Маленькая звездочка

Чимин чувствовал себя предателем, шпионом в стане врага, вампиром, которого пригласили войти в дом и теперь он смело может пить кровь хозяина. Он пытался выглядеть абсолютно спокойным, улыбаться, говорить хоть что-нибудь, а не давиться молчанием, не смотря на то, что внутри всё горело от рваных ран, когтистых лап совести. По дороге к дому Тэхёна они зашли в магазин, накупили кучу снеков и большое количество соджу на, что Ким ответил, что хочет сегодня напиться и забыться, когда увидел удивленный взгляд друга. Но Паку ничего не оставалось, он был готов пожертвовать печенью (и не только) ради Тэ и это малая доля того, что он сейчас может сделать. Тэхен много говорит и много пьет. Чем больше он пьет, тем агрессивнее становятся его речи. Сначала он пытался вести беседу о чем-то совершенно будничном, но хватило его ровно на пару минут. Чимин чувствует, как друг тяжело ищет темы для разговоров и прекрасно знает, что не за этим его сюда позвали, он говорит «Ты ведь не новые конверсы Джина позвал меня обсудить?» и тут Кима прорывает, и да, Чимин жалеет тысячу раз, но понимает, что это было неизбежно. Вначале Тэ плачется о том, как несправедлива жизнь, как жестока любовь и как он страдает без Чонгука. Промилле в крови растут, и любовь сменяется ненавистью. Если недавно Чонгук был самым милым, лучшим и любимым, то сейчас он кретин, жестокий эгоист и безжалостное чудовище. Чимин не пытается защищать Гука, хотя внутри всё сжимается от неприятных высказываний. Он лишь иногда несмело говорит «Ну зачем ты так?», «Ты же полюбил его, значит он не такой плохой», «Да забей ты на него». Но Тэхен расходится лишь сильнее, уже плохо формулируя мысли, заплетающимся языком. Он винит Чонгука во всех смертных грехах и неустанно повторяет, что тот его предал, променял на какого-нибудь легкодоступного урода. Тут Чимин уже не может молчать, да и пьяный язык плохо держится за зубами. Он яро отстаивает Чона, защищает, как может, просит понять и встать на его место, но все тщетно. Ким лишь больше заводится, срывая голос на «Ты, на чьей стороне то? Забыл кто тут твой друг?» От этих слов у Чимина снова укол совести. Он кидается на Тэ с объятиями, просит прощение и успокаивает вдруг зарыдавшего друга, сам не сдерживая пьяных слез. Дойдя до крайней стадии опьянения, они, развалившись на полу перед ноутбуком, обсуждают парней в соцсетях, смеясь над «не очень» красивыми и восхищаясь богоподобными красавчиками. Тэ действительно увлечен этим занятием, а Пак лишь помогает ему подобрать достойную кандидатуру, и отнекивается на любые предложения поискать кого-нибудь и ему. В душе он борется с диким желанием написать Чону какую-нибудь милую глупость или пошлое откровение, да так хочет, что руки зудят, тиская телефон добрых полчаса, постоянно заходя в сообщения и блокируя каждый раз, как Ким поворачивается к нему. Во втором часу ночи, Пак, мигая одним глазом в два раза чаще другого, решает, что пора бы и честь знать, но Ким требует продолжения, не дает Чимину встать, накидываясь на него со щекоткой, зная слабые места друга. Они борются на полу, как навозные жуки, еле двигая лапками, захлебываясь хрюкающим смехом. Силы слишком быстро покидают обоих. Раскинувшись на полу, два обмягших тела лениво пререкаются о совместной ночевке, в конечном итоге засыпают в объятиях друг друга. На полу лежит телефон Чимина с начатым, но так и не отправленным сообщением «Мой маленкий куки как ж я тебе люблю». А получатель медленно сходит с ума от неизвестности, изводит себя страшными догадками и борется с желанием написать первым. Но нельзя, остаётся только ждать утра. * * * Две недели романтических тайных встреч, сотворили с Гуком чудо. Он совершенно не жалеет о своём решении, пресекает любые разговоры о