Reunion Wears Prada

Декабрь 2006 14:45, видит на часах Реджина. На первую встречу с адвокатом по разводу, где они с Робином встретятся лицом к лицу, она пришла за пятнадцать минут. — Я разговаривал с мистером Скарлетом, — произносит её адвокат Самди, ведя Реджину в комнату переговоров: массивный, начищенный до блеска стол в окружении роскошных мягких кресел. — Я уверен, что Робин пойдёт на компромисс, и мы сегодня же урегулируем вопрос. Реджина усмехается. — Это же Робин, — говорит она и снимает пальто, передавая его Самди вместе с сумкой. — Он такой же упрямый, как я, если не больше. Она выбирает место с правой стороны стола, подальше от центра, усаживается в кресло и наблюдает, как мистер Самди пристраивает её пальто на вешалку у двери, а сумку аккуратно ставит на ковёр. Самди издаёт смешок. — Хотя может вы и правы, Реджина, вы ведь отправили мне копию письма, — да, письмо. То полное любезностей письмо, которое он приложил к документам на развод. — После всего, в чём он признался, никакой брачный контракт ему не поможет. — Остаётся надеяться, что вы правы, — бесцветно отзывается Реджина и барабанит пальцами по подлокотнику, уставившись в пустоту. В любой другой день ей бы очень понравились бордовые стены. Но встреча с адвокатом по разводу — не лучшее место, чтобы оценивать вкус местного дизайнера интерьеров. — До начала встречи мне нужно решить пару вопросов. Я могу ещё чем-то вам помочь? Реджина вздыхает, массируя виски. — Не могли бы вы подать мне сумку? У меня голова раскалывается, а мы ещё даже не начали. Он поднимает сумку с пола и протягивает ей. — Если на этом всё, то я скоро вернусь. Реджина хмыкает в знак подтверждения, и адвокат уходит. Открыв свою любимую сумку «Прада», она шарит внутри в поисках аспирина. Затем поднимается и наливает себе воды из стоящего на столе графина. — Мне плевать, Уилл, — доносится из коридора голос, и насколько она улавливает разговор… что ж, она точно знает, кому он принадлежит. Реджина запивает таблетку водой и ставит стакан в раковину. Вскоре Робин со своим адвокатом входят в комнату, а за ними следует её адвокат. — Итак, джентльмены, присаживайтесь, — Самди жестом указывает на места за столом. — Мисс Миллс, — произносит мистер Скарлет, когда все рассаживаются. Реджина усилием воли сдерживается и приподнимает бровь вместо того, чтобы раздражённо поджать губы. — Робин, — нейтральным тоном говорит она. — Реджина, — отвечает он со скучающим выражением на лице, словно делает одолжение. И очевидно, что он хочет действовать ей на нервы, хочет, чтобы она потеряла самообладание. Вместо этого она сжимает губы и безмолвно глядит на него. Он пытается выстоять против её взгляда, но сдаётся секунд через десять. Губы Реджины подрагивают от удовольствия. Слабак. Когда-то она вышла замуж за этого человека по желанию своей матери, чтобы быстрее шагать по карьерной лестнице. Реджина, если ты всё-таки собираешься и дальше заниматься своей модной ерундой, тебе нужна безупречная семья. Тебя не станут воспринимать всерьёз, если у тебя не будет стабильных отношений. — Уилл? — спрашивает Робин, глядя на своего адвоката под предлогом того, чтобы обратиться к нему, но Реджина знает, что он хочет избежать её взгляда. Напомни мне ещё раз, почему я за тебя вышла? — Так… Не вижу причины не начать, — говорит Уилл Скарлет и тянется к своему портфелю.

