Маленькая звездочка

       Доброе солнечное утро, а оно такое благодаря прекрасной ночи без каких-либо сновидений, вкусному завтраку и хорошему настроению после трехсотого прочтения вчерашнего сообщения от Чимина, быстро перерастает в жуткое волнение и сборы за три часа до выхода.       «Просто по проекту. Ну, да, у Пака дома, но там же будет и Хосок? Верно?» Как бы Чонгук себя не успокаивал, дрожь в ногах не унималась. Он три раза полностью переоделся, сотню раз проверил сумку на наличие в ней всех книг и тетрадей. От волнения Гук набегал по квартире несколько десятков километров, не выпуская телефон из рук, постоянно листая ленту в соцсетях, просто успокаивая нервы, что не осталось не замеченным мамой.       — Чони? — женщина вошла в комнату, вытирая руки о полотенце, и поинтересовалась: —Ты куда-то собираешься?       — Да, я ухожу скоро, — он в очередной раз подошел к сумке, запихивая в неё совершенно ненужную тетрадь.       — Да? — мама расплылась в улыбке и подошла к сыну ближе.       — Ты к Тэхёну собираешься?       — Нет, — поджав губы, Чонгук бросил на неё мимолетный взгляд и продолжил бесцельные метания по комнате.       — А куда тогда? — неосознанно она ходила следом за сыном, наматывающим бесконечные круги по комнате, пытаясь заглянуть ему в глаза. Не выдержав этого марафона мечущегося тигра в клетке, она выросла, словно стена, перед Чонгуком, уперев руки в бока и прищурив глаза, стала искать ответы на интересующие её вопросы.       — Ну, дорогой? И куда же ты идешь?       Чон знает, что проще сказать и легко отделаться, чем промолчать и потом бесконечно ловить на себе укоризненные взгляды пытливых глаз. Но рассказывать всё… Нет, он же правда идет по делу, что она там надумала?       — Я иду делать совместный проект по искусству. И не надо так смотреть, — Гук подошел к столу, чтобы в очередной раз проверить, всё ли он положил.       — Проект? — женщина никак не унималась, наигранно тяжело вздыхая сыну в спину, желая знать, что это за «проект» такой, из-за которого её сын весь как на иголках. — И как зовут этот проект? — она не скрывала улыбки и веселья в голосе от умиления над всей этой ситуацией.       Чонгук вымученно застонал, запрокидывая голову назад, он развернулся к неугомонной женщине, максимально показывая своё недовольство от её вопросов.        — Ну что за двусмысленные вопросики? Я иду доделывать работу, которую нужно сдать завтра. Вот и всё.       — Конечно-конечно, я всё понимаю, — она пыталась сделать максимально серьезный вид, сдвинув брови, но с трудом скрываемая улыбка полностью выдавала её. Волнение сына чувствовалось на расстоянии. Она всё видит и понимает, и не хочет заставлять его нервничать ещё больше, поэтому решает оставить его в покое.       Чонгук сел на кровать и обхватил голову руками. Он никогда ещё так сильно не волновался. И дело было не только во встрече с Чимином. Хотя кого он обманывает? Именно в этом причина его мерцательного сердцебиения.