чувстве вины и эгоизме, которые регулярно заводит Чимин. Его глаза светятся ярким светом счастья, да таким ярким, что это даже немного неприлично. Конечно, он пытается скрыть миллионы звёзд в своих глазах, которые зажглись в момент, когда он коснулся кашемировой мягкости обожаемых губ, и больше никогда не потухнут. Он подавляет томные взгляды и глубокое дыхание, каждый раз, когда Пак поправляет волосы, открывая лоб, или облизывает сухие губы языком, сдерживает себя от желания случайно прикоснуться и обернуться назад. Он думал, что сильнее влюбиться просто невозможно, он чувствовал, что его любовь больше чем мир, но с каждым днем, с каждым взглядом и нежным касанием губ, она приобретает вселенские масштабы. Однажды он караулит Пака в коридоре за углом, чтобы затащить его в темноту, прижать к стене, жадно вдыхая сладость его шеи, нежно ведя по коже кончиком носа от чуть приоткрытых ключиц к мочке уха, развести его ноги коленом и прижаться пахом, чувствуя скорую ответную реакцию, чтобы потом впиться страстным поцелуем в сочные губы. Вот только в своих фантазиях Чон такой смелый и страстный, на деле он застенчивый и не решительный и поцелуй скорее всего будет скромным и даже невинным, но все равно до зубного скрежета хочет этого. Чимина задержали после пары, и он последний кто еще не вышел из аудитории. Слышатся шаги, и сердце срывается на бешеный ритм, он облизывает губы, делая их более мягкими, готовясь подарить Чимину эту самую мягкость, и встаёт в позу готовящегося к прыжку льва. Шаги все громче, тень все ближе, пора! Он выскакивает из-за угла и хватается за руку, потянув немного на себя, но замирает с глупым выражением лица, когда видит испуг и недоумение в глазах Чимина и Тэхена, которого он держит за руку. Очень долгая пауза. — Ага… — слишком поздно, слишком нелепо и глупо выдаёт Гук, решая обыграть это, как способ напугать этих двух, а в глазах самого растерянность от этой идиотской ситуации — Что? Не испугались? Чимин прикрывает рот ладошкой, сдерживая рвущийся наружу приступ дикого смеха. Он, кажется, понял, что Чонгук совсем не напугать их хотел. А Тэхен непонимающе хлопает глазами, наблюдая, как разжимаются чужие пальцы на его предплечье. За этот небольшой срок они встретились лишь четыре раза, потому, что тайные отношения это вообще не лёгкое дело. Первое их тайное свидание, было самым напряжённым для обоих, не смотря на то, что оба без ума друг от друга. Они не знали о чем говорить, как себя вести, и как нужно закончить этот вечер, поэтому в момент их прощания, когда должен был быть поцелуй, оба сильно перенервничали, потянувшись, друг к другу, столкнулись лбами и Чон отступил назад, потирая ушибленное место, наступил на свой шнурок и чудом не упал. Так они и разошлись, неуклюже похлопав друг друга по плечу. Вообще на Пака это не похоже, он никогда так не терялся в присутствии кого бы то ни было. Но этот трепет, этот страх раскрыть глаза и понять, что это сон, это всепоглощающее чувство безумного счастья, что сделали из уверенного сердцееда глупого влюблённого мальчишку, который знает о поцелуях и горячем чувстве внутри лишь из маминых романов, тайно прочитанных под одеялом при свете тусклого походного фонарика. Второе свидание проходит немного легче, но они все так, же тщательно подбирают темы, ходят на приличном расстоянии друг от друга, пряча руки в карманах, потому что встречаются на улице в другой части города, когда темно и прохладно. Конспирация сейчас то, чем одержим Чимин. У Пака в квартире Хосок, а в доме Чона живёт Юнги, хотя тот, как показалось, сам добивался их объединения, но слишком мнительный Чимин наотрез отказывается от встреч дома у Чона, поэтому, чтобы увидеть, друг друга они на разных автобусах едут почти к окраине города. Перед прощанием