ГЛАВА 40
11 января 2024 г., 12:14
Следующие два месяца после завершения молодёжной программы и возвращения в Финикс прошли совершенно буднично.
Я готовился к выпускным экзаменам, сдавал зачёты по шестнадцати академическим предметам и итоговый тест SAT. В начале июня я, наконец-то, закончил школу и получил диплом о среднем образовании. Общий балл всех оценок – GPA, достигал у меня пяти единиц, в то время как для поступления в Йельский университет требовалось не меньше четырёх. И если добавить к этому блестящие рекомендательные письма от учителей, спортивные достижения и участие в общественной жизни, путь в Йель мне был вымощен красной дорожкой.
Всё это время Эдвард, Элис и Джаспер неотлучно находились в Финиксе. Страдая от безделья, Элис стала настойчиво таскать меня по магазинам одежды. Девушка так утомила меня своим шопоголизмом, что я не вытерпел и познакомил её с Рене. И тут они нашли друг друга, скупая за один поход чуть ли не половину ассортимента. А, поскольку Рене тратила деньги Джима, это уже не понравилось ему, что вылилось в семейный скандал.
В итоге мама пообещала ограничить траты, а Элис переключила своё внимание на Барби, посещая с ней различные парки развлечений и помогая готовиться к школьным утренникам. Ну и, разумеется, любимым развлечением Элис стало брать девочку с собой по магазинам и одевать как настоящую куклу Барби.
Джаспер держался отстранённо, и мы с ним практически не пересекались, чего нельзя было сказать об Эдварде. Наш «роман» продолжался, и мне приходилось изображать к парню глубокие чувства. Ничего сложного в этом не было, хватало простого флирта, игривого тона, обмена взглядами, и кратких прикосновений. Постепенно Эдвард свыкся с мыслю о невозможности физической близости между нами и был счастлив от того что я его, такого неполноценного, не отталкиваю и даю возможность находиться рядом.
И, если на большинстве свиданий я только симулировал заинтересованность, была одна страсть, которая нас с Эдвардом объединяла. Мы оба любили классическую музыку. Поэтому мы неплохо проводили время, посещая оперные театры и филармонии, а потом обсуждая концерты.
Как и положено влюблённой девушке, на школьный выпускной бал я пригласил Эдварда, а Элис приняла живейшее участие в выборе для меня вечернего платья. Она очень быстро нашла общий язык с моими «подругами» из группы поддержки и совместно с ними заставила меня перемерять, наверное, сотню различных нарядов. Когда же, наконец, общими усилиями выбор был остановлен на изящном серебристом платье с блестками, мне пришлось поучаствовать в выборе нарядов для «подруг», что вылилось в настоящее испытание стойкостью.
Эдвард прибыл на бал в элегантном чёрном смокинге и сразу же очаровал женскую половину выпускников. Судя по восхищённым взглядам, которыми одаривали моего бойфренда не только молодые девушки, но и более зрелые учительницы, все они очень сильно хотели бы оказаться на моём месте.
Мне, как мужчине, конечно, сложно оценивать привлекательность Эдварда, но такой массовый интерес выглядел достаточно странно. Пришлось выпытывать у спутника в чём, собственно, дело. Оказалось, что в глазах противоположного пола каждый вампир выглядят настоящим идеалом красоты. Красота эта сверхъестественная и служит для привлечения внимания как можно большего количества жертв.
Так почему бы мне, если я решу стать вампиром, не применять вампирские чары в политике? Мужчины, правда, больше склоны оценивать политиков что называется умом, а не сердцем, но, уверен, найдётся немало и таких, кто отдаст свой голос на выборах, купившись на сверхъестественно смазливую мордашку.
Обдумав эту мысль, я всё-таки решил повременить с обращением в вампира до окончательного изучения всех последствий, но на чашу весов в пользу данного шага добавился ещё один довод.
Эдвард оказался отличным танцором. Весь вечер мы танцевали под медленную романтичную музыку, а в перерывах между танцами «подруги» из группы поддержки досаждали меня расспросами о том, как я умудрился отхватить такого красавчика.
Когда же настало время выбирать короля и королеву бала, большинство выпускников проголосовали за наши кандидатуры. И, если со мной всё было понятно, будучи всем известной общественной активисткой и капитаном группы поддержки, я считался самой популярной девушкой школы, то Эдварда здесь никто не знал. Своей победой он был обязан исключительно голосам девушек, которых обворожил сверхъестественной вампирской привлекательностью.
