Reunion Wears Prada

Они сохраняют молчание, пока Эмма нервно ковыряет в замке ключом, открывает дверь и поворотом головы показывает Реджине следовать за ней. — Проходи. Она наблюдает, как Реджина осматривается, а привычный стук её каблуков немного успокаивает. Эмма закрывает за ними дверь. — О чём ты хотела поговорить? Реджина со вскинутыми бровями поворачивается к ней, как будто спрашивая: «Заставишь меня об этом говорить?» Она как-то сжимается и вздыхает. — Я так понимаю, ты читала свежие сплетни? Эмма кивает. — Ага, да, — выдыхает она, — а что? — Тогда ты знаешь… гм, — Реджина прочищает горло. — Тогда ты знаешь, что в процессе расторжения брака всё будет только усложняться. Я… — Реджина вынимает руку в перчатке из кармана, откидывая с щеки прядь волос. Такое ощущение, что при помощи рук Реджина выстраивает барьер от своих внутренних переживаний. — Мы… Будет лучше, если мы не будем вместе появляться на публике следующие… месяцы, — у Реджины возникает заминка на слове «месяцы», словно об одной мысли об этом ей хочется плакать. — Я не могу так с тобой поступить, Эмма. Я не могу разрушить твою карьеру из-за всех этих сплетен. Это и так сказывается на Генри, и я не могу, не могу… — Эй, эй, — шепчет Эмма, приобняв её за плечи. Она старается поймать взгляд Реджины. — Ничего страшного, — произносит она, несколько раз кивая, чтобы убедить в сказанном саму себя, и незаметно пытается смахнуть слёзы. Реджина судорожно вздыхает, обвивая Эмму руками и положив голову ей на плечо. Эмма обхватывает Реджину за спину и крепко прижимает к себе, склонив к ней голову. На время они замирают, мягко покачиваясь взад и вперёд, словно в такт мелодии, которую дано услышать лишь им одним. — Это… это прощание? — нерешительно спрашивает Эмма, нарушая молчание. Реджина делает шаг назад и произносит, глядя Эмме прямо в глаза: — Нет, по крайней мере… я этого не хочу. Давай обсудим это и… Я не хочу повторения того, что произошло в Париже, потому что вот там точно было прощание. — Хорошо. Согласна, эм-м… Иди сюда, на диване будет удобнее. И они говорят. Они сидят, прижимаясь друг к другу, голова Реджины покоится у Эммы на плече, и она проводит рукой по тёмным волосам. Реджина подробно рассказывает ей о бракоразводном процессе, и о том, что она вынуждена целый год ждать, пока он завершится. Она ничего не могла противопоставить Робину с его прошением о разводе по причине… неверности, добавляет она шёпотом, и Эмма с трудом подавляет желание оторваться от волос Реджины и пойти придушить Робина. Как он мог? Как он мог так поступить с Реджиной? Она знает Реджину. Она знает, что Реджина — много большее, нежели тот человек, о котором пишут в газетах. Она знает, что Реджина любит Генри всем сердцем и готова пожертвовать ради него чем угодно. Она красивая. Жаль, что у Эммы нет времени писать стихи, как в колледже, может так она бы лучше смогла выразить свои чувства к Реджине. Возможно, она слишком долго шла к признанию своих чувств, но это не значит, что их нет. Эмма сделает всё ради неё, даже если это означает десять месяцев не иметь возможности появляться с Реджиной на людях. Какое-то время они молчат, размышляя о своём будущем. Но потом у Эммы в голове что-то щёлкает, и она вспоминает утренний разговор с матерью по дороге на работу. — Эй, — начинает она, целуя Реджину в голову. — Какие у тебя планы на Рождество? — Что? — смеётся явно озадаченная Реджина, поднимая голову. — Я понимаю, что это как снег на голову, но… — Славно, что хоть в этом мы солидарны, — говорит она, приподнимая бровь. — Ну и? — спрашивает Эмма, подталкивая её к сути. — Я даже не знаю. Обычно этим занимался Робин, иногда мы бывали у его родителей в Англии, — объясняет она, закатывая глаза, — а что? — У тебя на все праздники отпуск? — Да, начиная с двадцать второго… А почему ты… — Поехали со мной. Ты и Генри. Реджина трясёт головой. — Прости, что? Что ты… Эмма. Ерунда какая-то. — В Сторибрук, мой родной город. Поедешь со мной и останешься до Нового года! — оживлённо говорит Эмма, хватая Реджину за руки. — Никто же не узнает? Никто, если… если мы поедем на машине. Наверное, — Эмма сдвигает брови, — я ещё не продумывала детали. Реджина легонько целует её в губы и принимает серьёзный вид. — Ты… ты уверена, Эмма? Эмма продолжает перебирать волосы Реджины, закусив губу. — Да, я… Может я слишком тороплю события, прости. Но я не знаю, сможем ли мы потом часто видеться, — она заправляет прядь волос Реджине за ухо, и та довольно жмурится. — Поэтому мне в голову пришла эта мысль. — Встреча с родителями… — медленно произносит Реджина. — Ты точно уверена? Разве не слишком быстро? Не рано? — А ты так считаешь? — Нет, нет, это… идеально. Мягкая улыбка Реджины побуждает Эмму втянуть её в поцелуй, потому что, чёрт возьми, Реджина просто прелесть, и никто не убедит её в обратном! С хохотом они скатываются с дивана, на время отбрасывая мрачные мысли.

