Дарт Белла

      г. Финикс, март 2005г.       Прошла целая неделя, а Виктория никак себя не проявила. Элис не видела никакой опасности для меня или для моих родственников. С одной стороны, это немного обнадёживало. С другой же, неприятно было осознавать, что где-то прячется затаившийся враг, мечтающий о мести.       Был обычный урок тригонометрии. Учитель, маленький сухонький старичок, чертил на доске синусы и косинусы, ученики записывали их себе в тетради, всё было буднично и серо. Вдруг из динамика раздался голос администратора:       — Белла Свон! Срочно зайдите к директору.       Старшеклассники окинули меня равнодушными взглядами и отвернулись. Уже привыкли, что мистер Фергюсон, часто вызывает меня к себе. А как иначе? Я ведь президент студенческого консультативного совета и должен решать множество организационных вопросов.       — Иди, Белла, — махнул рукой учитель. — Можешь быть свободна до конца урока.       Сложив учебники и тетради в сумку, я поднялся из-за парты и вышел в коридор. Мой путь лежал в соседний кампус — именно там находилась администрация школы.       Мельком поздоровавшись с секретаршей, зашёл в кабинет директора. Мистер Фергюсон, полноватый мужчина с круглым лицом и значительными залысинами на голове, сидел за своим столом и возбуждённо разговаривал с кем-то по телефону. Увидев меня, бросил трубку и вытащил из папки какой-то лист бумаги.       — Белла, твоя заявка удовлетворена! — воскликнул директор, потрясая бумагой. — Ты будешь участвовать в молодёжной программе Сената США.       В прошлом году я действительно подавал заявку в Департамент образования Аризоны на участие в этой программе и написал длинное эссе о том, как в моём представлении работает американское правительство. Разумеется, ничего нового не придумал, просто изложил всем известные истины и облёк всё это в красивую словесную обёртку. На успех особо не надеялся, ведь для участия выберут только двух счастливчиков от нашего штата. И вот, чудо случилось, Департамент одобрил мою кандидатуру.       — Это потрясающе! — захлопал я в ладоши, как это обычно делают радостные девушки.       — Конечно, тебе ещё предстоит пройти собеседование, — продолжил мистер Фергюсон. — Но это просто формальность.       — Но почему? — не смог сдержать я любопытства. — Почему выбрали именно меня?       — Здесь об этом ничего не сказано, — заглянул в листок директор. — Хотя… Есть у меня один знакомый в ведомстве суперинтенданта. Давай у него спросим.       Мистер Фергюсон поднял трубку телефона и набрал номер.       — Джефф, привет. Одна из моих учениц, Изабелла Свон подавала заявку на молодёжную программу Сената… Что? Да, хочу узнать… Так…так. Понятно.       — Ты удовлетворяешь всем требованиям, Белла, — объяснил директор, завершив разговор. — Ведёшь активную общественную деятельность, прекрасно учишься, занимаешься спортом, участвовала в благотворительных акциях. Но больше всего комиссию впечатлила твоя поездка в Северную Корею в качестве посла мира. Никто из множества претендентов не может похвастаться такой яркой строкой в биографии. Комиссия видит в тебе высокий потенциал, которой может принести пользу нашей стране.       — Очень приятно это слышать, сэр.       — Ты удостоена великой чести, Белла! — директор назидательно поднял вверх указательный палец — И ни в коем случае не должна посрамить нашу школу и наш родной штат перед лицом множества конгрессменов и политиков.       — Да, сэр! — радостно кивнул я. — Приложу все силы чтобы почерпнуть мудрость у этих достойных людей и изучить политические процессы нашей страны.       — В общем так, — мистер Фергюсон забарабанил пальцами по столу. — Сейчас я позвоню на местное телевидение, пусть сделают репортаж о твоей предстоящей поездке. Сегодня на уроки можешь не ходить, дашь интервью журналистам. Завтра пройдёшь собеседование в Департаменте, а в понедельник начинается твоя «вашингтонская неделя».       — Хорошо, сэр, — кивнул я и вышел в коридор.       Расположившись на диване в приёмной, стал дожидаться приезда съёмочной бригады, вспоминая всё, что мне было известно о молодёжной программе Сената.       Лет сорок назад Сенат США договорился с благотворительным фондом бизнесмена Уильяма Хёрста, о том что тот будет спонсировать обучение способных молодых людей, которые желают получить практические знания об американской политической системе.       С тех пор Департаменты образования каждого штата, округ Колумбия и Министерство обороны ежегодно выбирают по два старшеклассника. Получившееся группа из ста четырёх человек отправляется на неделю в Вашингтон. Старшеклассники посещают достопримечательности столицы и, главное, встречаются со множеством сенаторов, чиновников, с верховным судьёй, министром обороны, администратором НАСА и даже президентом США. Слушают их речи и задают вопросы.       «Вашингтонская неделя» считается очень престижным мероприятием. Участие в ней даёт старшеклассникам жирный плюс к будущей карьере на государственной службе. Более того, самые инициативные делегаты имеют шанс оставить о себе хорошее впечатление у тех политиков, с которыми встретятся. И это в дальнейшем может послужить налаживанию полезных связей — то есть то что мне нужно. Не стоит надеяться только на Макгейна, он далеко не единственный политик в стране.       