Белые ночи

В том, что выражение «какой же русский не любит быстрой езды» не образное, виконт фон Кролок больше не сомневался — как и не сомневалось его обтянутое сиреневыми портами красивое место. С учётом, что виконт не ездил в экипаже уже три столетия, а на такой скорости вообще никогда, ему казалось, что умереть второй раз было бы намного легче… И в довершение всего, он боялся пошевелиться, чтобы не скинуть с плеча голову княжны, которая предпочла сесть с его стороны, а не со стороны графа… Он даже не мог предположить, что голова у девушек может быть настолько тяжёлой. — Я не сплю, — сказала княжна, когда виконт пару раз провел ладонью у нее перед лицом, — я просто не хочу открывать глаза, потому что иначе я, как настоящая русская женщина, остановлю коней на скаку и скину отца с козел — из вас, я понимаю, вытрясать нечего, но у меня ещё душа есть… Вы там, по привычке, случайно верстовые столбы не считали? Виконт смутился — он считал комаров, которые падали замертво подле княжны. — Двадцать семь, — ответил за сына граф. Княжна тяжело вздохнула: — Ещё шесть вёрст, и получите тридцать три удовольствия. Тут она свободной рукой, которая не была спрятана в плаще виконта, схватила комара. — Как же вы мне, кровососы, надоели! — Это вы о нас, Светлана? — спросил граф. — Вы ещё надоесть не успели, а вот родители — до смерти… Но сейчас я о комарах. Тут вмешался виконт. — Так и они вас не любят, тысяча пятьсот семьдесят ше... Уже семь трупов за двадцать семь вёрст. — Это они абсент не любят… — А что это? — удивился виконт. — Хорошее средство от кровососов, — улыбнулась княжна. — Впрочем, я обычно натираюсь полынью, но запасы закончились, пришлось перейти на абсент. Сейчас вот наберу новой травы… Или вы чеснок предпочитаете? Лучше уж чеснока наемся, потому что я уже одурела от запаха полыни — отец мне всю спальню этим гербарием завесил… А может она только на русских упырей действует, а трансильванские вампиры к ней равнодушны? — Я-то девушек вообще не кусаю, — сказал шёпотом виконт. — Но можете к отцу пересесть, проверите… — Мне вас развлекать поручено, так что я от вас ни на шаг, вот так вот… У виконта потемнело в глазах, и он решил тут же притвориться спящим. — Светлана… — позвал тихо граф. — Ваше Сиятельство, у вас чеснок есть? — У меня есть вопрос, который я не успел задать вашему отцу, но не решаюсь его сейчас отвлекать. Что у вас за лошади? Почему они нас не боятся? — А вам что обязательно надо, чтобы вас боялись? — поинтересовалась княжна, вылезая из-под плаща виконта. — Я вот вас тоже не боюсь… — А что ж тогда ко мне не садитесь? — Да боюсь вас напугать, вдруг вы от страха меня укусите… — улыбнулась Светлана и тут же стала серьезной. — Вы простите отца, что мы не на автомобиле поехали, но для него и лошади пока в новинку, да и единение с природой и отказ от благ цивилизации… Впрочем, вы лошадьми интересовались. Так лошади у нас самые обыкновенные — монгольские Тахи, привезённые для отца в 1881 году Пржевальским. Как-то так получилось, что они в своих степях никогда не видели не то, что вампиров, а даже живых людей, так что с кумысом матерей не впитали нелюбовь к нежити. У отца теперь целый конный завод, он все европейское вампирское дворянство лошадьми снабжает. Неужели ничего о них не слышали? Хотя немудрено в вашей-то глухомани… — Спасибо за ответ, ангел мой, — сухо сказал граф. — Ангел у нас один — на Александринском столпе, других в Петербурге не наблюдается… Хотите буду вашей музой, если вы вдруг чего-то пишете… Сейчас все чего-то пишут… — Я вирши пишу, кровью… — У вас в деревне