Вкус пепла

Это были какие-то два влюбленные друг в друга врага. Фёдор Достоевский «Братья Карамазовы»

Я была права, когда говорила, что от моей спины живого места не останется. Как и от живота после удара хвостом. Я не очень помнила, что было дальше после того, как Дазай помог мне подняться, ведь в глазах маячили чёрные точки, и было очень трудно дышать, а рёбра нестерпимо болели. По возвращению в здание Мафии, Мори осмотрел меня и сказал, что в целом ничего серьёзного, просто сильный ушиб грудной клетки. Огай посоветовал мне прикладывать холодный компресс несколько дней и выписал обезболивающее, которое я должна буду приобрести в аптеке, а затем сказал наведаться в обычную больницу через неделю, чтобы удостовериться, что всё в порядке. Но я не наведалась. Я выпросила несколько дней выходных, потому что дышать было реально просто невозможно, и все мои вздохи были слишком рваными и не комфортными. Был понедельник, если я правильно помнила. Дышать стало уже намного легче, то ли от частых уколов обезболивающего, то ли время действительно лечит не только душевные раны. На улице потеплело, и теперь я могла себе позволить засыпать с приоткрытым окном, а то духота и тухлый воздух заставляли меня чувствовать себя отвратительно. Наверное впервые, да, действительно впервые Дазай позвонил мне, чтобы предупредить о том, что в скором времени навестит меня. Я бы даже открыла по этому поводу бутылку сакэ, будь оно у меня под рукой. Я вообще не могла предположить, что же такое случилось, что Осаму оповестил меня о приходе. Наверное, что-то чересчур серьёзное, поэтому после его звонка я была на ногах ровно через десять минут, облачённая в чёрные брюки, рубашку, ботинки и пальто. Теперь я была вылитая мафиози, оставалось только заколоть невидимками короткие передние локоны, что постоянно мельтешили перед моими глазами и отвлекали. Волосы были ужасно объёмными, потому что я ещё не успела их уложить, а вчера моих сил хватило лишь на то, чтобы сходить в прохладный душ и лечь спать с мокрыми волосами. Но это даже было плюсом, они делали моё лицо визуально не таким худым. Всю ночь снились какие-то странные страшные сны, где со мной что-то случалось, и иногда я погибала. Это был просто «Пункт назначения» во сне. Пока Дазая не было, я успела покормить тунцом Грейси, перебрать книги на полке и полить герберы. Так замоталась, что постоянно забывала это сделать, и цветы стали умирать. Они умирали, и я умирала вместе с ними, день изо дня уставая от собственных мыслей. Я ответила Твену на его сообщение только через три дня после Нового года, когда моё общее состояние стало чуть лучше, и я могла разогнуть эту чёртову спину. В дверь постучали, Грейси дёрнулась в сторону из-за резкого звука, снося подушки с дивана на пол, а я слегка пролила воду мимо горшка, отвлекаясь на кошку. Он пришёл. Нужно было открыть дверь, но я пару минут ещё простояла на месте в замешательстве. Только когда Дазай постучал снова, я вздрогнула и, поставив ёмкость с водой на подоконник, пошла отпереть дверь. — Прости, я задумалась, — я виновато улыбнулась и поймала его разочарованный взгляд. Он был всё таким же молодым мафиози в идеальном костюме, но что-то сегодня было с ним не так. — Ты забыла какой сегодня день, верно? — он прошёл мимо меня, оставив без внимания моё извинение. Я, честно говоря, не помнила, какой сегодня день. День, когда мне придётся ответить за мои проступки? — Эм… — я замялась. — Понедельник? Дазай обернулся и расстроено посмотрел на меня. Да что, чёрт возьми, сегодня за дата такая? — Сегодня день, когда ты можешь пойти и купить алкоголь без взрослого, Венди. О, чёрт. Второй понедельник января или День совершеннолетия. Сегодня все молодые люди, достигшие двадцатилетия становились законно совершеннолетними, и все их права, как взрослых людей вступали в силу. Я и совсем забыла… получалось, что Дазай вкладывал особый смысл в подаренное кимоно, а я просто приняла его. — Прости, — мне было стыдно за это, хотя, по сути, я же не обещала Осаму идти куда-то с ним в этот день. — Ладно, — он резко обернулся ко мне, скидывая пиджак с плеч и бросая его на спинку дивана, — я подожду, пока ты переоденешься, ты же не против? М? — он вскинул брови вверх, ловя мой удивлённый взгляд. — О, ты тоже этого не помнишь? Ты сама попросила прийти меня сегодня после того, как поцеловала. Я? Сама? Нет, мне определённо не стоит пить. Надеюсь, что это единственное, о чём я попросила Дазая. — Чаю? — я слегка помялась на месте перед тем, как захлопнуть дверь на замок, и сменяя тему разговора, хотя я хорошо понимала, что идти всё равно придётся. Мне было ужасно неловко перед Осаму, но эта неловкость с каждым разом улетучивалась понемногу, стоило ему посмотреть на меня и улыбнуться. — Если не сложно, — я вздохнула и прошла к столешнице, наблюдая за тем, как Дазай бесстыдно сел за стол и взял в руки ложку из чашки, которую я поставила перед ним. Вот же ребёнок. И этот человек, что сейчас пытался удержать ложку на указательном пальце так, чтобы она не упала, был юным боссом в Портовой Мафии? Бессердечным Псом? Или Осаму-ребёнок-в-душе-Дазай? Думаю, последнее однозначно выигрывало. — Разве, если уж мы идём на праздник, ты не должен быть в кимоно и хаори? — бросила я взгляд на Дазая, который сидел за столом и всё также крутил в руках серебряную чайную ложечку. — Ха? — он оторвался от своего занятия и посмотрел на меня