***

      Время почти три и перед закрытой дверью, долго собираясь с духом, стоит раскрасневшийся от быстрой ходьбы Чонгук. Сейчас сердце не бешено колотится или тяжело бухает, оно замирает от знакомого голоса за дверью. И от собственного стука в дверь, оно вновь начинает скакать как заведенное, потому что слышны шаги и звук открывающегося замка.       «О-о-о-о… только не это», — жалобно простонал про себя Чонгук и очень надеялся, что его лицо не выдавало его мысли.       — Привет, Чонгук! — Чимин был рад видеть Чона, но эта радость была смешана с усталостью от бессонной ночи. Чон кивнул в ответ.       — Ты пока раздевайся и проходи, а я пойду помогу Хосоку на кухне, — Чимин одарил его скромной полуулыбкой и направился на помощь другу.       Гук вошел, закрывая за собой дверь. Он разулся и неуверенно проследовал за Чимином.       — Эм-м… Привет, хён, — Чон стоял в дверях, он помахал рукой старшему, отвлекая того от готовки. Откуда взялось это стеснение и скромность? — Где у вас ванная? Я хотел руки помыть.       — Привет, Гуки, — как всегда жизнерадостный Хосок подбежал к гостю с объятиями. — Вон, тебе туда, — Хо потрепал его по волосам и указал пальцем на нужную дверь. Чонгук жестом поблагодарил его и пошел в ванную комнату. — Чимини? — голос Чона был игривый. Он подошел к Паку и потерся о его плечо своим. — Мне одолжить тебе ту футболку?       Чимин ударил ухмыляющегося друга в плечо.        — На вот, сам доделаешь, — грозно и в то же время с плохо скрываемой улыбкой Пак всучил Чону нож и, вытерев руки о полотенце, вышел из кухни.       Чонгук набрал в ладони прохладной воды и умыл лицо, смывая с него горячую краску. «Что черт возьми происходит? Так что, всегда будет?»       Он навис над раковиной и посмотрел в свое отражение. Щеки слегка румяные, ещё горят, зрачки расширены, а в них Чимин, встречающий его в домашних шортах и в лонгсливе оверсайз с чертовым широким горлом! «У него что, нет кофты с воротником? Свитера с огромным горлом, чтоб желательно и губы закрывал?»       Чонгук раздражен. Он злится на то, что не может держать эмоции под контролем, на Пака, у которого оказывается не гардероб, а просто склад костюмов для эротических сцен в фильме, на то, что не слушал его вчера и согласился встретиться у него дома, а не где-нибудь в другом месте.       Стук в дверь заставил его вздрогнуть от испуга.       — Гуки? Ты там не утонул? — Хосок еле сдерживает смех. — Чимини давно готов и ждет тебя, — Чон сказал это на распев, при этом играя бровями для яростно смотрящего на него из комнаты Чимина.       Чонгук закрыл кран, вытер лицо и вышел, наткнувшись на радостного Хо. Тот обошел Гука и стал массировать ему плечи, как боксеру перед сложным раундом, говоря при этом на ухо, шепотом, но достаточно громко, чтобы Пак тоже слышал: — Тебе понадобится много сил, малыш. Этот парень просто так тебя не отпустит.       Брови Гука полезли на лоб от двусмысленности услышанного. Он понимает, что это шутка, но почему от неё внутри появилось приятное тянущее ощущение.       Чимин, покрытый багровой краской, схватил подушку и запустил её в нагло улыбающегося друга. Но Чонгук, рефлексы которого сейчас были на нуле, от пребывания в прострации и прокручивания в сотый раз фразы Хосока, получает подушкой по лицу, которая предназначалась вовсе не ему, и наконец приходит в себя.       Хосок хватается за живот и почти падает на пол от смеха.       — Чон Хосок! Вали в свою комнату! — Чимин схватил Чонгука за руку и затащил в комнату, громко хлопнув дверью перед умирающим от смеха другом.       — Извини. Не обращай на него внимания, у него в нем недостаток.       Чонгук нервно улыбнулся и сел за стол рядом с Чимином. Но ему было совершенно не до смеха, и причина нервничать была. Стол не слишком большой и сидеть придется плечом к плечу. Нет, вы, наверное, не понимаете масштаба всей проблемы. Чону, у которого вчерашнее-то напряжение в штанах не до конца спало, придется сидеть с Чимином, который даже моргает сексуально. Сейчас ему средневековые пытки кажутся более гуманными, чем эта. Какие тут вообще могут быть мысли о работе?       