Вкус пепла

Все мы лжецы, когда нам есть от этого польза. Корнелия Функе "Чернильное сердце"

Тяжелые темные двери распахнулись, и послышался глухой стук каблуков, что заставил отвернуться Мори Огая от окна. — Дазай-кун? — босс Портовой Мафии был явно удивлён неожиданному появлению подчиненного. — Что же? Как твои успехи? Нашли её? — Её? — Осаму остановился в паре метрах от Огая. — Вы как всегда на шаг впереди, Мори-сан. — Возможно, и не на один, — тонкие пальцы в белых перчатках прошлись по острому подбородку. — Ты сделал, как я сказал? — Да, — отрезал Осаму. — Думаю, что она больше обозлена на меня, чем испугана. — Как бы то ни было, тебе нужно её уважение, — Мори замолчал. — Уважение, пропитанное страхом. И собачья верность. — Я понимаю, — Осаму скользнул руками в карманы брюк. — Я забрал в бизнес-центре записи с камер. Это будет держать её на коротком поводке. Молодой мафиози опустил взгляд в пол, рассматривая носки своих дорогих лакированных туфель. Он должен был сказать, что взял её в организацию без предупреждения, но Мори был сегодня не в духе. Это было видно по его затуманенному взгляду, который ничего не выражал. — Это все, — Дазай решил оставить сей разговор до неопределенного момента, но властный голос остановил его: — Говори. Огай лишь обернулся и удостоверился в том, что Элис в порядке. Девочка так и заснула на диване, держа в руках куколку, и облокотилась белокурой головкой на спинку софы. — Она попросила членство в Мафии, и я дал добро, — сказал Дазай, но Огай даже не обернулся. — Дазай-кун, — мужчина сбросил с себя длинный чёрный плащ, укрывая им Элис, — ты же знаешь, почему я выбрал тебя в качестве её сопровождающего? Тебя, а не Одасаку? — Да, — Осаму стиснул зубы, и они неприятно скрипнули. — Хорошо, — Мори, оставшись в костюме, сцепил руки в замок за спиной и вновь обратил свой взгляд в окно. — Ты знаешь, что делать, если она будет рыпаться после того, как выполнит своё задание. — Да. Убить.

***

Моё сегодняшнее утро началось не со звонкого пения птиц, не с мурлыканья Грейси и даже не с запаха свежих круассанов. Оно началось с включённого кошкой телевизора, по каналу которого транслировались утренние новости Йокогамы за прошедшие сутки. Я бы, несомненно, так и осталась нежиться в тёплой постели, если бы по телевизору не начали говорить обо мне. Я вскочила, запуталась в одеяле и несколько раз упала, пока добралась до пульта, чтобы сделать погромче. Звук и так был достаточно громкий, даже слишком, но я словно не слышала. Молодая девушка в белой выглаженной рубашке и синем пиджаке извещала всех йокогамцев, что раненые полицейские уже дали показания, и киллер скоро будет найден. И тут я задумалась, правильно ли поступила, стараясь оставлять людей в живых? Я и не предполагала в тот момент, что изменяя угол выстрела, делала себе лишь хуже. Я хотела, чтобы погибло как можно меньше. Вслушиваясь в каждое слово телеведущей, я боялась больше всего увидеть своё лицо на экране. Но я смогла спокойно выдохнуть, когда женщина сказала, что выжившие сказали лишь то, что киллер — девушка и описали мою одежду и длину волос. Хотя кого я обманывала, мои лёгкие сжались, и я задыхалась. Я была поймана в силки, словно птица. Что теперь будет с моей жизнью? Не хотелось думать об этом, я стабильно надеялась на то, что все само собой наладится. У меня была одна отвратительная черта — я не хотела решать свои проблемы и всегда пыталась спихнуть их на кого-то другого. Я достала тонкую сигарету с ментолом и открыла окно, поджигая кончик. Нет, я не собиралась прыгать, хотя этого очень хотелось. Представить не могла, как сейчас всё рвал и метал Марк, и насколько сильно было его желание придушить меня за неосторожность. Сигарета в моих руках начала тлеть, и я стряхнула пепел в окно, который сразу же подхватил ветер и понёс в противоположную сторону от меня. — Найден подозреваемый в покушении на Хирари Кишиду, — убитого вчера днём заместителя директора табачной компании, — Шино Ёри, его близкий друг и компаньон. Резко схватила первое попавшееся блюдце и затушила об него сигарету, выкидывая её в мусорку. Я никогда так быстро не летала по квартире, даже когда Луиза Мэй звала меня завтракать приготовленным ею тамагояки. А он, хотелось бы заметить, самый прекрасный из всех, что я когда-либо пробовала. Быстро перелетев несколько метров от окна до белого дивана перед телевизором, я, не рассчитав то, что носки умеют скользить по гладкой поверхности, перегнулась через спинку и впечаталась лицом в софу. Господи, я умру, поскользнувшись на кожуре от банана, клянусь. Но моё любопытство явно подавляло боль в животе от резких действий, поэтому я уперлась