Вкус пепла

«Всегда лучше сгореть, чем сгнить.» Т. Уэйтс

Это было почти всё, что я услышала в тот день от Мори Огая. Он лишь спросил, когда я могу выполнить задание, и выдал листок с расписанием Акиды на ближайшую неделю. Поразительно, он знал его каждый шаг вплоть до того, когда он принимал ванну. Не знаю зачем, видимо, хотела впечатлить босса Портовой Мафии, я ляпнула, что выполню задание в это же воскресенье. Огай загадочно улыбнувшись и кивнув, сказал, что фотографию Нариаки привезёт Дазай в воскресный вечер, прямо перед тем, как нужно будет выдвигаться на убийство. Также, Мори упомянул, что с нетерпением будет ждать результатов. В этот раз я не знала, кто из нас умрет быстрее — я, от чертовской боли по всему телу, или Нариаки. Довольно спорный вопрос. Единственное, на что я могла надеяться — это на вещь, которую дал мне Твен для особого случая. И я думаю, что он настал. Как только я вышла за пределы покоев Огая, с раздражением заметила, что Дазая нет. Я ещё раз оглядела темное помещение на наличие Осаму и, разочарованно выдохнув, бросила взгляд на одного из гангстеров, который ранее говорил нам, что внутри помимо Огая ещё и Коё. Но он молчал, и я решила спросить первой: — Прости, — я слегка помахала перед ним ладонью. Надеюсь, он не вырубит меня сейчас, — ты не знаешь, где Дазай-сан? Правильно ли я делала, что обращалась к нему на «ты»? С одной стороны, я была уже явно выше по званию, или как тут это называли, ведь была ученицей Дазая, как бы это ужасно не звучало. Но с другой — мы были не знакомы, и было бы правильнее обращаться к незнакомцам на «вы». — Он приказал передать, чтобы вы отправлялись домой, — быстро отчеканил тот. Я вздохнула. Спасибо хоть на этом. Пойду спокойно домой, без неловкой напрягающей тишины. Эти четыре дня, до самого воскресенья, меня никто не трогал и не звонил, даже Одасаку или Дазай не вваливались в мою квартиру неожиданно. Но когда в сам день «Х» никто не позвонил, я на секунду подумала, что они забыли обо мне, или мне вовсе всё приснилось. Несмотря на то, что я провалялась все эти дни в постели, пытаясь восстановиться просто по максимуму, я все равно чувствовала себя ужасно разбитой, и тело упрямо болело, хоть и не так сильно, как раньше. Не помогли мне ни рисование мандал, ни медитация, ни расслабляющие ванночки. Сейчас же я лежала на диване и смотрела какую-то дикую японскую передачу, а кошка устроилась в моих ногах, иногда щекоча меня шерсткой. Грейси, что мне делать с тобой, если мне придётся съехать с этой квартиры? Смогу ли я забрать тебя или придётся оставить на кого-то? Я не хотела думать о плохом, но мысли сами лезли в голову, и я невольно начала жалеть себя. В конце концов, я решила, что сейчас не самое лучшее время для нытья. Возьми себя в руки, тряпка, сегодня нужно быть бодрячком! Я слегка шлепнула себя по щекам и бросила взгляд на мольберт, который был подготовлен ещё с утра, но до которого все руки не доходили. Я любила рисовать. Особенно перед убийствами. Может быть, я какая-то психически неуравновешенная или у меня вовсе шизофрения, но я всегда изображала своих будущих жертв. Нет, не в луже крови и не с простреленной головой, а счастливых, с цветами в руках и белом одеянии. Правда, долго картины не жили — я изрезала их перочинным ножом в знак выполненного задания. Я рисовала радостными всех, но Акиду не стану. Сейчас мне хотелось просто залить весь холст чёрным и нарисовать лишь прямую белую полоску и такого же цвета два кружка. Он не заслуживал быть запечатлённым в светлых тонах. Его ненавидела вся Гильдия за его поганый длинный язык и за его тупость, которая часто мешала нам… им. Почему они держали его подле себя — для меня было загадкой. На этот вопрос мог ответить только Фитцджеральд, но это было не мое дело, поэтому я не лезла. На самом деле, я сейчас солгала, когда сказала, что уничтожала все свои картины. Нет, оставила одну. Я убила её четыре месяца назад. Почти в её день рождения. Её звали Рен и ей было без двух дней семь лет. Она не была похожа на кувшинку, как значило её имя, но она была самым прекрасным дитя, что я видела. Рен не была похожа на азиатку, может быть лишь аккуратным носиком, в остальном она выглядела как европейка. Я бы могла предположить, что её мать была из Исландии. Я не была там лично, но слышала, что лишь