Вкус пепла

«Месть — желание поделиться болью.»

— Накахара-сан, мы можем договориться? — я в примирительном жесте подняла руки и сделала шаг назад. Место, за которое ущипнула меня Элис, неприятно побаливало, и я поморщилась, почёсывая бедро. — О том, чтобы я убил тебя побыстрее? — с насмешкой в голосе поинтересовался Чуя, натягивая посильнее перчатки на ладони, неприятно поскрипывая кожей, и я вздохнула. Совершенно не было ощущения того, что сейчас, возможно, вот — моя прямая смерть, было лишь чувство раздражения из-за того, что Чуя словно не понимал, что я спешила. Хотя, чему было удивляться, его особо никогда не заботила жизнь Дазая, в отличие от меня. Тупая любовь… — Нет, конечно! — я подняла руки в примирительном жесте и вымученно улыбнулась. Если Накахаре выпал шанс собственноручно разобраться с предателем Портовой Мафии, то просить его о том, чтобы он убил меня тремя пулями и переломом челюсти — было бы абсолютно бесполезно. Он-то умел позабавиться покруче, чем Молчаливый Пёс, я уверена. Элис только хихикала и сильнее заходила за Чую, сжимая в кулачках его тёмно-коричневый плащ. Хотелось взять в руки её голову и раскроить череп о ближайший острый камень, а затем стереть кости в чёртов порошок и развеять прах над Гранд каньоном. Уж не думаю, что все в Мафии считали, что я тут из-за нападения Гильдии, повинуюсь им. Хотя… Ну Дазай точно так не считал, я уверена. — Убьёшь её, Чуя? — в очередной раз шкала с раздражением к Элис подскочила до небес и осталась там, где-то в районе стратосферы. Она когда-нибудь закроет свой чудесный ротик примерно н а в с е г д а? Я вздохнула. Драться с Чуей для меня было просто бессмысленно и поверить не могу, что он сейчас будет тратить время на меня. — Накахара-сан, вы же… — я замолчала потому, что от Чуи стал исходить красноватый свет, который моментально покрыл всё его тело вместе с одеждой. Он приподнял ногу и с силой наступил на большой камень, что тот, как мне показалось, даже заскулил под подошвой и покрылся таким же ярко-красным светом. Я раздражённо выдохнула и слегка прикрыла глаза, но по-прежнему оставляя Накахару в поле моего зрения. Неужто он действительно сейчас… да, действительно. Как только поддавшись негативным эмоциям, я дала себе слабину, Чуя, поддев носком ботинка этот булыжник, не напрягаясь, подкинул его вверх, словно он ничего не весил или был соизмерим с пёрышком. А затем наглая ухмылка заиграла на его тонких губах, нога резко дёрнулась и ударила по камню, направляя его прямиком в мою сторону. Ещё секунда — и я, клянусь, не успела бы отскочить в сторону. Я, пытаясь схватиться хоть за что-нибудь, протянула руку перед собой, но, не рассчитав местоположение предметов, тут же впечаталась щекой в огромную бетонную плиту, что была приставлена к стене, а рукой со всего размаху ударилась о другой камень. Черт, что-то хрустнуло, и я не могла понять, что — то ли моё лицо, то ли треснулась плита, но искренне надеюсь, что второе. Руку окатила болезненная волна, которая тут же сменилась на приятное тягучее покалывание в области локтя, что стремительно спускалась вниз, к запястью. Я медленно приподнялась, опираясь ладонью о колено, а другой о бетонную плиту. На испачканной в строительной грязно-белой пыли коленной чашечке ткань тут же намокла и покрылась большими тёмно-красными пятнами крови, которые натекли из раны на локте, на котором был содран большой кусок кожи. Чуя лишь раз ударил меня, да и то не попал, а я уже выглядела такой побитой, как будто бы меня тридцать раз переехал самосвал и придавил пассажирский лайнер. Самое поганое было то, что единственное, что я могла сделать в данной ситуации — это принять оборонительную позицию. Моя атака не стоила и его ногтя, как слону камешек под ноги. Тем более, что бы я не сделала, Чуя всё остановит своей способностью. — Убей её, Чуя, убей! — послышался самый мерзкий для меня на этом свете голос и лёгкий детский смех, что прекратился также быстро, как и начался. Это и дало мне