Reunion Wears Prada

Первая часть обратной дороги наполнена воспоминаниями о днях, проведённых вместе, смехом и отвратительным пением Эммы, отчего Реджина вздыхает и по-доброму закатывает глаза. Её родителям удалось даже обнять Реджину. Какой-то сумасшедший дом! Теперь Эмма тихо подпевает радиостанции и барабанит пальцами по рулю, сосредоточенно глядя на дорогу, а Реджина и Генри задремали. Тишина способствует размышлениям, и она крепче сжимает руль, когда вспоминает, что их маленький пузырёк счастья лопнет, как только они вернутся в Нью-Йорк. Последние дни были невероятными; Реджина наконец расслабилась, и Эмма так рада, что смогла подарить ей хоть немного спокойствия. Она счастлива, что Реджина и Генри снова вошли в её жизнь. Однако напоминания о том, что рядом с ней завтра утром не будет мягкого и тёплого тела Реджины, достаточно, чтобы улыбка исчезла с её лица. Конечно, они всё равно будут поддерживать связь и всё такое, но хватит ли ей этого? Хватит ли видеозвонков и сообщений? Через три часа желудок Эммы начинает урчать, и ей не помешал бы батончик Аполло, но они забыли взять с собой перекус. Поэтому Эмма берётся за дело и негромко обращается к Реджине, попутно выискивая ближайшую заправку. Ей крайне необходима порция жареного сыра. Но Эмма понимает, что Реджина спит очень крепко и не просыпается от её голоса. — Реджина, — пробует она снова, взглянув на спящую женщину. Реджина что-то бормочет, но не просыпается. — Не сработает, Эмма, — с зевком говорит Генри, — попробуй её потрясти. Это обычно действует. — Давай тогда ты это сделаешь? Твоя мама меня прибьёт, если узнает, что я убрала руки с руля. — Конечно, — отвечает Генри, уже наклоняясь вперёд, чтобы схватить Реджину за плечо. Эмма подъезжает к автозаправке и останавливает машину, а Генри как раз ухитряется всё-таки разбудить Реджину, и это зрелище… чёрт, Реджина проводит по лицу рукой и сонно моргает, пока Эмма объясняет, почему они остановились. Реджина наверняка с ней не согласилась бы, но это очаровательно. — Ты разбудила меня, потому что захотела жареный сыр? — сонно хрипит Реджина. — Прости, — с широкой улыбкой отвечает Эмма. — Только не этот щенячий взгляд, — вздыхает Реджина и закатывает глаза.

[SQ]

Реджина пообещала себе, что не будет плакать. Но как только они входят в коридор особняка, Эмма бросает на пол сумку и крепко обнимает её. — Мне всё равно, что ты не из тех, кто обнимается, или как ты там говоришь, — бормочет Эмма, — я буду по тебе скучать. Реджина пообещала себе, что не будет плакать. Но она всё равно плачет, скользя руками по спине и лопаткам Эммы, уткнувшись ей в шею. «Это… это прощание?» — эхом в голове отзываются слова Эммы перед поездкой, и этого хватает, чтобы по щеке скатилась первая слеза, и следующие минуты они тихонько плачут, застыв в одной позе, а Реджина сохраняет в памяти каждый драгоценный миг. Она отстраняется, чтобы снова взглянуть Эмме в лицо, и говорит дрожащими губами: — Это не прощание. Эмма шмыгает носом и кивает, стирая слезу с уголка глаза Реджины. — Я знаю, — она замолкает, и на губах у неё играет лёгкая улыбка, — ты от меня не отделаешься, даже если очень постараешься. Они обе смеются, мокрые от слёз, и Реджина жаждет повторить прошедшие дни вновь. Она втягивает Эмму в медленный поцелуй, и неповторимый вкус блондинки смешивается с солёным привкусом слёз. Позже, после того, как Генри с Эммой крепко обнялись и пообещали оставаться на связи, Реджина с дрожью выдыхает, закрывается за Эммой и прижимает лоб к двери. — Мам? — полувопросительным тоном произносит Генри, и Реджина выпрямляется, разворачиваясь к нему. — Мы же всё равно будем иногда видеться с Эммой, да? — Да, милый, — кивает Реджина, прижимая его к себе.