так, словно я только что сказала несусветный бред. — Мне уже как два года минуло двадцать, Венделин. Это твой праздник, но никак не мой. Вот как, значит ему было двадцать два. Раньше я думала о том, что ему точно больше двадцати, но иногда мелькали мысли, что он уж довольно молодо выглядит для своих лет. Молодо и замучено. Не знаю почему, но мне было искренне жаль, что он пережил некоторое дерьмо в своей жизни за столь короткий промежуток. — Я пойду тогда… — я слегка притихла, наливая чай ему в чашечку. Что-то неловко прям так и говорить. Будет знать, что в соседней комнате находится почти обнажённая девушка, — надену кимоно. Он кивнул мне, даже не посмотрев на меня, тут же схватившись за чашку чая, как только я закончила. Значит ему было всё равно. Даже не знаю, хорошо ли это или плохо… Я окинула Дазая непонимающим взглядом и нырнула в свою комнату. Ладно, я уже уверена, что облачение в кимоно будет до невозможности проблематичным несмотря на то, что кимоно было намного упрощено, по сравнению с настоящим. Я аккуратно достала из шкафа коробочку с подаренным кимоно, словно это были не сшитые куски дорогой ткани, а сокровища троянского царя Приама. И, естественно, я ни черта не понимала, как, что и куда прикладывать. Я смогла разобраться лишь с нательной рубашкой, которую, если я правильно поняла, надевали под кимоно. Или это хаори? Вроде бы одно и тоже, а название разное, или это просто я ничего не понимала? Я так же, не без помощи высших сил и дарованного божьего благословения конечно, надела юбку в пол. Или это и есть кимоно? Боже, храни японскую культуру, в которой, мне так кажется, даже сами японцы ничего не понимали. Я глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в руках от раздражения, но даже постижение дзена не помогло мне. Поэтому я схватила в охапку хаори, или, что это чёрт возьми, кимоно, какой-то огромный пояс, вроде бы он назывался оби, и широкими шагами направилась в гостиную за помощью Дазая. То есть, я бы направилась туда широкими шагами, если бы не узкая длинная юбка, которая мешала двигаться по-человечески. — Дазай?.. — он тут же оторвался от чашки чая и обернулся на меня, ожидая, что я скажу дальше. — Ты можешь… мне помочь? — я подошла чересчур близко к нему, но меня это уже не волновало. Каким бы киллером я не была, но просить мужчину, находясь в одной рубашке, мне было очень неловко. Даже несмотря на то, что низ был полностью прикрыт, мои плечи и ключицы были оголены, что Осаму не оставил без внимания. — Да, Венди, — он улыбнулся и выхватил из моих рук пояс оби, который я и так хотела передать ему. — Только сначала тебе стоит надеть хаори. Значит всё-таки хаори. Я закивала головой, стараясь не замечать того, как Осаму окинул меня несколько раз заинтересованным взглядом, и отвернулась. Я покрутила в руках хаори. Что это за дерьмо?.. Всё это время Дазай наблюдал за мной, иногда усмехаясь и отпивая чай из кружки. Рукава были ужасно большие, почти такой же длины, как и само кимоно, до пола, и я пару раз даже запуталась в них. Как женщины это вообще надевают, боже? Только тогда, когда я раздражённо выдохнула и потянула за какой-то элемент кимоно, поскользнувшись на ткани и почти упав, Осаму поднялся со стула и, стукнув чашкой о блюдце, схватился за плечики у хаори и накинул его на меня. — Вот так, теперь запахивай, — поручил мне Дазай, немного отходя от меня, продолжая сжимать в руках пояс оби и окидывая меня довольным взглядом. — А, да, хорошо, — я взялась за края кимоно и запахнула справа налево. Я устало, но радостно вздохнула и подняла глаза на Осаму: наконец-таки я справилась. Но вот моему семпаю явно не нравилась моя работа — он изогнул бровь и долго молчал, пока я сама не спохватилась. Нужно было запахивать хаори слева направо, а так, как заправила я, делают только на похороны. Я быстро переделала и вновь посмотрела на Дазая, ставя руки в боки. — Иди сюда ко мне. Я успела только вздрогнуть и прошептать «Что?», как его руки легли на мою талию, аккуратно прижимая пояс к моему животу. Я уже выдохнула и подумала, что как же хорошо, что он почти не касается меня, как Дазай резко потянул меня назад, начиная наматывать оби на талию, настолько сильно затягивая, что мне пришлось выдохнуть весь воздух. Это, чёрт возьми, обычный пояс или какой-то корсет? — Прости уж, но если я буду нежен с тобой, то ты осветишь всю площадь своими красивыми ногами, когда пояс развяжется. Он вновь резко дёрнул меня назад, из-за чего я пошатнулась и уткнулась спиной ему в грудь. Его руки приобняли меня за талию, а подбородком он упёрся мне в плечо. Что… что он делал? Я сейчас даже не могла вздохнуть, каждой клеточкой тела ощущая его прикосновения. — Я завяжу пояс спереди, чтобы тебя не увели другие мужчины, — Дазай шёпотом выдохнул мне эти слова в ухо и затянул на моём животе оби в красивый узел. Как я помнила, в Японии пояс завязывали впереди только замужние женщины и… юдзё*? Довольно странно, ведь тогда порядочную семейную женщину могли перепутать с девушкой легкого поведения. — Я тебе не японская проститутка… — я знала, что завязывая пояс спереди, он имел ввиду совсем другое. Я сказала это, чтобы заставить его произнести то, что я принадлежала ему. — Побудешь моей женщиной на время, — уголки его губ дрогнули в улыбке. — Может быть. Я вздохнула. «Моей женщиной.» От этих слов у меня начало приятно покалывать в кончиках пальцев. Меня так даже