А на следующий день после выпускного бала мне на электронную почту пришло письмо из офиса сенатора Линдси Грэна. Меня приглашали на стажировку в Вашингтон.
Узнав об этом, Эдвард тоже захотел стать стажёром и работать вместе со мной. Я не возражал, прекрасно понимая, что мне потребуется охранник от возможных происков Виктории. Поэтому я связался с Макгейном и попросил его замолвить за Эдварда слово перед Грэном, чтобы тот взял его к себе на службу.
Макгейн не подкачал и к назначенной дате мы с Эдвардом прибыли в столицу. Работать нам предстояло в Рассел-билдинге, который входил в комплекс правительственных зданий, окружающих Капитолий. Снять там поблизости жильё не представлялось возможным, так что мы арендовали две соседних квартиры в многоэтажном доме в районе Плезант Хилл.
Район этот был вполне тихим и спокойным, рядом находилась станция метро, откуда можно было без проблем добраться до Капитолийского холма.
Прежде чем приступить к работе нам пришлось прослушать в Капитолии серию тренингов из Программы ориентации для стажеров и волонтеров, которую проводили сотрудники Управления образования и профессиональной подготовки Сената. Ничего интересного там не сказали, просто провели инструктаж по правам и обязанностям стажёров и обучение информационной безопасности.
Первый рабочий день выдался дождливым и пасмурным. Прибыв на станцию Конститьюшн-авеню и поднявшись из метро на поверхность, мы сразу же увидели Рассел-билдинг — старейшее офисное здание Сената. Его трёхэтажный фасад очень напоминал колоннаду Лувра в Париже.
Предъявив документы на проходной, мы попали в вестибюль-ротонду. Коринфские колонны на мраморной галерее поддерживали богато детализированный купол, а в центре зала стояла величественная статуя сенатора Ричарда Рассела, в честь которого и было названо здание.
На второй этаж, где располагался офис сенатора Грэна, вела винтовая мраморная лестница. Вперёд уходил довольно широкий коридор со множеством дверей. Возле каждой двери стоял свёрнутый флаг штата, который представлял конкретный сенатор.
Отыскав нужную дверь, мы вошли в приёмную. Там за столом скучала, подперев рукой подбородок, молодая девушка с завитыми чёрными волосами. На её миловидное личико был нанесён такой толстый слой макияжа, что оно, казалось, блестело как начищенный пятак. Увидев нас с Эдвардом, девушка заметно оживилась.
— Добро пожаловать в посольство Южной Каролины.
— Что, простите? — не понял я.
— Так мы в шутку называем офис сенатора Грэна, — дружелюбно улыбнулась девушка. — Я Мэри Паркинсон, помощник пресс-секретаря сенатора. Чем могу помочь?
— Изабелла Свон, — представился я и кивнул на Эдварда. — Эдвард Каллен. Мы прибыли на стажировку.
— Обратитесь к Кэмми Калверт, директору по административным вопросам, — секретарша махнула рукой в сторону коридора, который вёл вглубь офиса. — Первая дверь направо.
В указанном кабинете за столом сидела дородная дама бальзаковского возраста. Она подпиливала пилочкой ярко-красные ногти.
— Стажёры, значит? — окинула нас оценивающим взглядом миссис Калверт. — Вы чьих будете?
— Что значит чьих? — я сделал вид что не понял.
— Кто вас порекомендовал?
— Мы подавали официальную заявку, которая включает краткое эссе и резюме. У вас наверняка сохранилась эта информация.
— Девочка, не морочь мне голову, — скривилась словно от зубной боли миссис Калверт. — В офис сенатора Грэна не попадают с улицы. Понимаешь о чём я?
Дальше ломать комедию не имело смысла, поэтому я признался.
— Сенатор Макгейн был столь любезен что помог нам с трудоустройством.
— А, друг нашего Линдси! — понятливо кивнула женщина. — Ладно, давайте сюда ваши документы и подпишите бумагу о неразглашении.
Мы чиркнули в нужном месте свои закорючки, и миссис Калверт с явной неохотой подняла из кресла жирный зад, приглашая нас за собой.