[SQ]

К концу встречи головная боль Реджины вернулась с удвоенной силой, и она сжимает руку в кулак, чтобы не ущипнуть переносицу, пока адвокаты объясняют, что и где подписывать. Один. Год. Начиная с октября, месяца, когда она по факту перестала жить с Робином, они должны проживать раздельно в течение года. Они подписывают все необходимые положения, и Реджина выходит из здания, дав Самди обещание с ним связаться, дабы удостовериться, что всё идёт гладко. Предстоит подписать ещё ряд документов, назначить несколько встреч, и множество других забот. Телефон начинает звонить, как только она садится в машину. Она берёт трубку. — Реджина. Привет. Она нажимает на кнопку, чтобы поднять разделяющую их с водителем перегородку, и обращает взгляд к окну. — Эмма, — на лице появляется улыбка, а морщинки на лбу разглаживаются. — Чем обязана такой чести? Желаемый эффект достигнут, Эмма взрывается смехом. — Ты ужасна, Реджина Миллс. — Да-да, это мы уже проходили, — отвечает она со смешком. Несколько секунд они смеются вместе, а потом Эмма переходит к более серьёзным вопросам. — Эм-м, всё прошло хорошо с… ну ты поняла… м-м-м… встречей? — Да, — вздыхает Реджина, вспоминая о причине своего плохого настроения, — да. — Угу, а по твоему голосу что-то не слышно. — Да просто… Год, Эмма. Год до окончания бракоразводного процесса. — Да, точно. Я и забыла о… соглашении о раздельном проживании, верно? Реджина хмурится. — Откуда ты… — Я проучилась на юридическом пару месяцев. — Что ж, а вы полны сюрпризов, мисс Свон, — произносит Реджина в попытке сменить тему. — Господи боже. Ты правда сейчас меня так назвала? Реджина с ухмылкой перебирает ожерелье свободной от телефона рукой. — Истинно так, мисс Свон. — Серьёзно, Реджина? Смерти моей хочешь? — С чего бы? — спрашивает Реджина, делает короткую паузу, а следом на её лице расползается широкая улыбка, — … мисс Свон? — Прекрати! — смеётся Эмма.

[SQ]

Это становится достоянием общественности через два дня. Накануне утром пиар-команда предупредила Реджину, что с этого момента ей нужно быть осторожней, ведь, пусть они и делают всё возможное, чтобы свести к минимуму жёлтую прессу и средства массовой информации в целом, в первые дни придётся тяжело. И разумеется, у входа в «Элиас-Кларк» караулят по меньшей мере с десяток мужчин, пытающихся вытащить из неё комментарий по поводу развода с Робином, и им не дано понять, что такое личное пространство. Охрана здания сопровождает Реджину внутрь, закрывая её собой. Она не снимает тёмные очки, пока не становится уверенной в том, что никто из них уже не сумеет сфотографировать её лицо. В офисе Реджина позволяет себе присесть на диван и со вздохом закрывает лицо рукой, размышляя, стоит ли открывать «Нью-Йорк Пост» и смотреть, что о ней написали. Медленно сосчитав до десяти, она поднимается и идёт за свой стол. Там лежит статья, которую нужно отредактировать после прочтения всех журналов и газет. Нельзя терять время. Из всех газет она выбирает «Пост», хотя знает, что чтиво ей не понравится. По правде говоря, она не должна бы это читать. Это первое правило любого известного человека. Не читать… Рука открыла колонку сплетен, прежде чем голова успела завершить мысль. … грязные слухи.