там рождаются люди с такими прекрасными огненно-рыжими волосами и другие рыжие не сравнятся с ними. Но, думаю, у Рен они были ещё прекраснее, чем у всех детей Исландии вместе взятых. Ранее, я говорила, что люблю лишь волосы Марка Твена, но это не так. Я любила и её, просто время от времени позволяла себе забыть о ней, чтобы не задохнуться в чувстве вины. Я всегда вспоминала о ней, когда бросала взгляд на стену в прихожей. Дурацкое место, чтобы повесить картину с изображением такой прекрасной девочки, но это было напоминанием для меня, что дети невиновны и нельзя смотреть на них через оптический прицел. Точно не помню зачем, но я спросила причину желания заказчика убить ребёнка. И голос ответил что-то примерное: «Она наследница целой компании, а ей должна была быть я! Я лишь хочу восстановить справедливость!». Я просто кивнула сама себе и записала данные. Быть наёмным убийцей ужасно. Ты мараешь свои руки, потому что это не хочет делать кто-то другой. Ты — марионетка в чужих руках, и когда деньги уже на твоём счету, ты не можешь сопротивляться кукловоду, ты играешь роль, совсем не предназначенную для тебя. Я ненавидела это. Я никогда не хотела признаваться себе, что то, чем я занималась, было просто отвратительно. Говорила себе, что так нужно, и верила в несуществующее. Говорить правду тяжело и противно. Особенно если эту правду нужно сказать не кому-то, а самому себе. Я не помню обстоятельств убийства, помню лишь то, как нажала на курок, и как пуля прошила детское тельце. На лице Рен в тот момент отразился даже не испуг, а непонимание того, что произошло. Она не успела упасть на асфальт, её подхватила старшая сестра и закричала так, как будто бы не была её косвенной убийцей. Убийцей, что не замарала рук. Я села за мольберт, на котором стоял небольшой белый холст и достала чёрную краску. Он будет чёрным, как и вся его жизнь. Не стараясь, я выводила по памяти черты его лица: нос с небольшой горбинкой, тонкие узкие почти бесцветные губы и, до изумления, выразительные голубые глаза. Они были единственным, что нравилось мне в нем. Он был готов через полчаса. Не совсем похож, но если отойти на пару шагов от холста, то можно было узнать Акиду. Издалека всегда все смотрится лучше. В дверь постучали, и я посмотрела на часы. Было лишь шесть вечера, и я не ждала кого-то так рано. Отъезд на место предполагаемого местонахождение Нариаки был запланирован на десять вечера. Но что поделать, не стоять же человеку за дверью. Я отложила краски и кисть в сторону, на небольшой столик, что стоял по правую сторону, и вытерла руки о тряпку. Лучше бы не рисовала, лишь краски потратила за зря. Я отперла дверь. Если бы на моем пороге стояла Снежная Госпожа, то я бы испугалась меньше. Мне приходилось, естественно, видеть окровавленных людей, но, черт возьми, он ухмылялся! — Псина, ты что? За дворы дрался? — я вновь овладела собой, подавляя волнение и расстроенно посмотрела на испачканный кровью дверной косяк, на который Осаму оперся ладонью. Я впущу его, но после того, как он объяснит, что случилось. Наверное, со стороны это выглядело довольно негуманно, но я могла точно сказать, что его раны на руках не настолько ужасны, чтобы быть опасными для жизни. Просто их, скорее всего, было слишком много и создавалось впечатление, что Осаму сейчас откинется от потери крови. Я не могла видеть их точное количество, ведь рукава пиджака всё закрывали. — Да, немного, — Дазай улыбнулся и одной ногой переступил порог, и я сразу же бросила на его ботинок взгляд. — Я могу воспользоваться ванной? — он тяжело вздохнул. — Пожалуйста, Венди. Я вздохнула следом. Ну что за человек. Всегда появлялся, как снег на голову. И всегда при разных обстоятельствах. То руку заломил, то сейчас, — заливал кровью мой пол. — Заходи, пока тебя никто не увидел, — я распахнула дверь посильнее, чтобы ему было легче зайти в квартиру. По его лицу было видно, что он не из тех людей, что будет пояснять за свои поступки. — Я могу ещё попросить у тебя бинты, — он слабо улыбнулся мне и облокотился на стену, кивая на окровавленные ладони. Я медленно кивнула и пробежалась мысленно в голове по всевозможным вариантам того, как можно было бы отмыть его кровь от косяка двери. — Идём, я помогу, — я хотела взять его под локоть, но он схватил меня за запястье и улыбнулся: — Я сам. Вот же, решил поиграть в сильного мужчину, которому не нужна помощь? Ну хорошо, пусть будет по-твоему, Осаму Дазай. Он отпустил меня, оставляя на руке ярко выраженный кровавый отпечаток. Я немного напряглась при виде чужой крови на своём запястье. Я довольно редко дралась в ближнем бою, только когда соперник был слишком силён или кому-то из Гильдии требовалась моя способность. Больше всего я предпочитала пистолеты, но они, все же, не могли сравниться с тем, каким я оружием пользуюсь, используя свой дар. Хотя, скорее, это было проклятием. Пока Дазай пытался снять туфли, я наблюдала за тем, как у него дрожали пальцы. Видимо, он правда потерял довольно много крови, пока дошёл до меня. Эти попытки зацепить язычок пальцами, которые постоянно соскальзывали из-за крови и дрожи, выглядели до ужаса нелепо. — Почему вы, мужчины, думаете, что можете полностью обойтись без помощи со стороны? — я присела рядом с Осаму и отбросила его руку от туфли, помогая расстегнуть. — Неужели так сложно попросить меня, Дазай? — Я бы мог и сам справиться, просто мне потребовалось бы немного больше времени, — я не видела его лица, но уверена, что он улыбнулся. — Да у тебя руки дрожат так, как будто бы у тебя болезнь Паркинсона! — воскликнула я, за что сразу же отхватила мягкий подзатыльник. — Ха? Что ты делаешь? — я поднялась, завершив дело. — Я ещё не так стар, чтобы заиметь сей недуг, — о, боже, этот парень из двадцатого века?! Дазай насмешливо посмотрел на меня, прошёл вглубь комнаты и сразу же бросил взгляд на мольберт, пока я стирала его кровь со своего запястья первой попавшейся вещью. — О-о, так это же… «Твою мать», — пронеслось у меня в голове. Я совсем не подумала о том, что нужно было убрать портрет. Он же сразу поймёт, что я знаю Акиду и что будет… Похоже мой мозг годится только для убийств, и то не всегда, если вспомнить ситуацию с камерами. — Хотел сказать: «такой урод»?! — я быстро пробежала мимо Дазая, направляясь к холсту. Да хранят все боги мира человека, что выстругал этот прекрасный мольберт из какой-то там древесины, я буду молиться о нем до конца своих дней, потому что только такой гений мог сделать подставку для него довольно длинной, чтобы на ней умещался пластиковый стакан с водой, куда поставил его второй гений, или просто я. — Ой, ой, я падаю! — а вот это уже было не смешно. Да, изначально я намеревалась и вправду сымитировать падение и опрокинуть мольберт, но тут я серьёзно поскользнулась. Я лишь успела схватиться за какую-то перекладину и потянуть вниз, увлекая вместе с собой на пол все вместе. Главное, что задуманное выполнила, остальное лишь неприятные последствия. — Ты там жива? — я почувствовала, как Дазай поднял с меня холст, который сто процентов намок, но я продолжила лежать лицом вниз. Провал. — Ну… я пойду в ванну, занесёшь бинты, когда я скажу. Да, отлично, я пока что тут приберусь и повешусь. Какой позор. Да, я планировала опрокинуть мольберт, но не намеревалась опрокидываться вместе с ним! В итоге вся эта цветная вода на полу. — И да, — послышался голос Осаму, перед тем, как он захлопнул дверь, — будь готова к семи. Твоя жертва решила прийти на место пораньше. Я же продолжила лежать. Упав и ударившись, я даже и не заметила, как мне больно. События, да чего уж они, вся моя жизнь летит с неимоверной скоростью, и мое тело просто не успевает восстанавливаться. Ещё неделю назад я была простым киллером, а сейчас я уже член Портовой Мафии, который должен уничтожить Акиду. Пока Дазай был в ванной, я должна была кое-что сделать. Скинув с себя мольберт, громыхнув им на всю квартиру, я направилась в свою комнату, слегка прихрамывая на ушибленную ногу. У каждого были свои скелеты в шкафу. Мои являлись вещами, данными Марком, и предметами, купленными мною ещё тогда, когда я находилась в Европе. Кроме как там, больше нигде не продавалась инфузия плазмы. По крайней мере, я пока что не знала, где можно было приобрести в Йокогаме. Из-за её ограниченности в количестве, я хранила каждую капсулу, которая содержала в себе жидкость пшеничного оттенка, как зеницу ока и старалась как можно меньше использовать. Если Осаму сказал, что нужно быть готовой к семи вечера, то мне следовало начать собираться. Я достала небольшой, но крепкий чёрный рюкзак, в который сложу всё необходимое. Уверена, что