так же волнуются, но все же поцелуй происходит, лёгкий, словно касание весеннего ветра, нежный, как первый лепесток сакуры и дурманящий, как тяжелый опиум. До самого утра они переписываются, и говорят о том, о чем хотели сказать при встрече, но не сказали. Остальные свидания такие же невинные, но ночами они умирают в объятиях друг друга, обжигаясь о разгоряченные тела от пошлых поцелуев с намёками, только происходит это в их мокрых снах. Днем они одногруппники, которые мало общаются и стараются избегать друг друга, а вечерами влюблённые, которые счастливо улыбаются каждому сообщению, заваленному милыми смайликами. * * * — Не спишь? — в дверях появлятся голова Хосока, впуская в скудно-освещенную настольной лампой комнату, тёплый, яркий, жёлтый свет коридора — Я слышал смех. Чимин блокирует телефон и прячет его в складках одеяла, устраивается удобнее в позе лотоса. Хосок осторожно пробивается в комнату, боясь нарушить уютную в ней атмосферу, закрывает за собой дверь, снова погружая её в уютный полумрак. — Мне тоже не спится — он подходит к кровати Пака и забирается в мягкое тепло, усаживаясь напротив, копируя позу Чимина. — Почему? Чон по натуре своей, до ногтевых отметин в ладонях любопытный и не любит, когда, что-то интересное проходит мимо него — Чимин? — Пак его друг и никогда не скрывал от него сокровенного, всегда рассказывая о своих переживаниях и радостях. И именно сейчас Хо не может уснуть, прокручивая в голове один, очень интересующий его вопрос — Если я спрошу тебя кое о чем, ты ответишь честно? Паку немного не по себе, потому что догадывается, что тревожит друга и надеется, что он ошибается. Но все равно соглашается ответить — Я постараюсь. — О чем вы говорили с Чонгуком в раздевалке? Кровь в жилах леденеет. Не может всё кончиться прямо сейчас. Хосок откуда-то знает об их уединении с Гуком и возможно Юнги об этом ему сказал, но ведь, ни кто не знает, что было на самом деле, там, между ним и Чонгуком, поэтому не надо паниковать, а нужно лишь озвучить то, что заготовил на подобный случай. — Мы говорили о Тэхёне и их разрыве с Чонгуком — Чимин каждый раз чувствует сильный укол в области сердца, когда речь заходит на эту, неприятную тему. Он чувствует себя виноватым и это чувство будет с ним вечно. — Да? Но зачем Юнги попросил закрыть вас? Он сказал, что ты, скорее всего, будешь требовать освободить вас, и я в этой ситуации должен был игнорировать тебя и цитирую «это для его же блага»? А вот сейчас Чимину по-настоящему страшно. Страшно за то, что их тайна будет раскрыта, за последствия, которые точно будут, когда Тэхён все узнает. И страшно за то, что он, зная себя, сделает все, чтобы Чонгук был как можно дальше от него, ради спокойствия лучшего друга. Да, сейчас всё по-другому, сейчас он, как никогда счастлив, когда смотрит в полные любви глаза, и видит в них отражение собственных чувств. Но он видит и то, как погибает Тэ и не может позволить себе, оставить еще один глубокий порез в душе ранимого Тэхена раскрыв эту тайну. Но сможет ли он поступить так с Чонгуком? Как бы ты не был готов, но когда заходит тема о том, что тревожит больше всего, слова и мысли теряются, оголяя нервы, заставляя испытывать приступ накатившей паники. Вот и сейчас Чимин бегает взглядом по вопросительному выражению лица друга и пытается собрать мысли в кучу. — Так это ты нас закрыл? -Только не говори, что между вами что-то есть? — Нет! Нет, конечно, о чем ты? Он просто спрашивал совет, как ему быть, если вдруг… ну он найдёт себе кого-то, а я лишь… — Он нашёл себе кого-то? Больше всего на свете Чимин не любит врать. То, что он обманывает Тэхёна и тем самым всех своих друзей, сильно его угнетает, это чувство сжирает его изнутри и не поглощает полностью, лишь благодаря Чонгуку, который