Робин Миллс или теперь уже Локсли? От Злой Королевы сбежал мистер Миллс

Птичка нашептала нам, что это официально: Робин разводится с Реджиной Миллс, небезызвестным главным редактором «Подиума»! О-ля-ля, а теперь подробности! Наши домыслы в прошлом месяце не были голословными. После брака, который удивительным образом продлился четыре года (и давайте посмотрим правде в глаза: это должно побить рекорд среди знаменитостей), Робин Миллс наконец… Крайне несвойственным ей на работе движением, быстрым взмахом руки Реджина бросает бумагу на пол, страницы разлетаются, но это ничуть не помогает ей успокоиться. Она разворачивается в кресле к окну, поставив руки на подлокотники и прижимая пальцы ко рту. Реджина медленно закрывает глаза, резко дыша через нос. Сейчас не время для нервных срывов. Она не дома. Она в «Подиуме». Она Реджина Миллс, главный редактор. Виктория этим займётся. Она будет работать на опережение. Реджина опускает руки, снова поворачиваясь в кресле. Взяв латте, она игнорирует бардак справа и останавливает взгляд на «Зеркале». Потом делает глоток и отправляется на поиски чего-нибудь, написанного Эммой. Эмма. Имя пронзает её так, что она вздрагивает и едва не обжигает себя горячим кофе. Реджина сводит воедино Эмму и колонку сплетен, и понимает, какие можно сделать выводы, если увидеть их вместе. Не будь Реджина в офисе, она бы закричала. Она бы побросала всё на пол и хоть на миг позволила бы себе расклеиться. К сожалению, Реджина не одна. Поэтому она проглатывает обжигающий язык кофе и концентрируется на этой секундной боли, чтобы остановить лезущую в голову мысль, пытаясь вопреки всему забыть о сверкающих зелёных глазах, пытаясь не представлять, как они наполнятся слезами, когда Реджина сообщит новость, пытаясь… — Лина, — зовёт она. Обрывает мысли, чтобы снова не угодить в эту западню. И когда Лина заходит в офис, бросив лишь мимолётный взгляд на лежащую на полу газету, Реджина продолжает. — Выкройте время для моей массажистки. Желательно сегодня днём. — Полтретьего вас устро… — Да, сойдёт, — пренебрежительно говорит Реджина. — Что нам говорить, если будут зво… — Ничего. Никаких комментариев. Переводите звонки в пиар-отдел, мне всё равно. Это всё.

[SQ]

— Эмма, ты читала последние сплетни? — А? — Эмма отрывается от статьи и смотрит на Руби. — Ты же знаешь, что нет, — отвечает она, крутя пальцами ручку. — Реджина Миллс разводится! — оживлённо говорит Руби. — Это было сегодня в колонке сплетен. Эмма сохраняет невозмутимое выражение лица, хотя её руки на секунду сжимаются. — Неужели? — спрашивает она, изображая незаинтересованность. Руби кивает, поправляет причёску, а её глаза сверкают от восторга. Эмма натянуто улыбается. — Ну, молодец она. — Да-да, я не знаю, почему она была с ним. Эмма бросает ручку на стол и расслабляет плечи. — О, на секунду мне показалось, что ты будешь её критиковать. Извини. — Эмма, ты чего? Никогда. Мы, девочки, должны держаться вместе. Мы с парнем как-то встретились с ним на мероприятии, и этот мужик дико унылый. Я зевнула раза три, пока мы не слиняли. Эмма вскидывает брови и смеётся. — Боже. Он такой и есть. Ты даже не представляешь, что… — Погоди, что? Ты его знаешь? — Н-нет, что? — Эмма нервно хихикает, сгибая пальцы. — Я имела в виду… готова поспорить, что он такой и есть. Я с ним не знакома. Руби хватает её за руку и взвизгивает, а Эмма вздрагивает, оглядываясь вокруг, чтобы убедится, не подслушивает ли их разговор кто-то из коллег. Нет, всё чисто — всем пофиг, они заняты своими делами. Она переволновалась и совсем забыла, что не рассказывала Руби о своей работе в «Подиуме». Тема не всплывала, об этом здесь не знал почти никто, и никому не было до этого дела. И, в защиту Эммы, она была уверена, что Руби из тех, кто ненавидит Реджину. — Вот точно врёшь. Откуда ты его знаешь? — шипит Руби, наконец-то почувствовав, что не стоит так орать в офисе. — Я работала в «Подиуме», ясно? Больше ничего не скажу. С вытаращенными глазами Руби трясёт рукой Эммы, которую до сих пор сжимает. — Я знала это, я знала, что твоя сумка — не подделка! И ты понимаешь, о чём я говорю, когда я жалуюсь на свою хрень. Бля, почему ты мне не сказала? — Извини! — со смехом отвечает Эмма. — Я не думала, что это так важно. — Пф-ф-ф, ладно. Скоро ты закончишь? — спрашивает Руби. Эмма сдвигает брови от такого скачка с темы на тему. — В семь, а что? — Мы идём в бар. И там ты всё мне рассказываешь.