слабыми руками в мягкую кожу и подняла голову. Ха, как же мне было забавно видеть эту мордашку, которая была испугана и потеряна. Он как будто не знал, что если уж наказывать, то сажали за решетку обоих. И заказчика и исполнителя. Как же забавно. Этот мужчина не успел даже двадцати четырёх часов подышать, единолично владея целой компанией. И… неужели я убила всех тех людей из-за одной лишь его прихоти, которая обошлась ему в одиннадцать миллионов йен и его свободу? Я бы так и висела, запутанная в одеяле, смотря на это загнанное животное, если бы в дверь не позвонили. Сбросив одеяло, направилась в прихожую. Я догадывалась, что это могли быть Одасаку или Дазай, но не рассчитывала, что они придут за мной так скоро. Замок был отворён, а дверь открыта. Меня окутал запах табака, и я прикрыла глаза, чтобы лучше проникнуться им. — Ты собираешься падать в обморок? — спокойно спросил Одасаку, стоя на пороге моей квартиры и хватая меня рукой за плечо. — Я в порядке, Одасаку-сан, — я открыла глаза и улыбнулась. — Уж не думала, что мы так скоро увидимся. — Да я как-то тоже, — он отпустил меня и оперся плечом на косяк двери. Надеюсь, что сейчас не выйдет никакая моя соседка, иначе потом проблем не оберёшься, объясняя, что это не мой молодой человек. — Но босс хотел видеть тебя сегодня. У него есть вопросы к тебе. Переоденься, позавтракаем по дороге, — он на секунду замолчал. — Парень? Я немного не вовремя? — Ода подмигнул мне, кивая на футболку. Бог мой, я и забыла, что стояла перед Одасаку только в лёгкой длинной мужской футболке, которую когда-то давно разрешил оставить Марк. Она уже не пахла им так сильно, как раньше, но я все равно берегла её. Это одна из нескольких вещей, что осталась от Твена. Эта футболка, сережки и разбитое сердце. — Не-ет, — господи, как неловко-то. Хорошо, что собачатник с ним не пришёл. — Проходи. Подожди минутку. Пока Сакуноске отвернулся, чтобы закрыть дверь, я юркнула в свою комнату. Мои щёки так не пылали с тех пор, как Марк последний раз целовал мое бедро. Мне было больше неудобно не за то, что он увидел мои оголённые бёдра, а за то, каким было мое тело. Избитое, исцарапанное и все в огромных синяках от многочисленных падений. Видимо, я пыталась взлететь слишком высоко. — Не заморачивайся насчёт одежды, — послышался голос мафиози за дверью. — Первый раз не страшно. А там прикупим что-нибудь. Знал бы он, как мне хотелось так и одеться, но я не могла себе позволить явиться в безразмерном мусорном мешке, чем являлась повседневная одежда, перед своим новоиспечённым боссом. Мне нужно было выглядеть так, чтобы понравиться ему. Может быть, моя неплохая внешность сыграет мне на руку, и он захочет меня. Мои пальцы ужасно дрожали, пока я застёгивала чёрные пуговицы на белоснежной блузе. После вчерашнего они были повреждены по максимуму, причиняя неприятную боль при каждом касании твердого предмета. И, конечно, я не могла обойтись без пореза кожи при застёгивании молнии на юбке. Этой всей клоунады с переодеванием было достаточно, чтобы я просто морально вымоталась. Что можно надеть с юбкой? Только не каблуки, я и так еле-еле душа в теле. Этого мой организм точно не перенесёт. — Просто надень ботинки, — я обернулась на голос. У членов Мафии вообще существует понятие о том, что нужно спрашивать сначала, а потом брать? Хотя последнее, что меня сейчас волновало — это пьющий зелёный чай Одасаку. — Вот эти. Мне они нравятся. Мой взгляд метнулся туда, куда смотрел Одасаку. Право же, Вселенная уже второй день смеялась мне в лицо. Сакуноске, какого черта, тебе обязательно должны были понравится ботинки со шнурками? — Ну… я не знаю, — шансы, что мое смятение хоть как-то заставит передумать мафиози, были равны почти нулю, но попытаться стоило. — Да ладно тебе, надевай, — Ода отхлебнул. — В твоём положении лучше носить что-то попроще. Ты и так выпендрилась и надела юбку с блузой. Я жду тебя у двери. И, — он погрозил мне пальцем. — никаких каблуков! Я нехотя достала из шкафа ботинки. Где-то на кухне мяукнула Грейси, мой взгляд упал на распахнутое окно. Хватит ли мне сил на то, что добежать до него и выпрыгнуть? Боже, как же плохо мне сейчас было, кто бы знал. Но главное, что Ода вышел. Сейчас было кое-что важнее обуви. Обезболивающее, несколько таблеток которого я сгребла и проглотила без воды, потому что тот бокал с соком, что стоял у меня на прикроватной тумбочке, был опустошён сегодня ночью. Ещё пачку таблеток я быстро сунула в чёрную небольшую сумочку на ремешке. На всякий случай, если задержусь надолго. Быстро натянув ботинки, что с легкостью проскользили по телесным капроновым колготкам, на стопы, я вышла к Одасаку. — Завязывай