Вкус пепла

«Находить опору в самом себе — значит быть могущественным.» В.Гюго

Конечно, я выбрала Осаму. Только бросив взгляд на Акутагаву, можно было с уверенностью сказать, что он бы точно придушил меня ночью Расёмоном. Оплел бы мою шею концами плаща, которые превратились бы в длинные ленты, и сжал бы, ломая позвонки. А потом надменно смотрел бы на моё бездыханное тело. О его способности, да и вообще о всех способностях других эсперов в Мафии, я была хорошо осведомлена. Различные стычки с мафиози вкупе с информацией, что нам предоставляли личные информаторы, давали хоть и небольшое, но значимое количество информации об их дарах. Но я тоже не пальцем деланная. Даже то, что мне придётся спать рядом с Дазаем, не напрягало меня в плане боязни за свою жизнь. Больше меня тревожила нравственная составляющая: я не хотела ложиться с мужчиной, если он был не Марк Твен. И одежду мне, к удивлению, тоже нашли. Мне дали какие-то чёрные ботинки, что были на два размера больше моего, и такого же цвета охотничьи штаны, которые тоже были большеваты, поэтому один из мужчин на корабле одолжил мне ремень. Я попыталась отыскать ещё свободные каюты, но все остальные были заняты персоналом корабля. Ну, это понятное дело, мы же не на пассажирском круизном лайнере — здесь немного места для гостей. Дазай и Акутагава постоянно находились рядом с капитаном судна, оставив меня одну. Разговаривал с командиром корабля, естественно, только Осаму, Рюноске просто стоял рядом, как каменный голем, охраняющий хозяина. Уверена, что именно из-за Молчаливого Пса мне и придётся спать с Дазаем, ведь если бы он не поплыл с нами, то та каюта, что принадлежала ему, была бы именно моей. Ну ничего, как-нибудь поквитаемся. Мы плыли уже около двух или трёх часов, и за всё это время я не нашла ни одного занятия, за которое можно было бы приняться. Ненавидела сидеть без дела, учитывая то, что за последний месяц я не сделала ничего стоящего, кроме убийства Акиды. Гильдия, к удивлению, не нашла меня, даже не позвонила, чтобы узнать что-то об его смерти. Видимо, не сильно-то он и был им стратегически важен. Я стояла у борта, облокотившись на него, и всматривалась в воду. На удивление, мне было не холодно, поэтому я оставила пальто в каюте, чтобы не таскаться с ним. Но был жуткий ветер, что путал мои, теперь уже, короткие волосы и облеплял ими лицо, задувал под блузку и неприятно окутывал живот и спину. Я уже переоделась и оставила сложённую юбку и туфли на какой-то небольшой тумбочке рядом с маленьким столом. Хоть ночь и должна была наступить ещё не скоро, я уже думала о ней: спать в этой одежде мне не хотелось, но выбора особого не предоставлялось. Раздеться я не могла — в каюте мужчина. — Миледи, не могли бы вы подвинуться немного, пожалуйста? — я отвлеклась и слегка шагнула в сторону: юнга мыл палубу, но… что я сейчас услышала? — Простите, вы случаем не американец? — спросила на английском. Я могла бы отличить родной акцент даже, если голос звучал бы с частотой в десять герц на уровне инфразвука. — О да, миледи! — юнга ответил мне на таком же прекрасном английском, остановился и, держась обеими руками за швабру, поклонился мне. — Какая честь встретить на этом корабле свою землячку, — он выглядел таким радостным, и мне было приятно видеть здесь, в Японии, своего соотечественника. Юнга также выглядел вымотанным, и это понятно. На вид ему было не меньше пятидесяти лет. Средней длины борода с проседями, густые брови и очень уставшие глаза. Я шагнула вперёд, вступая в небольшую лужицу, что натекла из-под ведра с водой, но это меня ничуть не смущало, и схватилась за швабру чуть ниже, чем её держал сам юнга. — Мистер, позвольте мне помочь! — выкрикнула я. Мне правда нужно было поработать, я бездельничала так долго, что поваляй так дурака в Гильдии, то меня загрузили таким количеством