знак к тому, чтобы напрячь все свои чувства и вновь отскочить в сторону, тут же спотыкаясь и падая на задницу, больно ударившись копчиком о бетон. Чёрт, я не уверена, но мне кажется, что я сломала себе руку, где-то в районе запястья. Лишь бы мне это только казалось, иначе тогда будет проблематично даже обороняться от атак Накахары. Но сейчас лично для меня не только Чуя был проблемой, но и Элис. Она была просто безупречным агрессором и раздражителем. Она знала, что сказать, чтобы взбесить меня, знала, когда нужно засмеяться, чтобы вывести меня из себя, знала, где появиться, чтобы сбить меня с правильного курса. Я благодарна ей сейчас лишь за то, что она не лезла в драку, я ведь не смогла бы биться с ней. После убийства Рин у меня были особые отношения к детям и даже такую сучку, как Элис, я не могла себе позволить тронуть. Дети не виновны ни в чём. — Ты же знаешь, что это бессмысленно! — с небольшим отчаянием в голосе выкрикнула я в сторону Чуи и тут же быстро отпрыгнула в сторону, моментально скрываясь от него за очередной бетонной плитой. Даже не знаю, что я имела в виду под «бессмысленно». То, что Гильдия напала на Портовую Мафию? То, что Накахара пытался меня сейчас остановить? Или то, что я делала, не имело смысла? — Твой кругозор слишком узок, чтобы видеть в самых простых вещах смысл. Он есть везде. Даже в том, что я сейчас уничтожу тебя, потому что ты перестанешь путаться у всех под ногами, — после ответа плита прямо над моей головой треснула и раскололась, а я едва успела выскочить из-под её осколков, чтобы меня не придавило. Не знаю, что сделал Чуя, но та огромная бетонная плита, за которой я секунду назад бережно прятала свою трусливую задницу, была разбита в щепки. Невольно я проскулила и боязно вздрогнула. Наверное, до этого момента я всё-таки надеялась, что Накахара лишь шутил, намеревался слегка покалечить и отпустить, но я поняла, что он был сейчас серьёзно настроен, чтобы стереть меня в порошок. Ладно, Тесс, думай, пожалуйста, что ты можешь сделать! Хах, ничего?! В голове моментально созрел тысяча и один план нападения на Чую, но, тут же проанализировав каждый из них, я поняла, что абсолютно все они были провальными. Единственным разумным выходом был побег. Я могла бы обхитрить Накахару и незаметно улизнуть, или сымитировать атаку, или, в конце концов, спрятаться в бетонной пыли и убежать. Последняя мысль была довольно неплоха. Оставалось лишь выигрышно реализовать её, что было практически нереальным, учитывая то, что у меня, возможно, была сломала кисть. Но лучше попробовать и умереть, чем не попробовать и умереть. Оставалось как можно ближе подманить Чую к лестнице и разозлить, как следует, чтобы его атаки стали яростнее, и пыль от ударов поднималась сильнее и плотнее. Я быстро подскочила на ноги и побежала в противоположную сторону от лестницы, как можно меньше шевеля поломанной рукой. Зная о вспыльчивом характере Накахары, я надеялась разозлить его лишь тем, что он не мог бы в меня попасть, но, видимо, его выдержка была гораздо крепче, чем я предполагала, ведь я носилась от камней уже несколько минут и полностью выдохлась. Устала, но добилась своего: пыли поднялось достаточно, чтобы мой силуэт был размытым для Чуи, но в то же время был риск того, что я могу пропустить атаку из-за плохой видимости, поэтому мне нужно было действовать, как можно быстрее. Я примерно помнила, в какой стороне находилась лестница. Пока я тщательно выполняла придуманный мною план, я не подумала, что видеть ничего не будет не только Чуя, но и я. А это я, к сожалению, поняла лишь тогда, когда пылевая занавеса накрыла добрую половину помещения. Если бы меня заносили в книгу рекордов Гиннесса, то только по причине моей тупости. Пока я, оступаясь, бежала в сторону предполагаемого местонахождения спасительной для меня лестницы, я чувствовала, как смерть дышала мне в спину между лопаток. Слышала, как Накахара наугад несколько раз атаковал такими булыжниками местность неподалёку