Твен не называл. Возможно, я слишком наглая, но мне было недостаточно «моя любовь» от Марка. Он мне почти никогда не помогал, в то время как Дазай всегда откликался на абсолютно все мои просьбы, даже иногда помогал мне, когда я нуждалась в нём, но из-за гордости не могла сказать об этом. Понимал без слов. — Канзаши** нет, прости, — он виновато усмехнулся, когда я потянула руки к своим распущенным чёрным волосам, а затем перехватил мои руки и решился завязать мне волосы сам. Я на секунду опешила и молчала, а руки там и остались в том же положении, пока Дазай аккуратно не тронул меня за локоть. Я вздрогнула и опустила руки. Это было так мило… Он самолично завязал мне волосы в пучок. Вот если бы у нас была дочь, то он бы заплетал её по утрам в школу… Дала себе мысленно пощёчину. А ну, отставить такие мысли. — Идём, — Дазай взял в руку мою ладонь и мягко потянул к выходу. — Сделаем этот вечер незабываемым, да? Я не ответила и улыбнулась. Да, Осаму был прав, когда говорил, что этого дня я не забуду. Такой красочной я видела Японию только на картинках в интернете, когда изучала правила этикета и праздники перед тем, как покинуть Америку. Сегодня как будто открылась вторая сторона японской культуры — яркая, живая, совсем противоположная той, что я видела в обычные будние дни: рабочей, серой и серьёзной. Я шла, держась за рукав пиджака Дазая, совсем не заморачиваясь о том, куда он вёл меня, и просто рассматривала красивых молодых девушек в праздничных кимоно, которые, кстати, были ничуть не хуже моего, но лично для меня моё было самым лучшим, ведь Осаму подарил мне его. Я позволяла себе посматривать и на юных парней, что были в ярких хаори, но только в целях восхититься их нарядами. Некоторые в ответ поглядывали на меня, совсем не смущённые положением моего пояса, но тут же отводили глаза в сторону, как только ловили на себе недовольный взгляд Дазая. Я бы могла и обидеться, сказать, что я не какая-то вещь, чтобы быть его, но, честно говоря, я была не против. — Хочешь моти? Или данго? — предложил Дазай, резко останавливаясь. Я слышала про моти и раньше — колобочки из вареного и толченого риса с вкусной начинкой внутри. Они были в пакете, если не ошибаюсь, который принёс Осаму к новогоднему столу. Но одним маленьким комочком я сейчас не наемся, поэтому разумнее взять данго — несколько моти в сиропе на деревянной палочке. — Данго, если можно, — я обошла Дазая и улыбнулась пожилому мужчине, что стоял за прилавком. Он улыбнулся нам в ответ, а я незаметно пнула локтем Осаму под ребро, отчего тот вздрогнул и непонимающе посмотрел на меня. А чего он стоял такой хмурый, как будто бы его обидели? Всё же было в порядке, так ведь? Я ткнула пальцем в уголки его губ, намекая на то, что стоило бы улыбнуться хотя бы продавцу, на что Дазай резко приоткрыл рот и укусил меня за кончик пальца. Я смущённо отвела взгляд и отшатнулась. — Данго юному господину и для его очаровательной девушки, — моя рука дрогнула в тот момент, когда я взяла палочку со сладостью в руку, а мужчина произнёс последние слова. — О, нет, мы не… — я покраснела и стала отрицательно мотать головой. — Спасибо, — Дазай перебил меня и приобнял за плечи, заставляя краснеть ещё сильнее. — Правда она очаровашка? Особенно, когда смущается. Он чуть подтолкнул меня в сторону, а я была и не против совсем. Боже, как я хотела уйти отсюда и, желательно, одной. Безумно хотелось просто присесть на лавочку, откусить маленький ломтик от данго, ощущая сладкий привкус от сахарного сиропа, и просто забыть о том, что сейчас было произнесено Дазаем, забыть о своей миссии, забыть о Твене и о том, что я делала все эти ужасные двадцать лет. Нет, не двадцать. Тринадцать. Те семь лет, проведённые вместе с моей семьёй были лучшими. Наравне с ними я могла поставить только эти несколько месяцев, на протяжении которых я была подле Дазая. Хоть мы и не виделись с ним ежедневно, ежечасно, я ощущала, как отдыхала от Твена и всей Гильдии душевно и телесно. Я любила их всех, безусловно, но больше я любила только свободу. Да и от самых дорогих людей иногда требуется отдых. Всем, не только мне. Только на расстоянии люди начинают ценить их отношения. Или разбивают чувства в осколки, что будут поменьше даже толчёного стекла. — Тебе обязательно вставлять свои пять копеек? — недовольно буркнула я, когда мы уже отошли на приличное расстояние, и дёрнула подол кимоно, на которое чуть не наступила. Какое же оно всё-таки неудобное. В таких вещах я бы себя даже хоронить запретила — на том свете пришлось бы отмучиться знатно, да ещё и на протяжении вечности. — Прости, прости, — Дазай сложил лапки на груди, словно провинившийся котик. — Ты была такая смешная, я просто не удержался. Я цокнула языком и отвернулась в сторону, опираясь на перила моста локтями и кладя в рот палочку со сладостью. Я даже не обратила внимания, как мы оказались на середине небольшого мостика. Под ним совсем не было никакого водоёма, только высокие красивые цветы, меж которых шныряли дети. Наверное раньше, несколько десятков лет, тут было озеро, но кто знал. Может цветы тут были всегда. Я выдохнула и прикрыла глаза. Уже стемнело как пару часов, и я думаю, сейчас было уже около одиннадцати вечера. Я пожала плечами, пытаясь сместить кимоно на спине так, чтобы оно село чуточку удобнее. Мы так много ходили, что хаори немного сползло назад, а эта проклятая длинная юбка совсем