работы, что я за год бы с ней не управилась. Но юнга отшатнулся, вырывая из моих рук швабру. Ох уж эти пожилые люди, как всегда упрямятся. Ну ничего, я смогу его убедить. — Что вы, миледи! — удивленно затараторил он на беглом английском. — Вам нельзя, вы же… вы же не рабочий на корабле! Вы гость! Гость из Мафии. Ах да, точно. Теперь, когда я состояла в Мафии, все смотрели на меня снизу вверх, думали, что сделай они что-то не так, их убьют или изобьют. Не думаю, что все в организации так поступали с провинившимися, но тех, кто был добр, как Сакуноске или хотя бы как Хигучи, они знали в лицо, а я была лишь новая ученица Дазая, о которой было ничего неизвестно. Я взглянула на мужчину: он отвернулся от меня и старательно драил и без того чистую поверхность древесины. Неужели организация была настолько кровожадна, чтобы так бояться? — Ой! Венди! — окликнул меня Осаму, и я обернулась. Он направлялся ко мне, в накинутом нараспашку пальто, и я задумалась о том, не холодно ли ему так ходить, совсем забывая о том, что сама сейчас стояла на палубе в одной лишь тонкой блузке. — Вижу, ты нашла себе друга из трущоб? — Дазай усмехнулся и кивнул в сторону юнги. Я нахмурилась: — Замолчи, я лишь пытаюсь занять себя чем-нибудь, пока ты и Акутагава лясы точите с капитаном. Кстати, где этот больной мальчик? — Рюноске? — пожал плечами Осаму. — Сказал, что хочет позвонить сестре. — Сестре? — я искренне удивлена. Совсем позабыла, что у него есть сестричка. Как я слышала от Твена, Гин была очень милой девушкой, если закрыть глаза на то, что она — первоклассный убийца. Если забывать о таких вещах, то и я выглядела самой хорошей девочкой Северной Америки. — Да. Уверен, он переживает. У неё сегодня сложное задание вместе с Чуей, — теперь, узнав характер Накахара-сана, могу точно предположить, что миссия и вправду будет трудной. Он слишком вспыльчивый, но одновременно и ответственный. Думаю, он реально переживает за своих друзей. Я прочла это по его лицу, но с уверенностью говорить об этом всё же не берусь. — Так вот, Венди, хватит тут заигрывать со стариками, идём, — Дазай махнул рукой, подзывая меня, и пошел в ту сторону, откуда он пришел ранее. — Или лучше звать тебя полным именем, Венделин? — Куда? — я слегка напряглась при упоминании моего полного имени, которым пользовался только Твен, но не подала виду и промолчала. Нет, я не хотела, чтобы он меня так звал. Создавалось ощущение, что рядом не Осаму, а Марк, и я не могла этого допустить. Иначе, я запутаюсь. Запутаюсь?.. В чём?.. Мне не нравился семп… О боже мой, Дазай. Он не нравился мне. Он не нравился, а значит, и запутываться мне не в чем. Разве что, только в своих воспоминаниях о Гильдии. — Ты сказала, что тебе заняться нечем. Вот и займёшься готовкой мисо, — ох, дать мне поручение в виде готовки — дурацкая затея. Я и так кормила Грейс покупным кормом, а не той едой, что готовила себе сама. Кстати, нужно будет позвонить Одасаку, я просила его приглядеть за моей кошкой, если мне придётся отлучиться куда-то по заданию от Мори. Да хранит Господь таких людей как Сакуноске. — Но я не очень-то умею готовить… — может быть, мне как-то удастся ускользнуть от выполнения этого задания. Да, мне хотелось заняться чем-нибудь, но не чёртовой готовкой. Мне придётся снимать перчатки и обнажать изрезанные кисти рук. Чертовски неудобно. — Ты хоть что-то умеешь? «Убивать.» — Просто делай то, что говорит тебе повар. Надеюсь, никто не умрет после обеда. — Ладно. Я следовала за Дазаем, ловя на себе взгляды рабочих на корабле. Они не были заинтересованы женским телом, которое на судне было единственным, они были слегка испуганы и удивлены. Не часто, как я понимаю, в Мафии мелькали девичьи фигурки. И как же смешно мне было, когда я слышала в барах от мужчин что-то наподобие: «Женщина ничего не может без мужчины!».