от меня. Его удары даже стали меня подбешивать — неужели он не мог придумать что-то более оригинальное, чем кидания камнями? Хоть мой план в данным момент просто дышал на ладан, я была почему-то на все сто процентов уверена в его успешном совершении. Как только я ступила ногой на первую ступень лестницы, радостно и широко улыбнулась, прижимая здоровой рукой раненую к груди и поднимая голову вверх, моментально встречаясь взглядом с голубыми глазами господина Накахары. Чёрт. — Думала обхитрить меня, шавка из Гильдии? — он занёс ногу вверх и со всех силы ударил меня в солнечное сплетение. Удар смягчили мои перекрещённые руки, одну из которых моментально пронзила адская боль, что я вскрикнула и даже не смогла устоять на ногах, упав на бетон. Я стиснула зубы и вновь подняла взгляд на Чую. Запястье пронзила непрекращающаяся острая боль, а грудь при каждом вздохе неприятно сжималась, не давая вздохнуть полностью. Глаза неосознанно намокли, и мне захотелось разрыдаться из-за плачевности моего положения на данный момент. Что я должна была сейчас делать? Мне казалось, что всё было безупречно, а затем всё резко разрушилось. И так было в абсолютно каждой сфере моей жизни. Это было всегда. Сейчас всё было разрушено: мои отношения с Твеном, моё членство в Гильдии, симпатия Дазая ко мне. С каких вообще пор я стала верить в себя настолько, что решила, что я могла бы победить самого Накахару? О его способностях ходило чертова куча слухов в стенах Гильдии между нашими подчинёнными. А тут такая слабачка, как я, хотела победить его, а потом ещё и надрать зад Фитцджеральду. Смешно до коликов. Я поджала колени ближе к груди и зажмурилась. Пока я падала назад, успела заметить, что Элис уже не было за спиной Чуи. Видимо, исполнив своё предназначение, она вернулась к Мори-сану. Как же он мог быть настолько жестоким, чтобы использовать в качестве приманки маленькую девочку. Но, я должна признать, что исполняла она роль просто блестяще. Так и не дождавшись ответного удара от Чуи, я медленно открыла глаза. Я и не заметила, что шум и грохот от падающих бетонных плит и напряжённое тяжёлое дыхание Накахары неожиданно сменились почти абсолютной тишиной. Холодный плотный воздух резко стал мягким и тёплым, как в моей комнате в Америке, а передо мной теперь стояла перепуганная Люси, а не надменный Чуя. — Люси?.. — тихо прошептала я. Это было единственное, что я была сейчас в состоянии сделать, в то время, как Люси выдохнула и медленно опустилась на дрожащих ногах на пол рядом со мной. — Я… я думала, что… не успею, — её голос сильно подрагивал, и я чувствовала вину за это. Я заставила её поволноваться. — Он почти ударил тебя. Почему ты сдалась? Я молчала. Потому, что признала свою слабость? Потому, что сама же себе и сломила силу духа? Монтгомери ведь права, мне нужно было ещё разыскать Дазая, проверить, в порядке ли он, а уж потом можно со спокойной душой сдаваться кому угодно. Кто первый успеет заковать меня в наручники: Гильдия или Портовая Мафия? Люси, не дождавшись от меня целесообразного ответа, поднялась с пола и отошла, вернувшись буквально через несколько секунд, держа в руках эластичный бинт. Снова меня удивила. Чего только нет в комнате с Энн. — Какая ты клуша, — с лёгким раздражением в голосе произнесла Люси, присаживаясь рядом и аккуратно приподнимая мою руку, которую я по-прежнему прижимала к груди. Кости неприятно разболелись, и я поморщилась. Наверное, всё-таки сломала. Я ничего не ответила на слова Монтгомери, просто молча следила за тем, как она заботливо обматывала мою руку телесного цвета бинтом, начиная с кисти и заканчивая окровавленным локтём. Я уже хотела спросить у неё, что мы будем делать дальше, ведь сидеть сложа руки всё время в этой комнате мы не могли, но Люси опередила меня: — Я отвлеку его, а ты уходи, — опустив голову вниз, сказала Монтгомери, прикрывая яркими большими алыми прядями своё разочарованное и уставшее лицо, чтобы я не видела его, но я знала и понимала, что