Вместе мы прошлись по коридору. Некоторые жалюзи на окнах были приподняты, а двери в кабинетах слегка приоткрыты, позволяя увидеть, чем занимаются сотрудники офиса. Кое-кто пялился в монитор компьютера и стучал пальцами по клавиатуре, кто-то разговаривал по телефону, и, судя по доносившиеся до нас фразам, не всегда это были деловые переговоры. Кто-то строчил, уткнувшись в пачки бумаг, а были и такие, кто просто пил кофе и кушал пончики.
— Вот кабинет начальника штаба, вот юрисконсульта, — миссис Калверт стала показывать рукой на дверные таблички. — Здесь работает спичрайтер, здесь планировщик, там пресс-секретарь, там директор по законодательным вопросам. Всего в офисе сенатора Грэна четырнадцать человек, и это очень мало. Вам, стажёрам, найдётся чем заняться.
— А сколько всего стажёров у сенатора? — поинтересовался Эдвард.
— Кроме вас ещё трое.
В этот момент из ближайшего кабинета вышла маленькая и худенькая, словно воробушек, девушка. Невзрачное платьице и очки в роговой оправе делали из неё настоящую серую мышку. В руках она тащила тяжёлую по виду коробку, доверху набитую пачками газет.
— А вот и одна из стажёрок, — заметила миссис Калверт. — Джоди Эмерсон. Скоро вы с ней познакомитесь.
Услышав своё имя, девушка затравленно оглянулась, и скрылась за дверьми очередной комнаты.
Следуя дальше мы вышли в конец коридора, который заканчивался залом средних размеров. Здесь на стенах висело множество фотографий сенатора Грэна, его встреч с политиками и избирателями, снимки посещения им различных общественных мероприятий, спортивных состязаний и судебных процессов.
В центре зала стоял длинный стол, за которым сидели и о чём-то беседовали двое мужчин в чёрных костюмах.
— Это наш конференц-зал, — пояснила спутница. — Видите дверь слева? Это кабинет Грэна. Самого сенатора сейчас нет. Он будет ближе к обеду.
— А где наше рабочее место? — спросил я.
— Пойдёмте, покажу, — миссис Калверт развернулась и, пройдя немного по коридору, распахнула одну из дверей.
Нашим взглядам предстала просторная и светлая комната с шестью офисными столами. На каждом имелся компьютерный монитор и стационарный телефон.
В комнате находились две девушки. Одну из них я сразу узнал — это была та самая Джоди, которую мы недавно встретили. Она вытаскивала из коробки пачки газет и старательно раскладывала на столе.
Другая девушка, стройная длинноногая блондинка с голубыми глазами и полными губами, густо накрашенными ярко-красной помадой, сидела, откинувшись на спинку кресла, и разглядывала журнал мод. Глубокий вырез декольте на платье отрывал вид на объемную грудь.
Увидев начальницу, блондинка слегка поморщилась и убрала журнал в ящик стола.
— Вот, располагайтесь, — обратилась к нам миссис Калверт, показав рукой на два одинаковых стола, стоявших рядом. — Вы знаете, что делать?
— Нужно открывать электронные письма, поступающие от сотрудников офиса, — припомнил Эдвард инструктаж, который нам вдалбливали на тренингах. — Там будут содержаться задания, которые требуется выполнить.
— Правильно, — кивнула женщина. — Работы очень много, приступайте немедленно. Если возникнут какие-либо вопросы, звоните работодателям по внутренней связи. Номера указаны в памятке, которая лежит рядом с телефоном. Всё понятно?
— Да, миссис Калверт, — ответили мы хором.
Не успела начальница выйти из кабинета как на нас тут же уставились две пары любопытных глаз.
— Привет, — вежливо улыбнулась блондинка. — Я Эвелин.
— Белла, — представился я. — А это Эдвард.
— Откуда вы?
— Из Аризоны.
— О-о! — блондинка радостно захлопала в ладоши. — В прошлом году я побывала на Большом каньоне. У вас очень красивая природа, было здорово. А мы с Джоди, — блондинка небрежно махнула рукой в сторону «серой мышки», — из Южной Каролины. Это родной штат сенатора Грэна.
— Вы не похожи на людей, мечтающих заняться политикой, — заметил Эдвард.
— Боже упаси, — скривилась Эвелин. — Мы айтишницы, закончили Чарльстонскую школу компьютерных технологий. Меня устроили сюда предки, а Джоди решила составить мне компанию.
— Ну и как, нравится? — поинтересовался я.