***

— Эй, лапочка, принеси мне ещё пива, — ладонь мужчины шлёпнулась о мою задницу и прошлась по бедру, а я услышала смешок от Марка, который сидел рядом с этим уродом. Просто Мефистофель чёртов. Но главное, я знала, что это его податливое поведение было лишь прикрытием. Нам нужно было выполнить задание, которое поручил нам Фитцджеральд полмесяца назад. Оно было экстренное, но ни капельки не опасное. — Как скажете, господин, — проговорила я, изображая ломанный английский, и сделала реверанс, наклоняясь как можно сильнее. — Вам светлое или тёмное? — Такое же светлое, как и твои волосы, малышка, — он указал на мою голову, и кивнув, я удалилась. Остановилась у барной стойки и сказала Джейми, бармену, чтобы он налил самое отвратительное и дешёвое пиво, что было у нас в ассортименте. Он улыбнулся и удалился в служебное помещение. Этот парень положил на меня глаз, как только я принесла заявление с просьбой о работе официантки. Надеюсь, он поймёт, когда я уйду, а то некрасиво получится, хотя, с другой стороны, я же не просила его влюбляться в меня и не влюбляла его в себя. И, именно из-за Джейми, Марк вставал вместе со мной на работу в семь утра и заходил в бар следом за мной с разницей ровно в шесть минут. Он прихватывал с собой ноутбук и садился за самый дальний столик, делая вид, что работал, но на самом деле он наблюдал за тем, как работала я, и за тем, чтобы Джейми сильно не лез ко мне. — Держи, Роуз, — Джейми поставил передо мной бокал пенного. Имя, естественно, у меня было ненастоящее. — Спасибо, — мило хихикнув, я забрала пиво и направилась обратно к столику, рассматривая Марка и то, как он лживо поддакивал и улыбался господину напротив, которому я и несла напиток. Твен поднял на меня взгляд и незаметно кивнул, намекая на то, что пора закругляться. Мы вынашивали этот план две с половиной недели, и нужно было сворачиваться. И так всё это слишком затянулось. У нас обычно уходило не больше недели на выполнение миссии. Я вновь обратила взор на Марка и сказала одними губами: «Через пять минут», на что он вновь слегка кивнул. — Надеюсь, вам понравится, сэр. Это наше новое пиво Папайя Рай, — я поставила на деревянный стол большой бокал, который был наполнен тёмно-золотистой жидкостью. — Уверена, что его вкус вас покорит. — Меня уже покорили твои глазки, красавица, — он сделал мне неприятный комплимент, и краем глаза я заметила, как Твен сжал ткань своих штанов на бедре. Ох, он ревнует. Я усмехнулась и поправила юбку. Глаза мужчины прошлись по моему телу, пока он большими и громкими глотками опустошал содержимое бокала, и я напряглась, невольно закрывая себя подносом. Ненавидела этот взгляд — взгляд, полный похоти, желания и вожделения. Но умолчу, если не скажу, что его глаза тоже манили меня — мне хотелось расцарапать их и вырвать глазные яблоки, а затем подать их под гарниром каннибалам. — Такое себе пиво, маленькая леди, — спустя пять минут оповестил меня мужчина, прикрывая глаза и откидываясь на спинку стула. Я подняла поднос выше, закрывая половину своего лица, потому что просто не могла сдержать улыбки. Все ублюдки должны получать по заслугам. Следовало его убить ещё тогда, когда его ладонь коснулась моей задницы. Просто достать пистолет и выстрелить ему в голову, чтобы пуля прошлась сразу через оба виска навылет. — Я могу проводить вас в уборную, если желаете, — я наклонилась к посетителю. Лишь бы не подох раньше времени, а то так скучно будет. — Да, если не сложно, — я мимолетно взглянула на Твена, намекая на то, что время пришло, и он медленно утвердительно моргнул. Я развернулась на носочках и пошла в сторону служебного туалета, стуча