Геката здесь будет совершенно бесполезна, поэтому я возьму просто пистолеты и как можно больше патронов. Мне некогда будет доставать каждый магазин по отдельности, поэтому распределю две обоймы на своём теле и ещё две скину в рюкзак. В какой-нибудь удобный момент поменяю. Сорок два патрона будет предостаточно. Теперь нужно было положить то, в чем я нуждалась больше, чем в патронах. Стерильный шприц, пузырёк с плазмой и какую-то красную капсулу. Твен дал мне её тогда, когда они улетали в Йокогаму, не предупредив меня. Я точно не знала, что это было, как называлось, да и вообще не понимала точный механизм воздействия на организм. Единственное, что мне сказал Марк, что это сильное обезболивающее с действием около часа и побочным эффектом в виде чертовской слабости. Ну, думаю, я справлюсь. Меня не сломил прыжок с третьего этажа, а значит, какую-то там слабость я вытерплю. Не падать же мне лицом в грязь перед Мафией, тем более я обещала макнуть руки в кровь именно сегодня. И я не отступлю. Мне нравился мой скверный характер. Я себя абсолютно устраивала в том виде, в каком на данный момент находилась. Он помогал мне существовать. С другими бы чертами характера я бы не смогла выжить и давно сломалась бы. Несмотря на то, что порой я давала слабину, жалея себя, или делала вещи, что вредили мне, — я была жива и до сих пор не сломлена. Не сломлена даже после убийства Рен. Возможно, где-то и были трещины, но я держалась и буду держаться. Я залатаю их. Без сомнений я могла быть мягче, лучше и внимательнее по отношению к кому-то или чему-то, только это стоило бы гораздо дороже, чем «просто так» и «ничего». И речь совсем не o деньгах. Каждое моё действие будет иметь последствия в будущем. Раньше я думала, что нужно беречь дружбу и хорошие отношения, а сейчас я поняла — нужно беречь себя. Задумалась. Нужно ли ещё что-то, помимо этого? Думаю, что нет. Главное, чтобы капсула с плазмой не разбилась, хотя она как-то отлетала у меня в стену и осталась целой. Значит, и сегодня всё будет хорошо. Я присела на кровать. Хорошо, что я сплю не на футоне. Если мне больно было перевернуться на обычном мягком матрасе, то на этом прекрасном атрибуте настоящей японской квартиры, я бы быстро ласты склеила от боли. Надела чёрные носки и вспомнила о Марке. Когда собирались вдвоем на миссии, мы всегда болтали о своих любимых вещах, что заставляли нас улыбаться. И так было всегда: я сидела на постели и медленно натягивала носки, рассказывая о том, какой вкусный завтрак сделала Луиза, и я зла, что Марк снова проспал его, а он только улыбался, накидывая на голое тело белую рубашку, стоя у шкафа. Мне было сложно, но, возможно, в глубине души я понимала, что на самом деле есть смысл только в отношениях, когда человек находится рядом с тобой. Тогда он становился по-настоящему родным. Ты знаешь все его интонации, каждый взгляд, чувствуешь его настроение, знаешь все тайны характера и в конце концов знаешь, как помириться с ним и что от него вообще ожидать. Все слабости и недостатки вызывали у меня улыбку и какое-то тепло в душе. Когда мы были с Твеном рядом, я переставала стараться произвести на него впечатление, стала сама собой. Отношения — это серьезно, ответственно, сложно, но они того стоят, потому что в них есть будущее. Всё остальное не имеет смысла. Ностальгия. Ностальгия по временам, проведённым с Твеном. Ненавидела это чувство. Я помнила и скучала по определенным событиям, моментам, по эмоциям и чувствам, которые испытывала тогда. Я скучала, и ничего не могла с этим сделать. Прошлое нельзя вернуть и всё, что y меня осталось — это воспоминания, которые я любила и бережно хранила в своей душе. Всё это довольно пессимистично, но никто не знал, увижу ли я ещё Твена. Меня могли убить в любой момент. Я надела кобуру на пояс, устойчиво и удобно размещая в ней два пистолета и затыкая за нее две обоймы так, чтобы они не сильно мешали при беге. Один кольт я сунула сразу, а другой слегка повертела в руках. В руках, которые сегодня вновь окрасятся в кровь. — Венди! — голос Дазая резко прорезал воздух, и я чуть не выронила пистолет из рук от неожиданности. — Принеси их, пожалуйста! Я вздохнула и взяла с верхней полки комода чистые стерильные бинты. Они не такие плотные, как у Осаму, но, в принципе, если намотать несколько раз на одно