А значит мне следует хорошенько подготовиться к поездке. Узнать фамилии конгрессменов, с которыми предстоит встретиться, ознакомится с политическими предпочтениями каждого из них, изучить законопроекты, принятые с их участием, выяснить, кто что лоббирует или наоборот, против чего выступает. Исходя из всех этих данных придумать умные вопросы, способные настолько впечатлить этих политиков, что они выделят меня из общей массы. Мда, похоже, в ближайшее время я буду чрезвычайно занят.       А вот и телевизионщики! В приёмную вошла миниатюрная азиатка с чёрными волосами, заплетёнными в две косички. За ней следовал мужчина с видеокамерой на плече.       — Привет, — обратилась ко мне девушка. — Ты Белла Свон?       — Ага, — кивнул я. — А вы корреспондент местного телевидения?       — Джина Сян, 10 Fox News, — представилась азиатка. — Нас пригласили снять о тебе репортаж. Лучше это сделать на фоне школы, поэтому давай выйдем на улицу.       Мы вышли на дорожку, ведущую к зданию администрации. Журналистка достала из сумочки зеркальце и подправила макияж. Потом окинула меня оценивающим взглядом, и, не найдя изъянов во внешнем виде, поинтересовалась:       — Ну что, готова?       — Готова. Давайте, наконец, приступим.       — Пит, включай камеру, — скомандовала журналистка своему спутнику и, взяв микрофон, начала заготовленную речь.       — Каждый год двое старшеклассников из Аризоны становятся делегатами молодёжной программы Сената США. В этом году одна из них учится здесь, в частной школе Финикса. Семнадцатилетняя Изабелла Свон в течении недели сможет поближе познакомиться с правительством США. Скажи, Белла, как ты восприняла это известие?       — Я была в восторге. Эта награда означает что изучая американские политические институты, я двигаюсь в правильном направлении. Мне будет очень интересно встретиться с многими избранными должностными лицами, получить новый опыт и развить кругозор.       Журналистка вновь поднесла микрофон к губам.       — Чтобы претендовать на участие в этой программе старшеклассники должны быть лучшими в своих школах по успеваемости, демонстрировать опыт лидерства и волонтёрства. Скажи, Белла, как у тебя успехи во всех этих сферах?       — Я президент студенческого консультативного совета, член «Национального общества чести» и соучредитель инициативы «Давайте проголосуем за Аризону», направленной на повышение уровня образования и участия молодёжи в политических процессах. Я круглая отличница и координатор по связям с общественностью школьного клуба молодых республиканцев. Также я организатор акции «Семена надежды» для сбора денег, продуктов и одежды для бездомных. Кроме того, я капитан группы поддержки, начинающая актриса и имею четвёртый дан в японском боевом искусстве «кендо».       — Какой совет ты дашь старшеклассникам, которые захотят пойти по твоим стопам?       — Стремитесь к своей мечте, приложите максимум усилий, и всё у вас получится, — произнёс я стандартную мотивирующую фразу.       — Белла отправится в Вашингтон уже в понедельник. Давайте пожелаем ей удачи. Джина Сян, 10 Fox News.       Журналистка сделала знак рукой, и оператор выключил видеокамеру.       — Достаточно. Репортаж займёт не более пяти минут эфирного времени. Белла, я хочу познакомиться с твоими учителями. Где их можно найти?       — Вот там! — показал я пальцем на здание старшей школы.       — Пит, за мной! — скомандовала девушка и зашагала в указанном направлении.       Ну а я присел на ближайшую скамейку и вытащил из сумки мобильный телефон. Взглянув на индикатор заряда батареи, обнаружил что она почти разряжена. Что же, буду краток.       — Эдвард! Ты сейчас где?       — Дежурю возле твоего дома. Вдруг появится Виктория.       — Нам нужно встретится. Зайди ко мне, когда увидишь, что я приехала.       — А что случилось?       — Узнаешь, когда придёшь.       — Хорошо, Белла.       Посидев ещё немного, посмотрел на часы. Уроки вот-вот закончатся, пора забирать Барби и возвращаться домой.       Дома никого не было. Джим уехал на работу, а Рене отправилась к психологу. После недавней попытки похищения, она вбила себе в голову что получила серьёзную психологическую травму и теперь регулярно посещала врача.       Барби тут же убежала в свою комнату, а я вспомнил о разряженной батарее в телефоне и хотел, было, поставить её на зарядку, но тут услышал звонок в дверь. Разумеется, это был Эдвард. Проводив его в гостиную, указал на диван, а сам сел в кресло.       — Так, о чем ты хотела со мной поговорить, Белла? — поинтересовался он.       — Скажи, ты что-нибудь слышал о молодёжной программе Сената США?       — Нет, — пожал плечами Эдвард. — А почему ты спрашиваешь?       — Я буду в ней участвовать. Поеду на неделю в Вашингтон.       — Серьёзно? - он немного нахмурился. — А это не опасно? Что ты там вообще будешь делать?       Минут десять я объяснял Эдварду все особенности этой программы и завершил свою речь словами:       — Поэтому, я прошу тебя присмотреть за моими родственниками, особенно за сестрой. Сам понимаешь, Виктория по-прежнему может им угрожать.       