шнурки и идём, — он поставил пустую кружку на столешницу и накинул на плечи плащ. Вот деспот. И ботинки надеть заставил, и обувь даже не снял в чужой-то квартире! — Ну… — я замялась. Мне так стыдно было это признавать, но, — я не умею завязывать шнурки… Одасаку поднял брови. Естественно, любой бы удивился тому, что двадцатилетняя девушка не может шнурки самостоятельно завязать. — Ну что же, — он подошёл ко мне и присел на корточки, — вижу, что нет смысла спрашивать тебя, как это вышло, — взял меня за лодыжку. Рука была горячей, и мурашки из-за разницы температур пробежали по ноге. — А ну-ка подними, ты на шнурок наступила. Теперь ясно, почему вся твоя обувь без шнуровки. Я послушалась. Это было довольно неожиданно, я не считала, что член Мафии настолько бы пал, чтобы какой-то девчонке помогать с обувью. Я была в ступоре и молча наблюдала за тем, как ловко управлялся Сакуноске. Что мне нужно было сказать? Спасибо? Не стоило? Прости? — Ну вот, готово. Нравится? — Ода поднялся на ноги и кивнул на аккуратные бантики из чёрных шнурков. — Спасибо, очень нравятся, — ответ сам нашёлся и незаметно сполз с языка, пока я рассматривала свои ноги. — У тебя есть чёрное пальто? Наверное ты заметила, что его у нас многие носят. Не принципиально, конечно, но на всякий случай, — спросил Сакуноске, щёлкая меня по носу. Так мило. Я чувствовала себя так, как будто бы он был моим отцом или дядей. Мне так не хватало настоящей семьи, не такой как Гильдия, поэтому присутствие этого человека давало мне ощущения того, что у меня есть хоть кто-то. Но кто знал, может быть он пытался просто выглядеть дружелюбно. — Это подойдёт, Одасаку-сан? — я выудила из шкафа чёрное шерстяное пальто, которое висело на плечиках. Пальцы неприятно прошлись по вещи, и я скривилась от резкой боли в местах, где были ранки. — Да, вполне. Надевай. Тем более, октябрь-месяц, холодает. Он был прав, начинался сезон дождей перед новогодними заморозками. Лишь проживающие в Йокогаме люди знают, что к концу года нужно начинать запасаться резиновыми сапогами. Осенние ливни вполне могли здорово подтопить город. На радость криминальным группировкам. Все следы будут смыты водой. — Венди, Дазай просил передать тебе это, — я обернулась, надевая пальто, и заметила протянутую руку Одасаку, в которой были новенькие чёрные перчатки из более плотной дорогой кожи, нежели мои прошлые. Неужели Осаму заметил мои исцарапанные пальцы? Ну да, трудно было бы не заметить этого, если он заломил мне руку и вывернул её кверху. Случайно не случайно, но увидишь. Я приняла перчатки. Все равно мне нужно было прикрыть ладони чем-то, а то так я была похожа не на снайпера, а на женщину, что стирала бельё на жесткой железной стиральной доске. На ощупь они были дико приятные, и хотелось прижать их к лицу и тереть о щеку. — Пожалуйста, передай ему спасибо, — попросила я, надевая перчатки. — Сама ему скажешь, — отозвался Одасаку, когда я запирала дверь на ключ. Неужели всё-таки Осаму будет с нами? — Он ждёт нас внизу. — Я думала, мы будем вдвоём, — я пыталась скрыть в голосе обиду и разочарование. — Я не мог запретить ему идти, — пожал плечами Сакуноске, придерживая для меня дверь, чтобы я вышла. Уверена, что Дазай бы скорее всего отпустил её или с силой захлопнул к чёртовой матери, чтобы она впечаталась в мое лицо. Осаму было видно издалека. Даже если бы он затерялся в толпе на праздновании Тэнно Тандзёби — Дня Рождения императора — его можно было бы найти по его выражению лица. Такое, как будто бы дерьма поел. — Привет, Венди, — Осаму одарил меня улыбкой, оглядывая лицо. — О, тебе пришлись по душе перчатки? Я рад, не думал, что ты их примешь после того, — он осекся. Как будто бы ему не впервой женщин бить. Уверена, это был не первый и не последний случай. — После того, что между нами произошло. — Да, спасибо, Дазай, — никакого уважительного суффикса эта собака от меня не дождётся. Я не могу показывать уважение, если его и в помине нет. — Пожалуйста, — вот шакал, одним своим видом выбешивал меня. — Пойдёмте. Я знаю прекрасное кафе тремя тротуарами ближе к Токийскому заливу. Он отвернулся от меня с Одой и пошёл вниз, словно позвал завтракать не нас, а свою вторую личность. Я не знала даже, как мне бы называть Осаму у себя в голове. Натура собачья, оскал шакалий. Вдруг Сакуноске наклонился ко моему уху и, прикрывая рот ладонью, кое-что прошептал. Я просто вспыхнула. Несите мне ружьё. — Чего? Как-как мне его называть? — я рассерженно махала руками возле лица Одасаку. — Семпаем? Может лучше Господин Осаму–я–люблю–кидать–людей–об–асфальт–Дазай?! Не хватало мне только того, чтобы звать этого полудурка, что шёл впереди нас, семпаем. Ода