место, то издалека даже будет похож на эластичный бинт. Я понимала, зачем Дазай носил их на руках, но что он скрывал на шее — для меня оставалось загадкой. Но, в конце концов, это лишь его дело. — Принесла, — я приоткрыла дверь, и мокрая рука тут же резко схватила пачки бинтов и исчезла. Я не успела заметить ничего, кроме того, как много порезов и шрамов было на запястьях Осаму. Что же… — Венди, — мои мысли оборвались, и послышался треск от разрыва упаковки, — одевайся. Выходим через шесть минут. Акида будет на месте через полчаса. Я кивнула сама не знаю кому и вернулась в свою комнату. Если он будет через тридцать минут, то и дорога, следовательно, будет составлять около двадцати-двадцати пяти минут. Если я выпью обезболивающее сейчас, то у меня останется около тридцати-сорока минут, в зависимости от того, как быстро подействует лекарство. Я думаю, должно хватить. Вряд ли у меня будет там время, чтобы вытащить его и употребить. Направилась на кухню, чтобы налить воды, предварительно выхватив из потайного кармашка рюкзака красную капсулу. Твен говорил, что её можно было бы просто раскусить зубами как можно ближе к глотке, но она была чертовски отвратительна на вкус, поэтому, если позволяли обстоятельства, её лучше запить водой. Я налила воды и последний раз бросила взгляд на капсулу. Такая красивая, такая красная, как будто бы внутри кровь. Положила её в рот и сделала большой глоток из стакана. Обезболивающее имело один большой недостаток: я не чувствовала ничего. — Ты готова? — я обернулась. Осаму стоял у двери в ванную комнату и надевал галстук. Рукава рубашки были запачканы кровью, но мне нечего было предложить ему взамен. — Да, — ещё раз отхлебнула воды. Предпочла бы сейчас водку. — Тогда идём, — сказал Осаму, накидывая на плечи плащ. Я вновь кивнула и быстро оделась в верхнюю одежду, не забывая захватить из спальни рюкзак и надеть перчатки, подаренные Дазаем. Попрощавшись с Грейси, мы вышли из квартиры, и нас вновь окутала та раздражающая тишина. Она выводила меня из себя, но я ничего не могла поделать — совсем не знала, о чем можно было поговорить. Мы молча вышли из дома, и Дазай направился к чёрному минивэну, который стоял тремя метрами ниже. Он был почти такой же как тот, в котором приехал заместитель директора табачной компании Хирари Кишида к Лэндмарк Тауэр. — Ты ездишь на минивэне? — поинтересовалась я, присаживаясь на переднее пассажирское сидение. — Думала, у тебя крутая тачка купе. — О, нет, Венди, подожди, — Дазай схватил меня за локоть и потянул наружу, — ты за рулем. Я не умею. — А? — недовольно ответила я, вылезая из машины и уступая место Осаму. — Я так-то тоже не ас. Пыталась сдать на права, но провалила экзамен. — А я даже не пытался, — он подмигнул мне и захлопнул дверь. Я цокнула языком. Вроде бы, где газ, где тормоз помнила, руль крутить в состоянии, а коробку передач можно вообще оставить на одной постоянной скорости. Можно же ведь? Я села на водительское сидение и провела рукой по рулю. Классный на ощупь, да и автомобиль явно был очень дорогой и новый, судя лишь по одному кожаному салону. Дорогая обивка приятно поскрипывала подо мной и была такая гладкая и ровная, что казалось, даже самая нежная кожа не сравнится с ней. Я завела с божьей помощью машину и отъехала от обочины, а Дазай отвернулся от меня к окну. Был уже поздний вечер, заметно быстро стемнело, и начинала вырываться на свободу ночная Йокогама — большой мегаполис, освещённый светом неоновых вывесок. — Поезжай вниз шесть кварталов, а потом свернёшь налево первым же поворотом. А там дальше по дороге до самого первого здания. Я кивнула и не спеша поехала по дороге. Клянусь, это был мой первый и последний раз, когда я водила машину в Йокогаме. Я почти не знала японских правил дорожного движения и надеялась, что они не сильно отличались от американских. — Венди, пропускаешь! — Осаму резко дернулся и схватил меня за руку, поворачивая руль влево. Я лишь перестала дышать и скользнула взглядом на руку Дазая, что держала моё запястье. — Ты боишься? — неожиданно спросил Дазай, убирая руку. — Ты слишком рассеяна. — Нет, — я делала это много раз, мне нечего было бояться, кроме того, что Нариаки раскроет меня, да и то, это меня не пугало. — Мне нечего бояться. На этом наш диалог был окончен, как я думала, но Осаму