Однако вместо ожидаемого согласия, Эдвард отрицательно покачал головой.       — Нет, Белла. Я тоже поеду в столицу и буду тебя охранять.       — Но ты же не участник программы, — напомнил я.       — Ну и что? Сомневаюсь, что Виктория нападёт на тебя в людных местах или во время визитов к политикам. Она ведь, как и все вампиры, боится раскрыть свою сущность и быть казнённой Вольтури. Поэтому я просто остановлюсь в том же отеле, что и ты, и буду по ночам присматривать за твоим номером.       Я задумчиво почесал подбородок. Пожалуй, в словах собеседника есть здравый смысл. При всех своих возможностях, я беззащитен во время сна. Ночью Виктория совершенно беспрепятственно может перегрызть мне горло. Вот и получается, что охрана Эдварда будет совсем не лишней.       — Здесь останутся Джаспер и Элис, — добавил Эдвард, заметив мои колебания. — Они не хуже меня присмотрят за твоей семьёй. Ну так что, согласна?       Со стороны прихожей послышался шум отпираемой двери и в гостиную заглянула Рене.       — Эдвард! — дружелюбно улыбнулась мама. — Решил зайти к нам в гости?       — Здравствуйте, миссис Фостер.       — Пойдём на кухню, — предложила женщина. — Угощу тебя кофе с булочками. Я пеку очень вкусные булочки.       Зная, что Рене абсолютно не умеет готовить, я внутренне скривился от такой очевидной лжи.       — Эдвард уже уходит, — намекнул я.       — Да, мне пора, — поднялся с дивана гость.       — Очень жаль, — разочарованно вздохнула Рене, и на долю секунды мне показалось, что за маской гостеприимства у неё скрывается более интимный интерес.       — Я его провожу, — встал я следом.       Возле самой двери Эдвард обернулся и спросил, понизив голос.       — Ну так что, Белла. Ты согласна, чтобы я тебя охранял?       — Хорошо, давай сделаем как ты хочешь. Но учти, делегаты молодёжной программы традиционно останавливаются в элитном отеле «Мэйфлауэр». Номера там нарасхват, поэтому заранее забронируй себе место.       Эдвард утвердительно кивнул, и, попрощавшись, вышел на улицу.       — Мама! — воскликнул я, возвращаясь в гостиную. — Я еду в Вашингтон.       Несколько дней спустя       Пассажирский самолёт Боинг 777 медленно заходил на посадку над Международным аэропортом имени Даллеса. Сидя в кресле рядом с иллюминатором, я с высоты птичьего полёта рассматривал живописный вид столицы и вспоминал свой предыдущий визит сюда.       Тогда меня вызвали в Вашингтон в качестве обвиняемого по делу о мошенничестве на фондовом рынке. Мне грозил громкий судебный процесс и нежелательная огласка в прессе, но в итоге дело удалось решить компромиссом.       Сейчас я еду в этот город как почётный гость, которого пригласили на встречу с множеством известных политиков. Интересно, в качестве кого я побываю здесь в следующий раз? Может в качестве переселенца? Учитывая выбранную профессию, перспектива поселиться в этой обители американской демократии выглядит вполне вероятной. Впрочем, я не против. В конце концов, какая разница откуда управлять миром?       Рядом, в кресле, читал книгу о политологии мой новый знакомый — Юджин Гилфорд. Юджин стал вторым делегатом от Аризоны, которого вместе со мной отправили в столицу.       Выглядел он как типичный ботаник — круглые очки, стрижка под горшок, худощавое телосложение. На костистых плечах как на вешалке висел старомодный свитер с неизменным атрибутом всех умников — галстуком-бабочкой.       Юджина в жизни интересовали только три вещи — политика, история и игра в шахматы. За наше недолгое знакомство он не обмолвился ни о чём другом, только разглагольствовал о преимуществах демократической партии, рассказал всё об истории молодёжной программы и предложил прямо в самолёте сыграть в шахматы.       Пожалуй, с ним было бы даже интересно, если бы не его чрезвычайное занудство. Юджину недостаточно было произнести что-то один раз, он часто это повторял, только, другими словами. Когда же его затянувшуюся речь кто-то пытался перебить, мнил себя незаслуженно обиженным.       В параллельном ряду кресел сидел Эдвард и не сводил с Юджина настороженного взгляда. Разумеется, он предпочёл бы сесть рядом со мной, но места для делегатов были заранее забронированы Департаментом и располагались попарно.       Шасси самолёта мягко коснулись взлётно-посадочной полосы, корпус вздрогнул от соприкосновения. Юджин оторвался от чтения своей книги, бросил косой взгляд на Эдварда, и шепнул мне:       — Белла, видишь того типа? Он постоянно на меня пялится.       — Может, влюбился? — улыбнулся я.       — Нет, здесь что-то другое, — не понял юмора ботаник. — Наверное с кем-то спутал. А может где-то встречал меня раньше.       — Не бери в голову, — махнул я рукой. — Скоро мы выйдем из самолёта, и ты больше никогда не увидишь этого типа.       — И всё-таки какой странный парень, — недоуменно покачал головой Юджин, ещё раз одарив Эдварда косым взглядом.       Когда самолёт окончательно остановился на взлётно-посадочной полосе, пилот по коммутатору объявил о завершении рейса. Мы с Юджином поднялись со своих мест и в общей толпе пассажиров спустились по ступенькам трапа.       