каблучками о пол и надеясь, что мистер идёт за мной. И я убедилась в этом, когда почувствовала его горячее тяжёлое дыхание на своей спине. Хотел меня даже тогда, когда стоял на пороге смерти. Ладно, я могу дать ему то, что так желал, но только потому, что он умрет через несколько минут. Я открыла дверь, пропуская внутрь мужчину. Хотя нет, передумала. Он ногтя моего не стоил, чтобы давать ему себя лапать. Резко развернувшись, я толкнула его в спину. — Ты что делаешь?! — его лицо было злобным и удивлённым одновременно, но на это я лишь усмехнулась. Сколько раз я видела это выражение лица, даже не сосчитать. И эта цепочка повторялась раз за разом. Сначала жертва чувствовала злость, потом страх, а затем всеобъемлющий ужас. Некоторые, правда, понимали, что пришёл час расплаты за свои грехи, и начинали умолять их отпустить. Но, видимо, этот мистер был не из того узкого круга. Он оттолкнулся от стены и сделал несколько шагов ко мне, замахиваясь большим кулаком. На все его действия я лишь усмехнулась. Он не ударит меня. — Конченная сука, давно на колен… — его прервал Твен, что ударил его прямо в челюсть, заставляя пошатнуться и прекратить попытку навредить мне. Марк как раз вовремя. Ещё секунда и мне пришлось бы увернуться, а это было так лень. Намного пафоснее стоять и усмехаться, сложив руки на груди. — «Давно не калечила таких ублюдков как ты» — хотел сказать? — Марк хмыкнул и посмотрел на меня, удостоверяясь, что со мной всё в порядке. Его рука потянулась к моему лицу, заботливо смахивая с глаз выбившиеся пряди волос. Я поддалась вперёд и потёрлась щекой об его ладонь. Никогда не пропускала такие моменты, когда могла коснуться его на задании. Мы и так редко виделись в Гильдии — Твена часто отправляли на одиночные задания. — Любовь моя, — Марк улыбнулся мне и подошёл ближе к мужчине, — как ты хочешь, чтобы он умер? Прямо сейчас или от отравления? — Отравления? — о да, я ждала этот испуганный взгляд жертвы. Он приносил мне удовольствие, я словно глядела на поганую испорченную дичь, что билась в капкане. А этот за все свои хищения со счёта Фицджеральда был хуже даже этой загнанной добычи. — Любовь моя, тебе не кажется, что я спрашивал тебя, а не этого погрязшего во лжи и воровстве уродца? — Твен неожиданно схватил мужчину за шиворот дорогой рубашки и прижал к стене, ударяя затылком о бетон. — Так что, любимая? — Может… оставим его? Он всё равно умрёт. Да, я признаю, кладя руку на сердце, что мне стало жаль его. Твен так схватил его и так ударил, что я подумала, лучше бы он просто доехал до своего дорогого пентхауса и умер там, не успев перешагнуть порог дома, чем мы сейчас бы избили его и убили. Это был крайний выход, мы ведь договаривались. И Марк как будто бы всё прочёл в моём взгляде: — Любовь моя, тебе что, жаль его? — изогнув бровь, спросил меня мой возлюбленный, выделяя последнее слово. — Как скажешь, — я удивилась, когда пальцы Марка разжались, и мужчина скатился на пол, пытаясь отдышаться. — Вы… вы не убьёте меня? — дрожащий испуганный голос. То самое, что подогревает жажду крови убийцы. Меня это тоже не обошло, и я подумала, что его всё же можно было бы и убить. Почему нет? Он же просто жалкий отброс общества, который существовал за счёт денег, украденных у Фрэнсиса. — Нет, ты сам умрёшь, — произнесла я. — Я подсыпала тебе в пиво соли ртути. Буквально пару минут, и тебе конец. Скорая в твоём случае бесполезна, даже если ты вызовешь её сразу после того, как мы повернёмся к тебе спинами. Взгляд мужчины наполнился животным страхом, а я мысленно приласкала своего зверя, жаждущего хлеба и зрелищ. Я так старательно прятала небольшую колбочку с