каждый раз находит оправдания их действиям. Но когда он остаётся один, то мысли эти возвращаются, снова превращая все внутри в кровавое месиво. — Я не знаю — Чимин опускает глаза на свои нервно-подрагивающие руки, и чтобы скрыть это он начинает наматывать уголок пододеяльника на палец — Он не говорил, просто спросил совет. — Но зачем нужно было вас закрывать? — Хосок не унимается и искренне не понимает просьбы Юнги. — Я не знаю — Чимин пожимает плечами продолжая все так же истязать хлопковую ткань — Может думал, что я не захочу говорить с ним на эту тему. — Чимин? Как вы общаетесь с Юнги? Пак поднимает удивлённый взгляд. Сейчас он, наконец, может ответить честно, а не придумывать ответ — Практически никак, последнее время совсем его не вижу, даже в институте редко. — Не забывай о нем ладно? Ты много для него значишь, это видно… по глазам — Хосок выдавил некое подобие улыбки и пошёл к двери, открыв её, он обернулся к Чимину — И по поступкам. Дверь закрылась, оставляя хозяина комнаты в ночном полумраке и отголосками последних слов проносящихся в голове как эхо. * * * Чонгук потирает влажные ладошки под столом, постоянно смотря в сторону выхода, в надежде увидеть знакомый силуэт. Конечно, он придет и сомнений быть не может, но пока он не увидит, до боли в груди любимый взгляд, не успокоится. Он чувствует себя немного неловко, хоть и находится в кругу друзей, но косые взгляды Тэхёна и отсутствие Пака, заставляют его ноги отбивать дробь по ножке стола. — Ну, где эти двое? — Джин не сводит глаз с новеньких наручных часов, которые ему подарили ребята, утром, когда завалились домой поздравлять его с днем рождения. Сокджин любит этот праздник и всегда веселится в этот день на столько, на сколько позволяет его совесть и требует того же от своих гостей. Вот и сегодня у него в планах сделать этот вечер незабываемым. — Сейчас я позвоню Чимину — у Чонгука от низкого баса Тэ и услышанного любимого имени, внутри волна прокатилась, выбивая из лёгких кислород, лишь усиливая тем самым присутствующее волнение. Тэхен пытается дозвониться до Чимина, но тот не отвечает, как и Юнги, которому звонит Хосок, но тоже не получает ответа. «Это глупо придумывать сейчас различные варианты развития событий, где Чимин с Юнги вместе, где они мило болтают, и где эти двое цел…» Чонгук трясёт головой, отгоняя дурные мысли, нельзя быть настолько паникером, он должен доверять Чимину. Но вдруг что-то случилось? — Чонгук-и? — Чон поворачивает голову на звук и натыкается на непонимающий взгляд — О чем задумался? Водичку говорю подай. Темнота раздражающие давит, громкая музыка, неприятно бьёт по мозгам, которые сейчас и так лопнут от нескончаемого потока мыслей, а раскалённый воздух, от паров разнообразного спиртного и жара содрогающихся тел, лишает возможности восстановить способность спокойно дышать, лишь подбрасывая углей разыгравшемуся воображению. Натянув на лицо излюбленную, но уже потрескавшуюся от постоянной носки, маску «Снаружи замечательный — страдающий внутри» он передаётся Хосоку, стоящую рядом минералку — Да так, ни о чем — и слышит треск той самой маски, которая вот-вот лопнет от внутренних переживаний. Уголки натянутой улыбки, резко падают вниз, когда у входа появляется пара недостающих, мило улыбаясь друг другу и осматриваясь по сторонам. Сквозь тонкую вуаль, которая отделяет их чилаут от заполняющегося танцпола, Чонгук испепеляющим взглядом сверлит приближающего «блондина», который во всем чёрном похож на хищного зверя, вышедшего на охоту. Вот только Чона этим не сбить, он зол и эти несколько минут, что Пак где-то бродил с Мином, отняли у него несколько лет жизни и за них он спросит сполна. — Ну, наконец-то. Чего так долго? — Джин возмущен, но только он может возмущаться с улыбкой на лице