Маленькая звездочка

      В руке зажат телефон, а в кончиках пальцев покалывает от сильного желания отправить сообщение. Только смысла нет. Чимин со вчерашнего вечера отключил телефон и миллион отправленных смс от Чона остались без ответа. А всё казалось таким реальным. Он, наконец, полностью в ладу с собой и со своими мыслями, и ощущениями. Чонгук наконец-таки принял чувства, от которых так долго отказывался, и, не теряя время на долгие раздумья, чтобы вдруг опять не найти какую-нибудь нелепую причину растоптать эти самые чувства, он признается в них. Но отказ обрубает крылья, которые так долго пробивались, причиняя сильный дискомфорт. И вот в момент, когда они ещё маленькие и хрупкие, и только его любовь сделает их большими и сильными, способными позволять летать им двоим — их грубо ломают. Чон вывернул сознание наизнанку. Он вспоминал каждый момент с Чимином с первого дня их знакомства. Все действия Пака говорили о том, что Гук всегда ему был симпатичен, несмотря на то, что тот с Мином. И как Чонгук раньше этого не замечал? Пак сам целовал его, первый писал, но зачем тогда он это делал? Насколько сейчас всё серьезно у него с Юнги? Может в те моменты, что он проявлял интерес, они были в ссоре? И почему сейчас их совсем не видно вместе? Как бы хотелось узнать это от Пака, но он какого-то черта отключил телефон и сейчас опаздывает на первую пару. Чонгук в нервном ожидании топчется в фойе в надежде встретить Чимина и утащить его на разговор.       Тяжелая дверь открылась, привлекая внимание Гука. Как всегда «радостный» Мин Юнги с маской хладнокровного убийцы направляется в его сторону. Чон подрывается с места навстречу старшему.       — Привет, хён, — он понимает всю абсурдность своих действий, но для него будто жизненно необходимо узнать то, что он хочет. Свои действия он совершенно не обдумал, потому что мыслить рационально сейчас не способен. Старший лишь поднимает глаза на семенящего рядом Чона.       — Хён, мы можем поговорить? — от волнения руки становятся неприятно холодными, и голос выдает дрожащие нотки.       — Я опаздываю и ты, кстати, тоже, — старший целеустремленно движется в сторону своей аудитории. Сегодня быть щедрым и разбрасываться собственным временем ему совсем не хочется, как и всегда впрочем.       Чонгук мягко хватает его за локоть, останавливая и разворачивая к себе. Он смотрит умоляющим щенячьим взглядом и тихо шепчет «пожалуйста», на что Мин лишь закатывает глаза, но все же соглашается. Всё потому, что терпеть не может нытьё и уговоры. Он лишь взглядом показывает «давай за мной», и глаза младшего загораются той же щенячьей благодарностью.       Юнги подходит к кофе автомату, выбирает себе эспрессо и прислоняется к аппарату, скрестив руки на груди:        — Давай только быстро, — у него нет ни малейшего желания разговаривать с ним, но не может отказать в помощи, даже если не хочет этого делать.       Чонгук прочищает горло и пытается правильно сформулировать свои вопросы, чтобы не вызвать никаких подозрений.       — Ты… Не знаешь, где… Чимин? — кажется, имя он произнес практически шепотом, потому что голос предательски сел.       — Откуда я знаю? Я только пришёл, — звучит слишком резко и это сильно мучит Чонгука, он видит раздражение старшего и боится, что одно неверно сказанное им слово — и произойдет что-то страшное, но знать так важно, поэтому и решает продолжить.       — Просто я писал ему вчера, и он не отвечал, — он понимает, что эта фраза звучит, ну, очень странно, учитывая то, что он говорит с парнем человека, которому писал. Нужно как-то оправдаться.  — Я хотел узнать по проекту… И только… Ни о чем больше, — Чонгук чувствует, как роет себе яму, с каждым словом спускаясь все ниже. Только сейчас в голову ему приходит мысль «А вдруг Мин был рядом и видел его сообщение и поэтому Пак и ответил так грубо. А может это и сам Мин написал?» — Чонгук немного пошатнулся от резкой нехватки воздуха.       — Я что? Слежу за каждым его шагом? — Юнги берет свой горький, без сахара, эспрессо, и дует на напиток, направляя приятный насыщенный аромат в сторону Чона.       — Ну-у… Вы вроде как… Вместе, вот я и подумал, что ты знаешь, где он, — Чон понимает, что это самая глупая затея, спрашивать у Юнги о Чимине, и уже жалеет, что начал этот разговор.       — Вместе? — Мин делает небольшой глоток и морщится от обжигающей жидкости.       — А разве нет? — внутри загорается небольшой огонек надежды на то, что ответ будет отрицательным, и как бы он этого не хотел, а он и не старался этого скрыть, но огонек отразился в глубине темных глаз, что не осталось незамеченным.       — Ты об этом хотел поговорить? — голос всё холоднее, а взгляд… Чонгук только сейчас замечает, что в этом взгляде что-то пропало, в нем чего-то не хватает. — Не вместе, — Чонгук впервые слышит такой подавленный тон старшего, но лицо его всё так же беспристрастно. Мин снова находит опору у автомата и делает ещё один глоток смоляной жидкости.       Сильный грохот от взрыва бетонной стены — это рухнула преграда на пути Чонгука к собственному счастью. Несмотря на клубы пыли, дышать стало намного легче и небольшой огонек надежды разгорается в яркое пламя.       Но пыль оседает на легких, наполняя их грязно-серой массой, царапающей стенки, от воспоминаний «я никогда не буду твоим». Но почему? Как давно они не вместе? Он же больше не с Юнги, да и наличие у Чона Тэ тогда не помешало ему поцеловать его. Тогда в чем дело? Сотни вариантов сменяют друг друга, как раскадровка черно-белого фильма о жизни Гука за последний год. Кадр останавливается на моменте, где Пак подходит к двери Юнги и на вопрос «а ты любишь его?», тот отвечает «люблю, но не его». Так что же получается? У Чимина давно другой и быть им вместе действительно не суждено? Вся горечь осознания отражается на красивом лице.        — Так ты не знаешь, где он? — это и не вопрос вовсе. Ответ тут не требуется. Внутри Чонгука вспыхивает пламя ревности. Он привык думать о том, что Чимин с Юнги, но стоит лишь представить, что тот с кем-то другим, поджилки начинают дрожать.       — Что с Кимом?       Чон выдает на автомате, уставившись в одну точку:        — Я поговорю с ним сегодня.       — Что решил? — В голосе старшего неподдельный интерес.       — Мне очень помогли твои слова, хён. Я, наконец, осознал, с кем хочу быть на самом деле, только вот, кажется, опять не судьба…       — Ну что за придурки? — ловким движением Юнги отправляет пустой стакан в урну, тихо возмущаясь себе под нос. — Поговори уже с Кимом и прекрати мучить, — словно тяжесть всего мира на плечах Юнги. Кто бы знал, чего ему стоит сейчас говорить с Чонгуком, видеть свет любви в глазах к его Чимину. Мысли, что сейчас в его голове, по-живому режут сердце, но то, что он для себя решил, это лучший вариант. И как бы тяжело не было, он постарается сделать то, что задумал, даже если потом будет срывать связки в немом крике от невыносимой боли внутри. Он молча уходит, не отрывая взгляда от холодного пола, по которому вслед за ним тащится его сердце. На мгновение останавливается.       — Только попробуй сделать Паку больно. Я тебя закопаю, — он уходит, так и не посмотрев на младшего, у которого в глазах страх и непонимание, а в голове блендер взбивает мозги. Что происходит?