примерно сейчас чувствовала Люси. Она предполагала, что из-за какой-то лёгкой влюблённости в Дазая, я сейчас вынуждена была оставить её, но я хотела уйти не только поэтому. Кто-то должен был остановить Фитцджеральда любой ценой, и я была готова расплатиться, потратить все деньги и бонусные баллы на него. Но мне всё равно не верилось, что Люси сама предлагала это сейчас. Что с ней? — Люси… — Чуя сильнее меня, но я хитрее, — она моментально перебила меня, чересчур туго затягивая бинт на моей руке, что я даже резко выдохнула. — Как-нибудь выкручусь. Выходи через дверь, я перенесу тебя сразу на улицу. Только не медли, убегай сразу. Я кивнула, тут же поднимаясь на ноги и направляясь за ней к двери. Поверить не могу, уже второй человек за сегодня защищал меня и перекидывал моего противника на себя, позволяя мне уйти. Тем не менее, хоть я и не знала, для чего они всё это делали, мне нельзя было расслабляться по отношению к Люси и Твену. Именно поэтому я просто кивнула перед тем, как покинуть комнату Монтгомери, вместо того, чтобы поблагодарить. В конце концов, я не хотела оставлять её одну наедине с Накахарой, но она сделала свой выбор сама, как бы эгоистично и жестоко это не звучало из моих уст. Я лишь обернулась, когда захлопнулась дверь за спиной. Люси права — мне нельзя медлить. Я подтянула ножны с клинком на бедре, попутно проверяя не выскользнул ли нож, но тот, к счастью, оказался на своём месте, и побежала в сторону чёрных небоскрёбов. Уверена, ситуация там уже была плачевнее, чем здесь, ведь, как я поняла, бо́льшая часть членов Гильдии направилась сразу же в центр. Это также подтверждали большие клубы чёрного дыма, снесённые машины в улочках, кровь и полное отсутствие полицейских и гражданских. Надеюсь, полиция эвакуировала всех жителей, а не ввязывалась в бессмысленные драки с эсперами. Гильдия или Портовая Мафия же уложит любое количество обычных людей и глазом не поведёт. Я на секунду остановилась рядом с женщиной, что была ранена в бок и сидела на асфальтированной дорожке без сознания, прислонившись спиной к стене какого-то небольшого магазинчика с пряжей для вязания. — Да что за хрень тут устроил Фитцджеральд?! — раздражённо вскрикнула я, моментально сделав выбор в сторону «потратить драгоценное время, но помочь раненной женщине». Но помочь я ей многим не могла, разве что затащить в этот магазин и усадить на диван для посетителей. За прилавком никого не было и просить помощи тоже не у кого, поэтому я расположила женщину поудобнее, чтобы она могла ровно дышать, а затем стянула с руки бинт и аккуратно уложила его ей на порез, чтобы хоть что-то впитывало кровь. Рана была небольшая, поэтому, я думаю, до приезда спасателей или полиции она продержится. А вот лично мне нужно было поторопиться. Дай ей Бишамон здоровья. Я выбежала из магазина, громко ударив входной стеклянной дверью, и быстро побежала вверх по улице, прямиком к небоскрёбам. Меня не заботило сейчас то, что я могла встретить кого-то из Портовой Мафии, что я и сделала. Пробегая очередной переулок, на перекрёстке я зачем-то повернула голову влево, потому что мне показалось, что там что-то блеснуло, и встретилась взглядом с Гин. В этот момент, время словно замедлилось для меня, и мы как будто смотрели друг на друга не пару секунд, пока я перебегала улицу, а все три с половиной часа. Она шла рядом с Тачихарой и целым отрядом подчинённых Мафии, а единственное, что она сделала — это широко и удивлённо раскрыла глаза. Это же сделала и я. Но… Гин не толкнула локтём Мичизу, не обернулась к отряду, не вскрикнула, что увидела меня, она не сделала ни-че-го. Не знаю, откуда, но она словно знала, что я направлялась сейчас в центр, не чтобы убить Дазая, а чтобы спасти. Неужели, она знала обо мне больше, чем я предполагала? Я лишь успела благодарно ей кивнуть, и она, Тачихара и отряд тут же скрылись за углом новой начавшейся улицы. Стоило мне теперь ждать подкрепления в центр? Или удара в спину? Какая я тупица, теперь-то