серебристой жидкостью от взоров посетителей, хотя всем им было так глубоко наплевать на меня, что никто бы даже бровью не повёл, если бы мы с Твеном убили этого мужчину прямо за его столиком. — Идём, любовь моя, — я развернулась и пошла к запасному выходу, который вёл прямиком на улицу. — Да, сейчас, — Марк задумчиво посмотрел на меня, а затем на мужчину и улыбнулся. Пусть делает, что хочет, но я больше чем уверена, что он убьёт его сейчас. Один лишний свидетель, что знал нас, два глаза, что нас видели, два уха, что нас слышали. Это всё было ни к чему. Как говорится: нет тела — нет дела. Я ещё раз убедилась в правильности своих мыслей, когда, снимая белые перчатки, в которых работала, услышала приглушённый выстрел. — Всё равно умер бы, — пожал плечами Твен, выходя следом за мной и наблюдая, как я надевала поверх чёрного рабочего платья белый пиджак, чтобы хоть как-то слиться с толпой. Он был прав. Он мог убить ещё и Джейми, но Джейми умрёт попозже сам. Ведь если каждый день угощать человека ягодным смузи с определённой долей в нём яда, то в итоге накопленные отправляющие вещества убьют носителя. — Всё равно… — тихо повторила я за ним, вкладывая свою изрезанную руку в его протянутую ладонь.

***

— Венди? Эй, Венди? Ты слушаешь меня? — Дазай резко тряхнул меня за плечо, отчего я пошатнулась. — Это господин Миура — повар на корабле. Ему и будешь помогать. Я спохватилась и поклонилась Миура-сану сразу два раза. Не успела сойти на землю в Тайбэй, как меня одолели воспоминания, и это не есть хорошо. Мне нельзя было погружаться в прошлое, иначе не вынырну, утону в нём или в грусти по забытому, по тому, что было. А если это произойдёт, то я не смогу сражаться, потому что потеряю стимул, снова начну считать, что меня все бросили, и я им ни к чёрту. — Ты что-то вспомнила? — рука Осаму легла на моё плечо, и я моментально смахнула её, отчего Дазай вскинул брови. — Венди? — Нет, просто морская болезнь, не обращайте внимания, Дазай-сан, — я прошла мимо, подходя к повару. Постараюсь сейчас отвлечься готовкой. — Ладно, если что-то понадобится — зови Рюноске, Миура! — Осаму удалился, махнув подолом плаща. Каков чёрт, как что не так услышит, так строит обиженную мордашку. — Итак, как тебя зовут, юная леди? — голос повара заставил меня обернуться. Я опёрлась плечом на какой-то большой шкаф, что стоял у двери, через которую секунду назад вышел Дазай, и огляделась. Погрузившись в воспоминания, я пропустила тот момент, когда мы спустились в этот отсек корабля. Я помню лишь то, что сюда вели большие ступеньки и очень противно пахло рыбным бульоном. Ненавижу морепродукты. — Венди, — ответила я, пытаясь скрыть своё безразличие. Скорее бы уже начать что-то делать, руки чешутся. Я пробежалась взглядом по столам: пачка с рыжеватой пастой мисо, водоросли миёк, тофу и парочка других ингредиентов вкупе со столовыми приборами. Заманчиво, я бы даже не отказалась попробовать суп позже, потому что в животе неприятно скрутило. Я инстинктивно положила на него руку и вздохнула. Не кушала давно, последний раз вчера вечером, и то поужинала каким-то маленьким воком с курицей в местном небольшом китайском кафе, в котором дико сильно пахло переваренным мясом. Но сама еда была ничего такая, съедобная. — Венди? Впервые слышу, даже несмотря на то, что я много путешествовал. Красивое имя. И редкое, как погляжу. Оно европейское, если я не ошибаюсь, верно? — поинтересовался повар, доставая из тумбочки нож и принимаясь резать сырые грибы. Не помню, были ли они в рецепте, но, как знаю, каждый район Японии делал суп мисо по-разному, и, может быть, это был его личный рецепт. Ничего не имела