Столица встретила нас порывом прохладного влажного воздуха. После обычной для Финикса удушающей жары сразу захотелось накинуть на себя что-нибудь тёплое.       На ленте выдачи багажа мы забрали свои сумки и отправились в зал ожидания, где нас должен был встретить военный наставник.       Да, именно военный. По традиции для сопровождения делегатов Министерство обороны выделяет военных офицеров. Всего их пятнадцать человек, то есть каждый ответственен за группу по шесть-восемь старшеклассников.       Как обычно, в зоне ожидания кипело оживление. Кто-то куда-то спешил, кто-то коротал время, перекусывая в кафетерии или бродя по магазинам. В креслах дремали пассажиры, дожидающиеся следующего рейса. Я огляделся по сторонам и не увидел Эдварда, хотя ощущал в Силе его присутствие.       Наставника мы узнали сразу, разумеется по военной форме. Его звали Тодд Рэндольф, майор ВВС США. Он был крепкого телосложения, с коротким ёжиком светлых волос, широким носом и шрамом от пулевого ранения на щеке.       Заметив, что к нему приближаются двое молодых людей, мужчина поднялся с кресла и по-военному коротко спросил:       — Гилфорд, Свон?       — Да, сэр, — кивнул ботаник.       — Слушайте внимательно, повторять не буду, — заложил руки за спину майор. — В течении этой недели вы мои подчинённые, а я ваш командир. Не драться, не пить алкоголь, не цепляться к противоположному полу. Нарушители будут отчислены с позором. Любые действия согласовывать со мной. Слушаться меня как свою родную маму. Есть вопросы?       — Никак нет, — опять ответил Юджин.       — За мной шагом марш, — скомандовал Рэндольф и, не оборачиваясь, двинулся к выходу.       Мы вышли на улицу. Наставник отодвинул боковую дверь чёрного минивэна и жестом дал понять, чтобы мы залезали в салон. Потом сел за руль и выехал на дорогу.       Прямо за территорией аэропорта располагалась типичная сельская местность с фермами и кукурузными полями, но, чем дольше мы ехали, тем чаще по обеим сторонам трассы встречались промышленные здания, коттеджи с ровными газончиками и старые дома в европейском стиле.       Наконец мы миновали широкий мост через реку Потомак и въехали непосредственно в центр города. Юджин начал, было, в своей занудной манере, рассказывать мне о местных достопримечательностях, мимо которых проезжал минивэн, но был грубо перебит наставником.       — Заткнись! У тебя будет возможность посетить эти места. Тогда и трепись языком сколько угодно.       Ботаник обиженно засопел и отвернулся к окну.       Фасад отеля «Мэйфлауэр» не производил сколько-нибудь внушительного впечатления. Обычное десятиэтажное коричневое здание с маленькими окнами. С небольшого козырька над входом развевался американский флаг. Пожалуй, наиболее примечательно выглядели лишь двери — они были полностью позолоченными.       И вместе с тем эта гостиница прославилась на весь мир тем, что в ней часто останавливались известные политики. Чего только не творилось в этих стенах за восемьдесят лет существования отеля — и мероприятия по выдвижению кандидатов на пост президента, и произнесение инаугурационных речей, и поимка нацистских шпионов, и даже политические сексуальные скандалы.       Просторный вестибюль был оформлен в белом цвете — белые стены и потолок, квадратные колонны с позолоченными капителями на опорах, выложенный мраморной плиткой пол.       Майора Рэндольфа здесь неплохо знали. Едва только мы подошли к стойке респешен, его окликнул пожилой сухопарый мужчина в белой рубашке и синей жилетке со значком-эмблемой отеля.       — Что, Тодд, привёл новых делегатов? Это уже третья пара за сегодня.       — Да, Генри, принимай новых постояльцев.       — Так, ребята, давайте свои документы, — потребовал работник отеля.       Когда все формальности были соблюдены, портье протянул нам ключи от номеров, которые располагались рядом друг с другом.       — Для делегатов полностью выделен седьмой этаж, — пояснил мужчина. — Вашими соседями будут такие же старшеклассники, как и вы. Уборка номеров через день. Питание в ресторане строго по расписанию, не опаздывайте.       — Мы всё поняли, — кивнул я.       Тут к стойке респешен подошёл ещё один военный наставник, который вёл за собой двух парней. Работник отеля отвернулся и переключился на них.       — За мной, шагом марш, — скомандовал майор и двинулся к лифту.       Мы поднялись на седьмой этаж и вышли в широкий коридор. Здесь было довольно многолюдно. Туда-сюда бродили делегаты, попадались военные.       Майор Рэндольф прошёлся по коридору, стуча в некоторые двери, и выгоняя из номеров ребят. Таких оказалось четыре человека — три девушки и парень. Прямо в коридоре он построил нас в шеренгу и обратился с речью:       — Вы все состоите в одной группе, поэтому советую познакомиться друг с другом. Совместно вы будете посещать столичные достопримечательности и политические мероприятия. Сейчас можете отдохнуть. Вечером в конференц-зале состоится торжественное открытие «вашингтонской недели», явка обязательна.       Закончив говорить, наставник развернулся и зашагал прочь. Некоторое время все молча смотрели ему вслед, потом переглянулись и, немного нерешительно, начали представляться.       