рассмеялся: — Не переживай, Дазай будет называть тебя Венди-тян, — он потрепал меня по голове, словно я его младшая сестричка, а вовсе не серийный убийца. Я усмехнулась, и мы направились вслед за Осаму. — Просто… — продолжил он, устало вздохнув. — Уважай его хотя бы немного. Хотя бы из-за того, что он старше. Уважать его за возраст? Просто за то, что он дышал на несколько лет больше? Пусть сделает хоть что-то, за что его можно было бы уважать. — Дазай, — Ода позвал мафиози, глянув на экран телефона. Только не это. — У меня появились кое-какие дела. Я думаю, ты сам всё сделаешь. Наши взгляды пересеклись. Мой — полный мольбы остаться, и его, который говорил мне: «Постарайся». Хорошо, я постараюсь, Одасаку. Он откланялся и пошёл по тротуару в сторону порта. Я проводила его грустным взглядом и обратилась к Осаму. Тот стоял и пялился на меня, слегка приподняв бровь. — Одасаку нравится? — спросил он, поднимая уголки губ. — Что?! Нет! — как неловко. Мои щёки сейчас наверняка покраснели. Сакуноске мне правда симпатизировал, но только как друг и хороший человек. Как я вообще могла полюбить кого-то, если мой единственный любимый человек — это Марк Твен? Дунул прохладный октябрьский ветер, и я поёжилась. К удивлению, было намного холоднее, чем вчера. Да и прогнозировали погоду более тёплую на несколько градусов. Я ждала, когда Дазай пригласит меня в кафе, потому что с каждой секундой холод все больше пробирал до костей. — Идём, — наконец-то. Мы пересекли дорогу. Я и не заметила, что Осаму шёл в плаще, который совсем не предназначался для сегодняшней погоды и был намного тоньше моего пальто. Дазай надеялся на теорию о том, что зимой лучше носить чёрное потому, что оно притягивает тепло, а летом, наоборот, белое? Уф, что-то я не чувствовала действенность этой логики. И при этом, он был нараспашку, но ни разу не поёжился. Он точно не человек. Ведь собаки пытаются как-то согреться, трясутся и сбиваются в кучи, взъерошивают шерсть. Что он-то так не делает? — Займи тот столик, что тебе нравится, — блеснул взглядом Осаму и приоткрыл дверь, держа её, чтобы я вошла. Я замешкалась. — Давай, Венди. А то придёт Юки-Онна и заморозит всех посетителей кафе. Я задержала дыхание и прошла мимо. Дверь за мной захлопнулась. Просто, черт возьми, эта сказка про Снежную Госпожу… Я так много раз слышала её от Марка, когда зимой плохо закрывала входную дверь, и по полу сквозило. Мне тогда было десять лет, когда он рассказал о девушке, что превращала людей в ледышки, если они плохо захлопывали двери или просто держали их раскрытыми. Я тогда не придала его словам значения и просто посмеялась, пока той же ночью мне в окно кто-то не постучал. В тот момент я очень сильно испугалась и плакала пол ночи точно. Маргарет никак не могла меня успокоить и уже оставила это дело, как пришёл Твен и шепнул мне, что это он бросил камешек в окно, чтобы я не смеялась больше над реальными легендами. Как забавно, что с тех пор, я лишний раз не оставляю двери открытыми. Время прошло, а привычка осталась. Я прижала руку к груди. Так тепло стало от воспоминаний. Хоть моё детство и было в чужой семье и с чужими людьми, я любила Гильдию всем своим сердцем. И они ни разу не давали случая усомниться в обратном. «Права ли ты, что они любят тебя?» Осаму, иди к черту из моих мыслей. Они любят меня. Что ты вообще забыл в моей голове? Выбрав столик у окна, я присела на мягкий стул и уперлась взглядом за стекло, на дорогу, по которой мчались машины. Я подперла рукой подбородок и прикрыла глаза. Почему я не могу сейчас проснуться в мягкой постели, перевернуться на чистой белой простыни, посильнее укутываясь в одеяло, и уткнуться носом в голое плечо Твена. — Вот, возьми, — Осаму резко появился передо мной, и я вздрогнула. Он протянул мне небольшой розовый пластырь с Hello Kitty. Он серьезно думает, что я наклею это на своё лицо? И да, черт, конечно, это же Hello Kitty! Я приняла лейкопластырь из его рук, случайно дотронувшись до его пальцев, из-за чего он сразу же дернулся. Вот же недотрога. У него вообще были женщины? Так отдернул руку, как будто мама запрещала общаться с противоположным полом. — Наклей его, пожалуйста, на царапину, которая проходит через правую бровь, — сказал Дазай, садясь на стул напротив меня. — Она выглядит ужасно. Я продолжала молча крутить в тонких пальцах розовый пластырь и не собиралась его наклеивать. О, я так польщена комплиментом. И так чувствовала себя отвратительно, что приходилось выносить на всеобщее обозрение мое разукрашенное лицо и синяки, так ещё и он подливал масла в огонь. Да и я просто поражалась простоте Осаму: как наклеить липучку на лицо без зеркала? У