***

      С недавних пор любимое место, с ним связаны незабываемые ощущения, только напротив Тэхён, а не Пак. Библиотека почти пустая. Чонгук написал Тэ и попросил прийти сейчас сюда, не дожидаясь конца первой пары.       Кима бьет мелкая дрожь, и это трудно не заметить. Он весь сжался и, кажется, к смерти готов больше, чем к этому разговору, вот только Чонгук больше не может ждать. Давно нужно было все прояснить. Он чувствует, как с каждой минутой это желание увеличивается и решимость не позволяет больше медлить. А вот Тэхён совершенно не готов и никогда не будет, он знает, что сейчас услышит и еле сдерживает слезы. За выходные он много чего для себя решил и пообещал себе понять, и принять любое решение Чона, не показывая ему то, что происходит внутри. Но стоило лишь прочитать смс от него о разговоре, как сердце сжалось, разнося боль по всему телу, а один взгляд на него стер все принятые ранее решения и установки.       — Тэ, — в глаза смотреть страшно, поэтому утешение ищет в руках сложенных перед собой. — Я…Обещал быть рядом, и я буду, но только не как твой парень. Я всё же подумал, что так будет правильнее. Боюсь, если мы попробуем снова, будет только хуже. Вдруг я так и не испытаю чувств, которые ты ждешь от меня, а твои станут только крепче и тогда расставание снова ранит тебя, только еще сильнее, чем сейчас. — Он всё же нерешительно поднимает глаза и горячие, словно огненная лава, слезы с лица Тэхёна капают на сжимающееся сердце Чона. Он причиняет боль, но лекарство дать не может, лишь временное обезболивающее, которое Тэ наверняка не примет.       — Тэ, пожалуйста… — он берет дрожащие руки Кима в свои большие ладони, пытаясь подарить часть своего тепла, но от вида боли напротив — они леденеют. — Успокойся, прошу, ты так плачешь, будто я умер. Я же тут, я рядом. Ты сильный и со всем справишься, а я буду помогать.       Но Тэхён не слышит и не видит. Он знал, что Чон передумает, и морально готовил себя к этому, но, услышав эти слова, рассекающие всё внутри, словно удар плетью, не смог сдержать боль, рвущуюся наружу.       Тихие всхлипы и звук падающих осколков разбитого сердца наполняют пустое помещение, острые плечи подрагивают от сбитого дыхания, а прозрачные струйки не высыхают на красивом лице. Чон снова начинает истязать себя внутри возрастающим чувством вины. Он снова готов на всё, лишь бы помочь, но та уверенность, что зародилась в нём, борется за здравый смысл, предоставляя аргументы, воспроизводя в памяти моменты последних двух дней с Чимином.       Чонгук встает с места и садится рядом с Тэ, разворачивает его к себе и заключает в теплые объятия. Он хрупкий и такой уязвимый. Уперевшись лбом в крепкую грудь, ищет утешения и успокоения своей лабильной психики.       — Давай попробуем, — мокрые от слез губы касаются мягкой ткани чоновской толстовки, напоминая нежные касания любимых тонких губ. — Только… — он поднимает заплаканное лицо и оказывается пугающе близко. — У тебя ведь никого нет? — Тэ хватает кулачками мягкую ткань, цепляясь за нее как за спасительную соломинку. Чонгук отрицательно качает головой, боясь предположить, к чему клонит Тэ. — Это хорошо, — он прижимается ухом к области сердца Гука и слышит его ускоряющийся ритм. — Я не переживу, если увижу тебя с другим. По крайней мере, пока есть чувства к тебе. Я постараюсь вести себя как твой друг, но ты же все равно знаешь, что я люблю тебя, и не сделаешь мне больно. Ведь так?       Ком в горле не проглотить, слишком большой и неприятно распирает внутри так, что на глаза слезы наворачиваются. Всё не может быть идеально. Преодолев один барьер, за ним тут же появляется другой. Он не отвечает на вопрос, а лишь сильнее прижимает его к себе, чтобы тот не увидел его глаза. А что он хотел? За ошибки приходится платить. Но главное, что он услышал в словах Тэ так это «пока», остается лишь надеяться, что это «пока» быстро закончится.