перекрутилась на бёдрах. Неожиданно громыхнуло, из-за чего я вздрогнула всем телом и чуть не выронила палочку с нацепленными на неё моти. Когда-нибудь я словлю обширный инфаркт из-за чёртового салюта, который решают запустить в самый уютный и спокойный момент. Но, видимо, фейерверк был неожиданным только для меня, ведь остальные и Дазай только медленно подняли головы к небу. Я повторила за всеми, как только заметила красивые вспышки над головой, и обратила взор к небу. Невольно, мы встретились взглядами с Дазаем, отчего я сразу же улыбнулась, ловя ответную улыбку. В его глазах отражались яркие вспышки от фейерверка, и это делало его карамельные с красным отливом глаза ещё более прекрасными. — Дазай… — сейчас или больше никогда. — Я никогда раньше не делала это первой, поэтому очень переживаю, я надеюсь, что сможешь меня понять, если я начну запинаться или молчать, я… — Ты хочешь сказать, что влюблена в меня, да? — Да ты можешь хоть раз не перебивать меня?! — я резко замолчала, ощущая на собственном языке, что он только что сказал. Пару раз его слова послышались у меня в виде отголоска и навсегда затихли. — Я… — что мне сказать?! Да или нет? Или вообще сделать вид, что я ничего не слышала и просто продолжить? О, вот же чёрт. — Ты прав, да. — О, так ты мне это ещё в Новый Год сказала, — он потёр подбородок, окидывая меня чересчур довольным взглядом. — Что? — теперь понимаю, почему люди пьют для храбрости. Видимо, это действительно помогает, раз я такое сказала Дазаю прямо в лицо, да ещё потом и поцеловала его. — Тогда… тогда тоже скажи, что ты чувствуешь ко мне! Это получилось довольно громко, ведь несколько человек обернулось на мой выкрик и недовольно посмотрели на меня. Плевать. Я больше не могла выносить этой чёртовой неизвестности, не могла сидеть и просто думать о нём, не могла больше не знать, можно ли мне было коснуться его и не быть отвергнутой. Скажет, что ничего не чувствовал — ладно, хорошо, он был хорошим другом и всегда для меня останется неплохим семпаем, а если он скажет, что я тоже нравлюсь ему, то… — Венделин, — Осаму шагнул мне навстречу, поднял моё лицо кверху, поддев за подбородок, и наклонился так близко, что я могла слышать, как он равномерно дышал. — Я оставил тебе на завтрак своих любимых крабов, неужели не понятно было? А его прикосновение к моему колену тогда в машине? Тоже, получалось, не просто так. Я не знаю, кто из нас тупее: я, которая, похоже, реально не понимала ничего, или Дазай со своими сложными намёками. На секунду Осаму наклонился чуть ниже, и я задержала дыхание. Неужели он сейчас меня поцелует?! Нет. Он просто отстранился от меня и устало прикрыл глаза, вздыхая. — Вы, женщины, совсем намёков не понимаете. Что? Да его чёрт поймёшь, если не будешь мыслить так же, как он, а я этого не умела. Откуда же я могла знать, что ему нравились крабы? В том досье, которые выдал мне Фицджеральд было только имя, фамилия, способность и информация о том, что он состоял в Двойном Чёрном. Даже возраст не указали. Ну, зато я могла с уверенностью сказать, что мои намёки куда более действенные и понятные. Я быстро шагнула к Дазаю, вставая на носочки и прикрывая глаза, чтобы поцеловать его, но он только резко схватил меня за плечи и развернул в сторону. Не захотел, чтобы я поцеловала его?! Чёрт, только запутаннее делает, и что мне вообще теперь думать? Он, вроде бы, пару минут назад сказал, что я ему тоже нравлюсь, но сейчас он специально избегал меня. — Идём, я вызову такси, — он потянул меня вперёд, хотя дорога была совсем в другой стороне. На секунду я дёрнулась, чтобы обернуться назад, но Дазай прижал меня к себе сильнее, исключая возможность двигаться. Что он там увидел? Или кого? Я несколько раз окликала его, пока он звонил в такси, но Дазай делал вид, будто бы не слышал меня. Не понимаю, что случилось-то? Его так вывела из себя моя попытка поцеловать его или вообще в целом вся я начала раздражать? В мою голову даже не пришла мысль, что, возможно, я и не виновата ни в чём. Но всё стало прежним, как только мы вдвоём оказались в салоне автомобиля. Осаму переспросил, что я хотела, когда звала его, но я ответила, что ничего. Бессмысленно было спрашивать снова. Зная Дазая, он бы точно ответил что-то на подобии «Всё нормально» или «Да ничего». Я не Одасаку, которому он доверял, и я не Мори, которому он обязан подчиняться и всё рассказывать. Я посмотрела на Осаму, пока тот печатал кому-то сообщение. Подчинялся ли он вообще Огаю? Мне кажется, что их отношения больше были именно как партнёрские, а не «босс-подчинённый». Оба признавали мощь и уважали друг друга. Я вышла из такси как можно быстрее, когда оно остановилось около моего дома, лишь бы Дазай не открыл мне дверь. Я, конечно, не уверена, сделал бы он так, но на всякий случай я поспешила. Не любила эти джентльменские штучки, сразу чувствовала себя слабой овечкой, нуждающейся в помощи мужчин. Осаму только окинул меня взглядом с ноткой удивления и последовал за мной. Меня одновременно и раздражало, что он шёл за мной, но и одновременно мне это нравилось, ведь, если бы он хотел оставить меня, то мог в любой момент развернуться и уйти прочь. Мы так же молча прошли в мою квартиру, и Дазай сел на диван, не переставая наблюдать за мной. Это смущало, поэтому я передёрнула плечами, пока снимала с ног обувь. Осаму вздохнул и прикрыл глаза. Ого, было уже довольно поздно, а я даже и не