меня не было ещё одной пары глаз на кончиках пальцев, как, похоже, было у него. — Дазай, — он поднял на меня глаза. Ох, черт, ну ладно, — сан. Я не могу его наклеить без зеркала. Мне показалось, я сломала его. Он задумался и выхватил из моих рук пластырь настолько резко, что я даже слегка мяукнула от неожиданности. Ох уж эти мои звериные повадки… — Ты права, — он улыбнулся, поддевая ногтем защитный слой на липкой поверхности. Надеюсь, он этого не сделает. — Я немного поторопился. Нет, сделает. Дазай перевалился через стол и быстро налепил мне на царапину пластырь. Уверена, что пальцами он сделал ещё два новых синяка над и под бровью, потому что прижал он уж слишком сильно. Постараюсь не думать, что это был довольно кавайный жест. Нет, не то, что он добавил мне синяки, а то, что наклеил. Дазай вернулся в своё кресло, и к нам подошёл милый официант. Наконец-то, я безумно хочу кофе. Такого крепкого, с терпким запахом и с лёгкой горчинкой во вкусе. — Доброго утра, господин и госпожа, — молодой человек глубоко поклонился нам, на что мы ответили медленным кивком, — решили, что заказать? — он поставил на стол две пиалы с большой влажной салфеткой для рук и бросил взгляд на брошюры с меню, которыми я и Дазай даже не воспользовались. — Да, пожалуйста, — мини-паника от действий Осаму. Тот сгрёб бумагу с названиями блюд, которую я только-только взяла в руки, чтобы рассмотреть. — Мне чай с жасмином, — он посмотрел на меня, — Венди, что ты хочешь? Я хотела чертово меню, которое было у тебя в руках, Осаму. Я вздохнула: и что мне говорить? Может быть я и заказала что-то помимо кофе, но понятия не имела, что у них тут есть. — Скажи любое японское блюдо, Венздэй, — чуть приглушенно сказал мне Дазай по-английски. Довольно неплохо вышло, если не учитывать того, что моё имя на английском не Венздэй. Я пожала плечами: — Только кофе, пожалуйста. Чёрный. Официант кивнул и ушёл, а я сняла перчатки, стянув их за кончики зубами, и бросила на стол по правую руку. Я раздраженно опустила руки в пиалу, вытирая руки об салфетку. Какая среда? Я что, героиня рассказов Даниэля Дефо? — Моё имя одинаково звучит, что в английском, что в японском, — сделала я замечание Осаму, протирая мокрой тканью свои ладони. — Я Венди, а не среда, — ещё один пункт в копилочку причин, почему я ненавижу своё имя. — Я знаю, — Осаму усмехнулся и пододвинул к себе поближе пиалу. Вот он реально не собака, просто шакал. Заказ принесли довольно быстро, что неудивительно — в кафе было довольно мало людей, — поэтому уже через десять минут я могла уткнуться взглядом в чёрную дымящуюся жидкость и попытаться согреть руки о кружку. Теперь мне не пришлось бы сидеть в удручающей тишине, я могла постоянно отпивать кофе по чуть-чуть. Но молчание немного беспокоило меня, но было нечто другое, что тревожило меня сильнее последние несколько часов — это то, что я, выполняя заказ, впервые не позаботилась о собственной безопасности. — Тебя что-то беспокоит? — я оторвала взгляд от кофе и подняла глаза на Осаму. Он сидел, обхватив руками кружку с горячим чаем так же, как и я. Всё-таки замёрз. — Да, — может быть, если я расскажу об этом хотя бы ему, мне станет легче. — Меня беспокоит возможное нахождение моего лица на камерах в том бизнес-центре, откуда я вчера убила Кишиду. — Ты даже не додумалась деактивировать камеры? — Осаму откинулся на спинку стула и тихо хихикнул. — Очень смешно, Дазай-сем… — да ну нет, ни за что, — Дазай-сан. На самом деле, это было довольно забавно, что киллер, который всегда так легко уходил с места преступления, в этот раз ужасно сильно просчитался. — Значит, ты боишься, что тебя найдут по камерам, что ты не отключила? — мафиози потянулся к краю чашки и отпил, немного морщась от слишком высокой температуры напитка. — Да, — не то, чтобы я сильно боялась того, что меня найдут, я сильно переживала о другом — никогда не встречусь с Марком. — Не беспокойся. На той крыше и лестницах их не было, — он улыбнулся. — Недобросовестные работодатели? — если быть честной самой себе, то его слова меня успокоили. Вряд ли бы он стал мне лгать, а если это правда, то стопроцентная. Этот человек держал всю Йокогаму, ему ли не знать, что где находится. Несмотря на то, что он мне не нравился и я его плохо знала лично, но по рассказам из Гильдии и этим двум дням, да даже внешне, могу сказать, что Осаму достаточно умён. — Почти, — Дазай вспомнил, как самолично изымал записи с камер видеонаблюдения в этот же день.  — Не хочешь заказать что-то похожее на еду? Например, мисосиру? Хочешь? Или якисоба? — спросил мафиози, пока я помешивала сахар в кофе. Я почти ничего ещё не выпила. Мне не хотелось ни супа с пастой, ни жареной лапши в соусе, соответственно. Мне не хотелось ничего, помимо моего крепкого кофе, о который я сейчас пыталась согреть руки. Перчатки хоть и были плотные, но без подшерстка с них пользы, как с козла молока. — Нет, я пью кофе по утрам, — я пожала плечами и сделала сразу несколько больших глотков, что обожгли мне горло, опустошая больше половины небольшой фарфоровой кружечки. — Тогда допивай и идём. Мы и так задержались, — бросил Дазай, покосившись на циферблат часов, висевших недалёко на стене. — Мори-сан хотел увидеть тебя как можно скорее. Я отставила недопитый кофе в сторону и надела перчатки. Скорее всего весь персонал кафе подумал, что нам не понравился поданный заказ, но на самом деле, он был чудесен. Ну кофе точно, насчёт чая не знаю, но судя по опустошённой чашке Дазая, он ему понравился. Осаму оставил деньги на столе и прикрыл меню, чтобы они не улетели из-за сквозняка. — Пойдём, — бросил он мне и обернулся к подошедшему официанту. — Спасибо большое, чудесный завтрак. Слава богу, он додумался до этого. Я видела, что персонал был немного озадачен нашей немногословностью. Помимо нас были ещё люди, но мы выглядели довольно богато, а такие люди, по видимому, редко заходили к ним, хотя кафешка довольно неплохая. Мы откланялись, и я улизнула, выскакивая первая на улицу, чтобы Осаму не придерживал мне дверь. Одного раза, из-за которого я вспомнила детство, было достаточно. — Ты забыла, — Осаму протянул мою сумочку, которая болталась на ремешке, зацепленным на указательном пальце. — Спасибо, — я кивнула, выхватывая вещицу. Я была такая рассеянная сегодня, просто кошмар. Не думаю, что это побочный эффект обезболивающее, скорее из-за того, что я чертовски не выспалась. Каждое движение ночью приносило мне боль. Всё время, пока мы быстрым шагом направлялись прямиком в сердце Портовой Мафии, мы молчали. С одной стороны, мне было легче находиться рядом с Осаму, когда не нужно было с ним контактировать, а с другой — у меня была целая куча вопросов. Я уже почти опустила тот момент, что Дазай дал мне пощёчину. Меня били часто. Часто и много. Но каждый первый удар от нового человека приносил некоторое ошеломление и отпечатывался в моей памяти. Но с каждым разом, я все меньше обращала на это внимания и сейчас, казалось, вообще забила на это. Офис Мори Огая находился в одном из чёрных небоскребов, что стояли в центре Йокогамы. Я не была удивлена. Меньшего от главы Портовой Мафии и ожидать не могла. Уверена, что его апартаменты на одном из самых последних этажей. Если что-то пойдёт не так, могу выпрыгнуть в окно. Боже, мой мозг всегда видит лишь один возможный вариант выхода из сложных ситуаций — суицид. — Господин Дазай, — нас поприветствовал поклоном какой-то высокий мускулистый мужчина, что стоял у турникета. Я не вслушивалась в то, о чем они говорили, просто стояла и оглядывалась. Все вокруг было так дорого-богато, что глаза просто разбегались. Даже я со своими выручками с заказов не могла сравнить свою квартиру с роскошной отделкой помещения. — Идём, — голос Осаму заставил меня отвлечься и шагнуть за ним, проходя турникет. За эти несколько секунд, пока мы шли до лифта, я поймала несколько заинтересованных взглядов. Интересно, что они обо мне подумали. Что я новая сотрудница, ещё одна игрушка или девушка, которую ведут на смерть? Мы прошли в лифт, и Осаму нажал одну из последних кнопок. Как я и думала насчёт местонахождения офиса. Мне ужасно хотелось расспросить Дазая про это место, кто он тут, чем вообще занимаются люди здесь, есть ли у него лично приятели и недруги в этой организации. Но я молчала и, думаю, это было к лучшему. Не стоило открывать рот лишний раз. Когда мы синхронно вышли из лифта, я отметила, что на этом этаже не было ничего, кроме больших двойных дверей и двух гангстеров, что стояли по их краям. Как только мы появились, они опустили голову, делая как можно ниже поклон. Я мельком бросила взгляд на Дазая: сколько же уважения и силы он имел в этой организации? Есть ли у этих людей выходные и смены? Не эксплуатируют же их постоянно. Хотя их лица и не выглядели слишком уж уставшими. — Он один? — Дазай остановился у самых дверей и взялся за ручку. Я стояла за его спиной и переминалась с ноги на ноги. Кем бы не был Осаму, у него был босс, за которым и будет последнее слово — быть мне мафиози или нет. Поэтому, я просто обязана ему понравится. — С Коё-сама, — ответил мужчина, который находился по правую руку от Осаму и бросил небрежный взгляд на меня, отчего я непроизвольно сжалась внутри. — Ясно, — не стуча, Дазай толкнул дверь и та, поддавшись, распахнулась. Две пары глаз, тут же зыркнули на меня, и мне совсем