из-за чего сразу хочется признать свою вину. — Прости, хен — в умоляющем жесте Чимин сложил перед собой миниатюрные ладошки, хлопья ресничками часто-часто. Опоздавшие заняли свои места и оживлённая беседа в мгновение, разрядила тягостные минуты ожидания. Только небольшое пространство между двумя столкнувшимися взглядами совсем другое, тяжёлое, воздух искрит и даже температура на пару градусов выше. Чонгука раздражает тот факт, что мало того эти двое по какой-то причине опоздали, так еще и сели рядом и теперь, каждые две минуты Мин наклоняется к Чимину, что-то говоря тому на ухо, от чего второй каждый раз улыбается. Он пялится не стесняясь, бросая недовольные взгляды в их сторону и то, что Чимин старается не смотреть в ответ, просто срывает якоря, удерживающие рассудок на поверхности и в сознание проскальзывает лишь одна мысль «Надо напиться». И идея кажется здравой, потому, что почти у всех она такая же и они стремительно идут к этой цели, не позволяя стаканам хоть на мгновение быть пустыми. Все происходит стремительно и весело. Алкоголь льётся рекой, поздравления именинника становятся все короче, шутки пошлее, градус в крови выше, обостряя все чувства и желания. Желание Чонгука напиться отходит на второй план, крепкий алкоголь задел отношения-выяснительный нерв и сейчас вот прям кровь из носу надо узнать «а чего это вы вместе пришли и почему опоздали?» Чон достаёт телефон, спрятав его под столом, набирает Паку сообщение: «Почему ты пришёл с Юнги? Где вы встретились? Почему опоздали?» Но Чимин, увлечённый разговором не слышит звука пришедшего сообщения и продолжает звонко смеяться, раздражая тем самым Гука еще больше. Тот пинает его по ноге, от чего Пак болезненно шипит и непонимающе смотрит на него, тот одними губами произносит «телефон» и Чимин, уже не слушая, о чем ему толкует Юнги достаёт телефон и читает сообщение. Чимин-и [23:39] «Куки, ты что ревнуешь?) Это мило, но глупо, между мной и Юнги ничего нет, так что успокойся и перестань так много пить» Чонгук-и [23:42] «Ты не ответил» Чимин-и [23:42] «Он зашёл за мной, потому что не хотел идти один и всего то. И перестань себя так вести и сверлить меня взглядом, ты палишься» Прочитав последнее сообщение, Чонгук отправил лишь скупое «ок» убрал телефон, демонстративно начал игнорировать Чимина и приставать с разговорами к Тэхёну, а тот от радости засиял, радостно поддерживая беседу. Чимин понимал, что это поведение обиженного ребенка лишь для того, чтобы позлить его, вывести на эмоции, и получить хоть какую-то реакцию. Пак не на столько пьян, чтобы вестись на провокацию и действия Чона ни сколько не задевают, но когда ему кажется, что он немного увлекся поглаживаниями Тэхёна по волосам, он роняет вилку нагибается за ней, заглядывая под стол, чтобы определить свою цель. Чонгук и, правда, увлекся общением с Тэ. С того момента, как Гук впервые сказал ему об отсутствии у него чувств, это их первый разговор без выяснения отношений и истерик, сейчас он такой простой и легкий, как раньше. Чон сидит в пол оборота, облокотившись одной рукой на спинку дивана, слушает рассказ Тэхёна о его поездке к родителям и улыбка, которая держалась всё это время на его лице, в мгновение исчезает, когда он чувствует, как его лодыжки касается чья-то нога и медленно поднимается вверх. Как-то очень резко звуки стали приглушенными, глаза неприятно защипало, потому что мозг забыл функцию моргания, во рту образовалась пустыня Гоби и, не отрывая застывшего взгляда от беззвучно шевелящихся губ Кима, Чонгук нащупывает рукой стакан и заливает сухость во рту жидкостью, осушая его до дна. Горькая субстанция обжигает гортань. Не вода. Чон окончательно выпадает из реальности, когда чужая нога доходит до сведенных вместе колен и пытается их раздвинуть. Он