заметила, насколько мы загулялись оказывается, не учитывая даже того, что мы вышли из моей квартиры ближе к вечеру. Маленькая стрелка часов перевалила за отметку двенадцать, а длинная была прямо напротив неё. Без двадцати час. Приподняв края хаори, я небрежно размотала длинную узкую юбку, чёрт знал, как она называлась. Длина хаори, которое было мне до середины бедра, конечно, оставляла желать лучшего, но мне было уже всё равно. Прикрывало задницу, ну и нормально. — Ты хочешь спать? — я решила поинтересоваться у него, потому что Осаму выглядел вымотанным и до чёртиков уставшим. Почему он не шёл домой? Я ведь не держала его здесь, тем более учитывая степень его усталости. — Эта ночь слишком прекрасна, чтобы просто лечь спать, — он приоткрыл глаза и бросил свой взгляд на луну, которая бесстыдно освещала своим светом всю гостиную. Не нужно было даже включать свет в квартире, всё и так было видно, освещённое полнолунием в чёрно-белых красках. — Ну да, возможно. В темноте многое не видно, — я еле слышно прошептала это, но, думаю, Дазай услышал это, ведь он ухмыльнулся, сжимая рукоять дивана, неприятно поскрипывая кожей. Ненавижу это звук. Разве человек сжимает вещи не тогда, когда зол? Осаму был зол? — Ты права, — Дазай оторвался от любования луной и перевёл безэмоциональный взгляд на меня. Честно говоря, меня всегда пугало, когда я видела глаза, лишённые эмоций. Чёрт знает, что было в тот момент у людей в голове. — Ночь — это время Мафии. И её покров скрывает наши злодеяния. — Ты выглядишь как отблеск зловещей тьмы в свете дня, — я прошла чуть вперёд и щёлкнула выключателем. Комнату залил яркий желтоватый свет. Светлые тона, белый диван, нежно-розовые подушки на полу, светло-коричневый паркет и даже моё золотое кимоно выглядели одновременно такими свежими и такими блеклыми на фоне Дазая — темноволосого молодого мафиози в иссиня-чёрном костюме. Светлых оттенков на нём были лишь бинты и белоснежная рубашка. — Ха, а ты светлый лучик в моей тьме? Венделин, неужели я так плох? — он произнёс это, а затем добил меня своей дьявольской ухмылкой. Нет, я, конечно же, не считала Осаму пропащим человеком, просто ему был нужен кто-то, кто помог бы ему разобраться в том, в чём он не мог разобраться сам. Например, найти то, ради чего можно жить. Я ничего не смогла ответить ему, потому что не понимала, что он ожидал услышать. Моё согласие или моё недовольство? Я сделала ещё пару шажков к нему и остановилась, наблюдая за тем, как он перебирал в руках краешек пиджака. — Я хочу знать, кем являюсь в твоих глазах, — он задал вопрос в лоб, ожидая от меня такого же прямого и честного ответа, а я только вздохнула и потянула резинку с волос, распуская их. Ну что я могла сказать? Да, он, несомненно, был одним из самых гениальных мафиози за всю историю Портовой Мафии. Никто не мог превзойти его в умении развязывать людям языки. Но тем не менее он был уставшим от жизни молодым человеком, который явно не прочь был бы глотнуть яда. — Я не могу ответить, — честно ответила я Дазаю. — А ты кем-то хотел бы быть? Я прошла к столешнице и выудила из пачки сигарету, а затем поднесла к кончику зажигалку и вдохнула, блаженно прикрывая глаза. Запах ментола окутал меня, и мне показалось, что я стала мыслить чище и более отчётливее, внимая каждому слову. До этого я ощущала себя в каком-то коконе, который мешал мне говорить, что я хотела, а теперь всё исчезло. Никотин и ментол сломали мою защитную оболочку. — Я — неполноценный человек, — ответил наконец-таки мне Дазай после молчания в пару минут. Я даже успела выкурить сигарету почти на половину, хотя по большей части она просто тлела. — Возможно, я хотел бы стать полноценным. Но не знаю, что для этого нужно. — Мы все неполноценные люди, и поэтому каждый нуждается в ком-то, — я поднесла сигарету к губам и сделала короткую затяжку. — Кому-то нужна мать, кому-то сестра, кому-то любовник. Вместе мы становимся полноценными, — я вздохнула и опустила голову вниз. — Значит ли это, что мне не хватает тебя? — отрешённо пробормотал он, но я услышала эти слова отчётливее всего, чем все другие за этот вечер. Я отвернулась к стене, не желая видеть, что делал Дазай. Нет, мне не было обидно или что-то наподобие этого, я просто не могла сейчас спокойно взглянуть на него. Я только подумала, что могу нормально мыслить, как он вновь смешал палитру из моих чувств, как чёртов художник. — Нет, — отрезала я и услышала шелест ткани: он обернулся ко мне. — Ты должен сам решить, кого тебе не хватает. Это же не обязательно должна быть я. Кого тебе не хватает? Я, я, я! Можно меня! Я нервно постукивала ноготками по столешнице, делая себе тем самым немного больно, но было плевать. Да, я определённо хотела услышать подобное из уст Дазая последний месяц, если не больше, но как только эти слова прозвучали, я просто оторопела. Что мне делать? Когда Марк сказал мне, что любит меня, я почти ничего не решала, я просто стала его девушкой и всё. А сейчас я больше не ощущала того, что привязана к нему, что люблю его, но да, возможно у меня ещё к нему чувства, но я не верила в любовь на расстоянии, а учитывая, что мы не виделись с ним почти один чёртов год, то я лишь накручивала себе эту любовь к нему. Может я боялась того, что он может сделать, когда мы встретимся и он узнает обо всём этом, или я просто боялась снова стать брошенной всеми. — Мне не хватает женщины, которая смогла разглядеть