— Да вроде пока всё нормально, — пожала плечами девушка. — В столице интереснее, чем в крохотном Чарльстоне. Много мест где можно развлечься, меньше контроля со стороны родителей, да и работа не сложная… Кстати о работе, — блондинка требовательно посмотрела на «серую мышку». — Джоди, ты ответила на письма избирателей, которые я тебе скинула на комп?
— Прости, Эвелин, — виновато потупилась девушка-воробушек. — Меня завалили целой кучей газет. Нужно найти всё что пишут о сенаторе Грэне.
— Значит ты ничего не сделала! — взвизгнула блондинка и презрительно наморщила носик. — Я очень недовольна тобой, подруга.
— Обещаю, что к вечеру всё будет готово, — покраснела от стыда Джоди.
— Очень на это надеюсь, — строго произнесла Эвелин и вновь повернулась к нам. — Ну а вы, ребята, на кого учитесь? И почему захотели стажироваться у политика? Это ведь ужасно скучно.
Я хотел, было, ответить, но тут в кабинет влетел широкоплечий парень с ёжиком светлых волос. Под тонкой рубашкой переливались бугры мышц. Глубоко посаженные глаза, скошенный лоб и надбровный валик придавали его лицу выражение, не особо отягощённое интеллектом.
Совершенно не обратив на нас внимания, незнакомец рванул к столу, за которым сидела Эвелин и, низко наклонившись, засосал её в губы.
— Ну хватит, хватит, — отстранилась блондинка. — Кевин, познакомься с новичками. Это Белла и Эдвард, они из Аризоны.
— А? — качок рассеяно оглянулся и только сейчас, похоже нас заметил. — Ну привет, чуваки.
— Кевин из Огайо, — сочла нужным сообщить Эвелин. — Его семья владеет угольными шахтами неподалёку от Кливленда, а сам он мечтает стать футболистом. Так получилось, что он крепко поссорился с отцом, и тот сослал его сюда в качестве наказания.
— Ты! — вопросительно уставился на меня Кевин. — А я тебя знаю. Турнир NCAA в Денвере прошлой осенью. Мы тогда вышли в третий дивизион. Это ведь ты была той чирлидершей из Аризоны, которая так классно танцевала в полуфинале?
— Ну да, было дело, — довольно улыбнулся я, польщённый тем, что моё выступление кто-то запомнил.
— Дай пять! — обрадовался Кевин и хлопнул здоровенной лапищей с толстыми пальцами-сосисками о мою маленькую ладошку.
— Белла, так ты чирлидерша? — заинтересовалась Эвелин. — Знаешь, а я ведь тоже состояла в группе поддержки. Скажи, у вас получался третий ярус? Хотя, что я спрашиваю… Если ты выступала на турнире NCAA, то наверняка получался.
Минут десять мы обсуждали особенности американского спорта, причём Эдвард и Джоди не понимали участие в разговоре. «Серая мышка» уткнулась в ворох газет и не поднимала взгляда, а вампир стоял рядом со мной с каменным выражением лица.
Постепенно разговор сам собой затих. Эвелин вернулась к разглядыванию своего модного журнала, Кевин включил компьютер и, судя по звукам стрельбы, начал играть в шутер. Никто из них явно не собирался работать.
Мы с Эдвардом расселись на свои места и занялись делом. Не знаю какое он получил задание, расспрашивать его при посторонних я не счёл нужным, но на моём компьютере было письмо от спичрайтера. Нужно было составить пространную речь, которую сенатор Грэм должен был произнести послезавтра на каком-то заштатном собрании фермеров.
— Вот чёрт! — Кевин досадливо хлопнул кулаком по столу.
— Что такое? — оторвалась от своего журнала Эвелин.
— Комп завис, — фыркнул качок и с надеждой посмотрел на подругу. — Детка, ты же, вроде, выучилась на программиста. Можешь помочь?
Блондинка неуверенно кивнула и подошла к столу, за которым сидел Кевин. Задумчиво поглазев на экран монитора, она нажала на клавиатуре пару клавиш, и недовольно поджав сочные губки, развела руками.
— Не получается.
— Можно мне взглянуть? — робко поинтересовалась Джоди.
— Да, действительно, — поддержала её Эвелин. — Джоди у нас была круглой отличницей и победительницей олимпиад по спортивному программированию. Она точно знает, что делать.
«Серая мышка» перезагрузила компьютер, перенастроила BIOS и, устранив неисправность, вернулась к своим газетам. Я уже, было, думал, что Кевин продолжит играть в стрелялку, но тот вдруг резво вскочил с кресла и заявил:
— Я на задание от начальника штаба. Всем пока.