продолжил. Я не видела, но уверена, что он закатил глаза. — Слушай, так как ты теперь моя ученица, я бы хотел узнать тебя получше, — мы ехали по какой-то слабо освещённой дороге, — поэтому я могу позадавать тебе вопросы, Венди-тян? — Хорошо, но я всё же думаю, что данная ситуация не уместна для допросов, — ну вот и на кой-чёрт ему пригодится эта информация? Только память заполнять ненужными вещами, хотя, скорее всего, он пропустит всё мимо ушей. — Что ты хочешь знать? — я старалась по максимуму избегать в разговоре его имени, чтобы лишний раз не произносить его с уважительным суффиксом. — Ну, это не допрос, а лишь любительский интерес, да и мы почти приехали, — разочарованный вздох, — поэтому спрошу лишь немного. Ты можешь мне сказать, сколько тебе лет? Вдруг ты старше меня, а я так к тебе неуважительно отношусь. — Ха? — возмущённо обратилась к нему. — Я что, выгляжу так старо?! — я поддалась вперёд и тут же обратно облокотилась спиной на сидение. Чертовски хотелось спать, и я не понимала почему. Обезболивающее должно было уже подействовать, но я надеялась на побочные эффекты уже после того, как убью Акиду, а не на то, что я буду спать на ходу. Так меня реально убить могут. — Нет, — Осаму улыбнулся, — ты выглядишь как выпускница школы. Я остановилась у какой-то постройки. Ну слава богу хоть не как двенадцатилетняя девочка, а то стояла бы тогда на коленях дольше. Я не ответила Дазаю и выглянула в окно. Мы находились у какого-то завода. К сожалению, я в них не разбиралась особо, но с виду он походил на нефтезавод. Посмотрим, что внутри. — Я почитаю, пока буду ждать тебя, — я не заметила, но Осаму успел уже откуда-то достать красно-белую книгу. Что-то там «для чайников» было видно на обложке, а первую часть названия он закрыл рукой. — Ну… ладно, — я потянулась на заднее сидение за рюкзаком и приготовилась почувствовать боль от резкого движения, но её не последовало, и я с вздохом облегчения забрала вещи. Обезболивающее подействовало и правда просто отлично, я как будто бы и не выпрыгивала с третьего этажа и меня не опрокидывали на асфальт лицом вниз. — Я пошла. Как можно тише хлопнула дверью и направилась к строению, на ходу надевая маску. С виду оно выглядело заброшено, но, возможно, внутри всё и функционировало. Я ступала аккуратнее, чем львица, крадущаяся к добыче, боясь задеть лишний раз палочку от дерева или маленький камешек щебня. Черт побрал бы этого Акиду, я понятия не имела, где он и вряд ли пойму, пока он не прострелит мне что-то. Он мог превратиться во что угодно, что не меньше и не больше его, только увидев меня. И света внутри нет никакого. Я, безусловно, профессионал, но мое зрение далеко от кошачьего, поэтому придётся ориентироваться на свои слух и обоняние. Я прошла в здание. Это определённо был нефтезавод. Заброшенный нефтезавод. Сильно пахло маслом, бензином и нефтью, а кое-где стояли канистры, вероятнее всего, пустые. Я накинула рюкзак на правое плечо и достала один пистолет. Хоть боли я и не чувствовала больше и могла делать все выкрутасы, что и делала раньше, но слабость уже приветливо махала мне рукой. Подняв кольт, я подперла его второй рукой. В таком состоянии я не могла стрелять из двух пистолетов сразу. Отдача, в лучшем случае, выбьет пистолет из моих рук, и тот отлетит, а в худшем — сломает мне запястья. В первой секции было пусто, и завернула в первый попавшийся проем и пошла вперёд. «Ладно, хватит прятаться Акида. Выйди и убей меня или я убью тебя», — так и хотелось закричать, ведь с каждой минутой шансы на то, что все разрешится в мою пользу утекали из рук, как вода. Пахло. Пахло им. Чувствовала этот влажный воздух, пропитанный человеческим запахом пота и его мерзким одеколоном, которым он до сих пор пользовался. Этот запашок было невозможно забыть. Я прошла несколько метров и специально задела ногой какую-то железную небольшую трубу, быстро отскакивая в сторону. Но выстрела не последовало. — Я ждал тебя всю неделю, — послышался голос справа и я резко обернулась, выставляя пистолет вперёд, но пока что не выстреливая. Там стоял Нариаки. Все тот же — сорокалетний уставший мужчина в белом слегка мятом костюме. — Да шучу я, — он продолжил, — я вернулся лишь за деньгами, которые были тут в заначке, и встретил тебя. Пришла убить меня? Я разочарован. — Разочарован, что