во мне что-то не столь плохое. Тебя, — я прикусила фильтр сигареты во рту и сжала край кимоно свободной рукой. Я сейчас опять накручивала сама себя, или последнее слово Дазая и правда прозвучало не очень уверенно? — Если я не могу найти что-то светлое даже в себе, что я могу найти в ком-то другом? — я могла лишь прошептать ответ, прикрывая глаза. День изо дня, каждое чёртово утро, я просыпалась с мыслью о том, что же всё-таки хорошего я несу в этот мир? Я лишь киллер, наёмный убийца, подлая трусливая тварь, убивающая детей, отнимающая родителей у других, забирающая мужей и жён, матерей и отцов. Я вообще недостойна была дышать, не то, что быть любимой кем-то и любить самой. Я резко выхватила сигарету изо рта и уткнула её тлеющим кончиком в белоснежную столешницу, прожигая слой краски и оставляя за собой неприятный запах и чёрный табачный налёт на камне. — Тебе достаточно просто быть, — Дазай так и сидел, продолжая наблюдать за тем, как я просто раздавливала сигарету о столешницу, и не останавливая меня. Я вздохнула и вышла из кухни, оставляя поломанную сигарету там же. Уберу чуть позже. Я подошла к окну и скрестила руки на груди. К чёрту всё. — Дазай… — я успела произнести только его имя, как свет пару раз мигнул и потух. Да ну, серьёзно?! — О, видимо, напряжение скачет, — Дазай откинул голову на спинку дивана и пожал плечами, прикрывая глаза и расслабляясь. — Надеюсь, ты не боишься темноты. Наверное, когда человек передвигается в белых мягких носочках по голому паркету, то звук от шагов почти отсутствует, ведь Осаму слегка удивлённо приоткрыл глаза, когда я схватила пальцами его подбородок, бесстыдно наклонилась и поцеловала его, не дав ему возможности даже что-то сказать мне. На самом деле, я долго решалась сделать это. Сначала я продолжала стоять у окна на протяжении ещё нескольких минут, окидывая взглядом то Дазая, то вид за окном, а затем медленно зашагала к дивану. Если я сейчас опять его поцелую, хуже уже не станет. Я не могла перестать думать о том, что я запомню этот момент, ведь была абсолютно трезвая. Запомню то, что будет: согласие или отказ Осаму. В этот момент я преодолевала самый большой страх: быть отвергнутой. Но все мои опасения были напрасными. Я почувствовала, как Дазай улыбнулся, и отстранилась. Он смеялся надо мной или что? Его руки потянулись к моему лицу, а сам он продолжал осматривать моё лицо. Одна его ладонь легла на мою щёку, а вторую он завёл за мою голову, кладя руку на мой затылок. Он что-то хотел сказать, но передумал, просто надавил пальцами на мою голову, заставляя наклониться вновь, и прикоснулся губами к моей обнажённой коже. Сам Дьявол поцеловал меня в шею, а я почувствовала, что открыла двери в рай. Я не знаю, было ли правильно то, что я сделала, но это было то, что я хотела сейчас. Резко выдохнула от прикосновения губ и моментально покрылась мурашками. Рука Дазая перешла от моей шеи к бедру, поглаживая кончиками пальцев дорогие ткани кимоно. Не церемонясь, он откинул край и провёл пальцами по моему обнажённому бедру. Я вновь почувствовала, как покраснела, но я не уверена от чего: от того, что я захотела Дазая или от его бесстыдных прикосновений. Он вновь еле ощутимо провёл пальцами по коже, оставляя приятный холодок, и тут же, схватив меня за талию, настойчиво потянул меня на себя, заставляя опереться на его плечи и сесть к нему на колени. Дазай на секунду оторвался от моей шеи, а я только почувствовала приятное покалывание в тех местах, где он прикусывал мою кожу зубами, как была сразу же схвачена за волосы и притянута к Осаму, который накрыл своими губами мои. Не хотелось даже думать о том, насколько красные и горячие были сейчас мои щёки. Уверена, что если бы к ним прикоснулись холодные руки Дазая, то от моего лица непременно пошёл пар. Не разрывая поцелуй, я приоткрыла глаза и потянулась рукой к его лицу, неуверенно и нагло стягивая намотанный на глаз бинт. Думаю, он будет единственным, который я смогу снять. Остальные повязки мне не позволят. Я была удивлена, но Осаму даже не противился тому, что я разматывала бинт на его лице, аккуратно снимая каждый слой. Даже наоборот, слегка мотал головой, помогая. Он сильнее сжал в кулак копну моих волос, и по голове мурашками пробежала боль, спускаясь к шее. Но это была приятная боль. Не та, которую ощущаешь тогда, когда на твоих запястьях намотан толстый кожаный ремень, а на глазах чёрная повязка, через которую солнца не увидишь. Эта приятная сладостная боль, которой с удовольствием можно позволить растечься по всему телу. Я осторожно сбросила остатки бинта с лица Дазая на пол и позволила себе запустить руки в его шелковистые волосы. Я бы сравнила их мягкость с мягкостью самого лёгкого пёрышка в нашей Вселенной, если бы такое перо существовало. Красивая и густая копна каштановых волос, пахнущая жасмином, но теперь в перемешку с запахами сладкого данго, фейерверка и чужих духов. Но всё равно все ненужные запахи перебивал другой, который нельзя было купить ни за какие деньги — любимого человека. Осаму перенёс руки к моей талии, небрежно развязывая пояс, пару раз не слабо дёрнув меня к себе. Вот же, так всегда, когда нужно сделать что-то быстрее, это ни черта не получается. Осаму возился с поясом довольно долго, разматывая его и стягивая с моей талии. Я бы провозилась меньше со всей его одеждой. Дазай отстранился от меня, а я, воспользовавшись моментом, хотела