перехотелось дышать. Думаю, я бы тут же вышла, если бы женщина с яркими рыжими волосами не обратилась к нам. — О, так эта та самая девушка, про которую ты рассказывал, Дазай? Я резко повернула голову и бросила взгляд на лицо Осаму. Что же ты говорил обо мне? Мне бы хотелось знать, в каком свете он выставил меня. Это было довольно-таки важно, учитывая то, что я до сих пор неофициальный член Мафии. — Венди-тян, подойди-ка сюда, — Мори поднялся с дивана, на котором он сидел с Коё-сама, и поманил меня рукой. — Озаки, иди, нечего тебе тут уши греть. Она недовольно вспорхнула с софы и пошла в сторону Дазая. Не поворачивая головы в сторону Коё, я проводила её взглядом настолько, насколько это было возможным, когда она прошла мимо меня, заинтересованно глянув. В ней мне понравилось лишь одно: её прекрасное кимоно нежно-розового оттенка с цветами. А вообще она не внушала особого доверия со стороны. Возможно, я слишком стереотипна, но рыжие люди всегда казались мне теми ещё лгунами. Очень иронично, что мой любимый человек имел именно этот цвет волос, правда? Он — моё исключение из правил, и именно он пытался разрушить мои убеждения о лжи, никогда не давая мне поводов усомниться в честности его слов. — Выйдите оба, я хочу поговорить с ней наедине, вы только мешаете своим перешептыванием, — Огай вздохнул и раздраженно помахал на них рукой. Не дойдя до Мори двух-трёх метров, я обернулась, чтобы посмотреть, что случилось. В тот момент Озаки отпрянула от уха Дазая, и тот улыбнулся. Они что тут — заигрывают друг с другом и шутки шутят? Клоуны. Теперь Коё внушала мне не только недоверие, но и пренебрежение. Небось, ко всем тут клеится, не только к Осаму. Озаки усмехнулась и они, не кланяясь вышли за дверь. Кто эти двое такие, чтобы так неуважительно относится к своему боссу? Видимо, Мори заметил моё возмущенное выражение лица и засмеялся: — Это в порядке вещей, — он указал рукой на диван, на котором ранее сидел вместе с Коё. — Присаживайся. Я кивнула и села на ту сторону софы, что была ближе к панорамным окнам, из которых, честно говоря, был просто замечательный вид. Если он был так прекрасен сейчас, в полдень, то я даже не могу представить, как чудесно смотреть на город при сумерках. Особенно на Токийский залив. Как только я оказалась в пределах Йокогамы и проезжала через Мост Бэй, я поняла, что у меня появилась ещё одна глупая мечта — посмотреть на Токийский залив ночью. — Итак, — Мори присел дико близко ко мне и закинул ногу на ногу так, что она касалась моей коленки. — Расскажешь мне что-нибудь о себе? Я знаю лишь то, что тебя зовут Венди, и ты тот самый киллер «Амор». Я вновь кивнула. Ненавижу, когда просят рассказать о себе. Сразу чувствую себя мусорным ведром, в котором только чёрный полиэтилен и мусор с ближайших домов. — Мне будет удобнее, если вы будете задавать вопросы, Мори-сан, — я положила руки себе на колени и пожала плечами. Какие женщины ему нравились, я понятия не имела. Может быть, сильные и властные, а может, наоборот — милые недотроги. — Ну ладно, — Огай усмехнулся и положил руку на спинку дивана, почти касаясь пальцами моего плеча. — Вы можете снять пальто, если хотите, — он провёл пальцами по моему плечу. — Мне так тоже великолепно, — я улыбнулась, не прекращая следить за его движениями. Наверное, зря я затеяла эту игру с ним в соблазнительницы. Он явно всё понял и предвидел ещё тогда, когда я перешагнула порог этого здания. И теперь не я играла с ним, а он со мной. Мори согнул руку в локте и подпер ею голову, разочарованно вздохнув. — Тогда расскажи мне, как тебя зовут поточнее и откуда ты. — Венди. Венди Андервуд и я из Америки, — сейчас я перешагнула ту черту и начала шагать по тонкой ниточке, с которой очень легко оступиться и упасть в пропасть. Лишнее слово и я мертва. — Правда? — Мори удивленно поднял брови и чуть поддался мне навстречу. — Ты совсем не похожа на американку, я бы даже мог смело предположить, что у тебя точно есть азиатские корни. Я не знала, что сказать. Обычно люди не продолжали развивать тему моего происхождения. Уверена, что они что-то да нарыли на меня, я не должна сомневаться во всеобъемлющей силе Портовой Мафии, иначе эти сомнения погубят меня. — Да, мои родители из Китая, — эта была единственная правда, которая сорвалась с моих губ сегодня. Не думаю, что знание ими этой информации навредит мне, скорее всего, Мори Огай просто пропустит это мимо ушей. — Оу, как мило! — он странно воскликнул и похлопал в ладоши. Если он и правда был врачом, как я слышала от Натаниэля, то точно каким-нибудь психиатром и лечил, скорее всего, сам себя. — Чем же они там занимались? Почему переехали в Америку? Если сейчас