тебя убьёт девушка или что сейчас перед тобой именно я? — подала я голос. Мне нечего было бояться, если Дазай остался в машине. Казалось, что Акиду совсем не удивило моё присутствие и он усмехнулся: — Так это ты? Давно тебя не видел, — Нариаки дернул рукой вниз, выхватывая пистолет и стреляя в меня. Я отскочила в сторону, перекатываясь по полу, а рюкзак соскользнул с плеча, отлетая в сторону. Черт, как не вовремя-то. — Ну что же, — он передернул затвор, перезаряжая пистолет, — посмотрим, кто сильнее. Я или пешка Гильдии. Он вновь направил на меня пистолет, но я успела выстрелить два раза, правда безуспешно. Дёрнулась в сторону и спряталась за какой-то балкой. Долго она меня защищать не сможет, да и нужно было что-то решать. Мой рюкзак лежал в паре метрах от меня, и нужно было его как-то забрать. Я слегка высунулась, тут же послышался щелчок, и пуля пролетела в нескольких сантиметрах от моего лица, заставляя меня спрятаться снова. Ничего, хватит и двадцати шести патронов. — Давай, поиграем в догонялки, — послышались шаги, и я приготовилась стрелять. Не высовываясь, я спустила ещё три пули, надеясь на случайное попадание, но в ответ была лишь тишина, которую разрезал его голос. Двадцать три. — Упустишь меня из вида, я скопирую тебя же и убью. Удачи. Я бросила мимолетный взгляд на портфель. Если задержусь, чтобы поднять его и надеть, то Акида уйдёт и убьёт меня, это уж точно, он свои слова держит. Резко оттолкнулась от стенки и выкатилась из укрытия, поднимая пистолет и стреляя. Двадцать два. Нариаки не было. — Давай! — послышался его отдаленный голос и заглушенный бег. — Или хочешь пасть перед Гильдией? Вот же сукин сын. Я вскочила на ноги и побежала в том направлении, куда направлялся Нариаки. Я догоню его и выбью из него все дерьмо, а затем сделаю из него чертово решето. Послышался звук справа, и я инстинктивно отскочила, и в то место, где я раньше была, пролетели три пули. Нет времени думать о том, насколько сильная будет отдача от кольта. Сейчас меня волновало лишь то, как бы самой не превратиться в решето такими темпами. Поэтому я быстро вытащила из кобуры второй пистолет и, как можно сильнее напрягая руку, нажала два раза на курок. Пули попали во что-то железное, и воздух разрезал звонкий гул. Скорее всего, мое запястье сейчас свело бы дикой болью, если бы я была не под обезболивающим. Я хоть и эспер, и выносливее обычного человека, отдача в шесть тысяч джоулей была хорошо ощутима. Я бежала, ориентируясь лишь на белый мелькающий силуэт во тьме, который был то впереди меня, то резко появлялся справа. Успевала лишь отскочить в сторону или замедлиться, чтобы пули, что он пускал в меня, попадали мимо, в стены. Послышался резкий щелчок. Патроны закончились в пистолете, что я держала в правой руке. Нельзя было останавливаться, иначе он воспользуется этой возможностью и пустит пулю мне в лоб. Добью второй пистолет и заменю магазины сразу обоих. Глупо, ведь именно в этот момент я была обезоружена максимально, но так я потрачу меньше времени, чем на замену магазинов по отдельности. Подняв левую руку, я спустила курок в сторону мелькающей белой ткани. Уверена, что не попала в него ни разу, даже не задела, как и он, собственно, меня. В полной темноте чертовски сложно ориентироваться, а попасть в бегущего человека было вообще нереально, если, конечно, твоё второе имя не Фортуна. Щелчок. Закончились в другом пистолете патроны. Осталось четырнадцать. Два магазина. Я подняла голову, чтобы найти взглядом Акиду, но он в этот же момент скользнул в большой дверной проем справа, и единственное, что оставалось — это направится за ним, параллельно выкидывая пустые обоймы в сторону. Я влетела как фурия в новую секцию и сразу же нырнула за большой железный куб, прячась. Достала из-за пояса два новых магазина и перезарядила пистолеты. Так непривычно было, я не чувствовала ничего. Ни боли внутри, ни дискомфорта от того, как неудобно находились магазины, прижатые к моему животу, ни того, как я доставала новую обойму. Это было крайне опасно, но я позволила себе слегка расслабиться. Мне нужна была эмоциональная разрядка. Не каждый же день я дерусь с эсперами на равных, хотя я могла бы предположить, что сейчас выигрывал Акида, даже не используя способность. Я заметила, что здесь было довольно светло. В центре