Звук падающего карандаша, отвлекает от мыслей о неминуемой пытке. Он, готовый получить от Пака задание, в чем собственно и цель их встречи, поворачивается к нему на крутящемся стуле.       Гука ударяет электрический разряд. Только он повернулся к Чимину, как тот резко нагибается к его паху. Чонгук резко вдохнул, чуть не подавившись воздухом, схватился рукой за стол и замер в оцепенении. Перед глазами его собственные широко расставленные ноги, а между ними макушка «блондина».       Чон с трудом проглотил вязкую слюну и спросил, давясь воздухом: — Ч-Чимин? Что... что ты делаешь?       Пак медленно поднял голову, и сейчас его лицо оказалось прямо перед ширинкой Чона, за плотной тканью которой, к счастью, не видно пульсирующий ком нервов. Чим перевел свой взгляд на тяжело дышащего Чона и буднично ответил: — Карандаш поднимал, — он продемонстрировал находку и вернулся на свое место. А кто вернет на место сердце Чона, которое упрыгало, куда-то в пятки и брыкается там в предсмертных конвульсиях?       «Помогите!» — Чонгук рвал связки от немого крика. Он только пришёл и уже готов сбежать куда подальше от этого безжалостного палача. Хорошо одно! О неприличной кофте, лишь по его мнению, он больше не думает. Но твою ж мать! Теперь в мыслях только лицо Чимина напротив его паха. От этой картины, которая навечно останется в его памяти, внизу всё тяжелеет и наливается кипящей кровью. Чонгук медленно разворачивается к столу и пододвигается к нему ближе, пряча под ним свое проблемное место, которое сейчас взяло на себя функции мозга. Зато когда придет время оправдываться за плохо сделанную работу, а скорее всего так и будет, ведь Чон мало чем помогает, на вопрос «Чем ты думал, когда писал это?» у него будет точный ответ.       — Ну что? — ничего не подозревающий Чимин повернулся к Чону : — Я тогда продолжу делать то, что вчера начал, а ты делай следующую часть, — он улыбнулся и похлопал Чонгука по плечу, возвращаясь к работе, полностью погружаясь в неё. А вот у Гука было желание погрузиться во что-то другое и это просто не давало возможности нормально думать и сосредоточиться хоть на чем-то. Но ничего не поделаешь. Видимо, наказание он заслужил.

***

      Время ползло как улитка и работы было ещё много. Прошло полтора часа, а Чону казалось, что целая вечность. Вечность голодного льва рядом с дикой ланью. Он всё это время сидел в одной неудобной позе, склонившись низко над столом и вполоборота, чтоб не видеть Чимина. Это помогло немного успокоиться и сделать хоть что-то. Но от этого мышцы затекли, и он решил дать себе отдых, откинувшись на спинку стула.       — Устал? — Чимин потянулся и посмотрел на Чонгука.       — Угум, — он хрустнул шеей, наклоняя голову в разные стороны. — Спина затекла.       — Всё. Перекур, — Пак встал со своего места.       Воздух вокруг Чонгука словно разрядился, стало свободней и легче дышать. Он закрыл глаза и глубоко вдохнул. Сейчас он совершенно спокоен, напряжение ушло и голова освободилась от каких-либо мыслей.       Теплые руки опустились на его плечи и это второй раз за сегодня, когда его долбануло током. Он открыл глаза и дернулся с места, но мягкие руки притянули его обратно и нежно стали массировать его плечи.       — Хочешь есть?       Чонгук поднял голову вверх и увидел перед собой губы Пака, который склонился над ним. Ком в горле так и встал, а вместо ответа на лице появилась смятая улыбка.       — Пить, — Чон продолжал смотреть на губы, которые он однажды поцеловал, которые когда-то оттолкнул, которые сейчас страстно желал.       Чимин отстранился и развернул Чонгука на стуле к себе и уточнил: — Что будешь? Чай, кофе, сок, соджу? — на последнем слове он приподнял одну бровь и сказал это так, будто предлагает что-то незаконное.       — Воды, — Чон попытался протолкнуть ком в горле.       — Воды? Может, сок?       — Нет. Просто воды.       