***

      — Что случилось?       — Ничего, просто поговорить надо.       — О чем? Да куда ты так бежишь? Подожди, Юнги.       — Пошли, — Юнги открыл дверь и отошел в сторону, пропуская Пака.       Чимин не совсем понимает, что происходит. Утро и так не задалось. Из-за отключенного телефона он проспал, Хосок, который почему-то сегодня никуда не торопился, оккупировал ванную, а в дверях института накинулся Юнги и, схватив за рукав, силой потащил в библиотеку для какого-то важного разговора. Не утро — мечта.       Если честно, Чимин почему-то волнуется. От настроения Мина просто за версту несет опасностью. Он заходит в помещение, где воздух сухой и горячий и пахнет пылью и макулатурой. Он инстинктивно варьирует между стеллажами в поисках уютного места для разговора, но встает как вкопанный не в силах ни дышать, ни двигаться. Неожидавший такой резкой остановки Юнги врезается в Чимина, тихо выругавшись.       — Ну? Идем, — он обходит Пака и видит картину, которая того парализовала. За столом у окна Чонгук обнимает Тэхёна и нежно гладит по спине. — Все вместе, отлично! — Он берет Чимина под руку, чтобы подвести его ближе, но тот приходит в себя, резко вырывает руку и убегает из библиотеки.       — Айщ! — Мин ударяет кулаком в книжный стеллаж.       — Молодой человек! В библиотеке не кричат, и уж тем более не используют нецензурную лексику, — работница библиотеки одарила его наистрожайшим взглядом, на что Мин лишь саркастично хмыкнул.       Чонгук отстранился от успокоившегося Тэ и увидел взбешенного Юнги.       — После второй пары в спортивной раздевалке, — холодно бросил старший Чону и ушел.       Чонгук и Тэхён вопросительно посмотрели друг на друга, в глазах обоих стоял немой вопрос. Раздавшийся звонок прервал их безмолвный диалог. Тэ поднялся с места, подцепил лежащую рядом сумку, и протянул руку Чонгуку.       — Идем?       Вторая пара для Чона прошла стремительно быстро. Как бы он не хотел замедлить ход времени, оно как назло неумолимо рвалось вперед.       Поток мыслей не прекращался, всё новые вопросы возникали в голове, от предстоящего разговора пухли мозги и нервы. Чонгук не трус, но, насколько смелым ты бы ни был, разгневанный Юнги — это страшно. То, чего он так не хотел — произошло. Звонок. Они с Тэ собирают свои вещи и выходят из аудитории. Ким пытается предположить, в чем собственно дело и тема разговора, но Чонгук лишь удрученно жмет плечами. Он бы и сам хотел знать. А лучше не знать вовсе и не было бы этого разговора вообще.       Они подходят к назначенному месту, где стоит Хосок и радостно машет им рукой. Рядом неожиданно появляется Намджун, целью которого, вероятно, является отвлечение Кима, потому что он подходит к ним и забалтывает Тэ, уводя его в сторону. Чонгук нерешительно подходит к Чону. Он открывает дверь и отходит в сторону:        — Привет, Чонгук-а, заходи.       Гук напрягся всем телом. Не бить ли его собрались? Свет не яркий, не все лампы горят, слышится какой-то странный стук. Нет, там тихо — это сердце так громко бьется. Дверь закрывается.

***

      — Ребят, вы меня пугаете, — Тэхён запуганно смотрит на сидящих перед ним друзей с очень уж серьезными лицами.       — Да всё в порядке, мы просто хотим поговорить и не хотим, чтобы ты переживал всё один, выплакивая все переживания в подушку, лучше поговори с нами, и тебе станет намного легче, — проявление заботы Намджуна это просто дар, от которого нельзя отказаться. Он ему здорово помогал, когда Ким заточил себя в квартире и сейчас стоит поделиться своими переживаниями. Конечно, он хотел вечером позвать к себе Пака и за соджу излить больную душу, возможно, он и это сделает.       — Хорошо, давайте, — ему немного неловко в присутствии Мина показывать свои страдания, но Юнги парень умный, хоть и молчаливый. — Мы с Чонгуком теперь друзья, точнее решили попробовать быть ими, но, боюсь, я не смогу просто с ним дружить.       — Тэ, почему ты так говоришь? Почему ты решил, что жизни без Чона не будет или она будет плохой? Вспомни, как ты жил до него, было же здорово, ты никогда не был обделен вниманием. А как мы весело все вместе проводили время, но потом ты просто растворился в нём, ты как зависимый от алкоголя, который отрицает свою болезнь, считая это нормальным.       — Я не зависим от него. Я просто его люблю, — кровь медленно начинает закипать от того, что его чувствам пытаются дать другое определение, но он держится, потому что видит намерения помочь.       — Тогда отпусти всё это и он…       — Нет! Я люблю его! Я не могу…       — Всё же сдержанность — это не его.       — Тихо, — Юнги останавливает начинающуюся истерику Кима.— Намджун, оставь нас.       — Но… — взглянув на Юнги, он решает поступить, как его просят, но далеко не уходит, остается наблюдать, беспокоясь за состояние Тэ.       — Значит, ты любишь его? — Юнги откидывается на спинку стула, сложив руки на груди и смерив Тэхёна недоверчивым взглядом.       — Юнги, послушай…       — Нет, это ты послушай! Я вижу тут только любовь к себе. Дикий эгоизм избалованного ребенка, который знает только слово «хочу» и не знает отказов ни в чем. Не спорю, сам раньше такой был, но ты границы переходишь. Нет сил? Хотя бы собственное достоинство покажи. Хватит просить. Не хочет быть, да черт с ним, значит недостоин. А лучше, если ты действительно любишь, то подумай о нём. Он готов был ради тебя изображать любовь, не испытывая её, лишь бы помочь, так и ты сделай для него хоть что-нибудь, хотя бы отпусти и не загоняй в рамки.       — Так он отказался потом, — Тэ сидит как провинившийся ребенок, которого отчитывают, опустив голову и надув губы— Подожди, о каких рамках ты говоришь? — Он хмурит брови, пытаясь, понять смысл услышанного.       — Дай ему полную свободу и не держи возле себя, он и так будет рядом, но если найдет свое счастье… — Юнги ненавидит себя за то, что чертов однолюб и вечно будет любить Пака, но он не позволит себе сделать его несчастным, поэтому слова начинают больно царапать связки, зацепляясь, не желая быть озвученными, и Мин немного морщится всё же договаривая до конца. — Позволь ему быть счастливым с другим.       Страх и всплеск панической атаки накрывают с головой и отключают все мыслительные процессы.        — Что? С другим? Так у него кто-то появился и из-за этого он бросил меня? — Тэхён вскакивает из-за стола, топчется на месте, делая шаг, чтобы уйти, снова возвращается. Он упирается руками о стол и нависает над Мином. — Ну? И кто?       Намджун, видя происходящее, подходит к Тэхёну и пытается усадить его на место, осматриваясь по сторонам и улыбаясь, говоря этим «всё нормально» вопросительным взглядам студентов, которыми переполнен кафетерий.       — Я просто сказал, дай ему право быть счастливым, и перестань любить себя одного.       — Да что ты знаешь?! — Тэ снова поднимается с места и пытается вырваться из рук Намджуна.       Юнги тоже встает, нависает над столом, копируя позу Тэхёна. Он смотрит в горящие ненавистью глаза.        — Поверь, я много знаю. Когда я понял, что лишаю счастья того, кого люблю больше жизни, принудив быть рядом — я отпустил его, чтобы он стал самым счастливым, но без меня. Ты думаешь, мне легко было? Да я каждый вечер мечтаю не проснуться завтра. Но от того, что он страдает, мне ещё хуже и я не успокоюсь, пока не буду знать, что у него всё хорошо. Подумай над этим, Ким Тэхён. Может, когда ты увидишь настоящее счастье в глазах Чонгука, тебе станет легче.       Юнги спешит скрыться, оставляя двух других переваривать услышанное. Намджун мягко опускает на стул остолбеневшего Кима и успокаивающе поглаживает по спине. Тэ смотрит в одну точку, он не говорит это Намджуну, а просто озвучивает мысли.       — Чимин ничего не рассказывал.       — Тогда, Тэхён, тебе было не до чужих проблем. Ты был весь в Чонгуке, ты и сейчас в нем, — Намджун уходит, оставляя после себя лишь приятный шлейф тепла на напряженной спине.