Прежде чем покинуть кабинет, он крепко поцеловал Эвелин, и шепнул ей на ушко:
— Вечером встретимся на прежнем месте, детка.
Следующий час каждый занимался своими делами. Джоди шуршала газетами, я стучал пальцами по клавиатуре, сочиняя речь для сенатора, а Эдвард постоянно куда-то звонил по телефону, повторяя одни и те же слова о том, что сенатор Линдси Грэн очень высоко ценит своих избирателей. Даже Эвелин отложила в сторону свой журнал и что-то писала в тетради.
Вот в такой рабочей обстановке нас и застала миссис Калверт. Окинув мимолётным взглядом кабинет, она попридержала дверь, пропуская вперёд себя шефа.
— Прошу вас, Линдси! Как видите, стажёры трудятся не покладая рук.
Сенатору Грэну было пятьдесят лет, но выглядел он лет на десять моложе. Зачёсанные назад тёмно-русые волосы лоснились под слоем крема, на пухлом лице отчётливо выделялись бульдожьи щёки, а в больших водянистых глазах отражалось что-то детское.
Судя по внешности — этакий мягкий и наивный простофиля, но только для тех, кто не знает биографию этого человека. Будучи профессиональным юристом, Линдси Грэн прославился в Сенате своей агрессивной милитаристской позицией, нетерпимостью к врагам Соединённых Штатов и громкими судебными процессами, в которых он выступал в качестве военного прокурора, разоблачая нарушителей армейской дисциплины.
Увидев нас с Эдвардом, сенатор вопросительно приподнял бровь.
— Это новички, о которых я вам говорила, — поспешила объяснить миссис Калверт. — Эдвард Каллен и Изабелла Свон.
— Здравствуйте, мистер Грэн, — в один голос поздоровались мы.
— Здравствуйте ребята, — по-доброму улыбнулся сенатор и будто бы находясь на каком-то митинге, произнёс напутственную речь. — Поверьте, для патриота Америки, коим я являюсь, нет более приятного зрелища, чем видеть, как подрастающее поколение отдаёт всего себя ради служения Родине. Вместо того, чтобы предаваться разврату и безделью, вы, не жалея своего времени и сил, готовы совершенно безвозмездно трудится в моём офисе и работать на благо нашей великой страны. Это достойно всяческого уважения.
— Рады стараться, сэр.
— Ну и как вам у меня в гостях? Нравится?
Судя по самодовольному выражению лица Грэна, ответ на этот вопрос подразумевался только один. Мы не стали его разочаровывать, подтвердив, что нас здесь всё устраивает.
Далее сенатор заинтересовался работой, которую мы делаем. Почитал на экране моего компьютера заготовку речи, которую я уже успел написать. Отметил хороший слог и обилие цветастых фраз, вставленных в текст, и заявил, что даже без правки профессионального спичрайтера моя речь вполне годится для того, чтобы произнести её на публике.
У стола Эдварда сенатор задержался подольше, слушая как тот ведёт телефонные переговоры с избирателями и давая «ценные» наставления. При этом взгляды, которые Грэн бросал на парня мне сильно не понравились — было в них что-то липкое и похотливое.
Оставив, наконец, Эдварда в покое, сенатор уделил внимание Эвелин и Джоди, после чего со всеми попрощался и отправился восвояси.
— Можете прерваться на ланч, — милостиво разрешила миссис Калверт прежде чем нас покинуть.
— И то верно, — кивнула Эвелин, взглянув на часы. — Что-то я проголодалась.
Блондинка решительно поднялась с кресла и повесила на плечо свою дамскую сумочку. Заметив, что Джоди делает то же самое, недовольно прищурилась.
— Куда это ты? Вот ответишь на письма избирателей, тогда и пойдёшь обедать.
— Но я…
— Джоди, дорогая! — всплеснула руками Эвелин. — Ты самая лучшая моя подруга и должна мне помогать. Неужели ты забыла, сколько я для тебя сделала? Как вытащила твою семью из нищеты? Где твоя благодарность?
— Прости, — печально произнесла «серая мышка», возвращаясь на место. — Сейчас я всё доделаю.
— Спасибо, милая, — снисходительно улыбнулась блондинка и повернулась ко мне. — Белла, составишь мне компанию?
