Как жить с Ведьмами

Вечер опустился на замок мягким, тяжёлым покрывалом. В зале, где витражи отражали бледный лунный свет, Малефицента стояла у высокого окна. Тени струились по полу, как чернильные ручьи, а в её руке мерцал тонкий прутик из чёрного дерева — артефакт.

.

Она молчала. Её спина была прямой, лицо — спокойным, почти каменным, но внутри всё клокотало. Уже несколько дней Кайла была вне её поля зрения. Ни один защитный контур не отзывался. Ни одно зеркало не отражало её образа. Девочка исчезла. — Глупая, упрямая девчонка… — прошептала она в темноту. Из тени за спиной вспорхнули крылья. На перила окна опустился ворон, чёрный, как сама ночь. Его глаза горели синими искрами. Малефицента протянула к нему руку. Пальцы с острыми когтевидными ногтями чуть коснулись его головы. — Найди её, — сказала она тихо, но в голосе звучала железная воля. — Где бы она ни была. В поле, в лесу, в городе… в другом облике… Узнай. Не приближайся. Только посмотри. И вернись. Ворон склонил голову, как будто кивал, затем расправил крылья. Магия окутала его тень лёгким вихрем, и он взмыл в небо, растворяясь в лунной дымке. Малефицента смотрела ему вслед долго, пока небо окончательно не поглотило его силуэт. — Если хоть один волос с её головы упадёт, — прошептала она, — клянусь, я обрушу огонь на всё, что встанет у меня на пути… Она шагнула назад, скрылась в полумраке зала, но за спиной у неё в воздухе ещё долго дрожала едва уловимая нить — тонкая связь между ведьмой и её вестником, натянутая, как струна. Где-то там, в ночи, её ворон уже летел по следу. И Малефицента знала: он найдёт. Ночь была тиха — как будто сама природа затаила дыхание. В воздухе витал запах весеннего дыма и сладкий аромат распустившихся яблонь. Где-то далеко перекликались совы, но над верхушками деревьев скользил лишь один силуэт — чёрный, стремительный, уверенный. Ворону пришлось проделать долгий путь, прежде чем он отыскал её. Сад. Тень раскидистой яблони. Под ветвями стояла кобылица соловой масти. На первый взгляд — просто лошадь: мощная, грациозная, дикого нрава. Но стоило взглянуть в её глаза… Там было нечто большее. Слишком осознанный взгляд. Слишком глубокая печаль. Он наблюдал. Кайла вела себя спокойно, мирно. Её тёплое дыхание превращалось в лёгкую дымку, когда она протянула морду к ветке и с удовольствием срывала сочные яблоки. Рядом смеялся женский голос — Белль. Она гладила лошадь по шее, шептала ласковые слова. — Ты особенная, да? — улыбнулась она. — Даже не знаю, откуда ты взялась. Ну ничего. Отдохни. Здесь тебе никто зла не причинит. Ворон всё видел. Он вспорхнул, облетел пару раз кругом, затем исчез в сумерках. Он не стал возвращаться сразу. Прежде он замер на дереве за пределами сада — и долго смотрел, как девочка, в теле лошади, скакала по лугу. Как Белль с радостным визгом держалась за её гриву. Как ветер пел в ушах, а звёзды, казалось, склонялись ближе, чтобы увидеть это зрелище.

***

Когда ворон, растрёпанный дорогой, расправил крылья у подножия замка, небо уже начинало светлеть — приближался рассвет. Воздух был наполнен тишиной, той особой, предутренней, в которой всё замирает — словно мир сам не решается, просыпаться ли. Он взмыл вверх, прорезая холодный ветер, и почти бесшумно скользнул через стрельчатое окно башни. Малефицента стояла у камина, спиной к нему, глядя в угасающий огонь. — Ну? — её голос прозвучал мягко, почти устало, словно этот вопрос был адресован не только ворону, но и миру, и самой себе. Он опустился на её плечо и не издал ни звука. Ей это было не нужно. Связь между ними была глубже слов. Его воспоминания перелились в неё — запах цветущих яблонь, шелест травы, звонкое дыхание на ветру... И взгляд. Тот самый взгляд. Малефицента закрыла глаза. И на миг она будто забыла, кто она есть. Ни ведьма, ни властительница, ни проклятая душа. Только женщина, которая когда-то поверила в девочку. И по-прежнему верила. — Упрямая… как и я, — прошептала она с лёгкой, почти нежной улыбкой. — Думаешь, знаешь, чего хочешь. Думаешь, всё поняла. Она подошла к окну. Небо начинало розоветь на краю земли, и в этих красках было что-то хрупкое, как в душе ребёнка, который решил, что вырос. — Но я вижу, как ты мечешься, — продолжила Малефицента, глядя вдаль. — Как будто ищешь не путь, а доказательство, что можешь идти одна. Может, и можешь… Но не обязана. Она подняла руку и коснулась клюва ворона. — Лети за ней. Не вмешивайся. Просто будь рядом. Пусть знает: её не оставили. Голос её стал почти шёпотом: — Я не злюсь. Я просто… волнуюсь. Это другое. Ворон слегка наклонил голову, будто понял. Малефицента смотрела, как он вновь расправляет крылья. — Найдём путь обратно, Кайла. Не потому что надо. А потому что дом — это те, кто тебя ждёт.