***

      Дверь закрывается. Чонгук разворачивается и дергает ручку, пытаясь её открыть,.        — Хосок, открой это не смешно, — он стучит и дергает несчастную ручку и в конце своей «мини-истерики» пинает дверь ногой.       Из-за ряда железных шкафчиков слышится какой-то шорох. Чонгук направляется на звук и думает, почему Юнги позвал его на разговор, а сам за шкафами спрятался, да ещё наверняка именно он подговорил Хосока дверь закрыть.       — Юнги? — Чонгук выходит из-за угла и замирает. Вместе с телом замирает и сердце. Где сейчас слова? Где вообще мысли? Только чувство. Чувство тепла растекающегося по всему телу, приятный трепет в груди и движение пола под ногами.       А глаза напротив так же полны удивления, наверное, ожидая увидеть кого-то другого.        — Что ты тут делаешь, Чонгук? — Он встает со стола, на котором сидел, и просто облокачивается на него.       — Привет, Чимин, — Чон не разделяет недружелюбного настроя, наоборот он хочет поделиться теплом от приятной встречи. — Меня Юнги позвал на разговор.       У Чимина внутри все холодеет. То же самое он и ему сказал. Завел сюда, попросил подождать и тут появился Чонгук. Юнги явно этим чего-то добивался.       — Почему ты отключил телефон? Я писал тебе всю ночь. Чимин, — Чонгук подходит ближе, но Пак от него как от зверя шарахается в сторону.       — Я не хотел продолжать этот разговор и сейчас не хочу.       Гук подходит и задерживает за руку снова пытающегося отстраниться Чимина.       — Бежать тебе некуда и поговорить нам нужно, — не сказать, что Чонгук рад, что так всё произошло. Хотя нет. Он просто счастлив.       — Ну, Мин, — тихо шипит Пак себе под нос. Всё подстроено. Но для какой цели? Неужели он пытается их свести?       — Почему ты никогда не будешь моим? — рука, которой он держал Пака за локоть, медленно спускалась, вызывая толпы мурашек простым касанием.— Я думал, ты испытываешь что-то ко мне, — Чон пытается заглянуть в глаза, чтобы распознать правду ли ему ответят, но тот лишь отворачивается, но руку не убирает.       — Потому что Тэ — мой друг, а друзья так не поступают.       — Как не поступают? — Он нежно касается подбородка и поднимает красивое лицо вверх, в мгновение утопая в искусственной голубизне глаз.       Сердце Пака не выдерживает всех факторов давящих на него: нежные касания, непозволительная близость, замкнутое пространство и томный опьяняющий взгляд. Он так долго мечтал повторить эти нежные касания. Но почему сейчас губы произносят это.       — Я дождусь, когда он разлюбит и…       — А я вот ждать не буду.       Чонгук резким движением притягивает к себе Пака и накрывает его пленительные губы своими. Чимин начинает вырываться, зажимать губы и что-то мычать в поцелуй, но Чонгук проводит языком по сильно сжатым губам, как картой-ключом, оставляя влажную дорожку, долго сопротивляясь, дверь все же открывается. Чимин закрывает глаза, а язык Чона медленно облизывает мягкие губы «блондина» и проникает ему в рот.       Оказывается, Чонгук только в момент сближения кажется таким дерзким завоевателем, но как только губы соприкасаются друг с другом, он робеет, едва касаясь языка Чимина. Он не знает, куда деть руки и боится подойти ближе, стоит достаточно далеко и тянет шею. Не так он представлял этот поцелуй, в котором должно было быть много страсти, много объятий и Чон бы владел ситуацией, он дарил незабываемые ощущения. А на деле он едва шевелит губами, словно боясь обхватить их сильнее, потому что те, не выдержав давления, лопнут как спелая ягода. Их сладость, мягкость и нежность языка вводят Чона в состояние эйфории, он боится разрушить это мгновение, сделав что-то не так. Сейчас никто не смотрит и делают они это не из-за счастливой случайности, нет причин прерывать его. «Так, приди в себя и подари самый незабываемый поцелуй. Покажи, насколько ты нуждаешься в нем».       