взяться за края пиджака и снять его, как Осаму опередил меня, быстрым рывком скидывая его со своих плеч и бросая куда-то в темноту. Вот же чертёнок, точно любил, когда всё идёт так, как он хочет. Но рубашка точно должна была быть моей. И она стала моей. Мои пальцы ловко и быстро расправлялись с каждой пуговицей, пока Дазая приспустил хаори с моих плеч и оставлял на них мягкие мокрые поцелуи. Как только я закончила, распахнула его рубашку, мягко проходясь пальцами по голой груди, ловя кончиками пальцев каждую неровность тела, каждый маленький шрам и ямочку. Всё равно идеально. Я прикрыла глаза, чувствуя руки под хаори, на своей талии, которые сильно сжимали нежную кожу сквозь лёгкую ткань нательной рубашки. Дазай поднял ладони чуть выше и хаори соскользнуло с моих плеч уже само по себе, устилая золотой тканью пол у дивана. Руки тут же скользнули под мою льняную рубашку, которую я надевала вечером под кимоно. Так нелепо, что этот национальный японский наряд обошёлся Осаму в несколько сотен тысяч йен, а сейчас он бессовестно попирался нашими ногами. Но разве для человека из Мафии это были деньги? Возможно, капля в море. — Ты очень красивая, — неожиданно произнёс он, когда схватил меня за подбородок, заставляя взглянуть ему в глаза. Помнится, я когда-то говорила ему тоже самое и… что он там мне ответил? — Я знаю, — я ухмыльнулась, поддаваясь вперёд и целуя его в уголок губ. Пока он вновь отвлёкся на мои губы, я скользнула ладонями по плечам Дазая, вверх по ключицам и нырнула под рубашку, заставляя Осаму завести руки за спину, и стянула её. Выстиранная белая ткань неприятно скрипнула и замолчала на ближайшую ночь. Он поступил точно так же, схватив пальцами края моей длинной рубашки и резко потянув её вверх, стягивая, что я еле успела поднять руки. Одежда так рвано и громко шелестела, что вместо шелеста мне начали слышаться возмущённые возгласы ткани, которая твердила, что мы слишком неаккуратны с ней. Нам в данго точно ничего не подсыпали? Дазай приостановился, а затем мягко убрал мои волосы с шеи и оставил лёгкий поцелуй. Я слегка повела в сторону плечом и наклонила голову в бок. Так сладко, прохладно и мокро. Посмотрела на Осаму, глаза которого с любопытством оглядывали моё тело в нижнем белье, приостанавливаясь не на груди и выпирающих ключицах, а на каждом шраме, который так или иначе могло уловить человеческое зрение в такой тьме. Я знала, что он мог задать мне вопрос, откуда они, и надеялась, что он предпочтёт, чтобы я не ворошила прошлое. Недалёкое прошлое. Историю каждого шрама на своём теле я помнила так чётко, будто бы всё случилось пару минут назад. Конечно, учитывая, что я была киллером, можно было предположить, что у меня случались стычки с кем-то. Но если посудить то, как долго я им была по легенде, пару-тройку лет, то происходила огромная несостыковка. По шрамам видно — новые они или старые. А некоторым моим будет побольше, чем три года. Я ждала от него вопросов, но он их не задавал, за что я правда благодарна ему. Не хотелось придумывать отмазки и врать ему снова. Я больше не хотела лгать ему. Дазай аккуратно подхватил одной рукой мою ногу, а второй прижал меня за талию к себе и повернул в сторону, увлекая меня на диван и укладывая на него спиной. Он завёл мои руки мне за голову и прижал их к кожаной обивке, крепко обхватив за запястья. Мы были с Осаму как инь и янь. Чёрное и белое. Иссушенная ветрами пустыня и свободный глубокий океан. Он был безжалостным человеком, которому пытки были в удовольствие, но одновременно, он был тем, кто ненавидел боль. Я же всё делала наоборот: убивалась из-за каждого убитого человека и делала себе больно. Но не могла назвать это преднамеренным и продуманным самоповреждением, скорее, спонтанностью. Я слегка дёрнула руками, но Дазай сжал сильнее, не давая мне вырваться. С недавнего времени я начала замечать, что у Осаму и Марка была какая-то нездоровая любовь к доминированию, властвованию и унижению. Но если у Твена это переходило все границы, то Дазай мог сдерживать это в себе. Я думала. И надеялась, что сейчас он тоже не перегнёт палку. Остановится, когда нужно. Из-за того, что мои руки были плотно сжаты пальцами Осаму, я оторвала голову от дивана, совсем немного не дотянувшись до его губ. Дазай только ухмыльнулся, сжимая мою талию свободной рукой. Ну вот он снова. Я нахмурилась: чувствовала себя беззащитным котёнком в лапах пса. Осаму опустил голову ко мне и провёл языком по шее, которая до сих пор приятно пощипывала после его укусов. Мои колени слегка дрогнули, и я по привычке обвила ногами талию Дазаю, притягивая его к себе ближе. Я всегда так делала с Твеном, но Осаму не поддался, только опустился ниже, оставляя поцелуй в ложбинке между грудей. Я закрыла глаза на секунду. Ты можешь сделать это сейчас. Не могла. Просто не могла схватиться за пистолет или нож и убить Дазая. Да, снова теряла такую уникальную возможность, когда он был безоружен и без своих подчинённых, что могли защитить его в любой момент. Теряла момент, когда он закрыл глаза и просто вдыхал запах моего тела, водя носом по оголённой коже. Я не могла его убить, когда сама дышала через раз, а колени подрагивали от возбуждения. Спустя несколько минут мучительно-сладостных содроганий всего моего тела от поцелуев, Дазай отпустил мои руки, возвращая мне возможность вновь двигать ими, и я сразу же скользнула пальцами по груди вниз. Видимо, это