смотрит на Чимина, который продолжает разговаривать с Юнги и слишком счастливо улыбаться, но чему? По выражению лица Мина понятно, что его рассказ серьезный и улыбка Пака вызвана явно чем-то другим. Чон прокашливается и резко встаёт из-за стола, привлекая всеобщее внимание. Лицо горит и просит залить его ведром ледяной воды. Из-под чёрной вуали ресниц он видит гаденькую ухмылку Пака и планка его раздражения вот-вот вспорет ему глотку. Он бежит в туалет, сквозь толпу пьяных тушек, расталкивая их в стороны. Капли холодной воды стекают с лица и мокрой чёлки, блестящими дорожками скользят по смуглой шее и забираются под воротник, норовя продолжить свой путь по напряжённому торсу, покрывая его мурашками. Он отталкивается от раковины, которая приятно ходила кожу и направляется в одну из кабинок. Под одобрительные возгласы друзей, Джин разом выпивает целый стакан Негрони, заранее зная, что завтра будет умирать от адского похмелья, вскидывает руку с пустым стаканом вверх, как кубок победителя алкогольного поединка. — А теперь танцевааать! — Джин ударяет стаканом о залитую всевозможным спиртным поверхность стола и размахивает руками, выгоняя всех со своих мест. — Ты идешь? — Чимин смотрит на разомлевшего Юнги, заранее зная ответ, а тот дарит ему свой томный взгляд с поволокой и касается сухих губ пальцами, говоря тем самым «о чем ты родной, я лучше покурю» — Хорошо — Пак протягивает ему пачку излюбленных ментоловых, лежавших на столе — Я не на долго. Чимин выходит из их зашторенного укрытия под пристальный взгляд Юнги и направляется в сторону уборной. Дверь сама открывается перед ним, являя ему Чонгука в съехавшей футболке, оголяющей ключицу, взъерошенными волосами и каплей воды задержавшейся на нежной шее. Он толкает его, упираясь ладонью в грудь, направляет в одну из кабинок, и прижимается к горячему телу. Чимин наклоняется так близко, его мягкие и блестящие от слюны губы соблазн дьявола, наводящий на мысли совершить преступление. Чон закрывает глаза и размыкает губы, готовясь ощутить на них всю сладость этого греха, но чувствует, как горячее дыхание обжигает еще влажную шею и жгучий кончик языка проходится от подрагивающего от сухости во рту кадыка до впадинки за мочкой уха. Он вцепляется в сухие от краски волосы, оттягивает голову Пака назад причиняя слабую боль и повторяет действия Чимина, которые сам давно хотел совершить. — Чонгук, не здесь — он отстраняется, встречаясь с затуманенным черным взглядом — прекрати ревновать и вести себя, как ребенок. — А как ты себя ведешь? — Гук резко вспыхивает — Ты весь вечер флиртуешь со своим бывшим и ждешь, что я спокойно буду на это реагировать? А может он и не бывший вовсе? — Не неси херню! — Чимин взбешен не меньше — Я просто общаюсь и стараюсь не вызвать лишних подозрений. — Может засосешь его, чтоб вообще наверняка? — Хватит! — Чимин выходит из кабинки, Чонгук за ним, здесь никого все ушли — Пока ты еще чего-нибудь не сказал. — Нет, подожди — кипящая кровь и ревность смешиваются в крепкий коктейль, отравляя все внутри. — После поговорим — бросает Пак и скрывается за дверью. Сегодня определенно тот день, когда Чону не везет от слова «совсем». Выходя из туалета, он задевает плечом «старого знакомого», который любезно разукрасил его в начале прошлого учебного года. — Давно этот клуб стал гейским притоном? — Тиен цепляет двумя пальцами, как будто грязную тряпку, футболку Чона на груди. — Отвали! — резко бросает Чон и бьет по мерзкой клешне, касающейся его и идет в сторону бара упиваться бальзамом забвения. Все происходящее вокруг не интересно. Есть только он и ледяной виски, выполняющий роль успокоительного и антидота отравляющей ревности. Его никто не ищет и это даже радует, но он чувствует на себе изучающий взгляд и слышит