениями. Рука её ложится мне между ног, что-то теплое внутри дергается и опускается вниз живота, заставляя дрожать всем телом. Голова кружится от ощущений. Женщина неспешно поглаживает меня, я уже почти готова умолять её сделать что-нибудь, потому что мне катастрофически мало, я хочу больше.       -Пожалуйста, - выдавливаю через силу, шире расставляя ноги, крепче впиваясь в её обнаженную спину ногтями.       -Что, пожалуйста? – говорит она, ухмыляясь. Но я чувствую, что и она взволнованна не меньше моего. На щеках у неё расцвел яркий румянец, а губы приоткрыты от желания, которое ни она, ни я не в силах сдерживать. – Чего ты хочешь? – говорит она, растягивая слова, по-прежнему медленно касаясь меня кончиками пальцев. Я не в силах объяснить, поэтому кладу свою руку поверх её и сильнее надавливаю, тяну вверх и вниз, почти теряя сознание от выражения, которое вижу на лице Беллатрисы. Она в шоке от моих действий.       -Ах-х… - не выдерживаю я, когда она чуть сгибает пальцы, сильнее надавливая, - Белла, пожалуйста, - Женщина убирает руку, но только лишь для того, чтобы тут же потянуть юбку и нижнее белье за пояс вниз, обнажив меня полностью. Холодный воздух пускает мурашки по разгоряченному телу. Беллатриса отодвигает меня от стены, тянет на пол, кладет на спину прямо на упавшую секундой ранее юбку. Женщина раздвигает мои ноги, ложится между ними. Плотная ткань её юбки дразнит нежную кожу. Беллатриса что-то произносит одними губами, и юбка её словно испаряется. Удивленно распахиваю глаза, поражаясь уровню её магии.       -Видишь, как полезна бывает беспалочковая магия. Когда-нибудь, я научу тебя, - она ложится на меня, и я забываю, о чем мы говорили. Гладкая кожа повсюду, руки и губы. Она просовывает между нами руку и касается там, где так горячо. Я стону, уже абсолютно не сдерживаясь. Тело, словно податливый воск, плавится и изгибается, повинуясь движениям её изящных рук. Стыда больше нет. Обнимаю её за талию, прижимая еще сильнее, хотя, больше, кажется, уже некуда. Женщина тяжело дышит, но по-прежнему не издала ни звука, кроме рваных резких выдохов.       Мне так хочется, чтобы и она потеряла контроль. Глажу ладонями её грудь, сжимаю соски, опускаю руки ниже, обнимаю за ягодицы, а потом запускаю одну руку между нашими телами, касаясь её между ног, легко провожу пальцами, и скольжу дальше, проникая внутрь. Беллатриса распахивает глаза, а я сильнее толкаю, сгибая пальцы, и она, наконец-то, не выдерживает. Стон её срывает мне крышу, она перестает осторожничать и врывается в меня пальцами, трахая так, что из глаз готовы полететь искры. Мы доводим друг друга, лихорадочно лаская и кусая губы. Я кричу и кончаю с её именем на губах, она стонет, впившись в мои губы зубами, кусая их до крови. Дрожь сотрясает наши тела. Меня качает, словно на волнах. Мне даже мерещится звук прибоя, и я отключаюсь, чувствуя прижимающее меня к полу мокрое тело и щекочущие мое лицо волосы, от которых так сладко пахнет горькими духами и вишневым табаком.       Первое, что я чувствую, проснувшись, что я лежу уже, совершенно точно, не на полу. Открываю глаза. Это моя комната. Яблоня за окном, мягкая подушка в белой наволочке, теплое одеяло, открытая пачка сигарет на тумбочке, зажигалка. Приподнимаю одеяло. На мне обычная пижама, в которой я сплю, и я начинаю сомневаться в том, что картинки, которые горячим румянцем обжигают щеки, мелькая перед глазами, не были всего лишь сном.