Как выяснилось, нашими коллегами оказались делегаты из Кентукки и Алабамы. Все они были в своих школах отличниками и общественными активистами, впрочем, иных бы сюда не пригласили. Все были счастливы оказаться в числе избранных, которые смогут встретиться с известными политиками. Все планировали связать свою жизнь с государственной службой.       Немного пообщавшись, мы разошлись по своим комнатам. Фонд Хёрста не стал расщедриваться на люксовые номера для делегатов. Мой номер был маленьким и тесным. Стены обклеены коричневыми обоями, жалюзи на единственном окне, одноместная кровать с парой подушек, рядом тумбочка с ночной лампой. Ещё здесь были плоский телевизор и шкаф для одежды — вот и вся обстановка. Сквозь приоткрытую дверь виднелась ванная комната, совмещённая с туалетом.       Вытащив из сумки вещи, я сложил их в шкаф. Потом принял душ, и завернувшись в полотенце, улёгся на кровать. Устроившись поудобнее включил ноутбук и углубился в изучение биографий политиков, с которыми предстояли встречи. Сам не заметил, как задремал.       Разбудил меня деликатный стук в дверь.       — Кто там?       — Это я, Юджин! — послышался голос ботаника. — Белла ты идёшь в конференц-зал?       — Иду! Сейчас оденусь и выйду.       Какого-либо дресс-кода для посещения мероприятий для делегатов не предусматривалось, но, если бы кто-то явился на банкет или встречу, скажем, в шортах, это было бы воспринято как откровенное неуважение. Поэтому я надел брючный костюм малинового цвета и белую рубашку.       Как оказалось, Юджин никуда не ушёл и терпеливо дожидался меня в коридоре. Переодеваться он не стал и всё также был в старомодном свитере с галстуком-бабочкой.       — Отлично выглядишь, — сделал мне комплимент ботаник.       — Благодарю, — кивнул я и двинулся к лифту.       Вместе мы спустились на первый этаж, и, следуя дальше по коридору, вошли в зал. Он представлял собой просторное прямоугольное помещение с двумя рядами мраморных колонн, которые поддерживали высокий потолок. Колонны и потолок были украшены сусальным золотом и мелко отлитыми гипсовыми украшениями, а пол выложен узорчатой мозаикой.       В зале была установлена деревянная трибуна, а также круглые столы, за которыми сейчас сидели делегаты и их военные наставники. Туда-сюда сновали официанты, было шумно и оживлённо.       Мы с Юджином отыскали стол, за которым расположился майор Рэндольф и остальные члены нашей группы. Посидели немного, перекинулись парой ничего не значащих фраз, отведали салат из устриц.       Неожиданно двери распахнулись и под звуки флейт и барабанов в зал промаршировали музыканты из ансамбля «Fife and Drum Corps». Они были одеты в униформу американской армии времён Войны за Независимость — треуголки, синие мундиры и белые галифе.       Построившись рядом с трибуной, музыканты сыграли несколько старинных мелодий, в том числе знаменитую «Yankee doodle», после чего на трибуну поднялся крепкий на вид седой старик с небольшими усиками.       Этого человека я уже видел на фотографиях. Джордж Хёрст, председатель «Hearst Corporation». Именно он финансировал молодёжную программу Сената.       — Леди и джентльмены, — обратился Хёрст к присутствующим. — Объявляю сорок третью ежегодную неделю в Вашингтоне открытой.       Все присутствующие разразились бурными аплодисментами, после чего Хёрст произнёс речь о том, как он рад видеть молодых делегатов, которые изъявили желание изучать политику.       После него на трибуну стали поочерёдно выходить сопредседатели. Так называли двух сенаторов, по одному от каждой партии, которые каждый вечер в течении недели должны выступать перед делегатами.       Первым выступил невысокий пухленький мужичок в очках, которые были сдвинуты на нос. Карл Левин, сенатор от штата Мичиган, член Демократической партии.       — Примите мои поздравления! — обратился он к присутствующим. — Как делегаты молодёжной программы Сената вы являетесь частью великой традиции. Для вас это возможность увидеть и услышать сегодняшних лидеров и стать лидерами завтрашнего дня. Эта программа направлена на то, чтобы открыть вам глаза на великие возможности. И если вы задаетесь вопросом, могли бы вы когда-нибудь заниматься подобными вещами, я скажу вам, что в Соединенных Штатах Америки вы можете быть кем угодно. Главное - это мечтать об этом и брать на себя обязательства, необходимые для достижения успеха в жизни.       Второй на трибуну поднялась женщина с короткой стрижкой, карими глазами и широким носом. Сьюзан Коллинз, сенатор от штата Мэн, член Республиканской партии.       — Приветствую вас, молодёжь Америки! Я знаю, что следующее поколение членов Сената, Палаты представителей, кабинета министров, вице-президентов и президентов, находится здесь среди нас. Мы рассчитываем на то что вы добьётесь больших успехов для нашей нации. Вы надежда всего мира. И я хочу призвать каждого из вас, чтобы часть вашей жизни была потрачена на государственную службу, если не на выборные должности, то на должности по назначению, в которых вы можете отдать себя, свой интеллект, свои сердца людям, которые нуждаются в вас.       