было слишком резко, ведь Осаму слегка вздрогнул, когда я схватилась за пряжку ремня на брюках, и рукой, что раньше держал мои запястья, он упёрся в диван рядом с моей головой. Я прикрыла глаза и подалась вперёд, целуя его и нагло прикусывая его нижнюю губу, слыша, как постукивал кожаный ремень о железную пряжку, пока я расстёгивала его. На секунду я поверила, что в этой игре теперь вела я, как Дазай отстранился и перехватил мои бесстыдные руки, что успели расстегнуть ширинку и скользнул за нижнее бельё, стягивая всё к чёрту вниз. Я открыла глаза только тогда, когда почувствовала во рту неприятный металлический привкус крови. Я, по видимому, прикусила язык. Или… — Ты сегодня чересчур страстная, Венделин. … его губы. Он облизнул нижнюю губу и улыбнулся. Такой довольный, будто бы его кровь на вкус не как железо, а как самое вкусное вино тридцатилетней выдержки из погреба Чуи. — Кто бы говорил, — пробурчала я в ответ, стыдливо пожимая плечами, когда Дазай снимал с меня чёрный бюстгальтер. Даже в полной тьме, в отражении его карамельных глаз, я видела свои красные щёки. Даже не знаю, что на меня нашло. То, что я привыкла быть обнажённой только перед Марком? Ведь, кроме него, у меня никого из мужчин не было. — Что с тобой случилось? Пару минут назад хотела съесть меня, — с издёвкой спросил Дазай, мягко поддевая длинными пальцами кромку моих трусов. Я не ответила, только чуть приподняла бёдра, чтобы ему было удобнее снимать нижнее бельё. Его рука скользнула по моей ноге, затем по животу и выше, к шее. Дазай подался вперёд, нависая надо мной, и погладил мою щёку, на секунду останавливаясь и внимательно вглядываясь в моё лицо. Возможно, он ожидал, что я что-нибудь скажу. Скажу, что передумала, или, что не перехотела. Но я ничего не сказала. Поэтому Дазай схватил меня за бедро и вошёл в меня. Я громко выдохнула и прикрыла глаза. Если учитывать то, что я не спала с мужчиной уже почти чёртов год, то я могла сказать, что только пальцы Осаму на моей талии — это лучшее, что случалось в моей жизни. Дазай одной рукой схватился за спинку дивана, а другой приобнял меня, прижимая меня к своей груди. Я слышала его горячее дыхание прямо над ухом, и внизу живота от этого сводило ещё сильнее, чем он от его прикосновений. Я, рвано дыша и с затуманенной головой, скользнула руками на его спину, крепко цепляясь ногтями за кожу, оставляя красные тонкие линии. У нас обоих останутся следы от сегодняшней ночи. У кого-то багровая шея, а у кого-то исполосованная ногтями спина. В груди больно кольнуло, когда Осаму нежно стиснул кожу на спине и поцеловал меня в ушко, прикусив мочку. Наверное, я сошла с ума, раз в каждой тени видела только Твена. Как же он достал меня… Он достал меня, но при этом мне было стыдно перед ним за каждый знак внимания к Дазаю, за каждое прикосновение, поцелуй, а сейчас я вообще сгорала со стыда перед ним. Сгорала со стыда и одновременно наслаждалась тем, что происходило. — Я чувствую, как предаю своего человека… — не знаю, зачем я сказала такое в этот момент, но это было чистой воды правда. До этого я думала, что между нами всё было кончено, а тут я снова оступилась. Правильно ли я делала сейчас, разрешая Дазаю касаться себя? — Разве, если ты любишь человека, ты предашь его? Если бы это была твоя настоящая любовь, то ты бы даже не взглянула на меня тогда на корабле. А ты позволила себе это. И не только это в дальнейшем. И раз тот парень был не твоей настоящей любовью, то и переживать нечего. Звучит мерзко, да? Да, мерзко, но мне нравилось. Именно поэтому, я незаметно впилась ногтями в свою же ладонь за головой Дазая, чтобы он не видел. Я хотела привести себя в чувства и наконец-таки просто забыть о существовании Твена. Хотя бы на пару часов. Ведь… в постели Осаму явно выигрывал. Меня накрыло приятное тягостное ощущение тепла, которое нахлынуло словно волна, окутывая всё моё тело с головы до ног. Я прикрыла глаза, открыв рот, чтобы глубоко вздохнуть, но не смогла — грудную клетку словно что-то сжало, не давая мне дышать. На секунду, мне показалось, что я отстранилась от Дазая, потому что перестала ощущать его горячее тело кончиками пальцев, но чувствительность вернулась ко мне сразу же, как он подался вперёд и поцеловал меня, настойчиво проводя языком по моим дёснам. В этот же момент я смогла вновь вздохнуть, а внизу живота приятно потягивало и пульсировало. Я приоткрыла глаза и встретилась взглядом с Осаму, который чувствовал тоже самое, что и я, судя по его слегка потерянным и затуманенным глазам. Вдохнула и резко выдохнула. Я схватила Дазая за волосы, чересчур крепко сжимая их в кулак, что ему даже пришлось запрокинуть голову, и уткнулась носом ему в ключицу, шумно выдыхая. Но он не жаловался, только сильнее стиснул меня в объятьях, и мне захотелось заплакать, потому что они были такими тёплыми и домашними, что уходить не хотелось. Иногда наш огонь гаснет, но другой человек снова раздувает его. Каждый из нас в глубочайшем долгу перед теми, кто не дал нашему огню потухнуть. И Осаму был тем, кто снова зажёг меня. Сквозь сон я слышала, что Дазай разговаривал с кем-то по телефону, но не придала этому большого значения, только отвернулась и посильнее натянула его пиджак на свои плечи, прикрывая глаза. Думаю, можно поспать ещё, за окном темно. Но моим планам было не суждено сбыться, потому что Дазай резко дёрнул меня за плечо. — Вставай, Венди. У нас гости.