меня никто не прикроет, весь наш авангард уже у чёрных небоскрёбов давным-давно, одна я тут прохлаждалась и марафоны бегала, махая ручками и кивая людям из Портовой Мафии. Выхватила из ножен кинжал, крепко сжимая его в ладони. Так я чувствовала себя более защищённой. Но руку тут же неприятно ошпарило невидимой кипящей водой, как только я заметила на лезвии, недалеко от начала рукоятки, аккуратно выгравированную маленькую букву «Т». Моментально в памяти всплыл тот день, когда Гильдия без моего ведома вторглась на территорию Йокогамы, а Марк оставил мне подарок в виде шестидесяти семи или восьми трупов подчинённых Мафии, с вырезанной буквой «Т» у них на щеках. Меня аж передёрнуло, когда я всё это сейчас вспомнила. И всё же… это было так давно… Как только я достигла чёрных небоскрёбов, что были погребены в такой же плотный тёмный дым, что и близлежащие улицы, я остановилась, чтобы отдышаться и проанализировать ситуацию. Сейчас мне нужно было найти либо Фитцджеральда, либо Дазая. Потому что в приоритете для Фрэнсиса всегда стояло уничтожение Осаму, ведь его способность была самой опасной, а там, где будет Фитцджеральд, будет и Дазай. Вроде просто, а вроде бы до ужаса сложно. Чёрт… Я потёрла переносицу и раздражённо поморщилась. Вот почему нельзя было хоть как-нибудь узнать местоположение Дазая, я ведь не могла так и сказать в микрофон: «Алло, да, Фрэнсис, а скажи, пожалуйста, где ты находишься? Нет, я просто беспокоюсь, мне это нужно совсем не для того, чтобы прискочить к вам и защищать Осаму!». Что же, в таком случае, самым разумным для меня выходом было направиться в сторону небоскрёба, в котором запрягал всеми делами непосредственно Мори-сан. Если Дазай, как сказал мне Одасаку, всегда в такие моменты подле Огая, то в таком случае, он просто обязан был быть там. Сорвавшись с места, я перепрыгнула через переломанный кусок асфальта и чуть не умерла от боли в копчике, когда приземлилась на правую ногу. Кажется, если я ещё раз упаду на задницу, то мне придётся попрощаться с карьерой наёмного киллера или мафиози, и стать человеком, который участвует в ежегодных гонках на инвалидных колясках. Если Фрэнсиса с Осаму не будет там, то я даже не знаю, что мне делать в таком случае. Даже рука уже перестала нестерпимо болеть в запястье, видимо, адреналин играл свою роль в данный момент и давал мне время на безболезненное передвижение. А я как в воду глядела. Ни Дазая, ни Фитцджеральда у небоскрёба Огая не наблюдалось. И где мне в таком случае прикажете их ис… Я резко завела руку за спину и быстро выудила из заднего кармана джинсов испачканный в крови Фрэнсиса носовой платок, который я машинально сунула ещё на лайнере. Я, конечно, не ищейка, но возможно… если бы я могла… если бы я могла как-нибудь использовать свою силу, чтобы многократно увеличить свой нюх и по запаху найти Фитцджеральда, то в таком случае, у меня появился бы чересчур высокий шанс победить его. Я сунула кинжал обратно в ножны и прикоснулась окровавленным платком к кончику своего носа, слегка поморщившись, вдохнула. Неприятный запах крови тут же ударил по носоглотке, затем по рецепторам и наполнил лёгкие, завершая свой короткий путь. Для меня вдох запаха крови чёртового Фитцджеральда был хуже вдоха сигаретного дыма. Чтоб я сдохла, я действительно сейчас стояла и нюхала чужую кровь?! На секунду мне даже показалось, что я начала чувствовать и другие запахи человеческой крови, пока не встряхнула головой и не поняла, что я это всё только что себе выдумала. Чёрт, и что мне нужно было сейчас делать? Кровь не пахла, Дазай и Фрэнсис нигде не виднелись, время утекало со скоростью света. Наверное, я бы так и осталась там стоять, если бы в мою сторону не откинуло несколько крупных камешков. Боженька, ты что, посылаешь мне сигналы? Ты же знаешь, что я тупая, пошли их очевиднее! Но очевиднее просто не было, на самом-то деле. Я крепче сжала платок в кулаке и побежала вниз по улице. Пока я спускалась несколькими переулками вниз, землю