Произнеся эти пафосные речи сенаторы удалились. Потом выступили с приветственными речами Дон Ричи и Джули Адамс, историк Сената и его секретарь. А после завершения официальной части все присутствующие приступили к праздничному ужину. Пока мы наслаждались рыбой-хек под соусом менье с тапиокой и форелевой икрой, ансамбль «Fife and Drum Corps» ненавязчиво играл старинные мелодии.       — Это было потрясающе! — восторженно произнёс Юджин, когда мы расходились по своим номерам. Кажется, весь этот патриотичный пафос пронял его. — Я живу в маленьком городке в аризонской пустыне и не разу не встречал живого сенатора. А сегодня я увидел сразу двоих. И это только начало. Подумай, Белла, нам предстоит встреча с самим президентом. С президентом!       Я согласно кивал, надеясь, что доберусь до своего номера раньше, чем ботаник начнёт занудничать и портить мне нервы. Встреча с президентом, ну и что такого? Он, в конце концов, всего лишь человек, пусть и влиятельный.       Закрыв за собой дверь, я присел на край кровати и вспомнил про Эдварда. Пожалуй, стоит ему позвонить, а то ещё обидится.       — Эдвард! Как у тебя дела? Добрался до отеля?       — Да, Белла. Мой номер на восьмом этаже.       — Но там же одни люксы, — припомнил я буклет. — Ты случайно не в президентских апартаментах поселился?       — Нет, — в трубке послышался смешок. — Но мои апартаменты не хуже. Хочешь зайти посмотреть?       — Я очень устала, Эдвард. Уже ложусь спать.       — Это торжественный ужин так тебя утомил?       — Ты там был?       — Разумеется. Я ведь твой охранник, Белла. И вообще, у меня к тебе есть предложение.       — Какое?       — Будет лучше, если я стану охранять твой сон непосредственно в твоей комнате.       — Хочешь быть ближе?       — Ну да, — голос в трубке приобрёл смущённые нотки.       — Я не против, — подыграл я. — Но тут такое дело… Вдруг кто-то увидит, как ты посещаешь мой номер и донесёт наставнику? Меня за такое исключат из программы.       Разумеется, я несколько утрировал, но вампиру этого знать необязательно.       — Твоя правда, — в трубке послышался печальный вздох. — Спокойной ночи Белла.       Завершив разговор, я расстелил постель, разделся, лёг. Мысли крутились вокруг влюблённого вампира. Сейчас Эдвард тешит себя надеждой, что сможет меня добиться. Он следует за мной только потому, что эта надежда живёт в его душе. Но что будет дальше? Что если я не проявлю ответного чувства? А будет следующее — он разочаруется, обидится, и сорвётся с крючка. Нужно ли мне это? Разумеется, нет! Наоборот, моя цель — покрепче привязать Эдварда к себе и сделать из него преданного слугу. Вот и получается, что игнорировать его чувства ни в коем случае нельзя.       Но и разыгрывать перед Эдвардом сцену признания в любви тоже не следует. И не потому что я сомневаюсь в собственном актёрском мастерстве, просто сделав так я выступлю в роли просящего. А тот, кто просит всегда на вторых ролях по отношению к дающему.       Мне нужно, чтобы Эдвард сам упал к моим ногам. И тут поможет хитрость. Вот что будет если я проявлю интерес к другому парню? Вампир приревнует, вспылит, и тогда его можно будет очень легко развести на признание. И я, разумеется, отвечу взаимностью, но уже в роли того, кто диктует условия. Эдвард будет вне себя от счастья, и я смогу манипулировать им как захочу. И никуда он не денется, будет как верная собачка выполнять все мои приказы.       Утром меня разбудил настойчивый стук в дверь.       — Это майор Рэндольф! Через пятнадцать минут жду всех в коридоре. Кто опоздает никуда не поедет.       С трудом разлепив глаза, вспомнил что сегодня у нас запланирована экскурсия по достопримечательностям. В свой прошлый визит сюда я уже кое-где побывал, теперь вот предстоит повторное посещение.       Поднявшись с кровати, бросил взгляд на часы. Похоже, я проспал завтрак. Ладно, вроде голод не чувствуется, продержусь как-нибудь до обеда.       Надев тот самый брючный костюм, в котором был вчера, умылся, почистил зубы и вышел в коридор. Там было многолюдно. Другие наставники тоже собирали свои группы. Взгляд наткнулся на Эдварда, который стоял, прислонившись спиной к стене и скрестив руки на груди.       Проходя мимо, подмигнул ему, и влился в свою группу. Майор Рэндольф построил нас в шеренгу и произнёс стандартное напутствие о том, как нужно себя вести в общественных местах:       — Не хулиганить, не толкаться, не хватать руками экспонаты в музеях.       Закончив свою речь, наставник направился к лифту, и мы последовали за ним.       — Белла, посмотри, — привлёк моё внимание Юджин, кивнув строну Эдварда. — Это тот самый тип из самолёта. Он тоже здесь.       — Может, он участник программы?       — Не знаю, — пожал плечами ботаник. — Но этот парень опять на меня пялится.       На парковке рядом с отелем нас ждали жёлтые автобусы, по всей видимости, позаимствованные у какой-то школы. Делегаты вместе с наставниками расселись по сидениям.       В первую очередь мы посетили монумент Вашингтона — каменный обелиск, возвышающийся над всем городом. Поднялись на смотровую площадку, расположенную на вершине, сделали кучу фотографий.       Потом прогулялись по парковой аллее к стоящему напротив мемориалу Линкольна — большому мраморному сооружению, построенному по образцу Парфенона в Греции.       