тошнотворно-сладкий парфюм, той, что долго сканировала его, и, опустошив свой бокал, пересела на соседний стул. Ему нет до неё дела и уже неприятно ее навязчивое присутствие и доступность, которой несёт за версту. — С такими глазами пьют только от горя — она наманекюреным пальцем ведёт по стенке его стакана, собирая выступившие капельки от тающего льда. — С какими? — он даже не смотрит в её сторону, придвигает стакан ближе к себе. А та касается его подбородка и поворачивает лицо к себе — Такими грустными — тон хищной кошки становится мягким и даже сочувствующим, но все это напускное, потому что секундная кроткость сменяется засаленной пошлостью — Я могу развеять твои печали — острый ноготь, спускаясь от подбородка, царапает шею, оставляя алеющую полосу и ощущение грязи на теле. Он перехватывает её запястье и хочет лестно выразиться о том, что он думает по поводу её предложения, но чувствует, как тяжелая рука хватает его за плечо и пальцы больно сжимают, принося тупую боль. Он не успевает повернуться к тому, кто сзади, его голову поворачивают в другую сторону точным ударом в челюсть. Снова ощущение тяжелых рук на этот раз на задней стороне шее, за которую его схватили и прижали к стойке. — Тебе, чё своих пидорасов мало, ты решил мою телку склеить? Мерзкий голос режет слух, разящее пьяное дыхание забивает ноздри и вызывает рвотные позывы, а на внутренние раскаленные камни бешенства, попадает вода и густой ядовитый пар рвётся наружу. Чонгук бьёт ногой в голень Тиена заставляя того отпустить руку и пока тот в замешательстве, мажет кулаком в ответ куда-то в лицо, теряя равновесие и чуть не падая вперёд. Верные псы хватают его за руки, и Чонгук с пьяной ухмылкой на лице понимает, что сейчас первый раз в жизни хочет драться, чтобы выместить на ком-нибудь свою злость. — Фух, не могу, так жарко, дайте воды — Тэхён валяется на диванчик и машет перед собой ладонью, пытаясь остудить пылающее от энергичных танцев лицо и жадно глотает врученную ему воду. — А где Чонгук? — пряча волнение, интересуется Пак. Тэхён с чмоком отсасывается от бутылки — Я не знаю, его не было на танцполе. Пак и Ким, уставившись друг на друга, рассматривают красочные картины волнения и возможно страха в глазах друг друга. — У бара — кидает Юнги, словно командуя «фас» уже вставшим с мест Тэ и Чиму. Они пробираются сквозь толпу, которая готова веселиться еще пару суток — Может ему плохо, кажется он не возвращался из туал… - Пак слабо ударяет кистью по прессу друга и срывается к бару. Тэ на мгновение зависает, но потом видит образовавшуюся толпу и как в неё влетает Чимин. Пак расталкивает всех в стороны, подбегает к пытающегося встать с пола Чону, лицо которого уже окрашено алым, закрывает его от удара, который ему приходится между рёбер. Внутри будто лопается шар с кислородом, своим взрывом разнося волну боли в груди, лишая способности дышать, от чего тело невольно сгибается пополам. Он падает на одно колено и тянет за рукав Чонгука, который шатаясь, встает, что-то кричит и замахивается для удара. Пак пытается крикнуть «нет», но кислород застревает в глотке и спазмированная диафрагма дарит новую волну боли. Чимин не видит что происходит, он сжимает тонкую ткань на своей груди, до треска шёлковых нитей, задыхаясь, словно в астматическом приступе. Его кто-то подхватывает под руки и поднимает, а глаза видят страшную картину, от которой к боли от удара добавляется резкая боль в сердце. Чонгук закрыв лицо рукой, снова падает на пол, и Чимин вырвавшись из рук держащих его, срывается к Гуку, закрывая собой. От страха за то, что за такой короткий срок ему в жизни стало дороже всего, он забыл про собственную боль, он не чувствует ни чего кроме страха за своё сокровище. — Пожалуйста, не надо — он поворачивается к