секции, на потолке, проходил длинный провод, на котором висели три обычных лампочки, что и освещали все вокруг. Помещение было пустое, не считая этого железного ящика и ещё нескольких похожих рядом, и старого хламья в виде большого количества металлических труб, сброшенных у стен. Я поднялась на ноги и прошла вперёд, держа наготове пистолеты. Лучше уж пусть я сломаю себе запястья, но попаду в него сейчас, чем он убьёт меня. Признаков своего присутствия Акида не подавал, но я знала, что он был здесь. — Ты в порядке? — дверь, из которой ранее появилась я, распахнулась и в секцию забежал Осаму, держа в руках мой рюкзак. Какого черта, он тут забыл? — Тебя долго не было, я пошёл за тобой и по пути нашёл рюкзак. Я подняла правую руку, направляя на Дазая пистолет. Если это была мимикрия Акиды, то мне нужно было нажать на курок, но что если это и вправду Осаму? Я, конечно, ему не нравилась, и он вряд ли бы направился мне на помощь, но я слишком мало его знала, чтобы судить. Сейчас же в глазах Дазая отразилось удивление и небольшой страх. — Хей, это я! — он слегка помахал мне рукой. — Да, подумай, возможно, это и вправду настоящий Дазай, — я обернулась и… твою мать, моя жизнь усложнилась вдвое. Я дернулась и направила второй пистолет на другого Осаму. Ну и кто из них кто, черт бы их обоих побрал. Теперь уж точно, что один из них был Акидой, но какой из? С одной стороны, тот Дазай, стоявший справа, что пришёл раньше, через дверь, вероятнее всего, был настоящим, если проделал весь тот же путь, что и мы. Но с другой стороны, второй тоже мог быть настоящим, ведь в эту секцию было несколько входов со всех сторон, как я успела заметить. По наличию рюкзаков судить не бралась: они были и у этого, и у того. — Позволь мне продемонстрировать свою способн… — Дазай, что появился позже, сделал шаг ко мне, но я дёрнула пистолетом в руке, показывая, что если он шагнёт ещё хоть один раз, я выстрелю, и оборвала его: — Нет! Стой на месте! Пистолеты, что я держала, становились все тяжелее с каждой секундой, а тело окутывала пелена слабости. Прошло положенное время действия обезболивающего, и если я сейчас не сделаю выбор, то просто не смогу даже нажать на курок, и настоящий Нариаки убьёт меня, да и Осаму в придачу. — Давай, — послышался голос Осаму справа, — делай выбор. — Заткнись! — я рявкнула. Вся эта ситуация до ужаса раздражала, и все тяжелее было справиться с пистолетами. Тогда… раз уж Акида узнал меня, тогда это должно сработать. — Быстро. Оба. Моё имя. Ответ последовал моментально. С обеих сторон. — Тесс, — выдохнул Дазай справа. — Венди, — усмехнулся тот, что был слева. — Головой ударилась и имя забыла, что ли? Пока настоящий Дазай заканчивал свою язвительную фразу, я резко повернулась лицом к Акиде и выстрелила в грудь. — Не угадал, — сказала я, передергивая затвор и направляясь к Осаму. Ещё одним подтверждением того, что я угадала, было то, что сразу же после того, как пуля вошла в тело, с Нариаки спала способность и он вновь стал собой. Сорокалетним уставшим мужчиной в белом слегка мятом костюме. — Почему он так тебя назвал? — спросил Дазай, изучая меня глазами. Видимо, я плохо выглядела после этих игр в салки с Нариаки. Но сейчас главное, что я убила его и осталась целой, без ранений. — Мне откуда знать? — я изогнула бровь, убирая пистолеты обратно в кобуру. Руки начали подрагивать, и мне хотелось присесть и заснуть. Если сейчас не дойду быстрее до машины, то я усну прямо здесь. Побочный эффект действительно был мощным — рубило так, как будто бы я выкосила несколько гектаров леса. — Наверное, сказал наугад. Меня больше интересует, что ты здесь забыл. — Я дочитал главу и мне стало скучно, — он улыбнулся. Сейчас бы со скуки влезать в самое пламя. Но, видимо, таким был Осаму Дазай. — Ладно, идём, — я впервые улыбнулась ему в ответ, и он, как мне показалось, даже смутился. Этот звук. Этот звук я выучила давно. Звук шелеста ткани на руке, которую тащили по полу. Чертов Акида, решил не уходить в мир иной один. Решил захватить кого-то из нас. — Дазай! — я толкнула того в спину, не спуская взгляда с пистолета в поднятой руке Нариаки. Послышались два выстрела. Я могла точно сказать, что обезболивающее полностью перестало действовать, ведь я почувствовала резкую и острую боль. И да… я что… сейчас спасла Дазая?