Вокруг бродили толпы туристов, было шумно и оживлённо. Юджин с воодушевлением принялся рассказывать мне об истории этих памятников, постоянно повторяя одно и тоже. В Силе чувствовалось присутствие Эдварда, что полностью соответствовало моим планам.       Когда мы спускались по ступенькам мемориала, я сделал вид что оступился. Заметив, что я падаю, Юджин тут же подхватил меня за талию. Я не спешил отстраняться, наоборот поплотнее прижался к парню, хоть от него и несло чесноком.       — Ой, я такая неловкая, — произнёс, глядя Юджину прямо в глаза. — Извини, это, наверное, из-за туфель. Они очень неудобные.       — Ну, э-э-э-э, — замялся ботаник, лицо которого покраснело от смущения.       Выждав несколько секунд, я отодвинулся и, как ни в чём не бывало, зашагал вслед за удаляющейся группой. Надеюсь, Эдвард видел это представление. И задумался. Надо бы ещё парочку раз ему намекнуть.       Побывав в мемориале Джефферсона, мы загрузились в автобусы и посетили три музея — естественной истории, американской истории, авиации и космонавтики.       Выйдя на улицу, я пожаловался Юджину.       — Что-то холодно стало...       — Да вроде нормально, — покачал головой ботаник.       — Тебе хорошо, ты в куртке. А я вот в пиджаке.       — Ну, — задумался Юджин. — Я могу одолжить тебе свою куртку.       — Спасибо! — я благодарно улыбнулся и чмокнул парня в щёку. — Ты настоящий друг.       — Э-э-э-э, — смутился Юджин, снова стремительно краснея.       Преодолев, наконец, замешательство, он стянул с себя куртку и накинул мне её на плечи.       — Что здесь происходит? — к нам подошёл майор Рэндольф.       — Да вот, Белле стало холодно.       — Ты не заболела? — озабоченно посмотрел на меня наставник. — Может отвезти тебя к врачу?       — Нет, всё в порядке. Согреюсь в автобусе.       — Ну, как знаешь.        В автобусе я вернул Юджину куртку, которая выполнила свою роль. А Эдвард пусть ещё немного помучается от ревности.       Вернувшись в отель, мы пообедали в ресторане, после чего побывали в художественной галерее, ботаническом саду, и зоологическом парке.       Зоопарк полнился чириканьем птиц, криками животных и оживлённым гомоном посетителей. Подойдя к вольеру со львом, я обратил внимание на то, что он не в духе. Слишком уж настороженно царь зверей бил себя хвостом по бокам.       — Не стоит этого делать, — предупредил меня Юджин, когда я провёл пальцами по прутьям клетки.       — Да ладно, ничего не будет, — отмахнулся я, в то же время ожидая реакции льва.       И она последовала незамедлительно. Хищник грозно зарычал и прыгнул на прутья. Я по-женски взвизгнул и повис на шее у Юджина.       — Мне страшно! Так страшно!       — Не бойся Белла, — погладил он меня по спине. — Я с тобой.       Покидая зоопарк, я внутренне ухмылялся. Теперь Эдвард уже точно должен быть вне себя от ревности.       Посещение достопримечательностей заняло большую часть дня и на ужин в здание Национального управления архивов я приехал уже изрядно уставший. А ведь именно здесь нам предстояло встретиться с сенаторами-сопредседателями и задавать им свои вопросы. Самое важное для меня мероприятие, так как на нём у меня будет возможность показать себя.       Здание Национального управления архивов очень напоминало античный храм: белоснежные мраморные стены с рядами коринфских колонн, широкая лестница, ведущая к массивным бронзовым дверям.       Делегатов вместе с наставниками проводили в ротонду Хартии свободы. Так назывался большой полукруглый зал с потолком-куполом. На стенах висели красочные картины с изображениями отцов-основателей, рядом были установлены витрины в которых хранились подлинники Декларации независимости, Конституции и Билля о правах.       Устраивая ужин в таком священном для каждого патриота месте, Сенат США и фонд Хёрста, по всей видимости, хотели вызывать у делегатов чувство вдохновения и благоговения. И это им удалось, так как Юджин и члены нашей группы смотрели по сторонам глазами, полными восторга. Я лишь мысленно фыркнул.       В ротонде стояли круглые столики, заставленные разными блюдами. Мы уселись за один из них и подождали, пока другие делегаты займут свои места. Когда, наконец, все собрались, к микрофону, установленному на небольшой стойке, вышел ничем не примечательный сухой старичок. Это оказался Дэвид Ферреро, главный архивариус Соединённых Штатов.       — Я рад приветствовать гостей, которые олицетворят будущее Америки. Величайшее благословение, которое у вас есть, помимо вашей семьи, заключается в том, что вы родились в стране, в которой был написан этот документ, — скрюченным пальцем Ферреро указал на Конституцию. — Этот документ выдержал испытание временем и составляет основу нашего социального договора.       Зал взорвался аплодисментами. Произнеся ещё несколько пафосных фраз, архивариус удалился, уступив место другому старику — Дугласу Францу, помощнику госсекретаря по связям с общественностью. Тот отделался стандартной приветственной речью и тоже покинул ротонду.       Далее микрофон взял в руки уже знакомый нам по вчерашнему вечеру сопредседатель, Карл Левин.       