Чонгук подходит ближе, не оставляя воздуха между телами, опускает руку на бедро Чимина, но так невесомо касается, вторую запускает в мягкие волосы, которые хочет ощущать вечно, вот так проходить всю жизнь с рукой в волосах Пака. Он наклоняет голову и начинает целовать так жадно, испивая его до дна, желая полностью в нем раствориться, проникнуть сладким ядом в его кровь и остаться в нем навсегда. Потому что сам блондин давно внутри, он давно им отравлен, только раньше от этого яда мечтал избавиться и вырвать все отравленные органы, но сейчас он жаждет упиваться этой тягучей сладостью. А Чимин тает. Он не отвечает, но позволяет Чону завладеть им. Ведь сам до изнеможения желает этот умопомрачительный запретный плод, который с первого дня манил своей сладостью, но был так недосягаем. Сейчас он лишь подносит его к губам, вдыхает его тонкий аромат, но не позволяет себе вкусить его приторную мякоть.       Это мгновение тянется вечно, всё сильнее искушая поддаться соблазну, но звук открывшегося дверного замка, (кто-то высвободил их) как знак для него свыше «не брать чужое».       Чонгук медленно отстраняется. Перед ним Чимин с закрытыми глазами, тяжело дышит, от чего поднимается его грудь. Гук чмокает его в губы и проводит кончиками пальцев по гладкой щеке. Внутри его распирает от восторга за себя, он сделал это, он счастлив, но такой дурак, что так долго шёл к этому.       — Мы можем быть вместе тайно, если ты захочешь, — Чимин открывает глаза от бархатного низкого голоса. — Я на всё готов, — Гук не знает, откуда столько решительности, но внутри ощущение, что готов на всё ради Чимина. Он готов ждать, скрываться и врать всем вокруг лишь бы он в итоге был рядом. В один момент ему сорвало крышу и он кинулся в бездну под названием «Пак Чимин» и ничто не спасет его от этой участи. Чем дольше и глубже он прятал то, что внутри, тем сильнее становилась его любовь, которая взорвавшись в один момент, накрыла его с головой.       — Ты сможешь обманывать его? Зная, что он не может без тебя? — Чимин делает шаг назад, он злится на то, что Гук думает лишь о себе. Он хочет сбежать, не закончив этот разговор.       — Чимин, — он берет его за плечи и заглядывает в глаза полные непонимания. — А врать себе? Сколько я врал? Но больше не собираюсь этого делать, — он отпускает его и в одно мгновение его глаза теряют блеск счастья, сменяя его на блеск скопившихся слез. — Я тоже без тебя не могу… Совсем никак…       Сердце Пака рвется на части. Он, черт возьми, любит его, но на пути к нему Тэ, которого он никак не может обойти. Раньше его это не останавливало, но тогда он и не видел, как разрушительна любовь Тэхена, как она ломает его. Но он не позволит, чтоб она сломала и его Чонгука. Он касается ладонью теплой щеки, тянется к лицу Чона и… Нежно дует в блестящие глаза, не позволяя слезам сорваться вниз.       — Мы попробуем и подождем, пока Тэ сможет отнестись к этому спокойно.       Чонгук хватает его за лицо руками и притягивает к себе, впиваясь пылким поцелуем, сжигая в нем всё, что было до. Истерзав губы друг друга страстными поцелуями, они договариваются о времени и месте их тайных встреч и выходят из раздевалки.        — Чимин? Вот ты где, я тебя обыскался. Пошли ко мне, поговорить надо, — Тэхен будто совсем не понимает, что произошло, не замечая две пары глаз, полных ужаса. — Подожди, а что вы там делали?       Вот и всё. Они были вместе ровно 27 минут. От страха оба онемели и мозги каждого атрофировались, не способные сформулировать хоть одну нормальную фразу. Но Чон не готов так нелепо попасться и потерять всё, поэтому выдает первое, что приходит, наконец, в его голову.       — Я говорил с ним… О тебе, — Чимин как в слоумо поворачивает голову к Чону и смотрит всё тем же испуганным взглядом. — Мне нужно было кому-то высказать свои переживания.       — А-а-а-а, — выражение лица Кима, который словом так же замер в ожидании ответа, не лучше. Что-то среднее между озадаченностью, непониманием и щепоткой глупости. — Ладно, — он переводит взгляд на Чимина, который словно кол проглотил и дышит раз в час. — Идем?       Пак неуверенно кивает и уходит вслед за Тэхеном. Не удержавшись, он быстро оборачивается на Чонгука, который дует губки, имитируя поцелуй, и сердце Пака совершает тройное сальто, свалившись на спину и широко раскинув руки, оно радостно болтает ножками и улыбается самой безнадежно счастливой улыбкой.