и чернил нет, что ли? Можно ведь молоком писать, романтичнее и практичнее… Сколько столбов-то? — Тридцать два! — Папенька, вы забыли про Гоголя! — неожиданно закричала княжна во весь голос, чтобы перекричать свистевший в ушах ветер. — Не забыл, — ответил князь. — Это вы прослушали… Могу резюмировать. Эх, тройка! птица тройка, кто тебя выдумал? Не так ли и ты, Русь, что бойкая необгонимая тройка, несёшься? Дымом дымится под тобою дорога, гремят мосты, всё отстаёт и остаётся позади. Что значит это наводящее ужас движение? и что за неведомая сила заключена в сих неведомых светом конях? Эх, кони, кони, что за кони! * — Я уже графу объяснила, что за кони. — Приземлённая ты, Светлана, какая-то, а Светлячок должен парить… Это я тебе как мирный критик говорю. — Тяжёл камень ко дну тянет, папенька… Это я вам как кровавый автор заявляю. Тройка влетела в лес и подлетела к небольшому домику, обнесённому частоколом. Князь натянул вожжи, и кони вмиг встали как вкопанные. Княжна хотела поймать виконта, подавшегося вперёд, и поймать-то поймала, но удержать не сумела, и оба они полетели из экипажа. — Ваша Милость, — начала княжна, вылезая из-под пальто виконта, — вы похудеть не пробовали? — Мне говорят, что я кожа да кости! — прорычал в ответ Герберт, принявшись быстро застегивать пальто на все пуговицы. — Наверное, ваша кожа столько весит? Вы меньше пудры класть не пробовали, а то она, кажется, и на меня насыпалась, а я пока хочу иметь здоровый цвет лица… — Мальчик мой, устами младенца…- усмехнулся граф. — Я уже не молода, — перебила его тут же княжна. — Мне скоро двадцать… Через год, правда… — Относительно нас… Ваш отец занят лошадьми. Вы предпочитаете сидеть на земле или все-таки возьмёте мою руку, — и граф приглашающе протянул ей черную перчатку. — Обещаю не кусать… — Я могу и без вашей помощи подняться. Я просто не хочу во второй раз падать! — Я же сказал, что не собираюсь вас кусать… — Вам никто не говорил, что вы эгоцентричны? — выпалила тут же Светлана. — Отец сейчас волка с цепи спустит, так тот целоваться полезет. И в подтверждение ее слов из-за частокола выскочил волк и бросился облизывать княжну, и не слез с нее, пока не вернулся князь и не отбросил его за шкирку. — Вот поэтому, папенька, я и не люблю мужчин, — сказала княжна поднимаясь. — И прошу вас, не швыряйте так моего бурого. — Он серый, — поправил ее князь. — Бурый! — выкрикнула княжна, отряхивая сарафан. Князь обреченно оглянулся к фон Кролокам. — Ну вы-то, трансильванцы, в волках хорошо разбираетесь, скажите ей, что это серый волк. — Конечно, серый, — снисходительно улыбнулся граф. — Папенька, солнце нашей поэзии сказал бурый — значит, бурый… Все, пойду посмотрю, что подруженьки вчера напряли, наткали, нашили… Да, и вам какие веники замочить — осиновые? Что такое «веники» фон Кролоки не знали, а вот прилагательное «осиновые» им не очень понравилось, а ещё больше не понравилась улыбка княжны, когда та задавала свой вопрос. — Березовые, они мягче… Вы же в бане ни разу не были? — обернулся к гостям князь. — Жаль Федьки нет, придётся самому ведра с квасом таскать… Да, скажи кикиморе, чтобы достала из погреба кровушки холодной. Устроим нашим гостям настоящую русскую баню. И князь с посвистом удалился в сторону темного и низкого бревенчатого строения. — Ваше Сиятельство, вы верите в воскрешение? — лукаво спросила княжна, на всякий случай отступая на шаг назад. Граф вопросительно посмотрел на нее. — Поверите… — кивнула головой девушка. — И найдёте своего ангела наконец-то! Но роль вашей музы я никому не отдам! А то все боятся князя