Честно говоря, я предпочёл бы остаться с Эдвардом наедине чтобы обсудить впечатления о новой работе, но Эвелин вполне могла рассказать мне что-нибудь интересное. Поэтому я согласно кивнул.
— Конечно, идём.
Кафетерий располагался на первом этаже Рассел-билдинга. В отличии от вестибюля-ротонды, оформленного в античном стиле, столовая выглядела вполне современно. Это было чистое, ухоженное помещение с панорамными окнами, круглыми столиками и полом, покрытым мраморной плиткой.
Народу здесь было не особо много — парочка подростков, по виду таких же стажёров, как и мы, да несколько более взрослых сотрудников офисов. Никого из сенаторов я здесь не заметил.
Купив еду — куриные наггетсы, овощной салат и кофе с сэндвичами — мы расположились за столиком у окна и завязали непринуждённую беседу.
Как выяснилось, Эвелин происходила из довольно состоятельной семьи, специализирующейся на трансатлантических перевозках. Родители у неё были людьми суровыми и контролировали каждый шаг дочери. Желая вырваться из-под их опеки, Эвелин проявила мнимый интерес к политике, уговорив отца, знакомого с сенатором Грэном, устроить её на стажировку в этот офис. На самом же деле в Вашингтоне она рассчитывала найти массу развлечений, которыми так манил большой город. Ну, а чтобы было кому за неё работать, Эвелин и взяла с собой подругу детства Джоди.
Послушав её, я окончательно убедился, что передо мной недалёкая ленивая «курица», у которой из всех достоинств только смазливое личико и папочкин кошелёк. Эвелин стажировалась в офисе уже вторую неделю и успела познакомится со всеми сотрудниками. Знала она и немало местных слухов и сплетен. Ничуть не стесняясь, девушка рассказала мне парочку пикантных историй из личной жизни пресс-секретаря и юрисконсульта и продолжала бы дальше сплетничать, но тут к нашему столику подошёл Эдвард.
— Эвелин, твоя подруга просила передать что закончила с письмами для избирателей.
— Правда? — растерянно захлопала глазами блондинка. — Вот может же, когда захочет. Пойду проверю.
Присев на освободившийся стул, Эдвард уставился на меня своим немигающим взглядом золотистых глаз.
— Что? — не выдержал я.
— Симпатичное местечко для стажировки ты выбрала, Белла.
— Что-то не так?
— Да нет, всё нормально, — иронично улыбнулся парень. — Ну если не считать, что в этом офисе все сотрудники подобраны по принципу блата и кумовства, и только делают вид что работают. А в коллегах у нас туповатый качок, легкомысленная блондинка и затравленная серая мышка. Ну и вишенка на торте — это конечно же сам Линдси Грэн.
— Он-то тебе чем не угодил?
— А ты не заметила, Белла? Сенатор Грэн — гомосексуалист. И, поверь, его мысли далеки от норм морали и нравственности. Особенно в отношении меня.
— Значит вся та грязь, что писали про него в жёлтой прессе…
— Правда, — кивнул Эдвард. — И я не буду ложиться в постель к этому извращенцу.
— А ведь это идея, — задумчиво забарабанил я пальцами по столу. — Соблазни его, пусть пригласит тебя на свидание. В самый кульминационный момент, когда дело дойдёт до секса, появлюсь я с видеокамерой.
— Нет! — вампир скривился от отвращения. — Ты что, предлагаешь мне целоваться с содомитом? Да и вообще, почему ты решила, что получишь действенный компромат? Сейчас не начало прошлого века, когда гомосексуалистов принудительно отправляли в психиатрические лечебницы. Нынче в обществе процветает толерантность. Грэн может и не поддаться на твой шантаж.
— Эдвард, ты забываешь про имидж сенатора, — покачал я головой. — Судя по его неоднократным высказываниям, Грэн приверженец традиционных ценностей. Он голосовал за поправку к Конституции, направленную против браков между однополыми парами. А ещё Грэн прихожанин южной баптистской церкви, которая не одобряет гомосексуализм. Вот и представь, что будет, если всплывёт информация о том, кто он на самом деле. Грэна заклеймят как лжеца, от него отвернутся избиратели.
— И всё равно, Белла, твоя идея очень дурно пахнет, — уже более спокойно произнёс вампир. — Мне противна сама мысль об этом. И я не уверен, что смогу правдоподобно сыграть роль содомита. Поэтому давай закроем эту тему раз и навсегда.