Он пустился в длительные размышления о своём пути к государственной службе, от учёбы в Суортморском коллеже и Гарвардском университете, до работы в городском совете Детройта и избрании сенатором от своего штата. Мда, некоторые политики, видимо, считают, что такие затянутые истории вдохновляют ещё кого-то, кроме них самих.       Наконец мистер Левин закончил свою речь словами:       — А теперь давайте приступим к вопросам. Поскольку здесь сто четыре делегата, каждый может задать только по одному вопросу. Итак, я вас слушаю.       Старшеклассники начали задавать всякие примитивные вопросы типа: «Сенатор, в чём ваша роль в нашем правительстве?», «Что вам больше всего нравится в вашей работе?», «Вы дружите с кем-нибудь из президентов?».       Сенатор с видом мудрого учителя отвечал, снисходительно улыбаясь.       — Здравствуйте! — я поднялся со стула, взял в руки микрофон. — Изабелла Свон, делегат от штата Аризона. Уважаемый мистер Левин, вы возглавляете Комитет по вооруженным силам. Как получилось, что крупные подрядчики, которые должны работать на оборону нашей страны, до сих пор не приступили к созданию ударного истребителя Ф-35? Они уже на два года отстают от графика. Программа стоимостью четыреста миллиардов долларов до сих пор не реализована. К тому же у вас в Комитете есть программа прибрежных судов военно-морского флота, которая должна была быть недорогой, а теперь подорожала вдвое и составляет примерно пятьсот миллионов долларов за корабль. Я не знаю, насколько общественность обращает внимание на эти вещи, но они невероятно дороги. Всё это не способствует обороноспособности нашей страны.       По мере того как я говорил, лицо сенатора всё больше вытягивалось в изумлении. Однако он быстро взял себя в руки.       — Это очень хороший вопрос, — кивнул мистер Левин. — Разумеется, вы правы, всё это не способствует обороноспособности страны. Несколько лет назад наш Комитет утвердил законопроект о реформе закупок. Он постепенно внедряется, но это делается очень медленно и есть много причин, по которым эти вещи выходят из-под контроля. Одна из причин заключается в том, что мы не определяемся с требованиями к подрядчикам по технологиям в системах вооружения. Технологии постоянно совершенствуются, изменяются конструкции, всё это удорожает стоимость. С целью уменьшить расходы мы сократили количество промежуточных циклов, необходимых для производства. Когда мы достигнем определенного этапа в разработках систем вооружения, его производство будет налажено.       — Благодарю вас, сенатор, — кивнул я и сел на место.       Мистер Левин ещё некоторое время отвечал на вопросы, после чего уступил место своей коллеге Сьюзан Коллинз, которую мы вчера видели.       Миссис Коллинз тоже рассказала про свой жизненный путь, вспомнила учёбу в университете Святого Лаврентия, поделилась впечатлениями от работы в сенатском Комитете по внутренней безопасности. Как и любой политический оратор, хоть немного разбирающийся в своём деле, она не упустила возможности упомянуть нечто общее со своими слушателями, заявив, что и сама была когда-то делегатом молодёжной программы.       Когда она закончила говорить и разрешила задавать вопросы, я взял в руки микрофон.       — Изабелла Свон, делегат от штата Аризона. Большое вам спасибо, сенатор, за вашу деятельность. Келли Месамина из отдела по правам человека подготовила важный доклад об обращении армии с заключёнными, который помог провести необходимые реформы. А теперь сенатский Комитет по разведке подготовил шестистраничный доклад о программе допросов ЦРУ. Я хотела бы знать, не могли бы вы прокомментировать важность этого доклада, особенно в свете продолжающихся споров об эффективности оскорбительных методов допроса?       — Вы задали очень необычный вопрос, — покачала головой миссис Коллинз. — Тот доклад, на который вы ссылаетесь, Комитет по разведке в настоящее время засекретил. Мы запросили рассекречивание у ЦРУ. Пока этого не произошло я не могу вам сказать, что в нём содержится. Сенатор Файнстайн и я приняли резолюцию, в которой мы выступаем против высказываний некоторых должностных лиц о том, что использование пытки водой не является пыткой. В настоящее время я веду дискуссию с сенатором Дейтоном по этому поводу.       — Благодарю, мэм, — я вернул микрофон.       Общение старшеклассников со Сьюзан Коллинз затянулось надолго. Когда мы покидали ротонду, на улице уже окончательно стемнело. Делегаты вместе с наставниками погрузились в автобусы и поехали обратно в отель.       — Ну ты даёшь, Белла! — восхищённо произнёс Юджин, присев рядом. — Твои вопросы были лучшими из всех.       — Я просто хорошо подготовилась, - изобразил я смущение.       — Все готовились, но мало кто придумал что-то стоящее, — ботаник покачал головой. — Это надо же до такого додуматься? Поднять тему пыток.       Вернувшись в номер, я устало упал на кровать. Все эти походы по достопримечательностям и участие в общественных мероприятиях изрядно меня утомили, хотелось тишины и покоя. Поэтому, когда раздался настойчивый стук в дверь, я сжал кулаки в гневе и раздражённо рявкнул:       — Кто там?       — Это Эдвард! Нам нужно серьёзно поговорить.