Тиену, все так же, как щитом закрывая собой Чонгука, и не замечает рядом стоящего Тэхена, который, что-то внушает амбалам, окружившим их. — Только из-за того, что мы когда-то общались, я не трогаю твою голубую натуру, но этот урод клеится к Кёнсун, а я не люблю когда трогают или хотя бы смотрят на моё и уж прости, но фэйс я ему поправлю. Та, из-за которой сейчас все происходит, прячется за спиной своего бойфренда и играет роль невинной жертвы, к которой грязно приставали. — Твоя шлюха сама подсела ко мне — Чонгук отодвигает Пака в сторону, пытается встать, размазывая кровь с уголка рта тыльной стороной ладони. Пак умоляет заткнуться. Он хватает Чонгука за майку и резко тянет на себя, обхватывает руками его за голову, чтобы тот смотрел только на него — Чонгук, я тебя прошу, успокойся. Вокруг них шум и суета, голоса подошедших пьяных друзей, которые пытаются уладить ситуацию, а в центре этого хаоса они молча тонут в глазах друг друга и слушают один учащенный ритм сердца на двоих. Вся злость и ревность словно испарились, от нежного касания мягких рук, разливая внутри самый нежный бальзам их концентрированной любви. Чимин большим пальцем касается разбитой нижней губы, стирая с неё рубиновую дорожку. Он чувствует себя голодным зверем и не может подавить в себе желание пройтись языком по горячей, пульсирующей плоти. — Пошлите отсюда, — Юнги разрывает их зрительный контакт, опускает руку Чимину на талию и направляет его в сторону их столика. — А ты иди умой лицо, хотя нет, я с тобой пойду. После произошедшего, их просят покинуть заведение. По дороге к другому клубу или бару, зависит от того куда в таком состоянии они смогут добраться, потому что пока они все пытаются разобраться в случившемся, не забывают поднимать упавший градус, прихваченным Джином алкоголем. В итоге до ближайшего бара добираются лишь четверо. Намджун, не выдержав алко-марафона, начиная засыпать стоит лишь прислониться к любой вертикальной поверхности, был отправлен друзьями домой на такси. В этот момент в голове коварного Чонгука созрел план (алкоголь раскрывает в нем удивительные способности). Он прикрываясь не лучшим состоянием после драки, попросил Чимина проводить его до дома. Все само собой начали жалеть бедного Куки, не считая Юнги который скептически хмыкал, на плохую игру младшего, и предлагали отправить его в больницу для перестраховки, ну или хотя бы проводить его всем вместе. Чон оказывался, говорил, что все в порядке и не стоит из-за него так переживать, но всё же сопровождающий ему не помешает. — Чонгук, давай я тебя провожу? — Тэхен подбежал к Чону и взял его под руку. Гук в растерянности не знает, что сказать, его грандиозный план вот-вот рухнет. Он смотрит на Чимина, а сам думает, как отказать Тэ, чтоб вновь не разрушить хрупкие отношения, которые они выстроили за этот вечер и как остаться наедине с Чимином. — Не беспокойся Тэхёни, мы быстро доедем на такси, я вручу его родителям и вернусь к вам. — Чимин уже набирает номер и отходит в сторону вызывая машину. Тэхён резко отталкивает от себя руку Чона, идёт в совершенно неизвестном ему направлении, прихватив с собой Джина со звенящим пакетом. Хосок кричит им подождать его и убегает, помахав Гуку на прощанье. Остался Юнги. Его взгляд тяжелее металла и красноречивее любых слов, он словно знает о чем ты думаешь и чего добиваешься, это внушает опасение и сомнение в своих действиях. — Пока, Чимин — он уходит, медленно продавливая своей тяжёлой походкой и таким же взглядом, мокрый асфальт, спрятав руки в карманах бомбера. Худой силуэт медленно удаляется, оставляя после себя шлейф недосказанности и ментоловых сигарет. Живот поперёк обвивают нежные руки, к спине прижимается чужое тело и щеки касается теплое дыхание — Откуда он знает, что я не вернусь?