— Может всё-таки не будешь столь категоричен? — сделал я ещё одну попытку убедить парня. — Разве ты не понимаешь, что, под угрозой разглашения компромата, Грэн в лепёшку расшибётся, но поможет мне с карьерой? Пойми, я стараюсь не ради себя. Я хочу сделать нашу страну лучше. Став политиком я решу многие социальные проблемы и превращу Америку в страну, в которой живут счастливые и процветающие люди. Неужели ты не желаешь добра своей стране? Разве не хочешь сделать меня счастливой?
— Хочу, Белла. Очень хочу, но…
Эдвард неопределённо качнул головой, резко поднялся со стула и быстрым шагом покинул кафетерий. Глядя ему в след, я презрительно усмехнулся. О нет, мой вампирский прислужник, ты так просто от меня не отделаешься. Будь уверен, я найду способ заставить тебя сделать то, что мне нужно, ведь у нас с тобой впереди ещё три месяца стажировки.
В то же время в Сиэтле
В каждом крупном американском городе есть престижные районы, населённые людьми со средним достатком, и районы похуже, где живут люди победнее. А есть и вовсе гетто, где в трущобах и разрухе, на улицах, заваленных горами мусора, вместе с крысами обитают такие отбросы человечества как бомжи, наркоманы, алкоголики, полоумные фрики и члены молодёжных преступных банд.
Одним из таких проблемных районов Сиэтла была Теквила — полузаброшенная промышленная зона, примыкавшая к порту. Полиция редко наведывалась в эти места, и число убийств, грабежей и изнасилований на душу населения по статистике здесь просто зашкаливало.
Пропажи людей тоже были не редкостью, поэтому, когда в этих местах стали массово пропадать всякие асоциальные элементы, до которых никогда никому не было дела, это мало кого взволновало. А уж когда здесь без следа в полном составе исчезла негритянская банда Большого Момо, долгое время терроризировавшая всех вокруг, местные жители и вовсе вздохнули с облегчением.
В районах, населённых маргиналами, соседи никогда не страдают излишним любопытством, ведь за неуёмный интерес к чужим делам можно легко огрести проблем.
Этим обстоятельством и решила воспользоваться Виктория, поселившись на старом сталелитейном заводе, который раньше контролировала банда Большого Момо. Здание это было давно заброшено, но гангстеры поддерживали здесь относительный порядок, используя бывшие промышленные цеха в качестве своей базы.
Уничтожив банду, Виктория заняла кабинет директора, который главарь гангстеров обставил вполне современной, хоть и слегка обшарпанной, кожаной мебелью.
Сейчас она стояла на металлической площадке, примыкавшей к кабинету, и, облокотившись на ограждение, обозревала облупившееся помещение, носившее некогда название цеха горячего проката. Там, между старыми домнами и горами кирпичного и металлического мусора сидели на корочках, стояли, прислонившись к стенам, либо бесцельно бродили туда-сюда, два десятка мужчин и женщин молодого и среднего возраста, в грязной, местами рванной одежде и с красными глазами, горящими безумной жаждой крови.
Вот она, её армия! Несокрушимое орудие мести. Правда, на армию это разрозненное сборище новорождённых вампиров походило мало, но Виктории в своих мыслях нравилось называть их именно так.
На миг перед глазами женщины пронеслись картины недавнего прошлого. Неудачные попытки расправиться с Беллой и с Калленами. Сколько бы она не размышляла, так и не смогла найти логичного объяснения этим провалам. Сначала неудача в студии твёрка, когда враги появились именно в тот самый момент, когда Виктория собиралась похитить мать Беллы. Такое совпадение выглядело очень подозрительно. Потом провал на Арлингтонском кладбище. А ведь тогда всё было продумано до мелочей. Составлен детальный план, найдены не слишком щепетильные исполнители, подготовлена ловушка для Эдварда.
Но вот дальше… Проклятые Каллены каким-то неведомым образом в очередной раз узнали о её планах. Иначе как объяснить то, что на кладбище Викторию поджидала в засаде вся эта семейка, и только чудом она смогла унести от них ноги.
Кстати, о чудесах. А что если отринуть логику и взглянуть на эти неудачи под призмой сверхъестественного? Ведь известно, что Белла обладает неким колдовством, в частности убила Джеймса с помощью молний. Так почему бы ей не уметь предвидеть будущее? Вот и причина всех провалов, которые её, Викторию, постигли.