Чимин пожал плечами и отправился за водой. А Чонгук откинулся на стуле и закрыл лицо руками. Он думал о том, что ещё один такой момент и у него взорвется либо сердце, либо что-то другое. Реакция его тела с каждым разом все ярче, и всё больше времени нужно, чтобы от неё отойти. Но разве можно отойти, когда рядом этот! То дышит он, то трогает, то наклоняется!       Чонгук снова взбешен. Эта ходячая секс-машина всю душу ему вымотала. Он снова раздражен, и скоро возбуждение и бешенство станут его обычным состоянием. Да, есть способ, наконец, решить эту проблему, но…       «Тэхён… Я даже не думал о нём сегодня», — Вот и раздражение приобретает другой оттенок, и настроение становится хуже. Завтра им предстоит поговорить, но Чонгук уже не знает, как помочь ему. Стоило лишь подумать о нем, как настроение, мысли и желания приобрели серый цвет. И это вовсе не вина Кима, сам Чонгук допустил всё это. Он сам сделал свою жизнь сложнее и только он может изменить её.       «Будет вечер на эти мысли», — Сейчас он должен выжать из себя максимум, чтобы наконец доделать этот проект, собрав все силы, чтобы не залипнуть на губах или шее Пака.       — Чими-и-ин? — Чон кричит запропастившемуся Паку. — Где посмотреть последнюю тему моей части? — пока есть боевой настрой, он решает пользоваться моментом.       — Посмотри в моем телефоне. Я фоткал, — Чимин кричит из кухни, гремя посудой.       Чон берет с кровати телефон Пака, удивляясь, что есть ещё люди, которые не ставят пароли. Он снимает блокировку и на экране уже открытое фото с заданиями. Он быстро списывает тему и возвращает телефон на место.       Над головой загорается лампочка. Точнее внутри просыпается дикое черное любопытство. Он подрывается с места и бежит на кухню.       — Ты что-то про еду говорил? Наверное, не откажусь от пары бутербродов.       Удивленный Чимин протягивает ему стакан воды и молча кивает, направляясь к холодильнику. Чонгук одним глотком опустошает стакан и бежит обратно в комнату, закрывая за собой дверь. Трясущимися руками он снова хватает телефон Пака и, глубоко вдохнув, снимает с него блокировку.       В крови резко подскакивает адреналин, в голове «Не делай этого», а сердце… А этот орган давно живет своей жизнью. Он быстро листает фото в галерее, где миллион смешных селфи с Хосоком, куча отфильтрованных фоток, где он один и на них он задерживается чуть дольше.       Палец Чонгука замирает.       Он забывает, как дышать, моргать и двигаться. Не отрывая взгляда, он достает свой телефон, фотографирует открытое фото и убирает его обратно, всё также продолжая гипнотизировать изображение перед собой. Он пролистывает ещё несколько фото и резко оборачивается на звук открывшейся двери.       — Та-а дам! А вот и… Чонгук? Что ты делаешь? — Чимин опускает блюдо с горкой аппетитных бутербродов и его счастливая улыбка сползает, сменяясь осознанием и страхом в глазах.       — Я-я-я… э-э-э… ну, знаешь, — он сам не знает, зачем это делает, возможно, инстинкты движут им, но он перекатывается через кровать, увеличивая расстояние между ними, выставляет руку вперед в жесте «не подходи» и продолжает листать фото. — Мне посмотреть кое-что нужно.       — В моем телефоне? — Чимин ставит тарелку на стол и медленно идет в сторону Чона. — Верни, пожалуйста, — он протягивает руку, которая немного трясется от волнения, ведь если Гук увидит то, что не должен, он просто умрет от стыда.       А Чон, продолжая листать, снова перелезает через кровать от надвигающегося Пака.        — Сейчас. Я только хотел… — Чимин резко подбегает и валит нахала на кровать, пытаясь дотянуться до вытянутой руки Чонгука. Начинается битва не на жизнь, а на смерть. Пак пытается и бить, и щекотать, но Чонгук куда крупнее и он просто подминает под себя «блондина», нависая над ним.       