под ногами пару раз сильно тряхнуло, что мне даже пришлось остановиться, чтобы не упасть. Хотя тряслась не только земля, но и мои колени. Что я сейчас делала, просто понятия не имела. Чего я хотела сейчас, направляясь прямо к ним, а я уверена, что это были именно они? Сердце в груди трепетало от ужаса, азарта и ожидания исхода всех этих событий. А как только я добежала до третьего по счёту перекрёстка, я тут уже встретилась взглядом с Дазаем, который тыльной стороной ладони вытирал с подбородка кровь. Фитцджеральд находился поодаль от него, спиной ко мне, тяжело дышал и поправлял воротник на своей шее. Его тело было покрыто яркими зелёными полосами, которые выдавали то, что он использовал сейчас свою способность. Фрэнсис меня, к счастью, не заметил, что не сказать об Осаму. Он широко распахнул глаза, как только заметил меня, что не оставил без внимания Фитцджеральд и тут же обернулся. К счастью, я заметила резкую перемену спектра эмоций на лице Дазая и юркнула за ближайший камень быстрее, чем меня заметит Фрэнсис. Хорошо, что теперь? Я здесь, я нашла их, я могу что-либо изменить. У меня было то, о чём Фрэнсис не знал. Пару лет назад, когда на очередной тренировке с Твеном я случайно поранила его в щёку, вместо того, чтобы просто вытереть ему кровь тряпочкой или салфеткой, я быстро слизала её кончиком языка. Такого я раньше не делала и такого же страшно странного чувства я никогда не испытывала. Наверное, именно в тот день я поняла, что с помощью крови я могла не только творить оружие, что защищало бы меня, но и управлять кем-то. В тот день я не смогла использовать способность на Марке, просто не позволила бы себе этого сделать. Я повторила это через неделю, когда выпросила у Фрэнсиса разрешение самолично попытать задержанную девушку. Делать ей больно не пришлось — её уже и без меня изрядно потрепали. Я просто слизала кончиком языка кровь с её виска и аккуратно медленно распробовала её. Ничем не отличалась — мерзкая жидкость с адским металлическим привкусом, который долго не сходит с языка. На моё удивление девушка на протяжении пяти или шести минут делала абсолютно всё, о чём я думала, даже ударила себя по сломанной ноге. Она делала всё, вот только закрыть рот я ей не могла, поэтому слушала все её крики, возмущения и страхи всё это время, да и полезных для Гильдии сведений из неё не вытащила. И я была крайне расстроена, что данное ответвление моей способности такое быстродейственное, но сослалась на то, что крови было мало. И я пробовала снова. И снова. И снова. Результат не улучшался, сколько бы чужой крови я не использовала — ровно чёртовы шесть минут. В итоге я смирилась. Наверное, это всё было связано с тем, что у меня чересчур слабое здоровье, поэтому дольше я продержаться никак не смогла бы. Но сейчас смогу же? Хотя бы на полминуты? Эти тридцать секунд могли сыграть решающую роль в моей небольшой победе сегодня. Я приподнялась с земли, не отряхиваясь, и выглянула из-за камня. Пока я пряталась за ним, пару раз слышала, как Фитцджеральд атаковал снова, но просто закрывала уши, не желая это воспринимать. Я снова пряталась от ужасов битвы, что происходила прямо за моей спиной, и именно сейчас мы с Дазаем были невероятно похожи: он так же, как и я старался увернуться от ударов Фрэнсиса, но пропустил некоторые, судя по его разбитой губе и пораненной ладони, хотя и ускользал от натиска так профессионально, как я бы никогда не смогла бы. Осаму тоже не атаковал, так как его сила была совершенно противоположна от физической мощи, а прикоснуться к себе Фитцджеральд не позволял. Несмотря на то, что они выдохлись, у обоих ещё оставались силы сражаться, а, значит, я тоже могла продолжать. Дазай мог, и я тоже могу. Я свернула платок так, чтобы вся его окровавленная часть находилась на одном конце, и сложила его себе в рот, крепко зажимая зубами. Кровь уже вся высохла и наполовину вымылась из-за того, что Фрэнсис столкнул меня с самолёта в воду, а эти два фактора не сулили