[SQ]

С полузакрытыми глазами Эмма вваливается в свою кухню и хватается за дверной косяк, ожидая, когда её хоть чуть-чуть отпустит чувство, что у неё в голове прыгают двадцать слонов разом. — Доброе утро! — произносит Руби, протягивая кружку свежесваренного кофе. — Думаю, тебе это понадобится. — Ни хрена себе, да ты Шерлок. Как ты вообще на ногах держишься? — указывает Эмма на неё рукой и садится за стол, а Руби присоединятся к ней. — Знаешь, я без понятия. Так всегда. У меня даже голова почти не болит. Всё лечится чашечкой кофе, — пожимает плечами Руби и морщится, когда делает глоток. — На вкус как… Даже не знаю, но гадость редкостная. — Ну спасибо, — Эмма закатывает глаза. — Я дала тебе тут переночевать, и это твоя благодарность? Я оскорблена до глубины души. — Ой, заткнись, ты знаешь, что я права. Но спасибо. Хотя вообще ты выпила в хулиард раз больше меня, Свон. Так что сон здесь нужен был только тебе. Эмма поёживается. — Поверить не могу, что ты притащила меня в Сохо. Это адски дорого, Руби. — Эмма, — Руби с лязгом опускает кружку на деревянный стол. — Тебе нужен был этот сэндвич за двенадцать баксов. Очень нужен. После того, как ты излила мне душу в первом же баре, ты как дитя малое ныла, что скучаешь по губам Реджины, поэтому я заплатила за твой сэндвич. Видишь? Я просто отличный друг. Я даже не буду просить вернуть мне деньги. Эмма рывком ставит кружку, и часть кофе выплёскивается на стол, когда она встаёт и спрашивает, заикаясь, попеременно открывая и закрывая рот: — Ч-что? Что? Что ты сказала? — она пытается запустить руку в волосы, но они такие спутанные, что это просто бесполезно. — Стоп, стоп, тебя тошнит что ли? Спокойно, Эмма, садись! — Руби хватает её за плечи и тащит к дивану в гостиной. Эмма закрывает лицо руками. Боже, какая я дура. — Прости, всё нормально. Прошлая ночь как в тумане. Что я тебе говорила? Руби слегка толкает Эмму, бесцеремонно падая рядом с ней на диван. Она вздыхает. — Ты говорила о… Реджине. И Гарри? Нет, другое имя, — Руби сосредоточенно вспоминает, а Эмма слишком взволнована, чтобы её поправлять. — И что-то про Париж? Эту часть я не уловила, потому что ты уже начала нести бред. Но если тебе интересно, то да, ты сказала, что у тебя к ней чувства. Эмма прижимает руки к груди и отводит взгляд, сосредоточившись на звуке автомобильного гудка за окном. — Эй, — Руби кладёт руку ей на бедро, чтобы привлечь внимание. — Всё нормально. Ты же в курсе, да? — Никому не рассказывай. — Эмма, вчера ночью я провозгласила нас лучшими подругами. Твои секреты в безопасности, — Руби улыбается, похлопывая её по бедру. — А теперь я жажду подробностей, давай-давай.

[SQ]

Понедельник был тяжёлым, и Эмме хочется только занырнуть в кровать, может заказать пепперони с двойным сыром и посмотреть пару серий «Друзей», а потом мирно задремать. Она выуживает ключи из сумки, поднимаясь по ступенькам в квартиру. Слава богу, она живёт не на верхних этажах, ибо во время работы в «Подиуме» она умирала уже после подъёма до своего второго. Эмма даже не хочет представлять, что было бы, живи она выше; она целыми днями ходила на каблуках, и ноги буквально отваливались к тому времени, как она добиралась до дома. Поднявшись на свой этаж, Эмма замирает, как только поднимает взгляд и видит… — Реджина? — в замешательстве спрашивает она. — Что ты здесь делаешь? Не то, чтобы я была против, но… — Эмма, я… — с тревогой на лице начинает Реджина, держа руки в карманах пальто, — нам нужно поговорить. Могу я войти? Эмма моргает, раздумывая, какова вероятность, что Реджина собирается сказать что-то хорошее. Нам нужно поговорить. — Да, конечно.