и стороной меня обходят. Захватите череп с частокола, а то изба старая, даже в белые ночи тёмная. Граф снял один из черепов и шагнул за княжной. — Это коллекция князя? — Нет, это нам в наследство досталось вместе с домом от бабушки… Не-не, она жива, относительно… Просто север вреден для нее — от постоянных дождей кости ноют, она подальше от столицы перебралась в тьму-тараканью, в Подмосковье… Но банька у нее знатная, таких личностей в ней парила… Правда, никто не выжил, если не брать в расчёт царевичей всяких — у нее аллергия на царское мясо… Но банька ого-го, особенно, если отец топит… С ним все прямиком на тот свет отправляются. Но вам это не грозит, вы уже того… Вам бы после вчерашнего с того света на этот вернуться. Если банька не поможет, попросите пудру у сына, нельзя ходить с такими кругами под глазами — всех подружек моих распугаете, и так и не узнаете, чем русские русалки лучше ваших вильей, особенно наши столичные… Они уже вошли в сени, где было свалено все — от дров до оглоблей, затем вступили в избу, где все наоборот сияло чистотой. Череп тут же вспыхнул — граф его чуть не выронил, а Герберт все же успел отпрыгнуть к окну. — Не пугайтесь, это бабушкина вечная лампочка. Хотите попрошу отца вам подарить? У нас тут их много, но никому, кроме меня, они не нужны, вы ведь и так все видите, а так сувенир… Да, если визги детские услышите, тоже не пугайтесь. Здесь у нас домострой, так что муж лупит жену. Кикимора наша из простых девочек, так что никакой работой не брезгует — все у нее сияет. Сколько раз отец пытался ее забрать в город, чтобы после их с маменькой очередной ссоры прибирала, но муж-старик ее не отпускает, ещё бы, кого пилить-то будет. Как наш домовой со скуки-то здесь ещё сам не помер, не знаю. Душить по ночам некого, а если живая душа здесь и появляется, до рассвета не доживает. Даже не знаю, чем вас тут занять, пока отец баню растапливает. О, — княжна взяла с печки книгу, — вот Евангелие почитайте пока. Да не смотрите на меня так, это же наш просветленный старец из Ясной Поляны написал, так что ничего у вас не прожжётся. Вон, на титульном листе написано — не в силе Бог, а в правде, а правдой тут и не пахнет. Отец перед сном читает — любит он искать на ощупь начало и конец в толстовских предложениях. Это краткое изложение. Если понравится, дома есть все восемьсот страниц. Только за мотыгу после прочтения не беритесь, у нас здесь вспахивать нечего… Граф молча взял у княжны книгу и присел на лавку. — Я вообще-то сказки больше люблю, — усмехнулся он. — А по вам не скажешь… Княжна быстро вышла в сени и вернулась с другой книжкой. — Вот Азбука, я по ней читать училась — опять же сочинение нашего старца. Наш домик можно ведь с домиком трех медведей сравнить, только наши медведи всегда Машенек догоняют… А чем сына вашего занять? Но граф ничего не ответил, устремив свой темный взгляд в печатный текст. Тогда княжна поманила за собой виконта, который продолжал стоять у окна. — Пойдёмте со мной вместе веники замачивать, — сказала она шепотом. — Да, и умыться вам до баньки стоит, а то отца своего да и моего напугаете… О, ещё крапивы мне нарвёте — вам-то руки она не укусит! Я полоскание вам для волос из нее сделаю. Договорились? Только тихо пошли, на цыпочках — ваш отец над книжкой уже уснул… Вот она — сила толстовского учения! — Да нет, он за книжкой в транс впадает. — Может, мы с вами на ты уже будем? — спросила княжна уже в сенях. — Только после крапивы! — ухмыльнулся виконт, галантно распахивая перед девушкой дверь. __________________ * Цитата из «Мертвых душ» Н.В. Гоголя.