Их схватка резко прекращается. Телефон давно валяется в стороне. Чимин лежит с раскинутыми руками, тяжело дышит и смотрит на раскрасневшегося Чонгука перед собой. Он проводит по графитовым волосам рукой и облизывает языком сухие губы. Чонгук громко сглатывает. Под ним Чимин, кофта которого съехала с плеча, его рот приоткрыт и это тот момент, которого он так боялся и в тоже время страстно желал в глубине души. Это его шанс. Даже если Чимин оттолкнет его, как он сам когда-то или после этого их непонятные отношения рухнут — он всё равно это сделает. Сейчас есть только он и его чувства, те, что он не принимал, уничтожал и не давал ни малейшего шанса. Как мог он поверить себе, что всё сжег? Один взгляд и один поцелуй навсегда подчинили сердце этому роковому «блондину». Оно ему больше не принадлежало и уничтожить его может только он. Да, он нанес глубокие раны, но оно ещё живо и так просит исцеляющего касания губ.       Чонгук медленно наклоняется. Он видит желание в глазах напротив или это его собственное желание отражается в них? Даже если сейчас начнется землетрясение или пожар — ничто не остановит его. Он будет гореть, но перед смертью коснется этого рая. Слишком долго он сопротивлялся своим чувствам. Расстояние всё меньше. И эти мгновения кажутся мучительной вечностью. Чонгук закрывает глаза, его губы опаляет горячее дыхание, он почти касается их, но небольшая ладонь упирается в грудь и отталкивает его.       Чонгук не открывает глаза, он лишь сильнее жмурится и ударяет кулаком в матрас.       — Чонгук, я… — Чимин касается теплой ладонью лица Чона, тот открывает глаза и немного отстраняется. — Я не могу так поступить с Тэ. Между вами ничего не решено и я не хочу быть фактором, который повлияет.       Чонгук накрывает ладонью губы Пака не желая сейчас продолжать разговор про Тэхёна: — Пожалуйста…       Чимин отрицательно качает головой, а его глаза наполняются слезами. Он сейчас собственноручно рушит своё возможное будущее, но сделав это, разрушит будущее двух других, которое для него важнее собственного. Он и так оставил шрам на сердце Юнги и не хочет снова браться за оружие, нанося тяжелые удары.       Кристальная слезинка скатывается с уголка глаза и, оставляя мокрую дорожку, исчезает в волосах. Чонгук нежно касается губами влажного виска и наклоняется к уху: — Мне нужно это…       — Мне скучно! Я к вам, — В комнату врывается Хосок с ноутбуком и большой тарелкой попкорна. Чонгука как волной отбросило от Пака, и он кинулся на свой стул.       — Мы вообще-то работаем, — Чимин, чье лицо сейчас было идеальным примером пурпурной краски, подскочил с кровати и взял свой телефон, убирая его в карман, чтоб, не дай Бог, Чон снова его не схватил.       — Ага, я вижу, — Хо, обладатель титула «мистер-непринужденность» залез на кровать, устраиваясь удобнее. — Да я тихо, вы меня и не заметите.       Дальше все происходило куда более чем банально. Хосок в наушниках смотрел какой тот фильм и набивал рот попкорном, а двое несчастных, перекусив, всё же доделали эту работу спустя несколько часов.       — Может, все-таки посидишь с нами? — Хосок уговаривал собирающегося Чона остаться на поздний ужин с пивом за просмотром воскресного шоу.       — Нет, я так устал, что скоро спать завалюсь.       — Я же говорил, что этот парень просто так тебя не отпустит.       Жгучий шлепок прилетает Хосоку по лопатке, от чего он шипит и трет горящее место.       — До завтра, Куки, — Чимина заливает краска, он прячет глаза от удивленных взглядов и, бормоча себе под нос что-то невнятное, убегает в свою комнату.       — Э-э. Ладно, я пойду. Увидимся завтра.       — Ага, давай.       Чон выходит из квартиры и прижимается спиной к двери. Это самый напряженный и дурацкий день в его жизни. И всё, чего сейчас он хочет — это забыться, провалившись в глубокий сон.       — Значит Куки? — Хосок как всегда появляется в нужное время, в нужном месте и уж какой разговор может идти о стуке. — И чем это вы тут без меня занимались? — выражение его лица это просто наглядное пособие ехидства.       Чимин снимает с себя одежду, закинув полотенце на плечо, направляется к выходу, где путь ему преграждает сияющий Хосок.       — Ничем о чем бы пожалел каждый из нас, — Пак убирает руку Чона с косяка и идет в ванную, оставляя удивленного друга в догадках.