против грибов, наоборот только за. Особенно вкусные — жареные шампиньоны в сметанном соусе. Я сглотнула подступившую слюну и кивнула: — Да. — Не буду тебя перенапрягать, — Миура-сан бросил взгляд на мою перемотанную бинтом руку и громко стукнул лезвием ножа по деревянной доске, — поэтому, дорогая, можешь порезать тофу, пожалуйста? Небольшими кубиками где-то сантиметр на сантиметр. — Конечно, Миура-сан, — я улыбнулась и приняла из его рук чистый наточенный нож. Им было бы так легко распороть кому-нибудь живот или просто же порезать кожу, проткнуть что-то. Идеальное оружие для ассасина. Или самоубийцы. Я протянула руку к тофу, но тут же получила по ней ладонью. Я выдохнула от возмущения и взглянула на повара, хмурясь. Это было, как минимум больно, и, как максимум — некрасиво. Он всё-таки обычный повар, а я ученица Осаму, как бы это раздражающе не звучало. — Перчатки, юная леди! Они же грязные, как неочищенный кальмар! — он нахмурился так же, на что я улыбнулась. Твен часто передразнивал меня, когда я дулась на него после наших ссор, изображая моё обиженное детское личико. Это получалось настолько нелепо, что я не могла сдержаться и просто начинала смеяться во весь голос. И даже сейчас, я прыснула от смеха. Посмотрела на свои руки. И ничего не грязные перчатки, я же о них заботилась, чистила. Это был дорогой материал, как я знала, и качественная ручная работа профессионала. И последнее, что мне сейчас хотелось — это снимать их. Но, видимо, Вселенная услышала меня, и как только я поддела пальцем основание перчатки, наверху, на палубе, послышались несколько выстрелов подряд. Машинально провела рукой по своему бедру, ожидая обнаружить набедренную кобуру с находящимся в ней пистолетом с полной обоймой. Но ничего не оказалось. Боже мой, точно же, я оставила пистолеты, что были при мне, в нашей с Осаму каюте, когда переодевалась. — Ух, чёрт возьми! — по-детски топнув ногой, я разозлилась, прикусывая нижнюю губу и слушая, как наверху стреляли. Я должна была быть там, а не стоять на этой проклятой кухне безоружная. — Эй, Венди! — Миура-сан позвал меня, и я резко обернулась, чуть не врезавшись в него. Он протянул мне пистолет. Хоть что-то полезное я извлекла от него. Я схватила пистолет, протянутый Миура-саном, и вмиг поднялась по лестнице, оказываясь на палубе. И правда, Мори-сан не преувеличивал про возможное нападение на груз, только оно было не вероятным, а совершенно точно произошедшим. Нога ступила на деревянную палубу, и я подбежала к первому знакомому лицу, которое заметила — к Рюноске. — Акутагава! — я остановилась рядом с ним и, не вовремя подняв глаза, отшатнулась в сторону. Чёрная полоса пересекла троих нападавших за раз. Кровь и ошмётки органов… Такого я не видела даже в Гильдии, даже на самых жестоких миссиях. Я прикрыла рот рукой, но не от того, что мне хотелось стошнить, а от того, что испугалась. К мерзостям я привыкла давно. — Вернись в каюту и не мешай! — рявкнул на меня Рюноске. — Ещё твоего трупа для полной коллекции здесь не хватало. Ему ли решать, что мне делать? Может быть, он и старше меня по званию, но слушаться его меня ничего не обязывало. Моим учителем был Дазай, а не Акутагава, а от Осаму не поступало никаких указаний, и поэтому я имела свободу действий. — Я и не собираюсь здесь умирать, — усмехнулась я, передёргивая затвор на пистолете, давая путь первому патрону. Пора бы вспомнить былое. Как убивать много и сразу. Акутагава что-то ответил мне, но я уже не слышала его. Впервые за весь этот год, пока убивала лишь по заказам, я позволила себе расслабиться и убить столько людей, сколько хотела. Можете называть меня как угодно — жестокой мразью, бессердечной тварью или просто отвратительным монстром, но я никак не могла противостоять этому чувству жажды смерти. Я ощущала себя хищником, который ловил своих жертв, Фемидой, что карала лживых людей, или женской версией бога войны Марса. Вы скажете, что я больна, а я даже не стану отрицать. Да, больна. Мне не было жаль этих людей, мне не было совестно за их бесцельно украденные жизни, они всё равно уже утратили их. Они не жили, а существовали. Я ничего не чувствовала, когда хватала очередного парня или девушку, я не могла разобрать этого из-за их мешковатой одежды и масок, и простреливала им голову или грудь. Ничего. Абсолютная пустота без капли жалости. Мне же и лучше, — убийцам не пристало иметь чувства. Особенно сожаление. Я подняла голову, на секунду остановившись, чтобы обтереть окровавленные ладони о белоснежную рубашку. Я увидела этого мужчину моментально и просто успела лишь выдохнуть до того, как его ладонь ударила меня по лицу, а затем по руке, выбивая пистолет и отбрасывая его в сторону, как можно дальше. В следующие секунды я запомнила лишь то, что он схватил меня за шиворот и ударил спиной о какой-то большой предмет, вроде бы это была мачта, но я не уверена, в глазах замелькали звёздочки от боли. Я лишь пискнула и ударила его в лицо подошвой ботинка, освобождаясь из хватки. Но ненадолго. Он прижал меня к борту, больно наступая на ноги и давя своим телом на моё. Единственное, что я могла — это удерживать его руку так, чтобы нож, что находился в ней, не вошёл в мою сонную артерию. Хотела закричать, чтобы позвать Осаму или Рюноске, но они точно не услышат меня в этой мясорубке. Я была чертовски ужасна в ближнем бою, тем более тогда, когда была прижата к чему-то. Имея лишь немного пространства, я могла бы выкрутиться из его хватки, но не в этом случае. И пистолета не было под рукой. Как-то в один из вечеров, когда я помогала считать Луизе Мэй расходы и доходы, Фрэнсис напомнил мне, что ради достижения своей цели, нужно биться всем, что попадётся под руку. И сейчас самое время было вспомнить об этом. Я подалась вперёд, впечатываясь лбом в лоб этого красавчика, заставляя его отшатнуться от меня назад, и отпустила руку, давая возможность ножу в его ладони, пройтись по моей спине. Ничего, по ощущениям задето было не сильно, кровь должна была сама бы свернуться, хотя это совсем не то, о чём я должна была думать. Сейчас куда важнее спасти свою шкурку, в противном случае, мне уже не поможет никакая инфузия. Схватив конец эластичного бинта на моей почти зажившей руке, я потянула, за раз снимая его. Если сейчас не успею этого сделать, в этой схватке победителем выйдет он. Хотя, даже если у меня получится, я не уверена, что смогу урвать у него выигрыш. Как бы натренирована я ни была, моя гемофилия не исчезала на тот момент, когда я дралась. Хотя, как у эспера, её симптомы были ослаблены, я по-прежнему сильно уставала при таких колоссальных нагрузках. Я так сильно не напрягалась с тех пор, как убила Акиду. Намотала кончики бинта вокруг ладоней и резко накинула его на шею нападавшего. Я потянула на себя, упираясь коленом промеж лопаток и заставляя противника выгнуть спину. Черт, могу поручиться, я слышала приглушённый смех Дазая над всеми моими действиями. Как будто они были бесполезны. И как будто в воду глядела… Я учла всё, кроме того, что острый наточенный нож по-прежнему находился в руках парня. Он резко рассёк бинт, заставляя меня отшатнуться по инерции назад. Ладно, раз уж это не прокатило, то остаётся лишь грамотно скрыться в толпе. Нужно бежать. Надеюсь, Акутагава или Дазай разберутся с ним сами. Он же реально