ничего хорошего. В таком случае, у меня в запасе может быть намного меньше, чем шесть минут, поэтому нужно действовать сейчас и быстро. Смогу ли я? Я прошла мимо нескольких окровавленных камней, даже не бросив на них взгляда, хотя в голове вертелись мысли: чья она? Может быть, Дазай сильно ранен? Нет, скорее, он был довольно-таки сильно удивлён моим действиям, но он и понятия не имел, что я сейчас задумала против Фрэнсиса. Наверное, я очень пафосно выглядела, когда уверенным шагом направлялась к Фитцджеральду, не на секунду не поколебавшись. С разницей в одну секунду мы достали пистолеты: Фрэнсис — потому что Дазай колебался, уставившись на меня, я — потому что нужна была какая-нибудь движущаяся сила для моего же босса, нужно было показать, что я серьёзна с ним, как никогда. Я провела языком по платку и на кончике тут же появился уже знакомый противный металлический вкус, что за пару секунд разлился по всему моего рту. А Фитцджеральд тут же остановился. Потому что я так захотела. — Опусти пистолет, Фитцджеральд, — я приставила дуло своего к его затылку и сняла с предохранителя, тем самым лишний раз доказывая Фрэнсису, что я сейчас была что ни на есть максимально серьёзно настроена. — Ну? — я резко дёрнула рукой вперёд, ударяя его по голове холодным тяжёлым металлом и заставляя поторопиться. — Не ведаешь, что творишь, — он усмехнулся, медленно расставил руки в стороны и разжал тонкие музыкальные пальцы с пистолета, роняя его на неровную асфальтную поверхность. Послышался неприятный звук удара об асфальт и пистолет, чуть пролетев в сторону, остановился рядом с бордюром. Я не знаю, что сейчас делал Дазай, потому что не видела за Фитцджеральдом ничего, слышала лишь то, как шелестит подол его испачканного плаща по земле. — Я благодарна тебе за все слова, которые ты мне говорил, но я в праве жить своей жизнью и могу выбирать. И я сделала выбор, — я перебрала пальцами по рукоятке пистолета, потому что ладонь вспотела из-за страха, а спина покрылась холодной мелкой дрожью, но я отлично держалась. Минута. — Неужели ты не замечаешь, что он неверный? — ещё одна его ухмылка, только ещё более насмешливая и неряшливая. Он раздражал меня. — У каждого своя правда. Он хмыкнул и по моим указаниям обернулся, прошёл мимо и начал спускаться вниз к перекрёстку, а я в последний раз взглянула на Дазая, хотя думала, что он сразу же покинет это место. Но он остался. Я на секунду окинула его взглядом и тут же опустила его вниз. Осаму выглядел побитым, но в его глазах всё равно читалось то самое чувство, которые ощущают победители. Он был победителем всегда, даже тогда, когда проигрывал. — Прощай, Дазай, — говорить с платком, зажатым между зубами всё это время, было чересчур неудобным, но не попрощаться с ним я просто не могла себе позволить. Я разрушила ради этого человека всё, что построила за тринадцать лет, а теперь была готова принять наказание за свои поступки. Я обернулась и пошла за Фрэнсисом, что послушно следовал моим указаниям. Две минуты. По разумному, сейчас нужно бы вскинуть здоровую руку вверх и выстрелить ему в затылок, но я не могла. Я не могла убить того, с кем провела больше половины своей жизни. А вот они могли. Я не сразу и заметила, как резко стало ветрено и холодно из-за по-прежнему мокрой одежды на моем теле. Я вскинула голову вверх, слегка щурясь из-за солнца, и увидела тот самый самолёт, который доставил нас сюда. Ах, да, этот чёртов микрофон, который снять мне мозгов не хватило. Видимо, с его помощью все уже знали, кто являлся главной виновницей проигрыша, хотя это и так было понятно. Нам скинули лестницу, потому что возможности сесть на уличном переулке у самолёта не было. Я хотела обернуться и посмотреть на Дазая снова, но Фитцджеральд остановил меня голосом. Две минуты тридцать семь секунд. Это то, на что меня хватило. — Я мог бы убить тебя прямо сейчас, но мне интересно посмотреть, как ты заговоришь, оказавшись взаперти в самой тёмной и самой мерзкой для тебя