* * *

      «Важно, о ком ты думаешь, когда закрываешь глаза перед сном», — Лежа на кровати, Чонгук слышал голос Юнги на повторе.       — Перед сном? Как бы в одержимость не переросло, — он повернулся на бок и взял с тумбочки телефон.       Сегодняшнюю ночь он проведет с Паком.       В галерее он открывает фото, которое будет разглядывать вечность. На ней Чимин фотографирует себя сверху. Волосы белые, в которые он так влюблен, один глаз закрыт, будто подмигивает самому Чонгуку, нижняя губа соблазнительно закушена. Обнаженный рельефный торс и рука, лежащая на резинке штанов, большим пальцем оттягивает её вниз, демонстрируя тазовую косточку и кромку нижнего белья. «Вот дьявол!»       Чонгук откладывает телефон и переворачивается на спину. Дыхание учащенное и прерывистое, зрачки расширяются и сужаются не в силах поймать фокус. Нет, нет, нет, это была плохая идея. И сейчас ему поможет только душ, в который он незамедлительно срывается.       Теплые струи не снимают напряжение, а лишь добавляют жара разгоряченному телу. Чонгук скользит рукой по торсу, спускаясь ниже. Перед его глазами рука Чимина, которая вот-вот стянет резинку вниз, подцепив заодно и белье, освобождая…       Чонгук обхватывает эрегированный член, упираясь второй в стену. Он совершает лишь пару движений, буквально вдалбливаясь в ладонь, стимулируя богатую на нервные окончания головку и со скрипом скользит пальцами по стенке кабины, изливая в руку двухдневный стресс.       С чистым телом и мыслями Чонгук возвращается в кровать, снова взяв в руки телефон. Но на этот раз для того, чтобы написать то, что давно хотел озвучить. Он полон решимости изменить ситуацию. Больше нет сил любить тайно. Он хочет касаться этого идеального тела, бархата нежных губ, мягкого шелка волос. Он набирает текст и притягивает телефон к груди, надеясь на ответ.       Чимин слышит звук сообщения и точно знает, кто ему пишет. Сердце совершает двойные удары: сильные и приятные от радости, тяжелые и глухие от боли и осознания всей неправильности ситуации. Чонгук-и [23:01] «Помнишь день, когда ты поцеловал, но я оттолкнул тебя? Я бы всё отдал, чтобы вернуть тот момент. Спокойной ночи, Чимини; -*»       На телефон капает кристальная соленая капля. Как бы он хотел услышать это раньше и как бы хотел сейчас не чувствовать боли от слов, которые должны наполнить его приятным теплом, а не морозящими душу терзаниями между совестью и влюбленностью.       Сейчас он считает, что Гук сделал правильно, оттолкнув его тогда. Если Чон не может дать Тэхёну свою любовь, это сделает Чимин. Чимин-и [23:04] «Ты сделал правильно, Чонгук. Сейчас это временное помутнение рассудка. Оставим всё, как было, до момента нашей работы. Думаю, так будет лучше»       Чимин не стеснялся собственных, слез, отправляя это сообщение. Боль в груди разрасталась. Как тлеющая бумага, внутри медленно все покрывалось черной золой. Он уткнулся лицом в мягкую подушку, пряча в ней свою боль, но новое сообщение заставляет его вылезти из своего укрытия.       Он открывает сообщение. Тяжелый удар в грудь выбивает воздух из легких. Он трет глаза и читает ещё раз, пытаясь убедиться, что это не сон или галлюцинация. Чонгук-и [23:05] «Временное помутнение? Да я влюблен в тебя с первого дня и не могу больше молчать об этом. Всё, что я совершил — это ошибка, но я всё исправлю, и ты будешь моим!»       Вот так одно сообщение лишает сна, запуская в голове сложный мыслительный процесс и анализ. Чувства Чимина взаимны и всегда такими были, но недосказанность обоих сыграла с ними злую шутку. Столько времени они причиняли боль себе и другим лишь потому, что боялись признаться в своих чувствах. Они начали эту сложную игру и теперь просто так её не закончить. Кому-то нужно объявить «мат», чтобы выйти победителем или проиграть эту партию, оставшись навсегда вне игры.       Сейчас, зная, что быть с Чонгуком не просто мечта, а вполне реальная возможность, отказываться от него настолько тяжело и больно, что Чимин не уверен, выдержит ли эту боль. Но он всё решил и слова не должны повлиять на него.       Заливаясь обжигающими слезами, он набирает слова, преодолевая в себе желание сломать пальцы, чтобы не отправить их и не ранить тем самым любимое сердечко.       «Если он… Влюблен с первого дня, то в тот раз… За дверью…» — Эта мысль заставляет Чимина возненавидеть себя. Он буквально чувствует ломающую внутренности боль, которая убивала Чонгука. Он отправляет сообщение и отключает телефон.       Он всё сделал правильно. Чимин-и [23:08] «Я никогда не буду твоим»