меня в трубочку закатает сейчас. Я дёрнулась в сторону, но парень схватил меня за шиворот, опрокидывая со всей силы назад. Запнувшись об его ногу, я упала, больно стукаясь головой о деревянную палубу. Не могу поверить, что такой профессионал как я, могла попасться на обычную идиотскую подножку. Не было времени ругать свою невнимательность и думать о том, как я облажалась — нападавший достал пистолет, целясь мне в голову. Этот парень явно был не простым. Он был либо отлично натренированным бойцом, либо вообще эспером. Иначе никак нельзя было объяснить того, что остальных я убивала за пару секунд, а с ним возникли сложности. Крутанувшись в сторону, я сделала подсечку, заставляя противника упасть. Но его рука дёрнулась в сторону, и кулак впечатался в мою щеку. Чёрт, больно. Почувствовала металлический привкус, и тёплая жидкость заполнила рот. Периферийным зрением я заметила, что парень поднял ногу. Не успею увернуться, его удар в лицо выбил меня из колеи. Справа от меня мелькнула быстрая чёрная полоса, и в следующую же секунду мои лицо, волосы и грудь оросила кровь. Расёмон? Я обернулась, оглядывая Акутагаву, который надменно смотрел на меня. Неужели он сподобился помочь мне? Поверить не могу… Несколько минут назад он явно был готов плюнуть мне в лицо или придушить, глядя как я заламывала руки незваным гостям и стреляла им в голову, а сейчас спасал меня? Я была приятно удивлена, если быть полностью честной. Уж от кого, но от него я помощи не ждала, даже наоборот, думала, что он сделает всё при удобном случае, лишь бы я облажалась, а лучше вообще погибла. Я благодарно кивнула ему и улыбнулась. Не стала оборачиваться — не хотела считать сколько осколков рёбер отлетело в сторону или осталось внутри, когда Расёмон проткнул парню грудь насквозь. Я поднялась на ноги и тут же заметила Дазая. Он ничего не делал, просто стоял и смотрел на всё происходящее вокруг с абсолютно нейтральным выражением лица, без единой эмоции. Лишь его окроплённая кровью одежда указывала на то, что он до этого дрался. Казалось, вокруг него мог рушиться мир, а он так и стоял бы, как стоял, с гордо поднятой головой, бросая надменные взгляды из-под копны своих каштановых волос. Я бы так и осталась стоять, как вкопанная, и пялилась на его безучастное лицо, если бы не уловила движение в нескольких метрах от Дазая. Снова это повторялось. Повторение ситуации, как на нефтезаводе: он не замечает, как на него наставляют пистолет, я спасаю его, и меня подстреливает какой-то человек. Но я осталась стоять на месте. Сама не знаю почему. Может быть я не хотела, чтобы вся эта история повторялась, или, может быть, я просто не хотела умереть, или, скорее всего, потому что Осаму выхватил пистолет из-за пазухи и выстрелил прямо в голову нападавшего, даже не моргнув и не посмотрев на жертву. На секунду я открыла рот, а затем резко согнулась: подбежавший парень ударил меня кулаком прямо в солнечное сплетение. Я резко выдохнула воздух из лёгких и согнулась ещё сильнее, пытаясь вдохнуть. Вот же… Звук разрезанного воздуха, и парень упал рядом со мной. Уже второй раз. Второй раз чёртов Молчаливый Пёс спасал меня. Такими темпами я буду должна ему до конца своих дней. Так болело… Так болели грудь и живот, как будто бы при нанесении удара использовался не только кулак, а что-то ещё. Типа… штырь… или кастет? — Д-Дазай… — я стукнулась коленями о палубу и согнулась, утыкаясь лбом в пол. — Дазай… Услышала, как кто-то подлетел ко мне и схватил меня за плечи, на что я лишь прижала ладонь сильнее к животу и сжала окровавленную ткань блузки. Руки на моих плечах смяли одежду, и Осаму выдохнул: — Венди?.. Венди!