комнате, — несмотря на происходящее вокруг, усмешка с губ Фитцджеральда сползать даже и не думала. Неужели, его забавляла вся эта ситуация? Он же проигрывал прямо сейчас. А я шла ва-банк, так, по-моему, это называется. И что же: я выиграю всё или же потеряю? Одной рукой он схватился за перекладину лестницы, а другой грубо ухватил меня за плечо той самой руки, которая невыносимо болела в запястье, и дёрнул на себя, прижимая к груди, видимо, чтобы я не убежала. Хотя я даже не думала об этом, я больше не собиралась бежать от своих проблем и сполна испить из чаши наказаний. Отпустил меня Фрэнсис лишь тогда, когда мы поднялись на достаточную высоту. Я чуть не упала, успев в последний момент встать ногой на последнюю перекладину, хотя если бы я сейчас упала, то никто не расстроился бы. И конечно, они заперли меня в моей бывшей общей комнате с Твеном. Она была больше его, но, тем не менее, я играла на скрипке, училась, рисовала, спала и просто существовала в стенах именно этой комнаты. Это было так очевидно, что мне хотелось рассмеяться. Пока я находилась в самолёте рядом со всеми, словно белая ворона в стае чёрных грачей, я морально готовилась к тому месиву, что будет происходить в стенах лайнера Гильдии, но каково было моё удивление, когда никто даже слова в мою сторону не сказал, даже Стейнбек, хотя по нему видно было, что он еле сдерживал себя. Твен лишь с грустью и разочарованием улыбнулся мне и направился в самую дальнюю каюту, сообщив Митчелл, что хочет побыть один. Маргарет вызвалась сама проверить состояние моей кисти, которая к тому времени уже немного пришла в норму и болела не так сильно. Митчелл успокоила меня, сказав, что это просто слишком сильный ушиб, но не перелом, и что меня всё равно никто не будет трогать, пока я не приду более-менее в норму. А я и не хотела приходить в норму, потому что тогда будет вынесен мне приговор после их общего собрания. Уверена, что большинство проголосует за то, чтобы меня казнили. Выдвинут протест, разве что, Митчелл, Монтгомери и Твен, и то, это всё не точно. После того, как Марго осмотрела меня, она тяжело вздохнула и посмотрела на меня с сочувствием, а я инстинктивно сжалась внутри. Но она даже и слова не сказала мне, помимо состояния руки, просто молча сидела передо мной на корточках в обычной длинной ночной сорочке и обматывала мою кисть эластичным бинтом, смазанным какой-то мазью для охлаждения. А после она проводила меня до комнаты, в которой заперла. Они все знали, что я не убегу, поэтому просто запереть меня на ключ хватило. В первый день я просто плакала. Во второй день я плакала, потом листала блокноты Марка, в которых он оставлял пометки, я даже нашла несколько о том, где он написал, что я люблю. Я не замечала, он отмечал те вещи, которыми я восхищалась, а затем старался меня порадовать похожими. В третий день я плакала, листала блокноты и перебрала все наши книги, которые мы вместе читали по вечерам вслух по очереди, переложила в противоположном порядке серию книг Анн и Сержа Голон, вырвала страницы из «Грозового перевала» и просто сожгла «Джейн Остин», потому что меня всегда раздражала обложка. В четвертый день я плакала, листала блокноты, перебирала книги и выкурила те сигареты, что лежали у меня в этой каюте в заначке. Даже не помнила, когда я положила их туда, наверное, перед тем, как покинуть Америку, чёрт его знает. Это разве важно? У меня было столько воспоминаний с Твеном, намного больше, чем с Дазаем, но все эти прекрасные вечера с Марком перекрывало одно просто предложение: я не любила его. Неважно, сколько времени я провела с ним, мне теперь это было всё равно, эти воспоминания не значили для меня ровным счётом ничего. Но, помимо этого, было кое-что ещё, что перекрыло окончательно все наши отношения с Марком, вырвав то дерево отношений, которое мы растили вместе с корнем. Это я узнала в пятый день, в который я больше не плакала, не листала блокноты, не перебирала книги и не курила. В пятый день меня разбили.