[SQ]

Реджина вытаскивает сковородку из духовки, устанавливая её на столешницу. Секунду смотрит на неё, барабаня пальцами по гранитной поверхности, и прикидывает все возможные варианты исхода грядущего разговора. Не стоит откладывать неизбежное. — Генри? Можешь подойти на секунду? — спрашивает Реджина, повышая голос. — Конечно, что такое, мам? — Генри скользит на кухню в носках, и Реджина бросает на него неодобрительный взгляд, на что он широко улыбается и пожимает плечами, но потом видит… — Это… — Яблочный пирог, да, — отвечает Реджина, уже отрезая ему кусочек. — Круто! — вскидывает он кулак в воздух, и Реджина покачивает головой. — Подожди… — медленно начинает он, — ты делаешь его только по особым случаям… — он замолкает. Реджина тянется к шкафу и достаёт две тарелки, а Генри хватает из ящика вилки. — Хм-м, подловил, — она подаёт ему кусок, — да, мне нужно обсудить с тобой кое-что важное. — И, — спрашивает Генри, — что именно? — он кладёт маленький кусочек пирога в рот. Реджина признаёт, что провела большую часть дня в попытках сообразить, как рассказать ему о своих отношениях с Эммой. Честно говоря, она и сама не знала, что у них за отношения. Она часами вела мысленные споры, пока в голову не стали лезть одни лишь плохие сценарии. Именно тогда она поняла, что уже перебор. Она тоже откусывает пирог, наслаждаясь прекрасным вкусом. — Я кое с кем встречаюсь, — говорит Реджина, как только проглатывает кусок; лучше сделать это быстро, чем не делать вообще. Брови Генри вылезают на лоб, но он ничего не говорит, жуя яблочный пирог и с ожиданием глядя на неё. — И я не буду больше встречаться с этим человеком, если тебя это беспокоит или напрягает, или… Генри со звоном опускает вилку на тарелку. — Мама. Кто он? Она кладёт столовые приборы, уставившись на них, как будто вопрос задали они. Подивившись собственной глупости, она говорит: — Вообще, это не он, милый. Это… это женщина. Сердце начинает биться так сильно, что на секунду Реджина задаётся вопросом, а не упадёт ли она сейчас в обморок. Это первый раз, когда она кому-то рассказала. — О, — говорит Генри. Реджина цепляет вилкой ещё один кусок, позволяя ему переварить информацию. — Тогда кто она? — наконец спрашивает Генри. — Это… Эмма, — тихо сообщает она. — Правда? — спрашивает он с широко открытым ртом, и Реджина не может понять, он просто удивлён или в душе скрывает ещё какие-то чувства. Она кивает, держа руку на животе. Пауза, а потом… — Обалденно! — громко заявляет он, и Реджина слегка подскакивает, настолько он счастлив. На его лице расползается широкая улыбка, и Реджина чувствует, как её губы тоже радостно растягиваются. — Иди сюда, — протягивает она руки, а глаза наполняются слезами. Он так крепко обнимает её, что она чуть не теряет равновесие, но вовремя удерживается. Реджина прячет лицо у него в волосах, и не в силах сдерживаться, потому что она начинает плакать почти сразу, прижимая его к себе и никогда не желая отпускать. — Мама! — говорит Генри, поднимая голову, чтобы взглянуть ей в глаза, — не плачь, всё хорошо! Её наполняет облегчение, и из горла вырываются всхлипы вперемешку со смехом. — Я т-т… — пытается выдавить она, но выходит какое-то неразборчивое бормотание. — Я люблю тебя, мама, — Генри сжимает её снова, проницательно догадываясь, что ей это нужно. Реджина делает глубокий вздох и наконец успокаивается. — Извини, — говорит она, чуть отстраняясь от него, прежде чем смахнуть слёзы. — Я просто… счастлива, Генри. Ты даже не представляешь, насколько. — Всё в порядке, я тоже счастлив, — он с улыбкой пожимает плечами. — А ты выглядишь как панда. Она посмеивается, качая головой. — Я рада, что по-твоему это смешно, — она игриво прищуривает глаза. Он берёт ещё кусочек пирога и с улыбкой жуёт. — О, — вспоминает Реджина, шмыгнув носом. На лице наверняка жуть. — Ещё кое-что. Мы в этом году уезжаем на праздники. — Куда? Она улыбается, предвидя его реакцию. — Сторибрук, Мэн. С Эммой. — Мама! — он взволнованно отбрасывает вилку. — Ты самая лучшая!