Но тогда возникает другой вопрос. Как вообще можно противостоять врагу, который знает наперёд о каждом твоём шаге?
Ответ на этот вопрос может быть только один — нужно создать ситуацию, когда умение Беллы мало что решает. Вот тут-то и пригодится армия новорождённых, способная завалить противника телами. Калленов всего семеро, плюс сама Белла. Даже предвидя опасность, они не смогут противостоять двум-трём десяткам молодых вампиров, которые, как известно, гораздо сильнее старых.
И тогда у Калленов останется только два варианта — или принять неравный бой, или тоже пополнять свои ряды новорождёнными. А это уже вызовет гнев Вольтури, которые весьма параноидально относятся к любому намёку на раскрытие вампирского вида.
Конечно, вполне вероятно, Вольтури зачистят и её армию, но это уже будет после того как свершится месть и Белла умрёт. Ну а она, Виктория, попросту скроется от ищеек Вольтури, как это уже было однажды.
Глухой звук шагов по металлической лестнице прервал размышления Виктории. Она обернулась и изобразила на своём лице самую лучезарной улыбку на какую только была способна.
Райли Бирс! Высокий, светловолосый парень с идеальными чертами лица. Самый первый из её новообращённых. Он мог бы коллекционировать девичьи сердца пачками, но сам подарил своё сердце Виктории, без памяти влюбившись в неё сразу после обращения. И она беззастенчиво пользовалась его любовью и преданностью, сделав «генералом» своих «войск».
Поднявшись на площадку, Райли обнял и жарко поцеловал девушку, после чего тихо произнёс:
— Это стадо с трудом удаётся держать под контролем. Их мучает постоянная жажда, а агрессия не знает предела. Сегодня я разнял уже две драки. Если так пойдёт и дальше, они попросту разбегутся по окрестностям. Некоторые порываются уйти прямо сейчас.
— Скажи им, что солнечный свет опасен для вампиров, и они все умрут.
— Но это же неправда.
— Они об этом не знают, — хитро улыбнулась Виктория. — Проверять точно не рискнут. Ну а ночью выйдут на охоту и успокоятся.
— Я вообще не понимаю, любовь моя, зачем тебе понадобился этот сброд, — задумчиво произнёс Райли. — Мы вполне могли бы быть счастливы только вдвоём.
— Они призваны нас защитить, дорогой, — Виктория нежно поцеловала парня в шею. — Помнишь я рассказывала тебе о Калленах? Эти мерзавцы не успокоятся пока не убьют меня. Неужели ты хочешь потерять свою возлюбленную?
— Я и сам могу тебя защитить, — гордо приподнял подбородок Райли.
— У меня получилось! — из кабинета директора высочил один из новообращённых — щуплый ботаник, некогда носивший очки, а теперь сверкавший красным цветом глаз. — Получилось! Крови! Я заслужил крови. Дайте мне крови.
— Что у тебя получилось? — презрительно скривилась Виктория.
— Я взломал электронную почту, как ты и хотела, — ботаник протянул девушке мятый листок бумаги. — Вот здесь всё написано. Крови! Я заслужил крови.
Листок содержал всего пару строк, написанных сухим канцелярским стилем. Официальное приглашение для Беллы Свон пройти стажировку в Вашингтоне, в офисе сенатора Грэна.
Виктория довольно улыбнулась и кивнула Райли.
— Дорогой, дай этому хм… герою, всё что он заслужил.
Когда Райли и радостный ботаник ушли вниз по лестнице, Виктория подошла к перилам.
— Слушайте меня все! — закричала она, привлекая внимание своей «армии». — Я знаю, вас мучает постоянная жажда. Она сводит вас с ума, не даёт нормально жить и трезво мыслить. Мне знакомо это отвратительное чувство. Но есть один способ, который избавит вас от мучений.
Толпа зашумела, новообращённые удивлённо переглядывались.
— Девушка! — воскликнула Виктория. — Молодая девушка, чья кровь подобна нектару богов. Кто выпьет этот нектар испытает райское наслаждение.
— Где она? — раздались крики из толпы. — Дай её нам! Дай.
— Её охраняют плохие вампиры, которые не хотят ни с кем делиться.
— Мы убьём их! Убьём! Дай нам кровь! Дай!
— Вы точно этого хотите? — Виктория намеренно подогревала толпу.
— Да, да, да! — донеслось отовсюду.
— Тогда мы едем в Вашингтон!