скажу правду, из этого вытечет вопрос, как я оказалась в США одна, поэтому я снова начала лгать. — К сожалению, я ничего не помню, я осталась сиротой ещё в младенчестве, а потом меня приютила американская семья, но и эти мама с папой скончались, когда мне было семнадцать, — я мнимо расстроенно вздохнула. Может ему нравятся дерзкие леди? Я дернула ногой и будто бы случайно провела голенью по его колену. Посмотрим. — Оу, мне так жаль, — замедленно произнёс он, бросив взгляд на мое бедро, а затем вновь вернулся ко мне. — А что насчёт твоего образования? Почему переехала в Японию? Как я правильно понимаю, ты здесь не больше года? Я киваю третий раз за всю нашу беседу. Можно попробовать снова. Аккуратно подхватила прядь своих волос и начала накручивать на палец. — Ну, я не имею высшего образования. Просто путешествующий киллер, — снова ложь. Я притворно захихикала, но тут же резко прекратила. То, что делал Мори Огай было не смешно. Он резко перекинул руку через меня так, что теперь опирался на них по обеим сторонам от моих бёдер, и приблизился к моему лицу. — Как насчёт того, чтобы изучить анатомию человеческого тела прямо сейчас? — его губы шептали слишком громко и горячо. А-а, к черту эту конспирацию под соблазняющую чикулю, с меня хватит. — Возможно, но не сегодня, — я снова сломалась. Единственное, что сейчас смог родить мой мозг это то, что лучший выход из данной ситуации — сползти с дивана на пол. Господи, не видать мне членства в Мафии как своего носа. Хотя нос я вижу, если свести глаза на его кончике. Мори отстранился в удивлении, увидев меня на полу в позе собаки, и громко засмеялся. — Я надеялся увидеть все, но не то, что ты притворишься лужей, — Огай встал с дивана и подал мне руку, чтобы помочь подняться, и я уже искренне обрадовалась, что вся неловкость перевелась в шутку, как Мори дернул меня на себя, заставляя упасть перед ним на колени. Я злобно шикнула от боли, а Огай же, как ни в чем ни бывало сел обратно на софу и поддался вперёд, приподнимая мое лицо, поддев под подбородок. — Тебе не стоит играть со мной в такие игры, милая, — смотря мне прямо в глаза, произнёс он. — Тем более, тебе больше двенадцати и ты не в моем вкусе, — разочарованный вздох. — Вы затеяли куда большие игры, приняв меня в Мафию, — ох, черт, это было очень лишнее. Эмоции взяли вверх, и я попыталась успокоиться, сжимая руку в кулак и сильно впиваясь ногтями в кожу. Нужно что-то сказать. — Вы пытались уйти от того, что Гильдия подумает, что это Мафия убила Акиду, но по итогу его все равно убивает член организации — я. Мори откинулся назад, опираясь на спинку дивана, и потёр пальцами подбородок, а я по-прежнему занимала унизительное положение на полу. Уверена, что колени будут в синяках, и все подумают, что я как-то очень интересно получила свою должность. — У тебя так быстро меняется настроение, дорогая, — Огай посмотрел на меня сверху вниз и улыбнулся. Он прав. Я — человек-настроение. Поэтому и к жизненным ситуациям я отношусь по-разному, в зависимости от настроения. Я могу раздуть скандал из-за мелочи и в то же время сохранить хладнокровие и выдержку в экстремальной ситуации, что не раз спасало меня. Я не знаю, кто я на самом деле. Мой характер — это отражение поведения собеседника. Я — хамелеон. Со всеми разная и подстраиваюсь под каждого. — Как я узнал, организация убила твою семью, — хороша собака, всё успела разлаять своему хозяину, — поэтому Гильдия не станет преследовать того, у кого уже что-то отобрала, — Огай протянул мне руку, и я подумала, что после того, что сказала, будет разумно принять её, хоть и не очень-то и хотелось. — А убийство Акиды расценит, как твою небольшую месть. В итоге, вы квиты. — Не подумают ли в Гильдии, что я могу пойти дальше? — я поднялась с колен и теперь была моя очередь смотреть на Мори сверху. — Ты не настолько безумна, чтобы идти против целой команды эсперов, будучи абсолютно обычным человеком, — Огай усмехнулся. Его правда, Гильдия довольно хорошо умела расставлять пешки по Йокогаме, и если бы кого-то убил такой человек, как я, без членства в Мафии или Детективном агентстве, с вероятностью в девяносто процентов — Гильдия закрыла бы глаза. Это неинтересно, и пешек ещё много. Можно сделать пешку из самого киллера. — Возможно, — я решилась спросить, — после того, что я сделала, вы не возьмёте… Но Мори перебил меня. — В смысле? Дазай уже принял тебя, — да кто он такой здесь, что ему даже не требуется разрешения босса на определенные действия? — Но, — Огай поднялся с дивана и тыкнул пальцем мне в грудь, — помни, что вот здесь всегда красная точка, и если ты даже только захочешь дёрнуться в сторону, мы выстрелим.